Секс, Наркотики, Рок-Н-Ролл

Йован.

„ Затяжка. Еще одна. И, кажется, накрывает чувство эйфории. Ты закрываешь глаза, опускаясь в пучину порока. На дно самой пропасти, того не замечая. Всё вокруг, перестаёт нести хоть какой-то смысл. Перестаёт тревожить. А время тянется - слишком медленно. Не так скоротечно, как всегда. Минуты кажутся часами. Весь мир такой радужный, беззаботный. В нём нет больше угрозы, страха и тревог. Нет ничего, кроме чувства счастья. Счастья, которое заставляет идти на преступление. В первую очередь, против тебя. В погоне за очередной дозой. „- Зачитав это вслух, Павел Томаш, усмехается, глядя в глаза.

Ну, давай. Скажи о том, что я в очередной раз написала чепуху. Разнеси, раскритикуй в пух и прах свежий отрывок из моей статьи о наркотиках. Сделай это, чёртов ты ублюдок. Я готова.

- Ну, вполне неплохо. - На удивление спокойно произносит шеф. - Правда, как по мне, слишком пафосно. Вообще, знаешь ли, Мила? Трудно описать то, о чём понятия не имеешь. И знаешь исключительно из таких же, пропитанных графоманией, статей. - Он поправляет свои дурацкие, круглые очки с толстыми стёклами. Будто они в силах помочь выглядеть умнее. Вздор! Что бы выглядеть умнее, нужно иметь хоть что-то в голове, помимо жажды к деньгам и славе.

- Вы предлагаете мне попробовать "травку"? - На полном серьёзе спрашиваю я, не понимая, чего Томаш от меня хочет.

- Я всего лишь пытаюсь объяснить, что ты судишь не из личного опыта. Сколько тебе, Мила?! Двадцать?! Совсем дитя. Ты и от бокала виски пьянеешь и начинаешь нести чепуху. А здесь речь о наркотиках. К тому же, я, кажется, просил сдавать работу в срок. Если статья не выйдет к понедельнику, пеняй на себя. Удачи.

Павел, задев меня плечом, возвращается в свой кабинет, не одарив даже мимолётным взглядом. А я, сжимая в руках ноутбук с набросками для статьи, едва сдерживаюсь, что бы не послать этого напыщенного, самодовольного утырка куда подальше. Нет, он серьёзно?! Твою мать, серьёзно?! Закатываю глаза, и, кинув ноутбук в рюкзак, выхожу из офиса, попутно игнорируя взгляды ликующих сотрудников. Радость-то какая! Томаш в очередной раз придрался к воздуху, назвав писанину новенькой практикантки "графоманией"! Мне казалось, я вполне сносно пишу. Во всяком случае, так говорили в школе. Родители гордились мной, всячески поощряя моё хобби. А бабушка считала моё творчество едва не шедевром и утверждала, что я смогу затмить Донцову, прости Господи!

Подруги с интересом читали мои, банальнейшие фанфики о солистах групп, по которым сохли и требовали "проду", заявляя, что у них без моей писанины начинается ломка. И я, надеясь на то, что из моего хобби выйдет хоть что-то толковое, поступила на факультет журналистики сразу после одиннадцатого класса. Жаль, пока, за время практики, не услышала ни одной похвалы. Это убивало всякое желание дальше писать, и, будь у меня деньги, бросила бы, но платить за институт и жить на что-то было нужно.

Не могла разочаровать родителей, которые верили в меня. Которые радовались моим успехам и поддерживали во всех начинаниях, как могли.

Забежав в комнату общаги, скидываю кеды, и, швырнув ноутбук на раскладушку, умываю лицо холодной водой. За окном - июнь, а лето здесь жаркое. Включаю пластиковый вентилятор в надежде, что это спасёт, и, отпив несколько глотков минеральной воды, беру в руки телефон, пытаясь понять, кому пожаловаться в очередной раз на проблемы. Друзей здесь не так много. Больше приятелей, которые не слишком уж пекутся обо мне, но утверждают, что я могу им доверять.

Зря. Не верю никому. С того самого момента, как любимый парень бросил меня, променяв на белобрысую лохудру. Он ушёл в самый тяжёлый момент, когда умер дедушка. Дедушка, который был для меня всем. И раны на душе всё еще к сожалению, слишком свежие, как бы сильно я ни пыталась его забыть. Прошло слишком мало времени, что бы сердце перестало плакать по тому, кто не достоин и слезинки.

Благо, есть подружки, которые не дают окончательно впасть в депрессию и вытаскивают в клубы.

" Габриэлла! Это Милана. " - Быстро печатаю сообщение тонкими, чересчур тонкими, точно у наркоманки, пальцами рук.

Вообще-то я на дух её не переношу, но она всё же, умеет быть полезна. По крайней мере, с ней лучше не ссориться. У неё богатый "папик", который имеет нужные связи.

Она меня тут же набирает. Обменявшись любезностями, приглашает вечером в клуб. И я, хоть и не зная, в чём пойду, соглашаюсь. Мой гардероб состоит в основном, из тёмных вещей. Вещей, идеально описывающих моё внутреннее состояние. Вещей, которые я покупала года два или три назад, будучи подростком. Сколько себя помню - любила грубые ботинки, цепи и каблуки. Сколько себя помню - отчаянно красила волосы в иссиня-чёрный. Сколько себя помню - всегда была бледной. Чересчур бледной, слишком, как говорил мой бывший, худой. Ему не нравились выпирающие ключицы и запястья. Не нравились острые коленки. Он ненавидел мой шрам на руке. Ненавидел мою чёлку, ненавидел, должно быть, и меня, но от чего-то продолжал цепляться за эти отношения, пока не нашёл вариант получше. Чертов сукин сын.

Отстояв очередь, быстро ополаскиваюсь в душе, и, помыв голову, выбегаю, укутавшись полотенцем. Ныряю в темно-фиолетовое, короткое платье. Быстро рисую стрелки. Крашу губы красным карандашом, и, надев на ноги кожаные, черные ботинки, выхожу из дома. Выхожу на всё еще жаркую улицу. Даже сквозь ботинки чувствуется то, насколько раскалился асфальт под лучами июньского солнца. Оно бьёт в глаза, заставляя щуриться.

Дойдя до остановки, прыгаю в старую маршрутку, и, уставившись в окно, включаю музыку. Надеюсь, не слишком громко. Не хотелось бы, что бы бабка, сидящая спереди, обернулась и попросила прикрутить звук наушников.

Музыка спасает. Панацея от депрессивного состояния, когда хочется опустить руки. Гитарный, жёсткий рок, любовь к которому привил тоже мой бывший. Бывший, которого я ненавижу. Которого мечтаю убить.

Он просто растоптал мою самооценку. Прошёлся грязными ногами по душе. Изменив, сравнял с землёй. Заставив задаваться одним-единственным вопросом - чем я хуже?! Чем хуже его новой, крашенной блондинки?!