Селфи со смертью

Глава 1

Моя профессия — выставлять свою жизнь на продажу. Каждый смех, каждое разочарование, каждая чашка кофе — все это контент. Иногда мне кажется, что я живу в гигантском, красиво обставленном аквариуме, а по ту сторону стекла толпятся тысячи незнакомых людей, тыча пальцами в мои радости и неудачи. Но когда алый кабриолет летит по серпантину с оглушительным ветром в ушах, а солнце приятно жжет плечи, пытаясь преодолеть барьер из SPF50 c самым высоким порогом огнезащиты, — в эти секунды я почти свободна… Почти.

Я вжала педаль газа, арендованный на эти выходные машины, и мотор взревел в ответ, сливаясь с безумным битом из динамиков. Ветер — густой, горячий, пахнущий полынью и пылью — рвал мои предусмотрительно собранные под платком светлые волосы, постоянно норовившие явиться свету, и я, словно обезумевший подросток в период пубертата орала слова песни, зная, что все равно не слышно ни черта. Мне недавно исполнилось двадцать четыре, дорога принадлежала мне, и на эти выходные я сбежала из своего аквариума, позволив себе минутку тишины.

Кругом был тот самый пейзаж, который показывают в кино, когда хотят изобразить бесконечное счастье. Холмы, плавные и бархатные, уходили к отливающим голубым горам на горизонте, все испещренные ровными, гипнотизирующими рядами лоз. Виноградники. Целое море винограда! Воздух был густым и переменчивым: вот в нем витала терпкая, почти колючая нотка прабабушкиного черничного варенья, а через мгновение его уже обволакивало душное, приторное дыхание перезрелой дыни. И казалось, если подставить ладонь, можно будет поймать и попробовать на вкус сам этот ветер — сладкий и терпкий, точь-в-точь как то неизвестное вино, что ждало меня впереди.

Резкий, тошнотворно-знакомый визг будильника на телефоне пробил даже этот шум. Сердце мое екнуло в нетерпении. Шоу начинается. Я с нетерпением ткнула в экран, вырубая музыку. Наступила оглушительная, давящая тишина, где остались только рев мотора и свист ветра.

«Собраться, Алиса, собраться», — прошептала я, нащупывая в бардачке пудреницу и снимая солнцезащитные очки. В крошечном зеркальце на меня смотрело растрепанное, загорелое существо с дикими глазами. Такой мой образ точно не вызовет положительной реакции. Быстрыми, выверенными до автоматизма движениями я сорвала с себя платок, сгребла волосы в подобие хаотичного, но стильного пучка, смахнула пудрой жирный блеск с носа, растянула губы в улыбке — проверка на помаду. Глубокий вдох... Пара секунд размышлений и я вновь натягиваю солнцезащитные авиаторы, пальцем ткнув на иконку «Прямой эфир».

Улыбка мягкая и приветливая, прилепилась к лицу сама собой. Голос стал на октаву выше и втрое жизнерадостнее.

— Приве-е-ет, мои хорошие! Вы где там? А ваша Алиса вот тут, представляете? Несусь по самому что ни на есть виноградному раю! — Я направила камеру на проносящиеся за бортом зеленые коридоры лоз.

Внизу экрана тут же поползли родные, до боли знакомые комментарии.

@kristina_flowers: Обзавидовалась! Шикарный вид!

@roman_wine_lover: Это западный приморский район предгорной зоны? Почвы там глинистые.

— Кристина, это не вид, это настоящая сказка! — пропела я в ответ. — Роман, ты как всегда в теме, красавчик! Почвы мы, конечно, изучим, а пока я просто кайфую от дороги!

@margo.sh: Сними очки, солнышко, не видно тебя!

— Марго, все как говорится ради вас, чтобы вы улыбались! — Сняла очки, тут же зажмурившись. Идеально. Естественная красота в естественных условиях.

И тут, среди привычного потока, мелькнуло другое.
@toxic_boy93: Интересно каким образом ты заработала на такую тачку и все, что тебя окружает? Не за красивые же глазки?

Словно маленькая, острая иголка под ребро. Быстро сосредотачиваюсь на добрых лицах, которые представляла за никами зрителей. На тех, кто действительно рад... Нет, вы не подумайте, я обожаю свое дело. Искренне. Эти встречи, эти поездки, возможность делиться эмоциями... А главное — мои подписчики. Большинство из них — такие искренние, благодарные, их сообщения меня и вытягивают. Но эти редкие уколы... они как осадок на дне бокала. Не испортит вино, но гадость противная.

— Вы не поверите, какой подарок мне подкинула судьба на этих выходных! Вся эта поездка — один большой, роскошный сюрприз. И я обещаю, мы с вами проведем его... — я сделала драматическую паузу, глядя в бездушный объектив, —... по-королевски. А я, ваша Алиса, под новым, введенным на эти выходные, хештегом #попробуюразобратьсяввине, буду вашим гидом по этому хмельному царству! Все тайны — нам с вами!

Читая комментарии и отвечая на них своим сладким, «домашним» голоском, я чувствовала привычное разделение. Одна часть меня — та, что там, в телефоне, — улыбалась и подмигивала. Другая — та, что здесь, за рулем, — уже слегка устала от отсутствия полного контроля на дороге и думала о том, как бы поскорее это закончить.

— Ладно, мои красавчики, целую вас всех! Мне пора — дорога зовет! Увидимся совсем скоро, на самой винодельне!

Я послала в камеру воздушный поцелуй и нажала «Завершить». Тишина снова обрушилась на меня, но на этот раз она была желанной. Улыбка сползла с лица, эфемерной маской. Я снова надела очки и включила музыку, но уже тише. Просто для фона.

И тут дорога вывела меня на гребень холма. Я притормозила, и дыхание перехватило.

Впереди, в лощине, лежало оно. Не просто «поместье» или «винодельня». Это был настоящий малоэтажный замок из старого, медового камня, с черепичными крышами, потемневшими от времени, и высокой, в три этажа, строгой башней. Длинная, ухоженная, кипарисовая аллея вела прямо к подножию величественного строения. Оно выглядело древним, монументальным и безразличным ко мне, моим подписчикам и всему нашему виртуальному цирку.

Я медленно выдохнула, и на моем лице, наконец, появилась не та, рабочая улыбка, а другая — маленькая, хитрая и по-настоящему заинтересованная.

«Ну что ж, — подумала я. — Покажем им сказку».

Глава 2.

Мессенджеры трещали по швам, пока я выгружала чемоданы. Уведомления так и сыпались: «Алис, супер локация!», «Какой вид!», «Тегни нас везде!». Я машинально лайкала самые восторженные комментарии, параллельно отвечая менеджеру Кате голосовым сообщением: «Кать, я доехала. Место – огонь. Дай знать бренду «Эко-Стиль», что их предложение по смузи-бару я пока не готова рассматривать, цифры у них смешные. И напомни «Люкс-Авто», что я жду от них финальный вариант контракта. Да, и скинь мне расписание сторис на неделю, я тут на месте подкорректирую».

Отправив аудио, я, наконец, подняла голову и обомлела. Передо мной возвышались дубовые ворота, которым, казалось, лет сто. «Ну все, Алиса, попала в страну чудес», – прошептала я себе, включая фронтальную камеру для быстрой сторис. «Ребята, вы не представляете! Кажется, я сейчас буду стучаться в замок к самому графу Дракуле! Держите за меня свои кулачки!»

Дверь была массивной, дубовой, с коваными чёрными петлями, но открылась она с удивленно легким, почти неслышным шелестом. И этот контраст – грубая, древняя мощь и бесшумное движение – на секунду выбил меня из колеи.

Первый глоток воздуха ударил в лицо. Не просто прохладой, а целой гаммой ощущений: сухая прохлада старого, дышащего камня, сладковатый запах старого дерева, вобравшего в себя века, и едва уловимая, но цепкая кислинка – не уксусная, а живая, дрожжевая, возможно, винная.

Я шагнула внутрь и замерла. Холл был погружен в полумрак, который рассекали причудливые блики. По стенам, стилизованным под грубую каменную кладку, были укреплены массивные кованые бра, имитирующие старинные факелы. Внутри них горел не живой огонь, а специальные светодиоды, мерцающие и переливающиеся, как настоящее пламя, отбрасывающее на камни живые, пляшущие тени. Их теплый, неровный свет выхватывал из темноты детали: потрескавшуюся от времени дубовую лавку у стены, тяжелую люстру из оленьих рогов над головой и картины в позолоченных, потертых рамах.

На полотнах, написанных густыми, сочными мазками, была изображена одна и та же страсть – виноград. Вот крестьянки в красных платках, их лица размыты усталостью и зноем, собирают тяжёлые гроздья в плетёные корзины. На другой – молодой юноша дарит девушке кисть винограда, и та прозрачная ягода, что она держит в пальцах, кажется, вот-вот лопнет от сладкого сока. Свет от «факелов» скользил по выпуклым мазкам краски, делая ягоды влажными и живыми, и, казалось, ещё мгновение – и в тишине холла послышится тихий щелчок созревшей кожицы.

Крупный керамогранит, имитированный под старинный мрамор, отражал трепетное пламя светильников на его глянцевой поверхности, удваивая таинственный блеск.

И всё это было лишь прелюдией. Широкая каменная арка вела в следующий зал, откуда доносилось забористое потрескивание поленьев и откуда лился ровный, насыщенный свет. Этот холл был порталом, медленно и бережно подготавливающим меня к чему-то гораздо более грандиозному.

Павел Воронов. Мой непосредственный заказчик и хозяин винодельни стоял у огня, весь такой… солидный. Не просто «успешный мужчина», а человек, который эту самую солидность в себе взращивал годами. Явно дорогой, но не кричащий свитер, идеальная стрижка… И этот взгляд. Светло-серые, почти холодные глаза скользнули по мне, и я почувствовала себя маленькой девочкой, разбившей драгоценную мамину вазу.

- Алиса, наконец-то, – его голос оказался низким и бархатным. – Добро пожаловать в «Вороново Урочище». Мы заждались.

- Доброго дня, Павел. Заждались? Я вроде строго по расписанию. – для пущей убедительности подняла руку и глянула на тонкие золотые часики на запястье. – Не люблю опаздывать, знаете ли…

Мужчина улыбнулся и одобрительно хмыкнул. «Кажется, ему весьма сложно угодить» — подумала я.

- Это место… оно потрясающее! – словно не заметив отсутствия желания у хозяина к вербальному общению, выдохнула я с искренним восторгом. – Я уже чувствую, что меня ждет миллион кадров для социальных сетей.

Павел оценивающе осмотрел меня, в его глазах мелькнула искорка насмешки.

— Ваша аудитория — настоящий клад. Больше миллиона подписчиков за полгода... Впечатляет, — он сделал паузу, давая словам прочувствоваться. — Хотя, если судить по вашим обзорам, вы предпочитаете... скажем так, что-то попроще. Аутентичное. Вы умеете продавать не просто товар, а надежду. Надежду, что каждая кофейная чашка или новая помада сделают день лучше. Это талант.

Он слегка наклонился ко мне, и его голос стал чуть тише, почти заговорщицким:

— Но позвольте одно маленькое замечание... Эти книжные подборки ваши, где всё ясно с первой страницы. И сериалы, где герои влюбляются с первого взгляда... Не находите, что это немного... примитивно для такой аудитории? — Он откинулся назад, снова становясь гостеприимным хозяином. — Впрочем, кто я такой, чтобы судить о вкусах. В конце концов, статистика — вещь упрямая.

Меня слегка задело, но я лишь рассмеялась.

- Что поделать, народное признание! Люди любят то, что люблю я. Простота – не порок.

— О, в этом я не сомневаюсь, — парировал он, и его губы тронула едва заметная улыбка, от которой стало чуть прохладнее. — И, знаете, некоторые из наших гостей, пожалуй, вам идеально подстать.

- Идеально подстать? – скрестив руки на груди, я сделала опору на одну ногу.

— Совершенно верно, — голос мужчины прозвучал особенно мягко, отчего слова обрели двойное дно. — Идеально подстать, как простая загадка — незамысловатому уму… как лёгкое чтиво — неискушённому вкусу. Уверен, вы найдёте с некоторыми из наших гостей... много общего в простоте ваших взглядов. Позвольте представить…

И понеслась. Павел один за другим представлял остальных гостей, причем все они уже находились в этом же зале — в паре шагов от нас, прекрасно слыша наш разговор. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это был сродни кастингу странного реалити-шоу, на котором я уже успела провалить все возможные вступительные испытания, пока остальные кандидаты с интересом наблюдали за моим провалом.

Глава 3.

Ну что за вечер! Представьте: длинный стол из какого-то немыслимо старого дерева, отполированный до зеркального блеска. На нём – канделябры, как из готических фильмов, с настоящими, живыми свечами. Они потрескивают, отбрасывают тревожные тени на лица присутствующих, превращая аристократические черты в жуткие гримасы. Воздух густой, сладкий до тошноты – пахнет жасмином и заставляющим голову кружиться винным ароматом. И каждое блюдо – такой молекулярный шедевр, что перед приемом пищи я сделала десяток сторис с хештегом #едакакискусство. Но атмосфера за столом была такой напряженной, что есть не хотелось вообще. Я сидела, зажатая между двумя мужчинами, в чьих психических отклонениях на данный момент практически и не сомневалась, и чувствовала себя на съемочной площадке триллера, где все актеры заочно люто ненавидят друг друга.

Справа – Виктор. Мой личный сомелье-кошмар. Он уже к третьему блюду был красен отнюдь не от волнения, как показалось начале. А его плоские шуточки, над которыми не то что смеяться, плакать хотелось заставляли задуматься, а правда ли он вино дегустировал, а вдыхал пары клея?
- Алиса, ты чувствуешь? Этот оттенок? – липкие пальцы сомелье, нервно барабанили по ножке МОЕГО бокала. - Это не просто танин… это… это крик земли! Земля, понимаешь?! Земля просит пощады у неба!
Я вежливо кивала, делая очередной глоток после формальной процедуры аэрации. Именно так, по словам Виктора, я могла помочь жидкости контактировать с воздухом и, соответственно, раскрыть незабываемый аромат напитка. Вино – бомба, конечно. Но бормотание «сомелье» сливалось с треском свечей в один сплошной белый шум, жутко раздражая. А его глаза… Боже, его глаза бегали по столу, цепляясь то за Павла, то за Софью. И в них читался не восторг, а чистый, животный страх. Он был как загнанный зверек, который знает, что живым отсюда не выбраться.

И если Виктор являлся «пряником» в этой ситуации, пытаясь вовлечь в разговор приглашенных, то «хлыстом» в этой ситуации был Артем Белов, сидевший слева от меня. Он отхлебнул своего «Пино-Нуара», небрежно обвел оценивающим взглядом всех присутствующих и, кажется, выбрал жертву на вечер.
- Знаешь, в чем твоя главная ошибка, Соня? – начал он, откинувшись на тканевую обивку стула. – Ты не умеешь проигрывать! Один провал – и все, твоя кисть обломилась вместе с твоим вдохновением и решимостью. Настоящие художники… они, как выдержанный херес, стареют с достоинством. А ты просто скисла. Превратилась в – он покрутил бокал с остатками пряного напитка, наблюдая за ним через свет – жмых, оставшийся после отжима.

Софья, сидевшая напротив, даже не дернулась. Но я увидела, как ее пальцы – длинные, тонкие, с въевшейся в ногти краской – впились в скатерть с такой силой, что костяшки побелели. Художница смотрела в тарелку, но видела, возможно, ту самую разгромную статью о самой провальной в карьере выставке. А я эту статью, между прочим, нашла перед ужином, когда вбила в поиск: «Софья Ильина провал выставка».

«Красное на сером», именно так назывался этот проект, который все ждали. Софья тогда была восходящей звездой, ее хвалили за мощный, почти грубый экспрессионизм. А тут она вдруг решила сменить пластинку, вызвав настоящий ажиотаж. Критики в предвкушении потирали руки: гений перерождается!

Но когда я открыла фотоотчёт с вернисажа… поняла, в чем заключалась проблема. Ни намека на ту легкость и свет, за которые ее полюбили. Картины – гигантские, мрачные полотна. На одном – расплывчатый силуэт в багровых тонах, больше похожий на кровавое пятно, чем на человека. На другом – уродливая, разлагающаяся виноградная лоза, написанная такими грязными, унылыми красками, что и смотреть было неприятно.

А потом я нашла ту самую, ключевую рецензию. Автор – некий Артем Б. (ну конечно же это он, гад). Заголовок бил точно в цель, лишая возможности оправдаться: «ИЛЬИНА: ПЕРЕЖИТЬ СЕБЯ САМУ».

Текст был шедевром язвительности, самые сочные кусочки, которого я даже в заметки сохранила:

«Картина «Урожай» вызывает лишь одно желание – поскорее собрать этот «урожай» со стен и отправить в утиль. Художница, кажется, так увлеклась собственными переживаниями, что забыла: искусство должно что-то дарить, а не только выставлять напоказ свои немытые раны».«Это не перерождение. Это агония. Агония таланта, не сумевшего найти новую форму и утонувшего в самоповторе и дешевой драме».

Или самый убийственный финал: «После «Красного на сером» хочется пожелать Софье Ильиной лишь одного – длительного молчания. Возможно, тишина пойдет ей на пользу».

И ведь пошла. С тех пор о ней почти ничего не слышно. А тут этот самый критик, добивший ее карьеру одним пером, сидит напротив, и приправляет свой ужин ее позором. И знает, что она не огрызнется. Потому что в один момент на одной и той же новости одна стала изгоем в своих кругах, а другой – настоящим королем слова.

Взглянув на Воронова, наслаждающегося этой странной, полной напряжения атмосферой я невольно чертыхнулась.

- Господи, и зачем он нас всех тут собрал? – тихо пробормотала, но вскинувший на меня свой хмельной взгляд сомелье, кажется, услышал.

Именно в этот момент в мессенджер пришло сообщение от моего менеджера Кати:
«Аль, как там? Ты обещала сторис с ужина. Давай хоть пару кадров, народ беспокоится. И не забудь про вино! #денюшкизарекламуокупяттруды».

Я посмотрела на этот текст, потом на дверь, за которой остались эти люди с их изуродованными судьбами. И просто ответила: «Кать, тишина. Здесь... не до сторис».

- Артем, хватит! – холодно отрезала Лика. Ее сливовое платье в свете свечей казалось практически черным, а кожа – фарфорово сливочной.
Белов медленно перевел на нее взгляд, и в его глазах вспыхнуло вновь это неуместное – обожание. Он поднял бокал с театральным поклоном.
- Все что угодно, Анжелика. Ради одного твоего взгляда я готов отрезать и проглотить собственный язык.

Павел, наблюдавший за этой сценой, опять же не сказал ни слова. Он спокойно разрезал свой стейк средней прожарки, но я, сидевшая наискосок, видела, как у него напряглись и выступили скула. Он не просто злился. Он кипел от ярости. Казалось, еще секунда – и тихий звук ножа, отвратительно визжавшего о, фарфор превратится в громовой раскат.

Глава 4

Наутро, после сильнейшей, разыгравшейся в ночи грозы, из-за которой я не смогла сомкнуть глаз, воздух на «Вороновом Урочище» был настолько чистым и прохладным, словно гроза вымыла из него всю вчерашнюю драматичность. Я лениво потянулась на кровати, проверив состояние кожи в зеркале.

Тени под глазами выдавали бессонную ночь… Соскочив с кровати, сделала привычный трехступенчатый уход от одного из спонсоров-партнеров, скрывающий следы усталости, быструю, почти механическую гимнастику, чтобы согнать дрожь в руках и те четыреста граммов, которые моя армия подписчиков непременно заметит и рухнула на кровать, закрыв глаза... Так бы и лежала, слушая эту звенящую тишину, забыв про контракты и миллионы глаз, ждущих зрелища. Идеальное состояние для «естественной красоты» в эфире.

На данный момент у меня уже были записаны пару десятков роликов "на утро", но все же ни один из них не подходил под эту атмосферу. Обстановка практически требовала оставить все это и выдохнуть… хотя бы на пару дней остаться наедине только с собой и этими невероятными пейзажами… Но после получения первых предложений о рекламе моя деятельность практически перестала быть развлечением. Это стало долгом, который уже звал… Я включила камеру.

— Доброе утро, мои самые-самые, — голос прозвучал с легкой, сонной хрипотцой, которую я давно научилась имитировать. — Знаете, бывают моменты, когда просыпаешься и понимаешь — мир переродился. Сегодняшнее утро — именно такое. Всю ночь неистовствовала гроза, а теперь... тишина. Такая глубокая и чистая, что слышно, как дышит земля.

Я направила камеру на балкон, распахнула французские, в деревянных рамах двери и вышла под яркое, уже дарящее тепло, солнце. Вид был как из рекламы о путешествиях: вымытые дождем виноградные террасы, сверкающие на свету, темные, мокрые крыши замка, а также бесконечные зеленые плантации.

— Вдохните вместе со мной, — шепнула я, сменив фокус с пейзажа на себя, и закрыла глаза, словно вдыхая этот воздух через экран. — Пахнет озоном, мокрым камнем... и тайной. Да-да, не смейтесь! Потому что сегодня меня ждет нечто по-настоящему волшебное. Закрытая дегустация от человека-загадки, хозяина этих владений — Павла Воронова. Он обещал показать вина, о которых обычные смертные могут только мечтать. И я, ваша Алиса, под нашим новым хештегом # ПопробуюРазобратьсявВине, буду вашим гидом в этот хмельной мир. Готовы к путешествию?

Внизу экрана тут же поплыли комментарии.

@sunny_kat:Обзавидовалась! Ты выглядишь отдохнувшей!

@wine_lover_zhenya: Павел Воронов? Это тот самый перфекционист? У него, говорят, легендарные погреба.

@true_sommelier:Спроси про терруар! И про выдержку в барриках! ;)

— Конечно, спрошу! — легко пообещала я. — Терруар — это же святое. Сочетание почвы, климата и склона. Вот смотрите на эти холмы, — я плавно повела камерой, — каждый из них по рассказам владельца дает разное вино. Это же магия!

@social_butterfly:А кто еще там из гостей? Веселая компания?

— О, компания подобралась очень разношерстная! — сделала я многозначительное выражение лица. — Например, здесь Софья Ильина, потрясающая художница. Ее работы — это целая история в красках.

@art_critic_alex:Ильина? Та, что писала «Легкости свет»? Гениальная была серия. Жаль, она совершенно перестала писать.
@gossip_daily: «Легкости свет» давно уже никто не помнит! Помнят ее «Красное на сером»… но как величайший провал в живописи. Критики ее уничтожили, под предводительством знаменитого критика... Белова, кажется.

Я проигнорировала последний комментарий, но имя Белова, брошенное в чат, заставило мое сердце екнуть.

— А еще здесь есть невероятная красавица — Лика Воронова, — быстро перевела я тему. — Жена Павла. Женщина с невероятным, прямо-таки аристократическим стилем.

@fashion_diary:Лика? Она вернулась к нему? После того скандала с ее продюсерской компанией все думали, она исчезла навсегда.
@inside_story:Какой скандал? Она пожертвовала карьерой ради мужа! Говорят, он ее буквально запер в замке.

— Ребята, ребята, поменьше слухов! — с легким, наигранным упреком сказала я, погрозив пальцем. — Здесь все очень интересные и самодостаточные люди. Ну, кроме Артема Белова, известного критика... — я сделала театральную паузу, глядя в камеру с чуть печальным выражением лица, давая аудитории понять, что это тонкая тема. — Не хочу сказать ничего плохого о человеке, но его высказывания…мягко говоря, неприемлемы в некоторых ситуациях.

Чат взорвался. Сообщения о «строгом, но честном» критике и «гонителе талантов» понеслись вперемешку. Я наблюдала за этим виртуальным хором, который, сам того не зная, расставлял акценты в реальном расследовании.

— Ладно, мои хорошие, пора бежать на завтрак, а там и до дегустации рукой подать! Обещаю, вам понравится! Целую! Оставайтесь на связи!

Я послала воздушный поцелуй и завершила эфир. Улыбка мгновенно сползла с моего лица, сменившись напряженной усталостью. Эфир был блестящим. Но я ждала момента, когда закончу с этим контрактом.

Спустившись в столовую, я попала в другую реальность. Воздух уже был не «звенящим», а тяжелым. Все уже сидели за столом, размазывая еду на тарелках, и избегали смотреть друг на друга. Особенно на пустое место, где вчера сидел Белов.

Павел Воронов вошел через несколько минут после меня, галантно отодвинув для меня стул. Его еще вчера сочащийся сарказмом взгляд, сегодня был тяжелым, а под глазами пролегли синюшные тени бессонной ночи. Прежде чем я успела написать воодушевляющую фразу под фото своего завтрака Павел обвел всех нас медленным, оценивающим взглядом, проговорил:

— Дегустация состоится, как и планировалось, – произнес он, и его бархатный голос был сегодня натянут до предела. — Артем... был бы недоволен, если бы мы меняли расписание из-за… его похмелья . Вино не терпит суеты. И жизнь, – он сделал едва заметную паузу, – тоже. Через час жду всех в малом дегустационном зале.

Глава 5

После дегустации в голове стоял приятный гул. Не алкогольный — Виктор, как и полагается профессиональному сомелье, плескал в бокалы больше для обоняния и цвета, нежели для полного опьянения, — а информационный. Сколько же всего влезло в мозг за пару часов! «Терруар», «танины», «выдержка в новом дубе» — я уже потирала ладошки, представляя, как буду щеголять этими словечками перед подписчиками. «Дорогие мои, забудьте все, что вы знали о вине из супермаркета!» — примерно так будет начинаться мой будущий, уверена, шедевральный ролик.

В оставшееся перед обедом, после которого планировалась организованная вылазка на святая святых – виноградники, остальные гости разбрелись кто куда. Павел молниеносно куда-то умчался по своим хозяйственным делам, Лика удалилась в зимний сад — я мельком видела ее за стеклянной перегородкой оранжереи, все такую же неподвижно-непостижимую, как прекрасная статуя. Виктор и Софья тихо о чем-то беседовали у камина, и, кажется, впервые за все время они выглядели не как загнанные зверьки, а просто как уставшие люди…

Мне это показалось идеальным моментом. Экскурсия по дому одного из самых известных виноделов страны? Исключительно в целях получения бесценного опыта… и контента! Я достала телефон, переключила камеру на профессиональный режим и, почти не думая, ткнула кнопку «Прямой эфир».

Я редко делаю такие спонтанные эфиры — никогда не знаешь, что случится в следующую секунду. Одно неловкое движение, случайное слово — и карьера, пусть и не голливудская, а своя, с небольшой, но все же лояльной аудиторией, может дать трещину. Но в этом месте... здесь было иначе. Здесь каждый угол дышал историей, и риск казался вполне оправданным.

- Поехали. - Я вышла в прямой эфир с улыбкой, которая обычно означала «вы не поверите, где я и с какими новостями».

- Всем привет! Вы там расслабляетесь на диванах, а я вот гуляю по личной резиденции Павла Воронова. Да-да, того самого. Всё в режиме реального времени, ничего не придумано. Смотрите! Задавайте вопросы! И не забывайте поддерживать!

Дом был не просто большим… Он был бесконечным лабиринтом. Я шла по тихим коридорам с паркетом, который скрипел под моими шагами, рассказывая, как прапрадедушка Павла собственноручно построил на этой земле небольшой домишко… как особняк преображался со временем развития семейного дела, приобретая лоск, представленный сейчас на суд моих подписчиков. Показывала своей аудитории всё, что попадалось на пути: лишенную домашнего уюта гостиную с камином, в котором теперь тлел пепел, библиотеку с книгами в кожаных переплетах на иностранных языках, даже заглянула в огромную кухню с медными кастрюлями, где две девушки-помощницы на мгновение замерли, увидев камеру.

Комментарии летели как из рога изобилия.

@roman_wine_lover: Это же библиотека первого издания «Винного Атласа» 1893 года! Сними поближе!

Ухватившись за книгу и раскрыв на первой странице, я практически лишила дозы эндорфина Романа, который чертыхнулся от сего безобразия.

@roman_wine_lover: Это же подделка! Как можно вообще?!
@kristina_flowers: Обои в гостиной в стиле ар-деко? Я плачу!
@alex_funny: Может и туалет покажешь?

- Роман, ты пугаешь своей эрудицией, — смеялась я, направляя камеру на полки. — Надеюсь, ты не слишком расстроился, уверена здесь более знаковые экземпляры. Кристина, да, обои, кажется, оригинальные, сама стараюсь даже не дышать на эту красоту. Алекс, про туалет — нет, но если найду гардеробную Лики… может, устрою вам и «Модный приговор»?

Я отвечала почти на всё, чувствуя этот привычный и сладкий драйв живого общения. Каждый лайк, каждый восторженный комментарий подпитывали меня. Я была гидом по запретному миру нелюдимого хозяина, и это было волшебно…

Надоедливый красный значок, предупреждающий о завершении моей маленькой, прекрасной авантюры — батарея 5% заставил поторопиться. Всё, шоу заканчивается. Но нельзя просто так уйти.

- Окей, мои хорошие, батарейка на исходе, — сказала я, уже шепотом, будто мы вместе затеяли шалость. — Но я не могу вас просто так оставить без «сладенького». Перед тем как побегу искать розетку, я покажу вам, наверное, самое драгоценное, что есть в этом доме.

@alex_funny: Ты все-таки нашла гардеробную? А хозяйка тоже там?

- Нет, на Лику посмотреть нам сегодня не удастся... Но на коллекцию из трех бутылок «Золотой Лозы» 1985, которую после дегустационных мероприятий, если я не ошиблась, переместили в кабинет самого хозяина. Только тссс...

Дверь в кабинет владельца «Воронова урочища», к моему удивлению, была приоткрыта. Я осторожно заглянула внутрь, заставляя сердце колотиться, как бешеному — это уже была не экскурсия, а маленькое вторжение.

- Вот он, священный алтарь, — прошептала я в камеру и, оглянувшись по сторонам, проскользнула внутрь.

Массивный дубовый стол, и кресло, огромное и вычурное из темной кожи, стены, увешанные дипломами и черно-белыми фотографиями, где я разглядела молодого импозантного Павла, пожимающего руки, кажется, очень важным людям. На резном секретере у окна, куда падал скупой солнечный луч, стояли те самые три бутылки. Они, безусловно, отличались от остальных из винного погреба, лежа на черном бархате. Этикетки были пожелтевшими от времени, а восковые печати с гербами выдавали их величавость.

- Видите? — я подошла ближе, стараясь поймать в кадр игру света на темном стекле. — Кажется, это те самые, легендарные...

Батарея: 3%.

Нужно было срочно сделать лучший кадр, тот, ради которого все это и затевалось. Просто снять их на фоне окна — скучно. Я решила обойти стол, чтобы поймать в объектив еще и портреты на стене, с этими дипломами — для атмосферности.

Сделав два шага вдоль стола, я споткнулась.

Не о ножку кресла. Обо что-то мягкое, но неподатливое, лежащее на полу, в тени, между стеной и массивным столом.

Я едва удержала телефон.

- Что за...