Село наше значит - Ивановка

Село наше значит - Ивановка

«А годы летят, наши годы, как птицы» — поётся в известной песне. Кажется, совсем недавно мы, соседские мальчишки, бегали в школу, часами загорали и купались на речке, а вечерами до поздней ночи играли в волейбол, оглашая своими криками всю деревенскую округу. Немного повзрослев, на первой зорьке вместе с отцом шли на сенокос, ёжась от холодной росы и утреннего сизого тумана. Как это было давно. Столько лет прошло, а детство помнится так ясно, словно оно закончилось только вчера.

Бороньковская средняя школа находилась от нашей Ивановки в трёх километрах. Для нас, местных шалопаев, это расстояние даже за путь не считалось. А вот ребятам из других деревень приходилось топать по десять километров. Школа была настолько переполнена, что учились в две смены. Шутка ли: в каждой семье росло по шесть-восемь детей, все погодки. Зимы в то время были суровые и снежные. Порой заметёт так, что из снега торчат только трубы от печек. Родители не могли открыть дверь на улицу. А мы шли в школу, шагая по колено в снегу, друг за другом, цепочкой, наступая ровно в след идущего впереди. Такое было стремление к учёбе, что нас не останавливали ни снежные бури, ни метели с трескучими морозами.

И что удивительно, никто из нас тогда не болел. Лишь изредка кого-то одолевала ангина. Одевались мы все практически одинаково: шапка-ушанка, вязаные рукавицы, валенки да овечья дублёнка до пят, чтобы колени не мёрзли. Из-за обилия снега весна всегда была бурной. Речка, которую мы пересекали по пути в школу, была неширокая, но в паводки разливалась так, что бурлящие воды сносили все мосты.

В нашей деревне жила учительница русского языка и литературы, педагог от Бога, — Екатерина Егоровна Борисенко. Несмотря на то, что она была членом партии, заслуженным педагогом и имела Орден Красного Знамени, женщина оставалась простой и при этом высоко интеллигентной. Помню, как весной она ходила в лакированных резиновых сапожках. Если речку перейти было невозможно, она поворачивалась к нам, собравшимся ученикам (а нас было человек сорок из разных деревень), и объявляла весенние каникулы. Старшеклассники сдерживали эмоции, а мы, младшая школота, размахивая сумками, вприпрыжку бежали домой. В тот же день директор школы Ольга Ривоненко официально объявляла каникулы для всех.

А каникулы пролетали незаметно. Через нашу деревню тоже протекала небольшая речка, возле которой мы собирались и катались на огромных льдинах. Порой, чего греха таить, проваливались по пояс в ледяную воду. Прибежим домой мокрые, как лягушки, мать схватится за голову, перетянет нас верёвкой по спине да на печку загонит греться.

Летом было особенно весело. В деревне не было клуба, поэтому молодёжь собиралась по вечерам у дома Маруси Шиловой. Приносили гармонь, и начинались такие залихватские танцы, что пыль столбом стояла. До утра не смолкали песни, которые и сейчас, стоит их услышать, трогают до глубины души, затрагивая самые сокровенные струны.

«Расцвела под окошком белоснежная вишня, из-за тучки далёкой показалась луна».

Девушек в деревне было много, и все красавицы — одна лучше другой. Со всех окрестных деревень приезжали к нам в Ивановку на вечеринки — и на лошадях, и на машинах. И свататься хлопцы ехали к нам непременно. А уж свадьбы гуляли так, что полы в доме от танцев не выдерживали.

После школы большинство молодёжи стремилось остаться в родном или соседнем колхозе. За землю парни и девчата держались крепко. Руководителями тогда назначали людей, состоящих в партии, с опытом работы и грамотных хозяйственников. И действительно, большинство из них были профессионалами, уважали людей и болели за производство как за своё личное дело. Молодых выпускников сразу на руководящие должности не ставили. Не было такого, чтобы вышестоящее начальство назначало на должности своих родственников. Это строго пресекалось.

Владимир Кудрявцев, назначенный директором колхоза, вывел хозяйство из отстающих в лидеры республики. Зачем было ехать куда-то, если в родном колхозе была стабильная зарплата и условия, сравнимые с городскими? От Ивановки до центра Бороньки — всего пять километров, а до ближайшего города Костюковичи — тридцать. Автобус ходил три раза в день, и любой сельчанин мог уехать в город утром и вернуться вечером. Но наши ивановцы редко ездили в город. Всё необходимое было в хозяйстве, и заслуга в этом была директора.

Благодаря ему в центре деревни Бороньки появилась улица двухэтажных домов со всеми удобствами, больница, зубная поликлиника, детский сад, магазин – один продукты, второй — промышленные товары, дом культуры с кинотеатром, библиотека, швейный цех, пилорама, хлебопекарня, баня, кафе-столовая. Перечисляю не случайно. Даже сейчас в современных агрогородках нет и половины такой инфраструктуры, которая имелась в наше время.

Ивановка была хутором, всего тридцать два дома. Она стояла в живописном месте: лес, речка, поле. Закроешь глаза — и все тропинки, вытоптанные нашими ногами, будто перед глазами. Неудивительно, что Владимир Кудрявцев, вдохновлённый красотой этих мест, решил построить здесь детский лагерь и санаторий. Уже начались подготовительные работы, за деревней на реке построили дамбу. Но планам не суждено было сбыться: Кудрявцев защитил докторскую диссертацию, стал профессором и был назначен руководителем НИИ.

После него в хозяйстве сменилось несколько руководителей, и колхоз пришёл в упадок. От былого величия остались лишь несколько полуразрушенных зданий. Ивановка тоже опустела. Молодёжь уехала, старожилы постарели и ушли в мир иной. Их дома продали или разобрали, а те, что остались, превратились в руины с пустыми глазницами окон. Сады, где каждая груша и яблоня имели свой неповторимый вкус, заросли травой и засохли от тоски без хозяев. Речка, делившая Ивановку на две части, давно высохла. Тропинки, по которым мы бегали в школу, заросли бурьяном. Сама школа стоит на грани закрытия — детей почти не осталось.