Семь чакр и один босс

Глава 1

Лея Романова

Утро в бизнес-центре «Альтаир» пахло кафельной стерильностью, кофе из автомата и чужой спешкой. Лифт пыхтел, как старый дракон, и на каждом этаже приоткрывал свою пасть, чтобы проглотить кого-то в рубашке и с телефоном около уха.

Я стояла, сжимая в руках папку и бутылку воды с лимоном, пытаясь не потерять равновесие и внутренний дзен. Первый рабочий день после полутора лет вольного плавания — это как после ретроградного Меркурия сразу попасть на полнолуние с квадратом к Плутону.

Моя внутренняя богиня йоги дышала квадратом. А внешняя — поправляла пальто цвета мокрого песка, которое теперь казалось слишком мягким для этой стеклянной твердыни.

Восьмой этаж. HR-девушка с улыбкой сахарной ваты по имени Лера встретила меня с фразой:

— Проходите, Лея. Кофе хотите? У нас отличный, даже с миндальным молоком.

— Спасибо, пока нет. Я лучше… обустроюсь, — улыбнулась я, пытаясь не выдать, как мне хочется сесть на коврик для йоги и минуту помолчать.

Мой рабочий стол оказался у панорамного окна, за которым замирали в ритме пробок машины, стекло отражало мягкий свет. Мониторы были уже настроены. Цветок — пластиковый, но живой на вид. Кресло — эргономичное.

Мир приветствовал меня деловым жестом.

И всё бы было почти идеально, если бы не его энергия.

Её я почувствовала ещё выходя из лифта. Струилась, как чёткая ось. Строгая, контролирующая, холодная. Но не злая. Скорее, как натянутый канат, по которому не каждый пройдёт.

И вот теперь — он. Прошёл по коридору, не оглянувшись, словно знал, что за ним наблюдают. Высокий. Чёрная рубашка, графитовый костюм. Волосы тёмные, аккуратно подстриженные, лёгкая небритость. Лицо с правильными чертами, немного резкими, но красивыми. Не мужчина — ритм.

— Это Александр Аркадьевич, — шепнула Лера, появившаяся рядом. — Директор по стратегии. Ваш непосредственный начальник.

Я только кивнула, а внутри — нехороший толчок. Я сделала натальную карту ещё дома, сразу после собеседования. Его дата рождения — 18 августа. Лев. Но с Сатурном в первом доме и квадратом к Луне. Там не просто холод. Там айсберг. Молчаливый и решительный.

Лев, который не играет. Только держит.

Судьба решила пошутить: мой прямой начальник — человек, чью натальную совместимость с моей картой можно было описать словом «катастрофа».

Через пару минут в моём почтовом ящике уже лежало первое письмо.

Тема: Небольшая корректировка вашего плана на неделю.

От: Александр Марков.

— О, он быстро работает, — пробормотала я. — Или он просто не любит неожиданности.

Лера хихикнула.

— Он любит порядок. Очень. Я однажды перепутала слоты в расписании совещаний. Он пересобрал всё сам — без слова. Но потом мне пришла подборка статей о тайм-менеджменте. Без комментариев.

Я усмехнулась. Впечатляет. Но мне вдруг стало интересно — а что произойдёт, если я нарушу его порядок не в табличке, а... в голове?

***

Первый день прошёл, как медитация на скорость: вроде дышишь, а сердце стучит, как мантра. Я изучала документы, общалась с командой, делала пометки. Коллектив оказался на удивление тёплым.

Мила — дизайнер, слегка уставшая, с ярко-жёлтыми ногтями и едким юмором.

— Ты правда увлекаешься всей этой эзотерикой? — спросила она в обед. — Астрология, карты, чакры?

— Не «всей этой», — ответила я, сдержанно улыбаясь. — Я просто умею слушать там, где другие пренебрегают.

Она фыркнула.

— Чётко. Слушай, если ты сможешь продержаться рядом с Марковым больше трёх месяцев, я сама стану веганкой и поставлю себе лунный календарь.

— Договорились, — усмехнулась я. — Только если он не уволит меня раньше.

Она сделала паузу, прищурилась.

— Он тебя запомнил. Это видно. У него есть такая особенность — он не смотрит просто так.

Я кивнула. Я тоже это чувствовала. И в этом была угроза, и искра.

***

Вечером я разложила на полу в квартире свечи. Зажгла лаванду. Села на коврик. Достала натальную карту и включила плейлист с тибетскими чашами.

Звёзды не врут. Но они и не приказывают. Они — фон. А решения принимаем мы.

Я закрыла глаза и произнесла про себя:

«Если это карма — я её встречу лицом к лицу».

Глава 2

Александр Марков

Я не верю в случайности. Это не снобизм, а система. Каждый выбор имеет причину, каждое следствие — источник. Миром управляет структура, даже если кто-то отчаянно притворяется, будто плывёт по потоку Вселенной.

В моём отделе нет места хаосу. Здесь всё — по графику, по задачам, по уму.

Именно поэтому, когда я увидел её резюме, мне не понравилось буквально всё.

Полтора года вне профессии. Смена направлений, отказ от проектов — и ни одного рационального объяснения, только фразы в духе: «перезагрузка», «пересборка себя», «работа с телом и тишиной».

Я даже не понял, о чём она. Но было ощущение, что она специально не хотела, чтобы я понял.

Я почти отложил анкету, если бы не один странный момент: её рекомендации. Двое руководителей — тех, кого я уважаю — дали ей характеристику, которая выбивалась из всех рамок.

«Она нестандартная. Но если останется — изменит воздух в команде.»

«Да, с ней будут трудности. Но она приносит результат. Точно и без лишних движений.»

Я всё же пригласил её. Просто посмотреть. Просто из интереса.

Первое впечатление? Покой. Но не тот, который расслабляет. Тот, который провоцирует.

Она двигалась как человек, который уверен в себе, но не нуждается в доказательствах. И это сразу раздражало.

Высокая, тёмные волосы, мягкая походка, взгляд — прямой, спокойный, без попытки угодить.

Она не держалась напряжённо. И не была «милой». Она просто была в себе. Слишком «в себе» — для нового сотрудника на испытательном сроке.

— Это Лея, наш новый маркетолог, — сообщила Лера на летучке.

— Серьёзно? — Я посмотрел на резюме ещё раз. — Увлекается… астрологией?

— Ещё йогой. Практиками осознанности. Всё это, да. Но, — Лера прищурилась, — у неё уже всё выстроено, Александр Аркадьевич. Она спокойная. Молчит, но слышит.

— Я не нанимал буддистского монаха. Мне нужен специалист по маркетинговым моделям.

— У неё с этим всё в порядке, — ответила Лера. — Поверьте. Просто… она другая.

«Другая» — в моей терминологии — значит «потенциально нестабильная».

Я прошёл мимо её рабочего места через пару часов после того, как она зашла в отдел.

И почувствовал. Запах лаванды. Не резкий, не навязчивый. Тонкий. Личный. Тот, который ты не носишь «для других». Тот, который носишь «для себя».

Она читала. Не щёлкала, не листала, не тыкала глазами в диаграммы. Она впитывала. Словно документ был не отчётом, а чем-то важным. Интуитивно я понял — она не просто «вникала». Она собирала смысл из всех мелочей.

Я не остановился. Но запомнил это. Запомнил и её спокойное дыхание.

***

Письмо я отправил в 11:02.

Чёткий заголовок, краткое тело, маркированный список.

Через час пришёл ответ.

Корректировка принята. Благодарю!

Лея.

Без «Александр Аркадьевич». Без лишнего официоза. Без грубости.

Тон? Тёплый. Ровный. Простой. И — ни на миллиметр не прогибающийся.

Это был не тон подчинённой. Это был тон равной. Или… внутренне независимой.

Я перечитал письмо дважды. И потом — вернулся к нему вечером. Просто… посмотреть. Снова.

Зачем? — не знал. Не хотел знать.

***

На следующий день я увидел, как она готовится к внутренней презентации.

Я вошёл в переговорную. Она сидела на стуле… в позе лотоса. Глаза закрыты. Спокойное лицо. Медитировала. В нашей переговорке. За десять минут до встречи.

— Это часть делового дресс-кода? — спросил я.

Она открыла глаза. Посмотрела прямо. Ни смущения, ни обороны.

— Только если мне нужно сосредоточиться. Я не медитирую, чтобы убежать. Я медитирую, чтобы войти.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри возникает реакция. Не раздражение. Не восхищение. Сбивка системы.

— Презентация через три минуты, — сказал я.

— Я знаю, — ответила она. — Я готова.

И ушла вперёд. Ровно. Без суеты.

Она не флиртует. Не подстраивается. Не торопится. Она просто есть.

И именно это сбивает меня с привычного хода.

Поздно вечером, выходя с парковки, я внезапно поймал себя на мысли:

«Сколько времени она здесь пробудет? И почему я… думаю об этом?»

На заднем сиденье лежал мой портфель. В нём — стратегия нового квартала.

А в голове — Лея. С её лавандой. С её дыханием. С её тишиной.

Я закрыл глаза. На миг. Просто чтобы забыть.

Не получилось.

Глава 3

Лея Романова

Марков вызывает меня в переговорку. Для меня это не просто «встреча». Это испытание — на выдержку, на ясность мысли, на способность не сбиться под его взглядом.

Я вошла первой. Он шёл за мной — молча, точно тень, от которой не отмахнёшься. В его походке было что-то слишком правильное, как будто каждое движение заранее отмерено и проверено на соответствие регламенту.

— У нас изменились вводные по презентации для партнёров, — сказал он, не тратя ни секунды на вступления. — Есть полчаса. Надо пересобрать основной блок.

Его голос — резкий, уверенный, с идеально выверенным темпом. Как маркер, которым он подчёркивает реальность, подчёркивает — и подчиняет.

Я села за стол, разложила ноут, открыла папку. Всё внешне спокойно. Но внутри — тихий ветер перемен. Мягкий, но упрямый. Он всегда приходит, когда Марков оказывается рядом.

Я кивнула:

— Хорошо. Сделаю.

Он не ушёл. Это удивило. За те два дня, что я тут работаю, заметила - обычно он бросает задачу — и исчезает, как дирижёр, знающий, что оркестр подхватит партию без сбоев.

— Вам помочь? — спросил он вдруг. И голос был не холодным, не начальственным. Просто... человеческим. Немного глухим, как будто он сам не ожидал, что скажет это вслух.

Я подняла на него глаза. Медленно. И встретила его взгляд — прямой, глубокий, будто в этот момент он не «оценивал», а спрашивал по-настоящему.

— Если поможете — будет не моё, — ответила я тихо, но уверенно. — А значит, хуже.

Он не ответил. Просто задержал взгляд, чуть сузил глаза. Но остался. Остался в комнате. В моём поле. Просто стоял у стены, скрестив руки. Не мешал. Не вмешивался. Но — присутствовал. Полностью.

Работать под его взглядом — как танцевать босиком по льду. Осторожно, сосредоточенно, но с внутренним жаром.

Я собирала презентацию по-новому — не в спешке, а в точности. Убирала лишнее, перестраивала акценты, и каждое решение отдавало внутренним «щелчком»: да, вот это — правильно.

И в этой работе я чувствовала себя на своём месте. Не просто маркетологом, а проводником смысла.

— Готово, — сказала я через двадцать семь минут.

Он подошёл ближе. Склонился к экрану. Я слышала, как он дышит — глубоко, медленно. Видела, как его взгляд скользит по слайдам.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Очень.

Я поблагодарила. Коротко. По-деловому. Но внутри меня было тепло. Тонкое, настоящее. Потому что за этим «хорошо» я почувствовала: он увидел. Не только цифры. Меня.

Когда мы вышли из переговорной, я хотела уже вернуться за стол, но он остановил меня:

— Можно вопрос?

— Конечно.

Он помолчал.

— А вы... правда верите во всё это? — он слегка указал рукой в сторону моего стола, где всегда лежала каменная чётка и пачка лавандового благовония. — Чакры. Энергии. Интуиция.

Я чуть улыбнулась. Не насмешливо — с теплом.

— Я не верю. Я чувствую. Это немного другое. Вы ведь тоже чувствуете. Контроль, структуру, — я прищурилась, — предсказуемость.

Он склонил голову, изучая меня. Глаза стали темнее, взгляд — острее. Между нами повисло напряжение — тонкое, как линия по коже. Я почувствовала, как где-то в груди откликнулась его энергия. Сердечный центр.

— А если бы я спросил... — он сделал паузу. — Какая у меня чакра «слабая»?

Я смотрела на него, ощущая, как пространство вокруг будто стягивается. Вдох — медленный. Шаг — ближе. Я оказалась совсем рядом, почти в его поле. Почти в его дыхании.

— Сердечная, — сказала я тихо. — Но это не диагноз. Это процесс.

Он не ответил. Только задержал дыхание. Его рука чуть дёрнулась, как будто он хотел дотронуться до меня, но не позволил себе.

И я поняла — сейчас он стоит на границе. Не между «да» и «нет». А между прошлым и чем-то новым.

Я отступила. На полшага.

— Всё лечится любовью, — добавила я. — Но вы, наверное, не планируете это включать в свою стратегию.

Он хмыкнул, но голос его был сдавленным:

— Не уверен, что у нас в компании есть соответствующий отдел.

— Создайте. Или хотя бы подпроект.

Я улыбнулась и ушла.

Но сердце моё стучало ровно. Потому что его — тоже.

***

Александр Марков

Она не поддаётся.

Не прогибается, не ускоряется, не оправдывается. Я дал ей тридцать минут на перестройку презентации, и она не просто справилась — она выстроила структуру, которая легла как ритм на чужой запрос. Без шума. Без демонстрации усилий.

Я стоял в переговорке, глядя, как она работает. Не суетится. Не нажимает клавиши в ярости. Не бормочет раздражённо, как делают большинство под давлением.

Она двигалась, как человек, которому не нужно побеждать, чтобы быть правым. Просто делает — и делает хорошо.

Но это не раздражает. Это почему-то пугает.

— Готово, — сказала она. Голос ровный. Ни тени напряжения. Ни вызова.

Я подошёл. Скользнул глазами по слайдам. Уточнил пару заголовков. Увидел, что она уже учла это. Почувствовал, как что-то внутри сдалось.

— Очень хорошо, — произнёс я. И почему-то не ушёл.

Обычно я ухожу. Быстро, чётко, без задержек. Чтобы не терять динамику.

Но с ней — задержался.

Словно хотел ещё что-то услышать. Или... остаться в её присутствии. В этой странной, слишком тихой, слишком тёплой зоне, где никто ни с кем не сражается.

На выходе из переговорки я спросил:

— А вы... правда верите во всё это? Чакры. Энергии. Интуиция.