Семь валькирий: шкатулка Эофии

1.

Мне кажется, что у вечера есть свой особенный непередаваемый запах. Когда бодрящая свежесть опускается на землю после жаркого, ослепляющего своей яркостью дня, а наполнившаяся стрекотанием и кваканьем речушка заглушается играющей из местного ресторана музыкой, ты вдыхаешь в себя великолепный аромат, едва касающийся кожи. Этот удивительный запах вдруг успокаивает, и кажется, словно дышать становится легче, будто прозрачный груз, сотканный из дневного зноя, глухо падает наземь с постоянно напряженных плеч. Ты, наконец, делаешь тот долгожданный глубокий вдох, и отчего-то радость настоящей лавиной захватывает тело изнутри. Возбуждающий аппетит запах, льющийся из открытых и шумных таверн, несколько приторный, но притягательный аромат оставшихся на рыночной площади цветков, витающие в воздухе ноты горелой травы, которую жгли на ином берегу реки – всё это и делало вечер особенным, очаровывающим. Быть может, мои размышления излишне романтичны и бессмысленны, однако замечали ли вы, что вечером непременно больше людей позволяют улыбке блуждать на их строгих, измученных днем лицах? Если не тот самый аромат, то предвкушение обещанного отдыха непременно сулит каждому настроение не столь счастливое, сколь безмятежное и благодушное. Но, поворачивая голову назад, я понимала, что моё прекрасное настроение никоим образом не передаётся другим, а именно двум моим спутникам, что шли позади, сохраняя уважительную дистанцию. Стоит заметить, что характеры спутников изначально не располагали к вечной веселости, и часто хмурые они ненамеренно нарушали то спокойствие, что наступало с заходом солнца. Однако позвольте мне все же описать людей, идущих позади, поголовно, ведь будет грубой ошибкой приписать им качества схожие, если не одинаковые.

Тот мужчина средних лет, чье иссушенное тяжелыми временами лицо было покрыто двухнедельной щетиной, был десятилетия тому назад умелым наемником, что в один из светлых дней, как это часто случается у людей совестливых, решил сменить свой род деятельности. Дабы уберечь моего крайне молчаливого друга от предстоящих нападок, спешу заявить, что занялся он делом этим не от лучшей жизни, и не должно нам осуждать других, не побывав прежде в их шкуре. Орис – оборотень надежный, уж поверьте мне на слово, не раз вытаскивал он меня из трясин, болот, глубоких снегов и зыбучих песков (как вы понимаете, я ужасно плохо ориентируюсь на местности). Происходя из рода медвежьего, Орис имеет телосложение крупное, и, как я считаю, шкафоподобное, и одного его вполне хватает, дабы поднять кверху небольшую телегу, забитую мешками с картофелем. Но, несмотря на очевидную силу, собеседник из него, признаюсь честно, никудышный: мой спутник совсем не любит разговаривать, из-за чего многие знакомые уверены в его немоте. Он совсем не заботится о своей внешности, и его грубые черты лица частенько скрываются за быстро растущими черными прядями и колючей щетиной, однако, многие женщины видят в этом «дикарскую» красоту. И всё было бы в Орисе прекрасно, если бы не его излишняя обязательность и ответственность, с которыми он подходит к моему сопровождению, и его чрезмерная подозрительность. Но довольно мне разглядывать оборотня, он уж и нервничать начал, а потому я расскажу о своем втором путнике, что и обликом-то человеческим не обладает.

Ежели вы является поклонником пушистых очаровательных созданий, коих принято именовать кроликами, вы бы непременно нашли в этой личности своего лучшего друга, если не свою любовь. Представьте пред собой аккуратную чуть вытянутую мордочку, покрытую шелковистой, сероватой шерсткой, представьте маленький розоватый носик, что забавно вздрагивает, стоит человеческому пальцу неосторожно коснуться едва заметных усов, вообразите длинные висячие ушки, большие темные глаза, а теперь, когда вы уверены в очаровательности этого создания, подставьте к нему человеческое тело, ноги которого выглядят конечностями заячьими, нежели кроличьими. Безусловно, Крогис выглядит необычно и поначалу кажется, что по улице идет опечаленный ученик мага, коему поручили превратить себя в кролика, а он справился лишь частично, однако, на деле Крогис является тем, кого на грубом людском языке называют зверочеловеком. Он всегда опрятно одет, очень любит листья салата с морковью, а также часто замирает по ночам на месте, недвижно смотря в точку на стене, но при всем при том Крогис обладает характером тяжелым, и, если позволите выразиться, дотошным. Он чрезмерно пунктуален, излишне серьёзен и до безобразия правилен, считая своим долгом нести свои знания в народ, даже если тот подобного не просит. И будьте уверены, после разговора с Крогисом, у вас не останется ни сил, ни мыслей, ни, возможно, желания жить, ведь порой кролик излишне депрессивен, полагая, что в этой жизни всё тщетно и предопределено. Из-за этого он не очень популярен у женщин, однако, не расстраивается, ведь Крогис давно женат на очаровательной крольчихе, чей скверный характер вынудил мужчину согласится на моё сопровождение.

И всё же я вновь меняю порядок рассказа, начиная с того, что исконно кажется интересным мне самой. Позвольте мне начать сначала, имя моё Эофия, и вот уж как три года я путешествую по миру. По моему отнюдь не сильному, и даже хрупкому телу бежит кровь трех рас, что издавна населяют этот свет: демонов, русалок и фениксов. Услышав подобное, вы наверняка захотите узнать, как же я выгляжу, решив про себя, что внешность моя по странности сравнится с самим Крогисом, но честно заявляю, что выгляжу я вполне по-человечески. Я похожа на своего отца, и, опуская хвастовство и гордыню, спешу сказать, что отец мой не кто иной, как предводитель фениксов, что немногочисленным народом обосновались в Северных горах, а потому особа я в некотором плане знатная, отчасти из-за того, что наследницей я являюсь единственной. Не стоит сомневаться в том, что отец не был доволен моим решением о путешествии, и видно это по тому, что сопровождение, им подобранное, у меня очень колоритное, впрочем, наши с ним мысли имели ужасное свойство не сходиться, и разрешение на путешествие было выбито завидным упрямством с моей стороны. Но довольно обо мне, у нас непременно будет время на продолжение, а ныне вечер плавно сменяется ночным мраком и надобно искать ночлег.

2.

Утром нас беззастенчиво разглядывал каждый, кому это позволяло зрение, и, быстро расправившись с едой, которую нам в качестве извинений преподнесли совершенно бесплатно, мы отправились в путь, накрыв головы купленными неподалеку платками. Занесенная песком, присланным из пустыни ночным ветром, улица встретила нас настоящим пеклом, застывшим в воздухе, и будничным шумом, среди которого громко выделялись ревы верблюдов. К этим животным, что пахли до безобразия плохо и имели ужасную привычку плевать в каждого, кто был им не по душе, мы и направлялись, ведь среди небольших городов и деревень они были единственным способом добраться до нужного места.

Заметив неподалеку загорелого мужчину, что носил на голове яркий оранжевый платок и являлся потому владельцем переезжающей с места на место ярмарки, я напросилась к нему в караван, узнав о том, что направляется он к деревеньке у самой границы с восточной Империей. Едва миновал час, мы уже сели на двугорбых верблюдов, чинно зашагавших прочь из города, и, обернувшись напоследок, дабы проводить взглядом куполообразные крыши, я с нескрываемым удовольствием смотрела на горизонт, где виднелись не приевшиеся дюны песка, а деревья, пускай и оголенные да колючие. Совсем скоро вдыхаемый воздух перестанет обжигать легкие, а тело окружат сочные зеленые листья, под тенью которых я, наконец, смогу снять с себя защищающую от зноя одежду. Совсем скоро я перестану начинать своё утро с чистки сандалий от песка, и не будут больше гремучие змеи заползать в мой мешок, который я оставлю на земле намеренно или по невнимательности. Совсем скоро я, быть может, увижу совершенно иной мир, что покажет мне невиданные доселе красоты, культуру, традиции и маленькие, но удивительные вещи, о существовании которых я даже не подозреваю.

Когда три дня пути были позади, когда песок сменился сухой землей, пустившей мелкие трещины, мы прибыли на границу, на которой порядком задержались. Длинная очередь, сотворенная из путников и возвращающихся домой жителей, медленно проходила чрез единственные врата, стража на которых исполняла свои обязанности как нельзя более ответственно. Взглянув на наши уставшие и в целом безобидные лица, они вежливо поинтересовались, что находится у нас в мешках, и, убедившись в том, что мы и контрабандистами не являемся, нам дали добро на вход, пожелав удачной дороги. Безусловно, за стеной нас не ожидали водопады и вечнозеленые леса, и природа на границе была ровно такой же, что мы видели день назад, однако, само предвкушение чего-то совершенно нового, чего-то поражающего воображение, вселяло в душу радостный настрой, что неустанно гнал нас вперед.

Узнав о том, что до ближайшего городка не менее четырех дней пути, мы заплатили добродушному селянину, согласившемуся приютить нас на своей телеге и довезти до деревеньки, что обещала появиться на горизонте уже через один день. Телегу эту, к слову сказать, тащил огромный каурый бык, два длинных рога которого уходили вперед, изгибаясь на концах, и ехали мы по главной дороге так медленно, что я моментально поддалась размеренной качке, тут же уснув. Проснулась же я глубокой ночью, когда селянин, не добившийся от Ориса ни слова, начал петь веселую песню, указывая тоненьким хлыстом вдаль, где ярко горели огоньки приветливой деревушки. Кое-где из-под земли уже пробивалась жухлая трава, а встречающиеся на пути деревья, чьи корни, разветвляясь, выходили на поверхность, несли на своих ветвях тонкие и мелкие листья, которые пытались сорвать гуляющие здесь небольшие кобылки.

Признаюсь честно и стыдливо, что возлагала даже на деревни таинственной Империи слишком большие ожидания, рухнувшие к моим ногам с раздражающим грохотом. Село, в котором мы оказались и в котором нас встретили как нельзя более радушно, ничем не отличалось от северных хуторов, а местные жители, скупающие вещи и одежду на границе, не изобиловали иной внешностью и, в целом, поведением. Речь их, однако, несла не привлекающий к себе внимание акцент, и, оглядев донельзя знакомые постройки, коих в селе было не более десяти, я поспешила получить от деревенского старосты спальный мешок и занять с ним место в чистеньком сарае. Отдав за ночлег довольно завышенную цену, я с укором и уважением начала думать о местных жителях, что, осознав выгодное расположение своего селения, развели подобие бизнеса, начав сдавать в аренду палатки, спальные мешки и, по необходимости, котелки, в которых они за отдельную плату могли лично сварить еду. Крогис называл подобное «само собой разумеющимся разведением туристов», и, учитывая дальность ближайшего города, разведение это было, хотя и очевидным, но необходимым.

Отужинав сухарями и пожадничав отдавать за горячий суп целых два серебряных, мы устроились в любезно предложенном нам сарае, в котором приятно пахло сеном и свежей выпечкой одновременно. Не скажу, что ночевка на тонком матрасе, служащим довольно жалким барьером между холодной землей и телом, не было мне по душе, ведь, повторюсь, всё лучше, чем спать в стогу среди орущих овец, но проблема была. Заключалась эта самая проблема в двух моих спутниках. Ну, настоящие зверюги, как бы иронично это ни звучало! Орис невероятно громко храпел, настолько громко, что вопрос о его холостом образе жизни отпадал сам собой. Крогис постоянно дергал во сне лапами и противно клацал зубами, заполняя этим звуком те промежутки тишины, когда оборотень делал выдох, дабы вновь дать на вдохе храпака. По этой причине я не очень жаловала подобное совместное времяпрепровождение, и даже сейчас, повернувшись на бок к своей сумке, я понимала, что не спать мне этой ночью. Складывалось впечатление, будто отец намеренно подобрал мне такую компанию, чтобы я вернулась домой как можно скорее…

К слову сказать, тот рубин, который я довольно нагло присвоила себе, я намеревалась продать на ближайшем рынке по той причине, что деньги в наших мешках не вечны. Держа его при себе в кармане, как, впрочем, и все, что казалось мне ценным, я заметила, что камень изредка нагревается, становясь теплым и оттого приятным на ощупь. Если рубин на деле окажется камнем магическим, то я смогу получить отличную выручку, за которую мы сможем жить в Гоарисе полгода, и, осознав это лишь сейчас, во мне взыграла совесть. Вдруг этот несчастный камень был неким спасением для того странного метаморфа? Понимаю, пареньку в любом случае пришлось бы подло выкрадывать свою же сумку у хозяина таверны, ведь Крогис описал бедолагу настоящим маньяком, но, быть может, стоило оставить камень там? Нет-нет, всё то, что забывается в тавернах, владельцы таверн непременно присваивают себе, и уж лучше этот камень поможет мне, чем тому краснощекому мужичку. Прекрасно, достойное для меня оправдание.

3.

– Эфи, – нервно поведя длинным ухом в сторону, Крогис громко клацнул передними зубами, – то есть ты попросту стащила магический камень, и теперь мы вынуждены путешествовать с…вот этим? – многозначительно поводя руками в воздухе, кролик недоверчиво дернул носом в сторону нового компаньона, что трясся в повозке от неровной дороги. – Кто ты вообще по полу?!

– Я Алио, но иногда я чувствую себя Алиссией, – довольно добродушно ответил юноша, наглядно описывая полукруг на своей ныне плоской груди.

– Твоё имя похоже на «Аллё», – поспешил язвительно отозваться Крогис, – одно то, что, возможно, даже сейчас ты надел под одежду женское бельё, показывает тебя извращенцем! Даю свой ус на отрывание, если ты не был в Харране по делам не столь чистым!

– Хм, звучит довольно странно и даже с нотами осуждения, но ты совершенно прав! Камень пришлось выкрадывать, и, поверьте, чего только я не натерпелся…

– Так, значит, и ты его стащил? – я удивленно посмотрела на Алио, и тот незамедлительно кивнул. – А проблем-то не будет?

– Уж поверь, у меня золотые руки…

– Судя по всему, золотые руки все же растут не из того места, раз ты упустил свою же кражу, – Крогис недовольно посмотрел на юношу, а после перевел взгляд на Ориса, ища поддержку своему недоверию. Но оборотень лишь внимательно смотрел в единственное оконце повозки, изредка чихая от залетающей внутрь пыльцы.

– Кхм, да, вынужден признать, что я не на шутку испугался, осознав свою потерю. Всё же, когда господин Орис гнался за мной, я думал лишь о том, как бы спасти свою душонку, – Алио осторожно покосился на оборотня, – но я рад, что все в итоге завершилось именно так!

– Ты лучше расскажи, как камень стащил? – с искренним интересом спросила я, наклоняясь вперед.

– Нет-нет, расскажи, чем ты так изрядно доволен! – перебил меня Крогис, и Орис, наконец, удостоил юношу внимательным, но сонным взглядом.

– Что ж, давайте по порядку. Вначале, я отвечу на вопрос госпожи, – столь уважительные обращения от наемника казались мне удивительными, и я бросила взгляд на кролика. Тот закатил глаза. – Красный камень находился в Рубиновом клане в Харране, и передавался в шкатулке из поколения в поколение, как символ великой власти. Довольно забавно, что они не знали о его истинных свойствах, но усердно блюли традицию в передаче. Я нанялся служанкой в их клан (всё же к женщинам-слугам относятся лучше), и узнал о том, что в клане камень считают обычным, но излишне символическим рубином.

– И ты попросту подменил этот камень простым рубином? – не выдержала я, касаясь кармана, в котором покоился настоящий артефакт.

– Ну, если опустить пахучие порошки, уловки по отвлечению стражи и мои безупречные навыки по приобретению доверия, да, я подменил камень, а после уволился. Но нести его было непросто. Даже находясь в тряпье без контакта зрительного и тактильного, этот камень…Этот камень все равно передавал мне мысли о смерти. Поэтому, когда рубин (позвольте называть его так) пропал, я решил, что скорее всего найду ещё одну жертву ужасной магии…

– Жуть, – внезапно отозвался со своего места Орис, вызвав тем самым немалое удивление со стороны молодого наёмника.

– О, а я думал ты…Ладно, теперь я перейду к следующему вопросу, который касается нашего с вами будущего.

– Нашего? – возмутился Крогис. – Ты, мил друг, с нами контрактов не заключал! Где договор, где подпись, а? Ты нас не втягивай в это, пускай на Эфи камень этот не действует, и что с того?

– Позвольте мне всё объяснить…Всего камней семь, и все они разбросаны по свету, принося горе. Понимаете? Любой погибнет жуткой смертью, едва посмеет использовать эту проклятую силу, едва возьмет её в руки! Мой хозяин желает избавиться от этих камней, но есть две семьи, что считают иначе…

– Как всегда нашелся тот, кто хочет использовать эту силу себе во благо, я права?

– Верно. Так думает клан Серебристых Рек, – грустно улыбнулся Алио, – уж не знаю зачем, но навряд ли цель их благородна.

– Ну и название, – усмехнулся Крогис, скрещивая перед грудью руки, – а третья сторона, что она думает?

– Клан Призрачных Гор? Он считает, что уничтожить нужно лишь часть камней, а те камни, чья магия может принести пользу, нужно использовать на всеобщее благо.

– Тогда понятно, почему вы не можете найти компромисс, – пожала я плечами, доставая из сумки флягу с водой, – значит, вы, так сказать, находитесь в состоянии холодной войны?

– Если бы в холодной…Кланы делают свои первые шаги. Они нашли тех людей, что также могут сдерживать силу камней, – с этими словами Алио с такой надеждой посмотрел мне в глаза, что вода встала у меня в горле.

– Значит, вы попросту хотите задействовать на свою сторону такого же человека, и вот Эфи – подходящая кандидатура? – громко завопил Крогис. – Ну, уж нет, не надо нам в такое встревать! Это выгодно лишь вам, воюйте сами!

– Прошу вас, если мы не остановим эти кланы, разразится трагедия, что непременно затронет все Империи!

– Может, именно вы и неправы, кто зна…

– Крогис, – я подняла руку кверху, и кролик тут же замолчал, вновь клацнув зубами, – мы выслушаем хозяина Алио и примем решение. Как кстати называется твой клан?

– Ох, спасибо, госпожа! Я из Багряных Небес.

– Ну и названия у вас все-таки…

Многие просили меня описать столь величественный город, как Ошария, и каждый раз я оказывалась в состоянии оцепенения, находя свой словарный запас донельзя скудным и, позвольте вставить это слово, базовым. Думаю, даже самому талантливому писателю, что посвятил себя чернилам и бумагам десятилетия назад, было бы нелегко оставить достойнейшее повествование о красотах, окружавших древнюю и позабытую столицу. Некогда Ошария была городом портовым, и поговаривают, что воздвигли её озолотившиеся пираты, решившие, наконец, осесть на одном месте и сменить воду на сушу. Омываемая Искристым морем, древняя столица пронизывалась тонкими, но быстрыми речушками, и была до того богата зеленью, что благоухала при всяком времени года. Маленькие искусственные водопады можно было увидеть рядом с каждым аккуратным домиком с двускатной остроконечной крышей, под которой непременно висели маленькие круглые фонари. Каменные статуи драконов служили входом в небольшие сады с усыпанными гравием дорожками, ведущими к беседкам, а реки были настолько чистыми, что в их прозрачной глубине виднелись сотни ярких рыбок. По вечерам подобные места становились необычайно притягательными, наполняясь светлячками, как золотистыми, так и голубоватыми, и в тот вечер нам посчастливилось прибыть в Ошарию именно в это магическое время суток.

4.

– Немыслимо, непостижимо! – повторял про себя Крогис, носясь по моей спальной комнате, в то время как я с завернутым коконом на вымытых волосах пыталась привести в порядок поломанные ногти. – Увидел! Какой позор! Нужно ещё раз извиниться, непременно нужно!

– В сотый раз? – лениво протянул сидящий на подоконнике Алио. – Он и позабыл уж поди…

– Позабыл!? Орис, ты бы сразу забыл образ обнаженной девушки?! – не сказав ни слова, оборотень отрицательно покачал головой. Судя по его невозмутимому виду, эта ситуация не вызывала в нем стыда за мою особу или негодования.

– Да я же не была полностью голая! И вообще…Что вы все делаете в моей комнате? – удостоив каждого из троих мужчин сонным взглядом, я откинула пилочку на прикроватную тумбу, притягивая в свои руки странную вытянутую подушку.

– Это всё ты, Аллё! Так и знал, что не будет добра от тебя! – не унимался Крогис, и его длинные усы дергались каждый раз, как он недовольно фыркал носом.

– Но я Алио…

– У меня уже нет сил краснеть, – с просящим взглядом я посмотрела на оборотня, и тот громко кашлянул в кулак. Этого оказалось достаточно, чтобы кролик хотя бы сел на кресло. – Однако я очень удивлена тому, что главой вашего клана является мужчина. К тому же, все три семьи относятся к нимфам, и ты сам знаешь, у этой расы вне исключений передается власть от женщине к женщине…– обратилась я к наемнику, и тот довольно резко сник, устремляя взгляд на свои стопы.

– Я служу господину Некрису уже не одно десятилетие, наша встреча была подарена мне самой судьбой, настолько удивительной она мне казалась…Как если бы два давних друга сошлись плечом к плечу в великой битве!

– Ты отошел от темы.

– Да, простите. Я хотел сказать, что у господина есть повод жаждать уничтожения всех камней, ведь один из них погубил всю его семью.

– Какой ужас, – тихо проговорила я, чувствуя всевозрастающую жалость к тому, перед кем ещё недавно я до ужаса раскраснелась.

– Это было огромное горе даже для Ошарии. Некрис всегда избегает тем о том, как погибли его мать, отец и две сестры, но я думаю, что то был черный камень, который они получили незадолго до своей смерти. Когда господин вернулся из своей поездки, он впал в долгий траур, всё же он был сильно привязан к своей семье…

– Но он держится неплохо. Когда мы разговаривали, ничто не выдавало его беспокойства, – заметил Крогис, нервно перебирая по полу лапками.

– Уже шесть лет с той трагедии прошло. Господин Некрис, как единственный наследник, стал впервые в истории главой-мужчиной, он достойно продолжает дела своей матери. Поэтому я искренне рассчитываю на то, что госпожа Эофия поможет ему в столь благородной цели! – завершил рассказ Алио, грустно улыбаясь. Мне же стало жутко не по себе: не желая ввязываться во что-то серьезное, планируя отъесться до отвала за чужой счет и уйти в дальнейшее плавание, я вдруг почувствовала, что после услышанного не могу поступить так эгоистично. Понимаю, нельзя сочувствовать абсолютно всем, иначе так и сойти с ума не долго, но ныне во мне сидело то ужасное и давящее чувство, что столь редко вынуждает нас помочь незнакомому человеку.

– Вопрос, безусловно, покажется грубым, но почему он не женился? Это бы явно облегчило ему работу, да и не думаю, что жители поощряют то, что главой является мужчина, – Крогис как всегда поражал своей прямолинейностью. Ну, уж лучше пусть на это ответит Алио, чем сам господин Некрис…

– К сожалению, ты прав. Несмотря на то, что господин грамотно ведет дела и очень умен, клан находится на острие ножа, находясь под постоянным давлением со стороны других семей. Когда другие кланы попытались посватать на господине своих дочерей, дабы те заняли столь почетное место, Некрис совсем закрылся, он не хочет отдавать главенство Багряных Небес иному клану. Ведь по сути это будет означать, что править Гоарисом будут не три семьи, а две, понимаете? Прошу, не задавайте господину подобных вопросов, он их очень не любит.

– Конечно, – тут же отозвалась я, – мы здесь совершенно не для этого! Думаю, завтра господин Некрис расскажет нам всё об этих камнях, а пока давайте ложиться спать…

Когда за окном потухли даже фонари, когда Орис вытащил из моей комнаты Алио, что, обратившись девушкой, решил спать со мной, я, наконец, рухнула в постель, всматриваясь в черноту высокого балдахина. Быть может, стоит покинуть это место, пока ещё не поздно? Сослаться на внезапное дело, не требующее промедления, и…Но могу ли я поступить так бессовестно после всего услышанного? Этот Некрис и без того натерпелся за свою жизнь, однако, таких, как он, по всему миру сотни, тысячи и того больше, впрочем, я вновь старательно ищу себе оправдания. Всегда страшно браться за что-то совершенно новое, чуждое, а эти камни страшат до безобразия своей силой. Возможно, глава Багряных Небес прав, и мне стоит помочь ему? Как? Не знаю, но, если я могу держать эти камни в своих руках без последствий, это что-то да значит, верно?

Подумав об этом, я перевернулась к краю кровати и подняла рукой лежащую на полу рубашку, в кармане которой лежал сверкающий даже во тьме рубин. Многогранный кристалл удивительно красивого цвета…Такой теплый и приятный, что его не хочется выпускать из рук. Даже не верится, что хрупкий на вид камень несет с собой столько ужасных смертей…

Всё следующее утро я провозилась с довольно странным платьем, имевшим запах на правую сторону и настолько широкие рукава, что их края касались пола. Смущал меня и вырез на правом бедре, и, когда все сооружение (иначе и не назовешь) оказалось на мне, я решила, что надела всё совершенно неправильно. Как же служанки, спросите вы? Я не решилась впускать их в свои покои, постыдившись показывать стоптанные ноги, покрытые мозолями руки и тело, усыпанное синяками. По этой же причине сделать что-либо толковое с длинными волосами я не смогла, оставив их развеваться по ветру, да и с плеч постоянно спадало платье, пока я не осознала, что вообще-то так и должно быть. Но с уверенностью скажу, что это лучше всяких корсетов, но, несомненно, хуже надежных штанов и рубах. Однако сегодня предстояло вспомнить все манеры поведения, которым меня обучали, и показать себя госпожой из знатной семьи. Да кого я обманываю, после вчерашнего выхода из кареты подобная возможность уже упущена!

5.

Сидя вечером в одной из библиотек, что сплошь была уставлена высокими стеллажами, я то и дело отрывалась от любезно предложенных мне свитков, в которых были изображены родословные всех ныне правящих кланов. Отвлекалась я не на громких цикад за окном, и даже не на дремлющего рядом Ориса, а на господина Некриса, что разложил вокруг себя десятки карт, вычерчивая на них циркулем странные круги. Он выглядел так увлеченно, что эта его целеустремленность невольно передавалась по воздуху, но всё же мне не давал покоя вопрос, ответ на который не удовлетворил моё любопытство: неужели камни действительно нельзя использовать иначе?

В той цели, которую Некрис озвучил нам сегодня утром, была своего рода брешь, и заключалась она в том, что камни появились в мире задолго до падения Севера, то есть тысячелетия назад, но до сих пор никто не смог их уничтожить. Следовательно, это неосуществимая мечта? Или господин желает собрать все камни в одном месте для иной цели? Возможно ли то, что артефакты, оказавшись рядом, смогут разрушительно повлиять друг на друга или же Некрис имеет цели куда более коварные…

Я вновь подняла глаза, пытаясь увидеть в профиле нимфа ответ на свой вопрос. Безусловно, цель эта была порождением отмщения, страха и, возможно, благого побуждения уберечь иные семьи от столь ужасной участи, какой подвергся клан Багряных Небес. Но, если артефакты эти так ужасны своей силой, почему это вовсе не пугает другие семьи? Сейчас, осмотрев родословные и прочитав политику кланов, я бы хотела поговорить с кланом Призрачных гор, что уверены в возможности использования камней, в особенности с тем человеком, что, как и я, может без вреда использовать артефакт. Ненавижу войны, терпеть не могу конфликты, полагаю, что разговором всегда можно добиться компромиссного решения и избежать проблемы, но вот я стала участницей подобного. Впрочем, я не была бы собой, если бы решила слепо поверить в благородную цель и оставить в покое свои собственные убеждения. Пока я сама не удостоверюсь в том, что за этими камнями нет ничего, кроме смерти, я не буду искать способов их уничтожения. Действовать независимо от Некриса не выйдет из-за его способности, а потому мне придется проявить всю свою осторожность и выскрести из себя всю дипломатию, какие у меня только есть.

– Оказывается, демон Мирас проживал на Северных землях, – произнесла я, чтобы как-то начать разговор, похлопав при этом по книге, в которой я об этом узнала, – но в нашей Империи о нём не знают совершенно ничего.

– Время безжалостно, они стирает совершенно всё, даже то, что когда-то казалось вечным, – улыбнулся мне в ответ Некрис, отрываясь от своих карт. – Эта книга – наша единственная зацепка, лишь в ней нашел я, пускай и скудную, но информацию. Кстати, об информации. Полагаю, ты уже просмотрела родословные и биографии?

– Ах, да, – как же прекрасно, что нужную мне тему завела не я, – и политика Призрачных Гор не кажется мне излишне оппозиционной…

– Верно, они находятся посреди совершенно противоположных огней.

– Учитывая это, я бы…Я бы очень хотела поговорить с тем, кто в их клане может использовать силу камней, – когда меня удостоили хмурым взглядом, я поспешила добавить, – может, он знает больше об этих…

– Она, – вновь улыбнулся Некрис, – она, её зовут Гериль, и она увлечена своими исследованиями настолько, что, если у тебя нет ничего, что бы ты могла предложить ей взамен, она не выдаст тебе ничего. А уж союзнику чужого клана и подавно.

Вот как. Значит, придется действовать не как союзнику, а как независимому лицу под прикрытием, но Некрис совершенно прав: мне нечего предложить взамен, и своими расспросами я буду требовать своего рода односторонней сделки. Что ж, видно, придется поколдовать над смертоносными камушками, учитывая, что теперь их у меня целых два.

– Эофия…

– Эфи, можешь звать меня так, я привыкла.

– Хорошо, Эфи, – быстро согласился мужчина, – на Севере действительно так холодно, как говорят?

Я тихо рассмеялась, услышав один из самых распространенных вопросов среди жителей иных Империй. Но было приятно услышать его, ведь это может значить, что господин Некрис пытается поднять тему, отличную от политики и истории, которые мы обсуждали весь этот день. Мы все же стали союзниками, это в порядке вещей, что мы должны знать друг о друге больше.

– В середине зимы замерзает даже море.

– Море! Удивительно! – глава широко распахнул глаза и полностью развернулся в мою сторону. – Как же вы выносите такие температуры?

– Есть множество способов, да и северяне – народ устойчивый к холоду. К примеру, фениксы греют себя изнутри своим пламенем, мы очень легко переносим даже самые низкие температуры.

– Всё же, как много вещей, которые ещё предстоит узнать. Я безмерно рад, что ваша компания в своём путешествии прибыла в Гоарис!

– И я, – улыбнулась я в ответ, – это самая красивая Империя из трех, и, думаю, многие поддержат меня в этом. Кстати, Некрис, а как ты познакомился с Алио? Он сказал, что ваша встреча была сходна с воссоединением товарищей в битве…

– Ну…Вообще-то он воровал кабачки в одной деревне, а мне поручили поймать вора, которого никто не мог застать врасплох…– мужчина подавил в себе смешок, – как ты понимаешь, он сильно преувеличил.

– Очень сильно, – рассмеялась я в ответ.

– Эфи, в тебе ведь течет демоническая кровь, я прав? Скажи, кто из твоих родителей является её носителем? Возможно, это даст ответ на то, почему лишь единицы могут управлять камнями…

– Об этом я расскажу позже, – не сдержала я грустной улыбки, – тогда, когда наше доверие станет намного больше, а пока…Я пойду в свою комнату, хочу осмотреть камни.

6.

Я думала о том, как могут три клана, имеющие совершенно разные взгляды на многие аспекты этой жизни, править одной великой Империей, но нимф рассказал мне о том, что в вопросах политики и экономики семьи непременно придут к единому решению, чего не скажешь о сферах иных. Потому Гоарис был условно разделен на три области, в каждой из которых можно увидеть отличные устои и законы, но подумать только: как одна из семей решила нарушить столь давние обычаи и возжелать власти большей! Не повлияло ли на это открытие границ, не стал ли поток путников с Севера, что нес сквозь века идеи монархии, причиной или толчком для столь ужасных действий? Отлучение от религии – тяжелое наказание, которое должно иметь веское обоснование, и, несмотря на то, что жители Ошарии любят своего правителя, они не смогут доверять ему, как прежде, если клан Серебристых Рек обвинит Некриса в свершении чего-то ужасающего. Иных причин для отлучения я не знаю…Ведь на Севере нет подобного наказания: богиня Эолин говорила о том, что нельзя лишать людей веры.

Нимфы из клана Серебристых Рек были одеты в белоснежные одеяния, но выделялся среди них один мужчина, что был чуть выше меня. Его бордовый плащ крепился к золотистому жилету с черными цепочками, и, как прошептал мне на ухо возникший из ниоткуда Алио, этот мужчина был вторым наследником в клане. На Некриса он смотрел без ненависти и даже без злобы, скорее, с неким нетерпением и, как мне показалось, с сожалением, что искренне меня удивило.

– Мы прибыли по поручению госпожи Серебристых Рек, чтобы изъять у тебя Священный Опал! – воскликнул гость так громко, что я даже поморщилась. – Пойдя против религии Гоариса, ты сам загнал себя в угол, Некрис.

Этот мужчина показался мне излишне вспыльчивым, импульсивным и порывистым, возможно, что и взрывоопасным, пускай это слово не применительно к людям. Но порой достаточно всего лишь одного взгляда, чтобы понять, кто стоит пред тобой, и мне казалось, что характеры Некриса и того наследника совершенно на разных полюсах.

– Могу узнать я причину, по которой почтенные священнослужители решили подвергнуть меня подобному наказанию? – незамедлительно ответил Некрис. Он выглядел собранно и спокойно, и всё же я видела, как крепко сжимает он руки позади своей спины.

– Ты ещё смеешь спрашивать! Главным Храмом было признано, что несут эти камни силу наших Создателей, а ты во всеуслышание заявил, что жаждешь избавиться от них! Шесть лет назад ты прилюдно оскорбил священнослужителей, назвав их лжецами и запретив им показываться в Ошарии, сказав, что драконы – плод всеобщего разыгравшегося воображения! Шесть лет мы призывали тебя одуматься, просили вернуть камень и извиниться пред Главным Храмом, а теперь неси ответственность за свои поступки и слова! – прокричал на эмоциях мужчина, столь быстро выходя из себя.

– Если бы камни были Святыми, они бы не губили людей! Эти храмовники решили, что моя семья была грешна, раз Опал очистил их души! Стал бы ты, Верлион, слушать подобное в сторону своего клана?! – вдруг закричал нимф, разводя руками в стороны, и я взглянула на Алио. Тот, поймав мой взгляд, прошептал что-то Некрису на ухо.

Каждый считает правым лишь себя и готов отстаивать свою идеологию до победного конца. Наследник из Серебристых Рек промолчал, но показал оскал, демонстрируя два заостренных клыка, и я задумалась над его расовой принадлежностью. Если подумать, у него довольно острые черты лица, волосы очень густые, яркого рыжего цвета и волнистые, чуть ниже лопаток, а глаза светлого синего оттенка, что совсем сбивало с толку. Не могу подобрать ничего, что подходило бы ему однозначно, но я чувствовала в нем родственную магию. Быть может, та круглая красная точка между его бровями что-то да значит?

– Вся знать уже давно отвернулась от тебя, Некрис! Не считай наш клан врагом, мы не желали тебе зла, ведь, если бы…если бы ты женился на моей сестре, ничего бы этого не было! – вдруг воскликнул Верлион, приближаясь к нимфу. – Ты пожелал остаться главой, но это противоречит всем устоям, ты лично навлек на себя гнев!

– Твоя матушка попросту желала получить власть!

– Матушка не желала подпускать к управлению Империей мужчину! Некрис, – вдруг строго произнес наследник, кладя руку на плечо нимфа, – отдай камень…Я попытаюсь поговорить с Главным Храмом…

– Я не…

– Он не может отдать! – я быстро подскочила к мужчинам, пока Некрис, не желающий отвергать свои принципы, не сказал то, что, возможно, поставит его жизнь под большую угрозу. – Он не может…

Повернувшись ко мне лицом, Верлион высоко вскинул брови от удивления, довольно беззастенчиво разглядывая мою особу, словно я была призраком, которого тут существовать не должно. Впрочем, возможно, так и есть…

– И почему же он не может отдать мне Священный Опал?

– Думаю…Проще будет показать…– на этих словах вся свита Верлиона, что стояла позади, коснулась своих ножен, – нет-нет, ничего опасного, вот…

С этими словами, которые получились не очень красноречивыми, я достала из кармана блестящий черный камень, и в комнате тут же поднялся гул. Наследник очень внимательно посмотрел мне в глаза.

– Значит, вы из одаренных, – произнес он, и в голосе его я услышала восхищение, – рад встречи с вами. Но, что вы имели в виду под…

– Дайте мне золотую шкатулку, куда вы хотели поместить камень. Да-да, вот, забирайте…

– Значит, вы отдаете его нам?

– Я же сказала, что господин Некрис не сможет вам его отдать. Прежде, чем вы выйдете за ворота поместья, загляните в шкатулку. Не волнуйтесь, я обещаю, что она окажется пустой…

– Да, она пустая, – недовольно отозвался Верлион, потрясая шкатулкой и послушно усаживаясь в широкое кресло, – это какой-то фокус? Магия телепортации? У вас хорошо вышло.

7.

– Госпожа сегодня невероятно красива, – довольно хлопнул в ладоши Алио, а точнее, Алиссия, что возилась позади с длинной плотной фатой золотого оттенка. Дорогое платье рубинового цвета также было расшито золотыми нитями, но, если бы не фата, я бы и подумать не могла, что иду под венец. Безусловно, наряд был невероятно красив и даже ослепителен, но на Севере невесту одевают в белое одеяние, но никак не в цвет, присущий каждой отдельно взятой семье. Крема, румяна, красная помада, черный карандаш – и вот на моем лице не осталось ни следа от долгих путешествий, лишивших меня нормального сна и отдохнувшего вида. Подумать только, как косметические средства могут преобразить девушку! Я даже сама на себя налюбоваться не могла!

– Ты ввязываешься в такую трясину, из которой, возможно, и не выберешься, – фыркнул стоящий рядом Крогис, оправляя на себе новенькую жилетку, – впрочем, погляжу, тебе весело. Ты, видно, не совсем понимаешь, что такое брак!

– Я знаю то, что его в любой момент можно будет разорвать, вот и все, – улыбнулась я кролику, и тот стушевался под моим горящим взглядом. Да-да, сегодня я, наконец, буду использовать свою внешность, как оружие! Пока есть такая возможность…Но, Крогис был прав, быть может, из-за того, что я заранее была настроена на разрыв этого союза, такого волнения, какое испытывает каждая невеста, я не чувствовала. Да и признаюсь честно, всё это воспринималось мной, как самая большая афера в моей жизни!

– Отцу и матери хоть бы письма отправила…

– Зачем? – удивленно спросила я у кролика. – Отец тут же нагрянет с толпой фениксов, и мои слова о том, что это несерьезно, его не устроят. Ты же знаешь моего папу, Крогис, он найдет в Некрисе идеальную для меня партию. А матушка…Я думаю, она уже всё знает.

– А сестрам? – не унимался напарник, возникая в зеркале рядом со мной и приглаживая свою шерстку.

– Говорю же, зачем вообще предупреждать их, если всё это на время!

– А затем, что это все-таки твоя первая свадьба!!! – громко прокричал где-то позади тонкий девичий голосок, и я в искреннем ужасе обернулась, подхватывая подол платья и стремительно спускаясь с небольшого подиума.

– Вот черт! – только и успела сказать я, вихрем подлетая к младшей сестре, что, держа за руку испуганного Ориса, смотрела на меня ну уж очень гневно.

– Сама ты черт! – вновь закричала она, отпуская бледного оборотня и упирая руки в бока. – Хоть это все ненастоящее, это же все равно событие! – не унималась она, подходя ближе и мгновенно сменяя гнев на милость, заполняя комнату громким и искренним смехом. – Не скажу я никому, не скажу. Уж способность у меня такая: видеть события значимые и появляться там, где не нужно, – девушка широко улыбнулась, и на её смуглом лице отразились две ямочки.

Мы с Индирой совсем были не похожи: её яркие зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, и черные прямые волосы придавали ей внешность в некоторой степени экзотическую, – она была копией своего отца. У моей матушки, как и полагается высокопоставленной особе, было шесть мужей, и Индира – дочь шестого из них, в то время как мой отец является третьим. И тут настало время рассказать о моей семье. Быть может, я бы опустила эту графу, не решившись утомлять слушателя своей биографией, однако, мои сестры и братья – личности сколь известные, столь значимые для всего Севера.

Пожалуй, стоит начать с того, что братьев у меня три, а сестер семь, и каждая из них носит гордый статус Валькирии. Они обладают огромной силой, способной изменить судьбы целых народов, но сестры используют её лишь на благо, а потому ведут Север к светлому будущему. Когда-то я завидовала им, ведь у них есть цель, есть удивительная магия и жизнь, полная интересных событий, но со временем я осознала, какую ответственность несут они на своих плечах, и решила лично создать себе насыщенную жизнь. Почему я не Валькирия? Все мои сестры рождены от богини Эолин. Верно, от той самой богини, которой поклоняется Север, но я была рождена ею до того, как она стала этой самой богиней, а потому я не несу в своей крови ту частицу божественного, которой она наградила других дочерей. Это кажется удивительным и поначалу сложным, верно? Однако уверяю, на деле всё донельзя просто. Моя матушка погибла при моих родах, но возродилась, получив божественную силу – таков ответ.

– Выглядишь потрясающе! – воскликнула вечно жизнерадостная Индира. – Этот мужчина увидит тебя и влюбится по-настоящему!

– Не надо мне такого счастья, – смущенно ответила я, вновь поворачиваясь к зеркалу. Каким бы неожиданным не было появление младшей сестрицы, я была рада видеть её улыбчивое лицо, несмотря на то, что за три года моего путешествия Индира то и дело возникала передо мной в самых неожиданных местах.

– Почему ты так говоришь? Он красив и богат…Или он не в твоем вкусе? – удивленно спросила она, дотрагиваясь до фаты, что доходила до самых пят.

– К чему эти вопросы, Индира? Я помогаю ему, а он мне, и после всё закончится. Именно поэтому я не стала ничего всем вам рассказывать.

– Вот как…Раз таково твоё решение, так тому и быть. Я посижу, поем, обещаю, что громче всех буду хлопать в ладоши!

– И на том спасибо, – рассмеявшись, я обняла вечно сующую свой нос везде, куда можно, сестру, поворачиваясь к двери, в которую кто-то настойчиво стучал.

Когда через порог переступил Верлион, я, увидев на его лице некое смущение и замешательство, улыбнулась, приподнимая подол и подходя к красиво одетому наследнику. Тот, прокашлявшись, поправил воротник.

– Нам…Пора идти.

– Да, идем.

Прежде, чем принять любезно предложенную руку и выйти из комнаты вместе с остальными, я обернулась к зеркалу, где должна была стоять Индира, но там, без сомнения, уже было пусто…