Семья для бывшего на Рождество

Глава 1

– Пошла вон! – недовольно цедит муж, на меня даже не глядя.

Медленно хлопаю ресницами и пытаюсь понять, не ослышалась ли.

Я задремала по дороге, теперь никак не могу выбраться из цепких лап сна.

– Что? – переспрашиваю.

– Я говорю: пошла вон! – повторяет Ратмир сквозь зубы.

От его слов мурашки по коже. Такие колючие, неприятные.

До меня только сейчас доходит, что муж остановил машину. Мы стоим посреди дороги через поле; она единственная ведёт из посёлка, где живут мои родители, в город, где мы проживаем с Ратмиром.

– Рат-тмир, – заикаюсь, понимая, что муж не шутит. – Что случилось, ты себя плохо чувствуешь? Куда мне идти? На улице метель, и Аля спит, – киваю на заднее сиденье, где спит моя дочурка.

– Я не знаю, Настя, куда ты пойдёшь, но от твоих выкрутасов я действительно себя чувствую отвратительно. Ты заколебала строить из себя недотрогу, надоело, – выплёвывает с ненавистью.

В груди холодеет. Мы сто раз это обсуждали, но никогда муж не позволял себе таких резких высказываний в мой адрес.

И что на него вдруг нашло?

– Мы обсуждали не раз это, Ратмир, – произношу, набравшись смелости. – Ты получил свою выгоду, родители свою получили, а я… – недоговариваю.

Я тоже, на первый взгляд, живу неплохо. У меня дочка, муж, дом – полная чаша. Только никто не знает, что творится за дверьми этого дома.

Аля – неродная Ратмиру, и он знает об этом. Родители настояли, чтобы я вышла замуж за этого человека, который был одержим мною ещё с моего пятнадцатилетия.

И я согласилась только потому, что мне не оставили выбора.

На тот момент я уже была беременна…

– Ты должна быть мне благодарна, но вместо ласки я получаю хрен знает что! – повышает голос и ударяет кулаком по рулю.

Машина издаёт громкий сигнал, но я молчу. Не делаю мужу замечания, не говорю, что он своим поведением может разбудить и напугать Алю.

Не имею права на это, увы.

Знала, на что шла. Теперь получаю за свою легкомысленность.

Если бы я не доверилась человеку, который в итоге бросил меня и уехал, то не пришлось бы по настоянию родителей во избежание позора выходить замуж за нелюбимого.

Впрочем, одна радость у меня – моя Алёнка. Смотрю на неё, и сразу легче на душе становится, теплее.

– Ратмир, но ты ведь ни в чём себе не отказываешь, – намекаю на бесконечную вереницу любовниц, которые есть у мужа.

Я не считаю это изменой, ведь мы никогда не были близки. Поначалу муж надеялся, что наш брак станет настоящим, но у меня была тяжёлая беременность с постоянной угрозой выкидыша, потом осложнения после родов.

А потом…

Потом я случайно попала под машину, когда убегала от мужа и его домогательств. У Ратмира какая-то одержимая любовь. Он решил, что я под колёса сама бросилась, хоть это и не так, поэтому больше не приставал ко мне.

Попросил только оставаться рядом.

А теперь сам же и прогоняет?

С одной стороны, я чувствую облегчение. В глубине души с первого дня этого брака мечтала освободиться.

Но не так же?

На улице ночь, метель, чистое поле. И ребёнок на руках годовалый.

– Мне тебя силой вытащить? – вызверяется муж.

– Скажи… что на тебя нашло? – лепечу еле слышно.

Мне на самом деле очень страшно.

– Сама напросилась! – открывает дверь с водительской стороны и выходит на холод.

Он меня сейчас выкинет из машины.

В ночь. С ребёнком.

А ведь Аля на него записана! – мелькает мысль.

И я выхожу сама. Потому что если бы муж решил выгнать меня одну, то было бы в тысячу раз хуже.

Уж лучше так.

Пока мы ехали, я помню, что видела сквозь сон, как фары светили в лицо. Значит, попадаются тут встречные машины, есть шанс у нас с Алей до города добраться.

Выбираюсь из машины, дрожащими пальцами застёгиваю куртку, вешаю на плечо сумку. Это какое-то чудо, что я имею привычку в поездки брать свои документы и документы малышки.

Открываю заднюю дверь, ныряю в салон за дочкой, которая по-прежнему продолжает мирно спать.

Мне всё ещё кажется, что это просто дурной он, а душа разрывается на части из-за противоречивых чувств.

Я рада освобождению.

Но мне страшно оставаться посреди пустого поля, ночью, с маленьким ребёнком на руках.

– Ратмир, подвези нас хотя бы до города, – прошу жалобно.

Я никогда ни о чём не просила мужа, но сейчас ради благополучия дочери готова унизиться перед этим человеком.

– Пожалуйста, – добавляю сипло.

Горло сковывают рвущиеся наружу рыдания потому, что как бы ни храбрилась – мне страшно.

Жду, что мужчина сжалится над нами, но он просто молча захлопывает заднюю дверь, обходит машину, садится за руль и с пробуксовкой стартует с места.

А я, вместо того, чтобы броситься на колени и умолять о пощаде, заторможено смотрю вслед отъезжающему внедорожнику.

Да чтоб он застрял в этой метели! – мысленно желаю в сердцах.

Горько и обидно от происходящего, и хоть я понимаю, что сама отчасти виновата, ничего не могу поделать.

Я пыталась. Честно пыталась стать Ратмиру хорошей женой, но ему же было недостаточно просто моего повиновения. Он требовал, чтобы я его любила, чтобы сама желала близости.

А как, если в сердце до сих пор другой?

Я была готова смириться после того случая с ДТП, когда попала под машину, но актриса из меня никакая. Делать вид, что влюблена в мужа, я не могла.

Как итог, теперь я на улице с маленьким ребёнком на руках.

Воет метель, снег хлопьями сыплется с неба, кружа в замысловатом танце.

И такая же буря у меня в душе.

Впрочем, выход есть всегда. Вынимаю из сумочки телефон, чтобы вызвать такси.

Но к своему великому разочарованию я обнаруживаю, что связь здесь не ловит совершенно. А я и забыла, что по дороге к родителям проблемы с сотовым сигналом.

Меня с ног до головы окатывает ледяной волной паники.

Глава 2

На мгновение кажется, будто я сплю.

Или уже умерла…

Но это состояние быстро проходит, потому что мне снова становится жутко холодно. Мороз пробирает до костей, ещё и за плечо кто-то меня будто тормошит.

– Эй, очнись, – мужской приятный баритон доносится словно сквозь плотную толщу ваты.

Я пытаюсь открыть глаза, которые против воли закрылись снова.

– Алёна… – вырывается на выдохе, и я моментально прихожу в себя, вспомнив, что держу на руках дочку.

Всматриваюсь в маленькое личико вздрагивающей во сне малышки. Отмечаю, что Аля едва заметно причмокивает, успокаиваюсь.

И плевать, что собственного тела почти не чувствую.

– Ты меня слышишь? – не унимается мужчина.

Тормошит с такой силой, что кажется, я сейчас мелкими льдинками расколюсь на части и осыплюсь к его ногам.

Всё тело онемело, замёрзло, буквально закоченело. Я и пошевелиться толком не могу уже. Стучу зубами в попытке что-то ответить. Не выходит.

Надо попросить о помощи незнакомца, но мой язык и губы стали непослушными, словно и вовсе мне не принадлежат.

Мысленно благодарю Бога за этот шанс и прошу только об одном – чтобы незнакомец не оставил нас здесь. Чтобы спас.

Неожиданно сильные руки подхватывают нас вместе с дочкой. Мысленно восхищаюсь силой этого незнакомца, но вслух я по-прежнему не говорю ни слова.

Я снова погружаюсь в туман.

Прихожу ненадолго в себя уже в машине. Огромный внедорожник, на всю работает печка, но я всё равно не могу никак отогреться и только крепче прижимаю к себе дочку.

Не знаю, сколько мы едем. Только отмечаю, что в лицо светят фары встречных машин.

Ну, где они все были, когда нам так нужна была помощь?

Чувствую, как по лицу стекают струйки подтаявшего снега. Дрожащими непослушными, неестественно скрюченными пальцами стягиваю с себя шапку и бросаю на сиденье.

Машина плавно тормозит. Алёна просыпается, садится на моих руках.

– Мя? – смотрит на меня жалобно, вопросительно.

И в голове одна мысль: только бы не заболела дочурка после наших с ней приключений.

Постепенно отогреваюсь.

– Я вызвал скорую помощь, – бросает мне мужчина с переднего сиденья. – Рекс, уймись, – по-доброму журит собаку.

А я ещё понять не могла всю дорогу, что за звук такой странный, а это пёсик поскуливает.

Незнакомец, лица которого я пока не в состоянии разглядеть из-за темноты, помогает нам выбраться их машины.

Принимаю его помощь, даже не задумываясь, какие у мужчины могут быть намерения. Для меня сейчас это не столь важно, главное, чтобы с дочкой всё было хорошо.

– Спасибо вам, – благодарю, едва шевеля замёрзшими губами.

Мы проходим вслед за хозяином в дом. Большой, тёплый и очень светлый.

Мужчина не спешит раздеваться, проводит нас в комнату, усаживает на диван.

– Пока будет ехать скорая, вам бы согреться не помешало. Прямо по коридору ванная, можешь сначала ребёнка согреть, потом сама, – чётко инструктирует, но я даже не смотрю на мужчину.

Всё моё внимание сейчас приковано к дочурке, которая с интересом оглядывается по сторонам.

В какой-то момент начинает казаться, будто всё происходящее – сон. Быть может, мы продолжаем лежать на земле, заносимые снегом.

И никто, никто нас не найдёт.

– Так, надо взять себя в руки, – произношу еле слышно, не узнаю свой голос, такой он слабый и хриплый.

Быстро стягиваю с Алёночки верхнюю одежду, под которой, к счастью, всё сухое.

Чего не скажешь обо мне. Куртка, кажется, насквозь пропиталась снегом, да и джемпер тоже, и джинсы.

Но сейчас мне не до переодеваний, надо заняться ребёнком.

До приезда скорой помощи я успеваю найти ванную комнату и даже искупать дочку в тёплой воде. Радуюсь, что с малышкой всё хорошо, хотя саму трясёт так сильно, что я периодически будто проваливаюсь в темноту.

А потом происходит нечто странное. В момент, когда, кажется, теряю связь с реальностью, рядом вдруг появляется тот, кого априори быть со мной не может.

Ян. Мой бывший, если так можно выразиться. Наш короткий роман был слишком яркий для меня и слишком незначительным для него, раз парень уехал и с лёгкостью оставил меня одну.

Беременную…

– Настюш, отдай ребёнка, – шепчет некогда родной, до боли знакомый голос.

Он так похож на голос нашего спасителя, но это ведь не может быть Ян.

Не замечаю, в какой момент оказываюсь лежащей на диване.

Нас осматривают врачи – понимаю это, когда помещение наполняется посторонними голосами и запахом медикаментов.

Проходит ещё время, сколько – не скажу точно.

– Насть, я должен тебя раздеть, – шепчет незнакомец.

Оглядываюсь.

Я в комнате, но дочки рядом нет, зато есть…

Опускаю взгляд и от шока, кажется, забываю о переохлаждении.

У моих ног, стягивая с меня джинсы, сидит на корточках бывший. Снова это видение. Ян Авдеев.

Я что, опять провалилась в забытье?

Ничего не понимаю…

– Ян? – лепечу непослушными губами.

– Тебе надо согреться, снять мокрую одежду, не сопротивляйся, Насть, – уговаривает.

Это сон. Точно сон.

– Где Алёна? – испуганно бормочу.

– Твоя дочка спит уже, врачи сказали, что с ней всё в порядке, – успокаивает.

Его голос хочется слушать бесконечно. Нет, это точно сон, иначе быть не может.

Не сопротивляюсь больше, пусть раздевает, всё равно ведь он ненастоящий. А всего лишь плод моего воображения.