Семья Конти: Опасное притяжение

1.

Квартира Артёма всегда казалась мне слишком правильной, словно картинка из журнала: серо-белые стены, аккуратные линии мебели, ни пылинки на блестящей поверхности стола. Даже диванные подушки лежали под углом, выверенным будто линейкой. Здесь не чувствовалось домашнего тепла, но когда-то это место было для меня безопасным, почти родным.

Сегодня же атмосфера давила на меня, как тяжёлое одеяло.

Я сидела на краю дивана, переплетая пальцы и стараясь не встречаться взглядом с мужчиной, который стоял у окна. Артём выглядел, как всегда, безупречно: темные джинсы, светлая рубашка, волосы аккуратно зачесаны назад. Его голубые глаза, яркие, чистые, сейчас были полны тревоги и упрямства.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!! Визуал: ТОРИ

- Ты же понимаешь, что всё это ерунда? - он говорил ровно, но за спокойствием слышалась сталь. - Ты устала, Тори. Ничего страшного. Нам стоит взять паузу, поехать куда-нибудь вместе. Я всё устрою. Ты только скажи, Тай, Бали... не знаю, что ты там хочешь?

- Артём… - мой голос дрогнул, но я заставила себя выдержать паузу. - Это не усталость. И дело не в отпуске.

Он резко обернулся.

- А в чём тогда? Я не понимаю. Мы вместе столько лет! С университета. Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

Его шаги были быстрыми и резкими. Он остановился прямо передо мной, заставив поднять голову.

- Я люблю тебя, Тори. Неужели ты этого не чувствуешь, хочу жениться на тебе, ты же видишь, мы подходим друг другу?

Сглотнула, ощущая, как сердце сжимается.

- Чувствую, - тихо ответила я. - Но это уже не то. Я… не могу продолжать.

Артём нервно провёл рукой по волосам.

- Значит, всё это время для тебя ничего не значило?

- Значило, - мягко перебила его. - Очень много. Ты был рядом все эти годы, поддерживал, заботился… Но я больше не могу обманывать ни тебя, ни себя. Артем, мы разные, все кончено.

- Ты встретила кого-то? - его голос потемнел, он подошел ко мне вплотную.

Я вздрогнула.

- Нет! - воскликнула я и тут же сбавила тон. - Никого. Просто я… изменилась. Хочу чего-то другого.

- Чего? - он прищурился. - Что я не могу тебе дать? У меня есть всё. Могу обеспечить любую твою мечту.

Поднялась, чувствуя, что сидеть рядом с ним стало невыносимо.

- Деньги, подарки, путешествия… это не главное, Артём. Я хочу дышать свободно. Хочу искать себя. И не готова связывать жизнь только потому, что «так правильно».

Он резко схватил меня за запястья, не причиняя боли, но не позволяя уйти.

- Ты говоришь так, будто мы чужие. Но я знаю тебя, Тори. Ты добрая, ты всегда думаешь о других. Ты боишься сделать мне больно, но сама мучаешься. Дай шанс. Я докажу, что могу быть для тебя всем.

Моё сердце рвалось на части. В его глазах горела настоящая боль, и это делало мои слова ещё тяжелее.

- Ты действительно заслуживаешь женщину, которая будет любить тебя так же сильно, как ты её, - прошептала тихо. - Но это не я.

- Чёрт возьми, - выдохнул он, отпуская мои руки и отступая. - Ты просто устала. Это кризис. Пройдёт.

- Нет, Артём. Не пройдёт. - глубоко вдохнула. - Мне нужно идти своей дорогой и тебе желаю только самого лучшего.

Молчание повисло между нами. Лишь тиканье настенных часов нарушало тишину.

Он снова посмотрел на меня, но теперь в его глазах отражалась смесь злости и отчаяния.

- Ты даже не пытаешься бороться. Сдаёшься сразу.

- Я честна, - твёрдо произнесла медленно. - И не хочу давать тебе ложных надежд.

Артём тяжело сел на диван, закрыв лицо ладонями.

- Я не понимаю… как можно просто взять и вычеркнуть всё?

Подошла ближе и коснулась его плеча.

- Ничего я не вычеркиваю. Ты всегда будешь частью моей жизни, воспоминаний. Но дальше - по-разному. Пожалуйста, прими это.

Моя ладонь дрожала, но я удержала себя от слёз. Внутри всё кричало: «остановись, дай шанс!» Но разум знал - это будет предательство и для него, и для меня самой.

Он молчал долго. Наконец отнял руки от лица и посмотрел прямо на меня.

- Хорошо. - Его голос звучал глухо. - Делай как знаешь. Но помни: если оступишься - я всегда рядом.

Сжала губы, чтобы не расплакаться.

- Спасибо, Артём.

Взяв сумку, лежавшую у входа, и, не оглядываясь, вышла из квартиры.

За дверью стало легче дышать, но вместе с облегчением накатила пустота.

На улице было прохладно. Вечерний город шумел, огни витрин переливались в лужах после дождя. Я шла медленно, обнимая себя руками.

Всё кончено.

Дорога домой пролетела незаметно. За окнами такси тянулись улицы Норильска - серые дома, редкие прохожие, укутанные в куртки, и жёлтые пятна фонарей, отражающиеся в снежной каше. Северный ветер рвал на клочья снежную пелену, но я почти не замечала холода: внутри всё было тише, чем за окном.

У родного дома сердце сжалось. Этот подъезд, знакомый до мелочей, пахнущий железом и морозом, был для меня символом детства и защиты.

Я открыла дверь своим ключом и сразу ощутила тепло и запахи дома: свежеиспечённый хлеб, травяной чай и лёгкий аромат духов мамы.

- Дочь, это ты? - донёсся голос отца из гостиной.

- Я, - отозвалась я, снимая пальто и отряхивая снег с сапог.

Войдя в большую комнату, увидела всю семью. Мама сидела в кресле с книгой, но тут же поднялась, заметив меня. Ей было сорок пять, но выглядела она моложе: стройная, ухоженная, с такими же тёмными кудрями, как у меня. Нас часто принимали за сестёр - у обеих зеленые глаза, приятные черты лица, лёгкая улыбка.

Отец стоял у окна, высокий, подтянутый, с лёгкой сединой на висках. Мой брат Марк, недавно вернувшийся после работы, развалился на диване с ноутбуком. Высокий, темноволосый, красивый, он только начинал строить своё дело в сфере информационных технологий, и глаза его всегда горели, когда речь заходила о проектах.

2.

Я мчалась по аэропорту Норильска, таща за собой средних размеров красный пластиковый чемодан на колёсах, который, казалось, стал весить ещё больше после дождя и снега. Колесики чемодана звонко скакали по стыкам плитам, так что вот-вот отвалятся, грозя моим планам полететь в тартарары. Сердце колотилось где-то в горле, отчаянно выстукивая ритм.

…Опоздаю..опоздаю..опоздаю..

- Женька меня прибьёт, если я не успею на свадьбу! - бормотала я, скользя между людьми, спеша к стойке регистрации.

- Посадка заканчивается на рейс Норильск - Москва, - донёсся голос из динамика. - Просим пассажиров проследовать к выходу №10.

Я кинула взгляд на табло и пулей кинулась к стойке. Багаж почти выскользнул из рук, но я успела сдать его, а потом рванула к пограничникам, проносясь между семьями с колясками и деловыми людьми в костюмах.

- Посадка заканчивается! - снова прозвучало объявление.

Я почти влетела в гейт №10, где уже стояли пассажиры, протягивая свои паспорта и билеты. Стюардесса с дружелюбной улыбкой махнула мне рукой.

- Всё в порядке, проходите, пожалуйста.

- Ох.. успела… ура! - выдохнула я, показывая её билет.

Она кивнула, и я влетела в салон, чувствуя, как с меня буквально катятся градом капли пота. Рухнув в кресло у прохода, я откинулась и попыталась отдышаться. В ушах звенело, щеки горели. Чёрные кудри растрепались и прилипли ко лбу, а голубая флисовая толстовка спортивного костюма, такая удобная еще недавно, теперь была мокрой и неприятно липла к спине. Судорожно обмахиваясь рукой, я пытаясь поймать струйку прохладного воздуха из кондиционера над головой, и откинула с лица непослушные пряди.

Рядом сидела парочка, постоянно милующаяся друг с другом. Молодой парень с девушкой шептались, обмениваясь заговорщицкими улыбками. Я закатила глаза, затаив лёгкую зависть и раздражение, и сразу сунула наушники в уши. Из динамиков хрипло ударила знакомая рок-композиция, но даже она не могла заглушить назойливый комок раздражения в горле. Ну почему мне так везет?

И всё же… это было слишком. Несмотря на то, что с Артёмом мы расстались уже пару месяцев назад, видеть такие пары я пока не могла спокойно.

Нет, конечно, сама виновата. Отшила его после четырёх лет отношений. Сначала всё было просто идеально: бывший футболист, вынужденный забросить карьеру из-за травмы колена, с идеальной улыбкой, внешностью и очарованием. Артём работал в престижной инвестиционной фирме своего отца – одним словом, завидный жених. Добрый, умный, надежный. Но он… все рассчитывал наперед. Наша жизнь в его голове была расписана по пунктам, как бизнес-план: помолвка этим летом, свадьба через год, первый ребенок через три, отпуск два раза в год в проверенных местах.

И дело было не в ревности или грусти, а скорее, во внезапном осознании того, как сильно наши мечты разошлись с тем, как я вижу мир сейчас.

А я хотела совсем другого: безудержного, свободного, эмоционального. Даже наш секс, когда-то пылкий и страстный, со временем стал выверенным до минут, предсказуемым и скучным. Молодые и полные сил, но между нами будто образовалась невидимая стеклянная стена. Любила ли я Артёма? Да, но скорее как друга, близкого и родного мне человека.

Расставание далось нелегко: он всё чаще говорил о свадьбе, о будущем, и это пугало меня. Я понимала, что лучше отклеить этот пластырь сейчас, пока ещё не поздно, чем через годы сожалеть о том, что упущено в жизни.

Я глубоко вздохнула, глядя на туманное окно самолёта. Париж, Флоренция, Рим… свобода ждала меня, а с ней - всё то, чего я так долго искала.

Полет прошел на удивление хорошо, дав мне возможность проспать почти все четыре с чем-то часа под лёгкий гул двигателя. И когда объявили, что скоро садимся в Москве, я обрадовалась, неужели так быстро прилетели?

Москва встретила приветливо, хотя после серого Норильска даже весенняя столица с лужами, гололёдом и серым небом казалась почти курортом. Получать багаж не требовалось, так как рейс был стыковочный и у меня оставалось еще пару часов до следующего самолёта. Убрав посадочный талон в паспорт и положив документы в дорожную сумку к бесценному фотоаппарату и мелочам, я забежала в уборную, чтобы привести себя в порядок.

И поймав свое отражение в зеркале, хмыкнула. Да уж, тот еще видок. Мои зелёные глаза были красноватыми от недосыпа, но, к счастью, мне и без того хватало яркости - природа, как говорится, не обделила: длинные черные ресницы, чуть смуглая кожа, упрямый подбородок и небольшой носик. Разве что губы были, как мне всегда казалось, великоваты для моего лица. Вот все стремятся их увеличить, а мне бы, наоборот, поменьше.

Ростом метр с кепкой, как любил подтрунивать мой брат (Марк), которому я доставала, хорошо если до плеча. Фигура у меня была женственной, с маленькой аккуратной грудью, изящной талией и упрямо округлыми бёдрами. «Зато характером, - как говаривал отец, - вся в меня - бойкая да упёртая».

Зная, что во Флоренции меня ждёт жара, я достала из сумки заранее приготовленную лёгкую футболку и переоделась. Дополнили мой дорожный образ привычные голубые спортивные штаны и вечные белые кроссовки. В поездках важнее всего было удобство.

- Ну, ещё немного - и Флоренции, - пробормотала я, поправляя сумку.

Отель был забронировала заранее. Женя настаивала, чтобы я остановилась у них с будущим мужем, но я была категорична: приехать на свадьбу – с радостью, но жить в доме у новобрачных - нет уж, спасибо. На завтра, то есть в субботу, было намечено торжество, и я чувствовала то самое предвкушение, от которого внутри прямо бабочки порхали. Будто сама выходила замуж.

Когда Женя пару месяцев назад сообщила, что выходит замуж, я просто визжала от радости! Они с Паоло прошли через многое, и не сразу нашли общий язык, но всё же нашли силы простить друг друга. Теперь у Жени наконец-то всё складывалось замечательно, и я была искренне счастлива за подругу.

3.

Ну вот, в итоге я все же опоздала!

Пришлось срочно бронировать отель на ночь в Москве. Хорошо еще, что удалось найти свободный номер неподалеку от аэропорта. И на следующий день, в ту самую субботу, когда я по плану должна была стоять в церкви рядом с лучшей подругой в качестве поддержки, мой рейс благополучно поменяли.

Но я еще более-менее стойко переносила все тяготы этого дня, стоя в бесконечной очереди на паспортный контроль перед рейсом во Флоренцию. У некоторых нервы просто сдавали - один мужчина, явно мнивший себя центром вселенной, начал орать так, будто от его горловых связок зависели судьбы всего мира.

- Я вас всех засужу! - его лицо побагровело. - У меня деловая встреча! А я должен тут стоять?! - Он презрительно обвел взглядом толпу, и без слов было ясно, что он считал нас не людьми, а какими-то досадными помехами.

Орал он так громко, что, будь мужчина сотрудником авиакомпании, зазывающим пассажиров, ему бы и громкоговоритель не понадобился. Моё терпение лопнуло. Я не выдержала и шагнула вперед, заступаясь за девушку за стойкой - Кристину, если правильно разглядела тогда имя на её бейджике.

- Мужчина, что же вы так кричите? - сказала я максимально спокойно, хотя внутри всё кипело. - Поберегите свои нервы и наши уши. Мы все тут летим по делам, переживаем, а эта бедная девушка просто делает свою работу.

Сотрудница аэропорта бросила на меня благодарный взгляд. А я, повернувшись к красному от ярости мужчине, одарила его своей самой очаровательной улыбкой.

- Хотите магния? - участливо спросила я. - Говорят, очень помогает от стресса... - и уже демонстративно полезла рыться в своей дорожной сумке. - А вы знаете, что нервные клетки восстанавливаются очень медленно? Вот я вам сейчас расскажу...

И тихонько взяла его под локоть, уводя чуть в сторону и начиная рассказывать какую-то статью о ЦНС(Центральной нервной системе), которую мне довелось прочитать в самолете чисто случайно. Благо, память у меня была что надо!

- Процесс восстановления нервных клеток, или нейрорегенерация, - начала я учительским тоном, - различается в зависимости от части нервной системы...

Мужик так опешил, что не только перестал орать, но и побагровев ещё сильнее, на сей раз от смущения, вырвал у меня рукав своего пиджака, почти убегая в противоположную сторону. В очереди раздались сдержанные хихикания. Кто-то хмыкнул и одобрительно кивнул мне. Меня всегда бесила несправедливость - ну что могла поделать эта несчастная, измученная двенадцатичасовой сменой девушка Кристина, если рейс задержали не по её вине?

В аэропорт Флоренции, Перетола, я приземлилась только в два часа дня. Досада, разъедающая изнутри, заставляла сжимать кулаки. Так и хотелось рыдать от бессилия. Но что поделаешь? Теперь, стоя у ленты выдачи багажа во Флоренции, я молилась, чтобы чемодан всё же не потерялся. Но, конечно, судьба решила добить меня окончательно - моего багажа не было

Стоя у стойки информации, я пытаясь не выдать своё отчаяние.
- Девушка, миленькая, - умоляюще обратилась к сотруднице на идеальном английском, - ну пожалуйста, найдите, куда уехал мой чемодан! Я так тороплюсь!
Что за день? Вернее, уже второй такой день подряд!

Багаж обещали отыскать и перезвонить. А я, заполнив все необходимые формуляры, оставила контактный телефон и, чувствуя себя абсолютно разбитой, выбралась на улицу. Свобода!

Назвав таксисту адрес отеля, через несколько минут мы мчались по раскаленным солнцем улочкам Флоренции, но красоты города я почти не замечала. Хорошо еще, что утром додумалась написать Женьке, что у меня «ЧП на ЧП и ЧП погоняет». Она, конечно, расстроилась, но поняла. Сказала, что ждет в любое время суток. А свадьба-то уже в разгаре!В итоге еще и платье с туфлями придется срочно где-то брать. Вот ведь невезуха.

По дороге, попросив таксиста остановиться у первого попавшегося магазина с одеждой, я влетела туда, схватив первое попавшееся платье. Что-то серебристое и короткое, и наспех примерила туфли на высоких каблуках. И сидя в такси только потом поняла, что сгоряча даже не примерила обновку.

В отеле девушка-администратор быстро оформила заселение, и уже минут через десять я поднималась на четвертый этаж в свой номер. Первым делом мне страшно хотелось рухнуть на кровать - что за долгие, выматывающие два дня! Но впереди меня ждала свадьба Женьки.

Я быстро привела себя в порядок: распустила свои темные кудри, слегка подсушила их феном и нанесла минимум макияжа, чтобы скрыть следы усталости. А затем надела свое импульсивное приобретение. И обомлела.

Да уж… Не сказать, чтобы мой стиль. Платье было откровенно коротким и с достаточно смелым декольте. Вот куда только мои глаза глядели? Но времени на сомнения не оставалось. Ну ладно, сегодня так. Потом посмотрим.

Из украшений надела небольшие серьги с бриллиантами и свое фамильное сокровище - бабушкино колье с изумрудом в форме ромба. Оно было неброским, но невероятно ценным для моего сердца.

И вот, ближе к вечеру, я наконец-то добралась до огромного дома семьи Конти. Большое белое здание с кованым забором и прекрасным садом, украшенное гирляндами и цветами. Сразу было видно, - здесь проходит настоящее итальянское торжество: шум, музыка, смех.

Меня любезно встретили на входе, сверили фамилию со списком гостей - «..синьорина Виктория Морозова..» и проводили внутрь. Пройдя в сад и поразившись его великолепию, я сразу увидела Женю. Она была ослепительна в прекрасном белом платье из парчи с кружевом. Рядом, конечно же, стоял ее муж - Паоло Конти.

Меня захлестнула волна эмоций, и я как сумасшедшая, понеслась к ним, протискиваясь сквозь толпу гостей.

- ЖЕНЬКА!! - закричала я, запыхавшись и обнимая ее.
Мы принялись кружиться и визжать от восторга, словно снова стали теми девчонками из московского двора. Её муж, Паоло, смотрел на нас, пребывая в легком шоке, и пока Женя представляла нас друг другу лично, так заочно мы уже были знакомы, тепло улыбался мне.

4.

Через пару секунд я пришла в себя.

- Уйти отсюда? - повторила я, глядя на него с приподнятой бровью. - Вы это серьёзно?
В тёмных глазах незнакомца скользнула довольная ухмылка. Видно, он привык к тому, что женщины теряют голову от одного его вида.

- А почему бы нет? - небрежно бросил он. - Piccola.. Малышка, ты создана для чего-то большего, чем просто обслуживать других.

Меня это разозлило и, усмехнувшись, я ответила наглецу.
- Вы действительно считаете, что подобный подкат сработает с кем угодно? - спросила я, скользнув по нему взглядом с головы до ног. - Мои поздравления, сеньор, вы - ходячий стереотип.

Он приподнял уголок губ, будто ещё больше развеселившись.
- Значит, с тобой не сработало? Жаль. Всегда ставил на интуицию.
- О, не расстраивайтесь так! У некоторых даже айфоны ломаются. С вашей интуицией, видимо, та же история - прошивка устарела.

Незнакомец слегка удивился, а затем медленно и одобрительно кивнул.

- А теперь, если позволите, у меня работа. - закончила я.

Нарочно сделав грациозный поворот, я подхватила ближайший поднос с бокалом шампанского - пусть уж этот тип окончательно убедится, что я и правда официантка - и пошла к бару, не оборачиваясь.
Спиной ощущая его взгляд: жгучий, наглый, и почему-то прожигающий до мурашек. Только когда поставила бокал на стойку и сделала вид, что поправляю скатерть, разрешила себе бросить взгляд через плечо.
Пусто.
Незнакомец не последовал за мной, и возле столика его уже не было.
Облегчённо выдохнув, я наконец позволила себе улыбнуться, чуть с издёвкой. Вот и всё, сеньор Стереотип. Идите охмуряйте кого-нибудь другого.

- Тори! - услышала я знакомый голос. Женя махала мне рукой из-за столов, сияя от счастья.

Я поспешила к ней, стараясь больше не вспоминать о досадном недоразумении. Через какое-то время торжество подошло к завершению, и счастливые молодожёны собирались в аэропорт - их ждал утренний рейс в Венецию.

Провожая к машине подругу с мужем, я смотрела на Женю и не могла оторвать глаз. Она вся светилась: лёгкая, воздушная и влюблённая. В её сияющих глазах отражалось безграничное счастье, их руки с Паоло сплелись так, словно они созданы друг для друга.

Внутри что-то кольнуло, не зависть, а странная тоска. Глядя на её улыбку, я вдруг поняла, что тоже хочу когда-нибудь быть по-настоящему счастливой - просто и без притворства.

- Ты уверена, что не хочешь остаться на ночь? - спросила она, обнимая меня. - Комнат полно, места хватит всем. А родные Паоло будут только рады.
- Нет, Жень, спасибо, я поеду. Завтра в аэропорт, потом перелёт, - ответила я, целуя её в щёку. - И вообще… у вас медовый месяц. Не переживай и наслаждайся!
- Вот ты упрямица, - рассмеялась Женя. - Но обещай мне, что если ты всё-таки будешь в Венеции, заглянешь в гости. Хоть на пару дней! Сегодня нам почти не удалось нормально пообщаться, я так соскучилась.
- Договорились, - я тепло улыбнулась, стискивая Женю в объятьях. - Иди уже к своему итальянцу! - Буду присылать тебе фотки! - подмигнув, добавила ей на прощанье.

Машина тронулась с места, и тут же ночное небо озарилось фейерверком, разорвавшись на тысячи сверкающих маленьких искр. Яркие огни рассыпались повсюду, как будто сама вселенная устроила салют в честь Жени и Паоло. Гости хлопали и кричали от восторга, кто-то продолжал махать уезжающим вслед новобрачным.

Попрощавшись с родственниками Жени и Паоло, и убедив их, что всё в порядке и добраться до отеля мне не составит труда, я достала телефон и, отыскав в памяти номер местной службы такси, набрала его.

Родители Жени, конечно же, помнили меня ещё по прошлым визитам в гости и душевно общались, расспрашивая о жизни и делясь семейными новостями. Также Женя с гордостью представила меня почти всей многочисленной семье Конти и остальным родным.

Особенно запомнились братья Паоло: Алессандро и Лука со своими очаровательными жёнами, а также их младший брат Маттео. Парень был моложе остальных, высокий, широкоплечий, с типичной итальянской жгучей красотой, он очевидно смутился, когда Женя, подмигнув, предложила нам потанцевать. Тёмные кудри Маттео и широкая, открытая улыбка выдавали в нём эдакого добряка. С ним рядом была и Анна Конти, красивая молодая девушка с длинными светлыми волосами и потрясающими голубыми глазами, оказавшаяся невероятно милой и дружелюбной.

Великолепный вечер омрачил лишь один эпизод - встреча с тем наглым незнакомцем. Я даже усмехнулась: вот ведь, надо же было нарваться на такого.

Обычно мужские взгляды и внимание были для меня привычным фоном: немного экзотическая внешность с детства притягивала поклонников, как мотыльков на свет. Но в основном это были робкие попытки познакомиться, неуверенные комплименты или совсем уж безвкусные предложения «дать номер телефона». Пока я была с Артёмом, другие мужчины меня не волновали - даже в конце, когда от отношений практически ничего не осталось, я вновь и вновь заставляла себя находить причины не расходиться. Пока окончательно не сдалась.

Как говорят: про копчик? Если болит, но ты всё ещё можешь на нём сидеть - плохо болит. Как только это становится по-настоящему невозможно - ты встаёшь и начинаешь что-то делать. Так было и со мной - расставшись, я освободила себя и Артёма от привычной тяжёлой ноши.

После расставания, смотреть на мужчин как-то не хотелось.

Но этот самоуверенный итальянец… У него вообще не было тормозов, ну просто край самоуверенности. Разговаривал с мной как со старой знакомой или даже кем-то большим. И смотрел своими чернющими глазами так, будто принадлежала ему. Но больше всего злило, что он как-то умудрился прокрасться в мои мысли, а тело, зараза, отзывалось на каждый его взгляд или усмешку.

Нет уж..сейчас мне такого счастья точно не надо..

Прошло минут двадцать ожидания, а я всё ещё понуро стояла у ворот, наблюдая, как разъезжаются последние гости. Но возвращаться обратно, в шумный дом, где, возможно, всё ещё бродил тот наглец, мне определённо не хотелось.

5.

Шофер, увидев нас, завёл мотор. В салоне незнакомец сел рядом, так близко, что наши бёдра соприкоснулись. Темнота и молчаливость водителя создавали иллюзию уединения. Его губы нашли мои, и на этот раз поцелуй был ещё более жадным и нетерпеливым. Я обвила его шею руками, полностью отдаваясь ощущениям.

Рука незнакомца скользнула по моему колену, пробираясь под короткую юбку. В это время года во Флоренции стояла непривычная жара, заставившая меня отказаться от чулок. Теперь же, глядя на него, я чувствовала, как по коже бегут мурашки, будто в салоне внезапно ударил мороз.

Его тёплая и твёрдая ладонь, двинулась вверх по внутренней стороне бедра. Мужчина отстранился на секунду, будто спрашивал глазами: Можно? Я кивнула, и он снова припал к моим губам в поцелуе. Пальцами добравшись до тонкой резинки лёгких кружевных трусиков он мягко отодвинули ткань, касаясь самой чувствительной, горячей точки моего тела. Я невольно всхлипнула от неожиданности и наслаждения.

- Знаю, Gioia mia…Радость моя, - прошептал незнакомец прямо в мои губы, его дыхание было таким же горячим, как и моё. - Потерпи ещё немного…

Я была так возбуждена, что почти не помнила, как мы оказались у его дома. Машина въехала в охраняемый комплекс современных многоэтажек. Остановившись, он поправил мою юбку, затем одёрнул свой пиджак и, подав руку, помог выйти. В голове мелькнул последний трезвый вопрос: Что ты делаешь, Тори? Но в том огне, что меня охватил, ему не было места. Своими поцелуями и прикосновениями незнакомец просто расплавил меня, и хотелось с головой окунуться в этот омут.

Мы прошли через холл с вежливым консьержем и шагнули в лифт. Едва двери закрылись, он снова набросился на меня, прижав спиной к холодному металлу. Его руки с силой сжимали мои бёдра, вдавливая в своё возбуждённое тело. Сердце стучало где-то в висках.

- Ты дрожишь... Боишься? Или уже вся мокрая от одной мысли о том, что я могу сделать с тобой прямо здесь?

И когда лифт открылся, мужчина, не разжимая объятий, буквально внёс меня в свою квартиру. Дверь за нами с шумом захлопнулась.

Просторная квартира-студия встретила пустынным эхом и полумраком. Всё, что успело промелькнуть в моём сознании размытым пятном: большой чёрный кожаный диван, одиноко стоявший посреди глянцевого пола, и груды нераспакованных коробок у стены. Огромные панорамные окна открывали вид на ночной город. Единственным намёком на личное пространство была невысокая перегородка, за которой угадывалась зона кровати и встроенный в нишу шкаф.

Поставив меня на пол, его пиджак отлетел в сторону. И тут же незнакомец впился в мои губы с новым, ещё более сильным напором, кусая их и одновременно сжимая мои бёдра так сильно, что я чувствовала каждое его движение. Вокруг не было ничего, только соль на его коже, еле уловимый запах табака, исходящий от него и хриплые звуки, вырывающиеся из груди.

Его руки скользнули под мою рубашку, заставив вздрогнуть от прикосновения тёплых ладоней к обнажённой коже. Мужчина провёл пальцами по спине, я выгнулась, а он медленно расстегнул пуговицы. Рубашка упала на пол.

Оторвавшись от моих губ, он провёл губами по линии ключицы, вскрикнув от неожиданного наслаждения, я впилась пальцами в его волосы.

- Тише, Gioia mia…Радость моя, - прошептал он хрипло. - Я ещё даже не начал.

Его дыхание обжигало кожу, а язык выписывал влажные узоры, спускаясь всё ниже, к упругой груди, прикрытой кружевной преградой. Он позволил губам коснуться тонкой ткани, чувствуя, как под ней тут же набухает напряжённый бутон. И без лишней возни с застёжкой, большие пальцы грубо зацепились за край чашечек и пошли вниз, сдирая кружево с чувствительной кожи.

- Зачем прятать такую красоту? - прошептал, прежде чем его рот накрыл обнажённую розовую плоть, захватывая меня в водовороте ощущений.

Стон сорвался с губ, и волна жара накатила от самого низа живота, парализуя сознание.

- Вот так лучше, - низкий голос вибрировал прямо на моей коже.

Опустив нас на широкий кожаный диван, я почувствовала прохладу материала на своей горячей спине. Мускулистое тело нависло надо мной, одной рукой прижимая запястья к дивану над головой, а другой продолжая своё медленное, методичное исследование. Его ладонь скользнула по животу и уперлась в пояс юбки, заставив мышцы напрячься.

- Поднимись, - приказал он хрипло, и я послушно приподняла бёдра, позволяя ему стянуть её.

Незнакомец откинулся назад, отпустив мои руки, чтобы смотреть. Раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами, я лежала перед ним в одних кружевных трусиках, и в его глазах горело нечто первобытное, от чего перехватило дыхание.

- Dio, piccola...Боже, малышка… ты ещё красивее, - его голос был низким. Незнакомец наклонился и провёл языком по внутренней стороне бедра, пальцами касаясь резинки и медленно стягивая мои трусики вниз. Прохладный воздух и его губы коснулись влажной и горячей плоти. Я зажмурилась от стыда и возбуждения.

- Смотри на меня, - снова последовал приказ. - Хочу видеть твои изумруды.

Я открыла глаза, встретившись взглядом с тёмными карими. Мягко, но властно незнакомец скользил губами и языком по моей нежной плоти, находя самые чувствительные точки. Извиваясь под ним, я была готова сорваться в бездну.

- Я не могу… - простонала, бёдрами двигая в такт его губам. – Пожалуйста…

Мир сузился до грубой нежности его рук, тёмного взгляда, пригвоздившего меня к месту, и этого невыносимого, сладостного давления, что змеёй скручивалось в глубине, требуя разрядки.

- Можешь, - он продолжал свою пытку. – Давай.. gioia mia…радость моя..

Тело взорвалось волной спазмов, таких сильных, что мой крик был тут же поглощён его ртом, пока волны оргазма перекатывались одна за другой в океане удовольствия, унося с собой остатки стыда и контроля.

Прежде чем я успела опомниться, незнакомец сбросил с себя одежду, его тело было мощным, рельефным и идеальным. Он легко подхватил меня на руки, и я инстинктивно обвила его бёдра ногами, чувствуя твёрдое возбуждение.

6.

Первым пришло осознание незнакомой приятной на ощупь простыни под пальцами. Потом - тепло другого тела за спиной и тяжесть руки на талии. И наконец - всё остальное: воспоминания о ночи, вспыхнувшие в сознании калейдоскопом жарких, откровенных картин. Я проснулась, чувствуя, как тело ноет сладкой усталостью после вчерашнего.

Дурман рассеивался, уступая место трезвому и безжалостному утру. Я зажмурилась, чувствуя, как щеки заливает краска. Боже, неужели это я?

Осторожно, стараясь не шелохнуться, я попыталась выбраться из-под его руки, натягивая простыню повыше. В дневном свете мужчина был так же ослепителен: тёмные, слегка вьющиеся волосы небрежно спадали на лоб. Он лежал на боку, укрытый до пояса, обнажая широкую спину с рельефными мышцами под гладкой золотистой кожей. Невольно залюбовавшись, я скользнула взглядом по его лицу, задержавшись на чувственных губах.

Тихо соскользнув с кровати, подобрала одежду и на цыпочках улизнула в ванную. Холодный душ немного отрезвил. В зеркале отражалась я: растрёпанные тёмные кудри, покрасневшие глаза, следы его поцелуев на шее. А сердце сжималось от смеси стыда и странной радости. Это свобода, о которой я мечтала? Или ты просто потеряла голову, Тори? Выйдя, завёрнутая в полотенце, я уже собиралась быстренько одеться и сбежать, оставив милую записку: «Спасибо за ночь..», как вдруг - замерла.

Он сидел на краю кровати в одних боксерах, взъерошенные волосы придавали ему вид озорного мальчишки, а взгляд был сонный. В этот момент губы незнакомца растянулись в медленной ленивой улыбке.

- Доброе утро, piccola.. малышка - произнёс он хриплым от сна голосом. - Иди сюда. Хочу убедиться, что ты не приснилась.

- Доброе, - пробормотала я, сбиваясь, и крепче прижимая полотенце к телу. - Я…Мне… пора. Самолет днём.

Буквально пару часов назад, он целовал каждый сантиметр моего тела, а сейчас я даже смотреть на него не могла без смущения.

- Хотела улизнуть? – спросил мужчина с интересом. От звука его голоса по коже пробежали мурашки.

Он встал и подошёл ближе, притянув к себе, губы нашли мою шею, мягко целуя. Я невольно выдохнула, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

- Я..тороплюсь, - выдавила, не придумав ничего умнее, безуспешно пытаясь вырваться.

Он тихо рассмеялся.

- Ну уж нет. В чём дело, а? Что случилось? - Незнакомец вглядывался в моё лицо. - Ты боишься меня? Или, может быть, себя?

Не успела я опомниться, как его руки скользнули под полотенце, обхватив бёдра, и в следующее мгновение он легко поднял меня на руки.

- Эй! Так не честно! - я забилась в его руках, пытаясь высвободиться, но он уже усадил меня на стул. Во мне боролись стыд и смех, полотенце съехало, открывая кожу.

Мужчина придвинул второй стул и уселся напротив, развернувшись ко мне с деловым видом, будто собирался провести собеседование. Сложил руки на груди и уставился на меня в упор.

- Ну что, начнём с самого главного, - произнёс он, стараясь скрыть улыбку. - Планируете ли вы продолжать утренние побеги в полотенце или можем обсудить вариант… продолжения нашего сотрудничества?

Я фыркнула, но все же немного расслабилась.

- А теперь, рассказывай, Gioia mia…Радость моя - его голос прозвучал тихо, но властно, - почему мне кажется, что ты не можешь посмотреть мне в глаза?

Он наклонился ближе и дыхание коснулось моей кожи.

- А ещё бежишь, словно от огня, хотя вчера сама просила не останавливаться?

Захотелось стукнуть его довольную физиономию.
- Со мной подобное впервые, - быстро проговорила я, готовая провалиться сквозь землю от всей этой ситуации. - И я не знаю, как теперь себя вести.

- Так, - продолжил он допрос, улыбаясь. - Объясни мне тогда два момента. Первое - какие такие неотложные дела у официантки в семь утра? И второе - куда это ты собралась лететь?

Ну это уже перебор..Что за допрос?

- Сегодня улетаю в Рим, - коротко ответила я, стараясь унять волнение. - У меня была запланирована поездка ещё две недели назад. Так что…мне действительно пора.

- Рим? - серьёзно произнёс он. - А как ты смотришь на то, чтобы я пригласил тебя на свидание? Поедем прямо отсюда на машине, только мы вдвоём, малышка. Покажу тебе лучшие места Рима. Без спешки, без аэропортов. Только ты и я.

- Свидание? - переспросила я, стараясь звучать скептически, но голос дрогнул. - Ты серьёзно? Мы даже имён друг друга не знаем.

Он улыбнулся шире, прижимаясь лбом к моему.

- Тогда начнём с этого. Как тебя зовут, малышка?

Я всё-таки посмотрела на него и тихо произнесла.

- Виктория, - выдохнула я. - Меня зовут Виктория.

- Виктория, - повторил он, словно пробуя имя на вкус. - Я Федерико. Знаешь....я не встречал таких, как ты. Соглашайся, одно свидание..а потом ты сама примешь решение, хочешь ли продолжать.

Я покачала головой, всё это казалось мне нереальным.

- Федерико, мы как в дурацкой мелодраме. Сейчас скажешь, что влюбился с первого взгляда и не можешь без меня жить? Ты ведь понимаешь, что я не глупая девочка.- ответила усмехнувшись, хотя внутри всё дрожало.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнула серьёзность.

- А если и так? Может и правда – ты свела меня с ума. Дай шанс узнать тебя, Виктория. Вдруг из этого что-то получится?

Я не знала, шутит он или нет, но его слова задели что-то глубоко внутри. Сердце колотилось, и я сама не ожидала, что могу так чувствовать. Это было ярче и сильнее, чем с Артёмом, сильнее всего, что я знала. Его голос был низким, бархатным и на меня так внезапно накатило совершенно ненормальное желание забыть обо всем и просто сказать «да». Словно он был фокусником, который умело жонглировал моими чувствами.

Что я делаю? Это же безумие.

Мужчина сидел вплотную, его колено касалось моего, а губы скользили по моим в легком, едва уловимом поцелуе.
- Соглашайся, - шептал он, и каждое слово было обжигающим. - Ты же чувствуешь, то же..

7.

ТОРИ

Что за..?

На пороге стояла она – очень эффектная, высокая итальянка, лет двадцати пяти, в строгом брючном костюме, словно сошедшая со страниц модного бизнес-журнала. Чёрные волосы девушки был собраны в идеальный высокий хвост, неподвижное лицо с высокими скулами и тёмные глазами, которые выжигали на мне дыру, было холодным. Она быстро окинула взглядом прихожую и снова уставилась на меня, губы девушки искривились в шоке и презрении. Мы замерли так на несколько секунд, сверля друг друга взглядом.

- Простите, вы кто? - произнесла я спокойно, прерывая эту безмолвную дуэль, хотя внутри всё сжалось. Кто она? Коллега? Сестра? Но ключ... у неё был ключ.

Она усмехнулась - холодно и язвительно.

- Я? - произнесла девушка так, как будто это была очевиднейшая глупость. - Дорогуша, я - София. А кто ты? И что делаешь в квартире моего жениха?!

Слова окатили меня, словно ушат ледяной воды. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а сердце замирает на мгновение. Внутри всё рухнуло.

- Простите? Кого? - у меня перехватило дыхание.
Нет, это ошибка. Он не мог...

- О, нет, это уже наглость!! - её сдержанность исчезла. - Федерико ответит мне за это!!

София начала говорить громко, по-итальянски, быстрыми фразами, жестами бросая в сторону мелкие вещи, словно тем самым хотела доказать свою правоту. Я понимала каждую презрительную интонацию и брошенное обвинение.

Ложь? Всё ложь?

Как же больно.

Я влюбилась в обманщика, в бабника, который просто решил развлечься перед свадьбой.

- Постойте? Это недоразумение.. - прошептала я, ища хоть какое-то оправдание услышанному, голос дрогнул. - Вы...Это похоже на фарс. Федерико... он ничего не говорил о...

Она шагнула вперёд, её глаза сузились в щёлки, полные презрения.

- Ошибаюсь? О, нет, милая. Это ты ошибаешься, если думала, что можешь просто залезть в постель к моему жениху и уйти без последствий. Какая же ты дрянь! Дешёвая puttana...шлюха, прыгающая в кровать к чужим мужикам. Смотри на себя! Ты думаешь, что нужна ему? Ты просто развлечение, одна из многих. Zoccola.. Тварь!

Каждое слово резало, как нож.

Дешёвая шлюха? Развлечение?

Я почувствовала, как слёзы жгут глаза, но не дала им вырваться. Внутри бушевала буря - стыд, унижение, ярость. Как она смеет? Но хуже всего - она была права.

Я поверила.. А он? Он молчал..

Сердце разрывалось на части: все его нежные слова оказались гнусной ложью. Я хотела кричать, бить кулаками в стену, выть от боли. Как я могла быть такой наивной?

- Puttana! Шлюха! - снова бросила София, и её ладонь со всей силы опустилась на мою щёку.

Острая боль пронзила кожу, и что-то во мне взорвалось. Прежде чем София успела отвести руку, я резко вцепилась в её запястье, сжимая его с такой силой, что её пальцы побелели.

- Не смейте меня трогать! - мой голос прозвучал тихо и опасно, а в глазах вспыхнул огонь, который заставил её на мгновение отступить на шаг. Но она не успокоилась, продолжив сыпать ругательствами в мой адрес.

- Via da qui, zoccola! Убирайся отсюда, мразь! Пока я не вызвала полицию!

Я задыхалась от боли: каждая оскорбительная фраза эхом отзывалась в душе, разбивая остатки самоуважения.

И чувствовала себя ничтожеством, использованной, брошенной. Собрав последние остатки сил, я схватила свои вещи и направилась к двери.

- Слово "шлюха" выучила, а манеры - нет? - прошипела я, голос дрожал от злости и непролитых слёз. - Не смей меня оскорблять! Я не знала... Он не сказал... Ты... ведёшь себя как истеричка!

София с грохотом опрокинула стул, тот с гулким стуком покатился по полу. Её крики разрывали воздух.

- Bastarda! Сучка! - выкрикнула она, голос девушки вновь сорвался на крик. - Ti strozzerò! Я тебя уничтожу!

Она схватила следующий стул, но я была быстрее. Рывком отбросив его в сторону, я оказалась прямо перед ней. В глазах Софии читалась ярость, но теперь в них мелькнула ещё и тень страха.

- Идите к чёрту, вы оба! - крикнула я, и, развернувшись, хлопнула входной дверью так, что эхо разнеслось по коридору.

В лифте слёзы полились рекой. Я прислонилась к стене, всхлипывая, и с силой хлопала себя по щекам.

Не смей рыдать, Тори! Этот подонок не стоит того!

Ненавижу его.

Ненавижу.

Краем глаза заметив удивлённое лицо консьержа, который проводил меня растерянным взглядом, я выбежала на улицу, не оглядываясь.

Стоял ясный день, и яркое солнце заливало улицы Флоренции своим золотистым светом. Было тепло, но внутри у меня всё застыло от ледяного холода. Мне дико хотелось вернуться, вломиться обратно и крикнуть Федерико в лицо всё, что я о нём думаю.

Подонок!

Обманщик!

Гад!

Но я знала, что не вернусь. Это был конец.

Никогда больше.

ФЕДЕРИКО

Когда раздался резкий, пронзительный сигнал - сначала на телефоне, а через полминуты оглушительно завыла сирена, я сидел в кресле кабинета нашей семейной компании.

- Cazzo! Блядь! Какого..?! - рявкнул я, вскакивая так, что кресло отлетело к стене.

Это был сигнал сейфа. В служебной квартире. Сердце ухнуло в пятки, холодный пот прошиб спину.

Я вылетел из офиса, не слыша, как секретарь что-то кричал мне вслед. Ворвался в лифт, нажав кнопку. Вскочил в автомобиль и с визгом шин рванул с места, матерясь на каждый светофор, и каждую машину, что лезла под колёса.

Через двадцать минут я влетел в квартиру. Перевёрнуто было всё: шкафы выпотрошены, вещи раскиданы, как после взрыва. Пусто. Ни души.

- ГДЕ ДЕВКА?! - заорал я в трубку консьержу, голос сорвался. - ТА, ЧТО СО МНОЙ БЫЛА! КОГДА ВЫШЛА? КУДА, СУКА, ПОШЛА?!

- Сеньор, синьорина выбежала… минут двадцать или тридцать назад… в сторону улицы… - промямлил он.

- СКОЛЬКО МИНУТ?! ТЫ ЧТО, СЛЕПОЙ, БЛЯДЬ?! - заорал я, швырнув телефон в стену.

8.

МИЛАН

Больница Сан-Раффаэле

ЖЕНЯ

Поздним вечером двери отделения реанимации и интенсивной терапии распахнулись с оглушительным хлопком – мы влетели в коридор, задыхаясь от бега и ужаса. Моё лицо было заплаканным. Увидев сестру Паоло - Анну, её хрупкое тело в лёгком голубом платье, сидящую на жёстком пластиковом стуле, я с криком бросилась к ней.

- Анна! - голос сорвался на крик.

Девушка подняла опухшее, красное лицо, из небесно-голубых глаз капали слёзы. Но страшнее всего были не они, а тихая, душераздирающая боль, которая горела в глазах.

- Женя… он… он умирает… - выдохнула она, и плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

Я села рядом и обняла её, как будто это могло хоть как-то облегчить страдания девушки.

- Как он?! Скажи мне! - прошептала, дрожащим голосом.

Маттео, младший брат моего мужа, стоял, прислонившись к стене, будто не в силах держаться на ногах. Его обычно энергичная фигура, сейчас выражала полную растерянность, карие глаза, были усталыми и потухшими. Кудрявые тёмные волосы, которые он, казалось, в спешке пытался пригладить, взъерошено падали на лоб. Даже его рубашка была застёгнута небрежно, выдавая поспешные сборы.

- Реанимация… - выдавил он. - Врачи толком не говорят. Только то: "состояние критическое". Его недавно увезли на операцию…

Муж обнял меня за плечи, прижав к себе так, что я чувствовала, как колотится его сердце. Посмотрев на Паоло я замерла на миг, в его глазах читался настоящий страх.

- Федерико… - прошептала я, задыхаясь. - Как это случилось?!

Мы подошли к дону Доменико. Тот стоял у окна, сгорбленный, будто постарел на десять лет за этот день. Пустые, стеклянные глаза были устремлены в одну точку. Паоло положил руку ему на плечо.

- Папа… он выкарабкается. Он всегда выкарабкивался.

Дон Доменико покачал головой - медленно, тяжело, будто этот жест вытягивал из него последние силы.

- Мне позвонили… - голос отца сорвался и стал хриплым. - Произошла авария. Во Флоренции. Трасса Firenze-Mare… по пути в аэропорт. Зачем ему вообще туда понадобилось ехать?! Мы поссорились по телефону. Я накричал на Федерико, как последний глупец… Сказал:«Приезжай в офис. Он должен был ждать меня в «Gruppo Conti Heritage». Угрожал ему, что если не выполнит долг - он мне не сын». Господи… - лицо дона Доменико побелело ещё сильнее, глаза расширились от ужаса. - А если я больше никогда не смогу говорить с сыном?!

Его плечи затряслись, и он неожиданно пошатнулся, хватаясь за стену. Дыхание стало прерывистым, послышался горький всхлип.

- Дон Доменико! - я подхватила его под руку.

Маттео и Паоло подлетели с другой стороны, удерживая отца, пока тот тяжело оседал на стул рядом.

Анна, услышав мой крик, вскочила и бросилась к отцу.

- Папа! - выдохнула она, опускаясь на колени перед ним и крепко обнимая его за плечи.

Дон Доменико прижимал её к себе, уткнувшись лицом в волосы.

- Анна… девочка, моя… - прошептал он, дыхание постепенно выравнивалось.

- Всё будет хорошо. Вы ещё поговорите. Он сильный. - произнесла я, держа его за руку.

Анна гладила отца по спине, пытаясь унять горькие слёзы.

- Дыши, папа… Просто дыши. Мы здесь.

Через несколько минут он глубоко вдохнул и вытер лицо ладонью.

- Я… я в порядке. Просто… не могу потерять его.

Я не знала сколько времени прошло. Мы так и застыли в том больничном коридоре, будто приросшие к полу.

Душный воздух. Словно налитый свинцом. Ни звука, кроме едва слышного пик… пик… пик из-за тяжёлых стеклянных дверей реанимации. Мои нервы были на пределе, а сердце колотилось где-то в ушах громче аппарата.

Не смей… не смей…

Пик. Пик. Пик.

Напряжение внутри нарастало.

ПИК-ПИК-ПИК-ПИК - громче донёсся визг аппарата.

Анна вскрикнула, а я рванулась к двери, но Паоло поймал меня за талию, сильно прижал к себе. Дон Доменико шагнул вперёд и вдруг..замер.

Тишина. Потом - пик… пик… пик…

Медленно. Слишком медленно.

Двери распахнулись.

Врач с каменным лицом направлялся в нашу сторону. Я замерла, увидев его сожалеющие глаза.

Остановившись в двух шагах от нас, он не сказал ни слова, качая головой.

Норильск

ТОРИ

Жизнь обладает странным чувством юмора: даёт нам то, что мы хотели, когда это уже не важно. А то, от чего так упорно отказывались, став самым важным, уходит навсегда. Без шанса вернуть.

Как билет в Рим, который я сдала.

Или сердце, которое я отдала.

Как человек, который оказался ложью.

Я вернулась домой, так и не улетев в Рим. Доехав до аэропорта, простояла у стойки регистрации до последнего пассажира, а потом дрожащими руками просто сдала билет.

Никакой Италии…

Я была разбита. Опустошена. Словно кто-то взял и вытряхнул из меня всё: веру, надежду, способность доверять. Даже слёз не осталось - только онемение, в котором пульсировала одна-единственная мысль: Всё кончено. И ничего уже не исправить.

Помню, как стояла растерянная, покупая билет домой. Телефон завибрировал в руках.

Артём: «Привет, красавица! Как отдыхается? Планирую вырваться в Европу на неделю. Может, пересечёмся? Соскучился».

Я уставилась в экран телефона.

Тори: «Отпуск переносится. Лечу домой».

Артём: «Тори, всё в порядке?» - мгновенно пришёл ответ.

Тори: «Да».

Артём: «Тогда встречу».

Сил спорить не было.

Норильск. Холодный ветер ударил в лицо, когда я вышла из зоны получения багажа, волоча за собой чемодан.

Артём уже ждал. Высокий, в распахнутой куртке, с растрёпанными, пшеничного цвета волосами. Его голубые глаза светились радостью, в руках он держал огромный букет алых роз. Люди оборачивались. Артём приблизился ко мне, как будто ничего не изменилось.

Остановившись рядом, он чмокнул меня в щеку, забирая чемодан и немного смущённо вручая букет.

9.

МИЛАН

Больница Сан-Раффаэле

ФЕДЕРИКО

Сознание возвращалось рывками, будто кто-то включал и выключал свет внутри головы.

Полгода.

Полгода я был в кромешной тьме, и единственным лучиком света стал женский голос, незнакомый, но казавшийся близким. Он иногда пробивался сквозь толщу моей личной бездны, словно далёкий маяк.

Темнота.

Голос упорно нашёптывал: Федерико... держись... А я цеплялся за слова, как утопающий за спасительную соломинку.

Яркая вспышка.

Я смотрел на картинку сверху, как с высоты птичьего полёта: счастливый маленький мальчик бегом бежал по песчаному берегу моря, крепко держа за руку маму.

Приблизившись к ним, в какой-то момент, это уже был не мальчик, а я.

Мамины серо-голубые глаза, как летнее небо после дождя, добрые и родные, смотрели с нежностью. Тёплые руки крепко сжимали мои ладошки. Она вдруг подняла меня над землёй и начала кружить за руки. Волны шелестели у ног, лазурное море шумело, а ветер трепал её длинные светлые волосы. В воздухе пахло морской солью и апельсиновым цветом. Мы смеялись: звонко, беззаботно. Я был счастлив.

Улыбнулся.

Шум исчез.

Темнота поглотила.

В голове снова возник тот же голос, еле слышный: Не уходи... пожалуйста...

Вспышка.

Открыв глаза, увидел - мне снова было тринадцать. Я стоял у белой мраморной надгробной плиты. На улице светило солнце, но холодный ветер хлестал по щекам, словно острое лезвие. Спина отца: чёрная, прямая и несгибаемая заслоняла его от меня. Ненавижу чёрные брюки, в которые меня нарядили. С силой сжав кулаки в карманах, до хруста, чувствовал нереальность происходящего. Рядом, прижавшись ко мне, в слезах был братик, Паоло. Тихие всхлипы резали слух. Шёпот отца, рваный и безжалостный, слышался отчетливо:

- Хватит реветь. Мужчины не плачут. Ваша мама больше не придёт. - Я сжал руку Паоло, пытаясь передать ему хоть немного тепла, которого во мне не было.

Опять стемнело.

Голос. Чуть ближе: Ты сильный... знаю...

Вспышка.

Мерзкая ухмылка подбитого лица одноклассника обжигала, как кислота. Мы сцепились с ним пару минут назад в кабинете.

- Твой отец - неудачник и пьяница. Мой сказал, что вся ваша фирма скоро пойдёт ко дну вместе с твоим папашей.

Ярость. Двинулся на него, будто меня толкнули изнутри.

С губы стекала алая струйка крови, прямо на строгую темно-синюю форму с золотистой нашивкой в виде льва на груди, пачкая её бесформенными каплями. Ненавижу эту чёртову школу-интернат.

- Повтори. Повтори... ещё раз, сука! - хрипел я, нанося кулаками удар за ударом. Парень лежал на мраморном полу и корчился от боли и страха.

Я не слышал криков учителей и визга одноклассников. Только ярость. А потом наступила тишина. Костяшки пальцев были сбиты в хлам, но парень больше не ухмылялся.

Меня оттащили. Последствия накатили незамедлительно: исключение, курс посещений психолога, - перевод в новую частную школу в Милане. Отец молчал, казалось, ему было всё равно.

Привычная темнота успокаивала.

Голос становился теплее: Федерико... возвращайся ко мне...

Вспышка.

Это был кабинет директора университета. Меня вновь распинали за драку. Отец находился у панорамного окна с видом на внутренний двор одного из престижных университетов Милана.

- Встань. Выпрямись, - приказал он мне. Затем повернулся к директору: Счёт за ущерб пришлите моему юристу. - Тот лишь утвердительно кивнул.

На улице было пасмурно, и тяжёлые серые облака, готовые пролиться дождём, висели в небе. Отец, наконец, заговорил со мной:

- Драться - недостойно. Но защищать имя семьи - твоя обязанность. Удар по репутации страшнее. Думай головой и отвечай беспощадно. - Он не кричал, а лишь холодно констатировал.

Честь семьи... - звенело в ушах.

Темнота.

Шум растворялся. Голос дрожал: Я жду... не оставляй меня...

Мы находились в кабинете отца, картинка казалась ярче.

Его лицо было искаженное злостью.

- Женись на ней! Эта девушка важна для фирмы! Есть договор с её отцом! Мы партнёры! Это ты понимаешь? - кричал он в гневе.

- Я знаю свои обязанности, отец! И выполню их! - я с едва сдерживаемой злостью, чеканил каждое слово ему в лицо.

Отец приблизился, прожигая меня взглядом.

- Запомни раз и навсегда, Федерико! Ты - мой наследник, продолжение нашего рода. Именно ты будешь управлять фирмой, когда меня не станет. А желания? Они ничего не значат. Ты женишься на ней! Это приказ, а не предложение!

Мои руки сжимались в кулаки. Он ждал. Я утвердительно кивнул. Теперь в глазах отца стояло лишь холодное равнодушие. Я задышал чаще. В голове голос, будто изменился, став моим: Gioia mia... радость моя...

Вспышка.

В квартире была тишина, и лишь тёплое дыхание на коже. Тёмные кудрявые волосы девушки разметались по моей подушке, а рука нежно касалась её щеки. От девушки пахло чем-то до боли знакомым и едва уловимым цветочным ароматом. Я не мог вспомнить..Бездонные изумрудные глаза смотрели доверчиво. Я видел лишь их, и кулон на её шее: тонкая цепочка, с зелёным камнем в форме ромба. Он красиво переливался на её гладкой смуглой коже.

Как бы я хотел разглядеть твоё лицо…Но оно ускользало в тень.

Кто ты?

Снова наступила тьма.

Послышался резкий скрежет и рёв мотора.

Мир перевернулся...

Было холодно и очень ярко. Я увидел себя без сознания на асфальте в луже крови, рядом с искорёженной грудой металла. Пошевелиться или дышать было сложно, всё тело будто пронзали сотни маленьких острых игл.

Темнота.

Голоса зашумели в моей голове.

А после, слились один оглушительный гул. Я чётко услышал - ПИК!

Металлический звук, пронзивший тишину. Пик... пик...

10.

3 года спустя..

МИЛАН

ФЕДЕРИКО

Квартира Софии была ледяной коробкой из стекла и стали. Такой же холодной, как и её расчетливая хозяйка.

Но только не сейчас: она уже ждёт меня.

За окнами мерцали огни Милана, а внутри была только злость и запах её дорогих духов.

Дешёвка, прикрытая дорогим флаконом.

Я вошёл, не раздеваясь. Массивная железная дверь грохнула так, что задрожали стёкла. День в офисе вымотал.

Опять поругался с отцом. Он кричал, что помолвка затянулась.

После этой чёртовой аварии прошло уже достаточно времени. Обе наши семьи наконец ждали логического завершения.

Блядь, свадьба. Долг перед семьёй.

Они наседали с каждым днём.

Энрико Моретти, друг отца и коммерческий директор, с которым он был знаком давно и успешно вёл дела, вдруг засомневался в безопасности своих активов и захотел продать долю. Мы как раз начали расширение Gruppo Conti Heritage : планировали открыть сразу несколько довольно крупных офисов в Италии. Но он посчитал стратегию слишком рисковой, и решив, что может потерять всё, если мы прогорим, выдвинул ультиматум. Над нами ещё висел международный контракт. Отец был консерватором, но мы с Паоло хотели идти в ногу со временем и развиваться сразу на нескольких рынках. Проблемы начались неожиданно, когда на одном из заседаний совета директоров Энрико заявил, что уходит.

Вот тут-то отец подложил мне свинью. Напомнил другу-компаньону о старой договорённости породниться. А брачный договор смог бы дать гарантии безопасности его финансов.

София Моретти.

Его дочь интересовали только власть и деньги, она давно пыталась поймать меня в свои сети. Пару раз ей это удавалось, но кроме одноразового секса нас не связывало абсолютно ничего. Но прознав о договорённости между нашими отцами, она вышла из-под контроля, преследовала меня, словно клещ вцепившись своими лапами.

Сука. Брак вообще не для меня. Но мне нужен был контроль.

Помолвка была просто для отвода глаз, чтобы успеть запустить проекты. Но наш план пошёл прахом уже в первый месяц. Каждое решение саботировали, каждую сделку блокировали. Как будто в самой компании завелся крот, методично вставляющий палки в колёса.

Ещё и братец Софии, Джакомо Моретти, подливал масла в огонь.

Мелкий засранец.

Он знал, что я не горю желанием жениться на его сестре, и давно хотел, чтобы отец отошёл от дел, рассчитывая, что сам будет управлять его активами, ведь отец уже не молод. Джакомо подначивал своего отца ускорить свадьбу.

Тогда ко мне в руки попала информация, которая могла бы разрешить все проблемы.

Отчёт. Толком не помню, что в нём было..

Потом случилась авария. Всё было как в тумане. После комы я долго приходил в себя. Валялся в больнице полгода, потом в доме отца: помню только постоянных физиотерапевтов и полную прострацию. Бедренная кость была повреждена, и нога ныла до сих пор, а хромота так и не оставляла.

И эти периодические головные боли.

Часть воспоминаний будто вырезали с плёнки.

Врач твердил: нельзя напрягаться, насильно вспоминать, память сама постепенно вернётся.

Должна.

Родные настаивали на обследовании, но мне было не до того. На фирме дела более-менее наладились, однако не покидало смутное чувство, что я упускаю нечто важное.

Сон давался тяжело. Иногда по ночам мне являлась незнакомка с тёмными волосами и изумрудными глазами, но всё было как в густом тумане. Я не мог разглядеть её.

И сейчас ситуация с Софией ещё больше обострилась. Она начала требовать свадьбу, устраивала истерики, кричала, что ждала и так долго. Дата была назначена через месяц.

Блядь.

- Федерико! - её нетерпеливый голос вывел меня из задумчивости.

София ждала в гостиной. В чёрном кружевном белье, на высоких каблуках, которые цокали по мраморному полу. Она направилась ко мне, глаза смотрели нагло, на губах играла ухмылка.

- Наконец-то, пожаловал, - промурлыкала София, подходя ближе, призывно покачивая бёдрами. - Я устала ждать. Ты опоздал на час.

София не дала мне ответить. Опустилась на колени сама: без приказа, с наглостью. Пальцы ловко расстегнули ремень, молния вжихнула вниз. Через секунду она вытащила меня, уже полутвёрдого от злости и адреналина, и взяла в рот - жадно и без прелюдий. Губы обхватили плотно, язык закрутился вокруг головки и скользнул по всей длине. Она давилась, но, не отрываясь продолжала. Тёмные глаза прожигали меня с вызовом.

Но я не смотрел, запустив руки в волосы девушки. Ласки не было. Пальцы с силой впивались в пряди, направляя, толкая и задавая ритм - жёсткий, безжалостный. Она закашлялась, но и не думала останавливаться, работая яростно и глубоко. Стерва знала как нужно.

- Глубже, - выдохнул я механически, надавливая сильнее. Не от возбуждения. От злости. От желания закончить это поскорее. Откинувшись назад, протяжно выдохнул.

Голова раскалывалась. Мигрени после аварии случались всё чаще. Боль в ноге не отступала, стоять было тяжело, но я не чувствовал. Было только раздражение и усталость.

Проще дать этой стерве то, что она хочет.

Она, не останавливаясь, одной рукой торопливо ласкала себя. И через несколько минут, кончив с судорожным стоном, всё ещё не отпускала.

Я вошел глубже, пока не почувствовал спазм, после чего молча и горячо заполнил её рот. Она приняла всё, жадно, не отрываясь, до последней капли.

Тишина.

София медленно поднялась с колен, вытирая губы ладонью, так как будто стирала помаду. Победно улыбнувшись, потянулась ко мне, словно кошка к теплу, пальцы скользнули по бедру, пытаясь стянуть ремень.

- Иди сюда, - промурлыкала она, довольным голосом. - Ещё раз. Медленнее. Я хочу почувствовать тебя...

Я отшатнулся, как от удара. Голова раскалывалась.

- Не сегодня, - ответил спокойно, застёгивая молнию и поправляя ремень. Нужна была передышка.

11.

3 года спустя..

НОРИЛЬСК

ТОРИ

Сквозь лобовое стекло Норильск казался серым и бесконечным.

Да он, наверное, такой и есть - всегда одинаковый.

Апрель здесь был не про цветочки и травку, а одна сплошная грязь. Снег, который всю зиму пролежал, теперь начинал таять, обнажая мёрзлую землю. Он просто белел грязными пятнами, собираясь по краям дороги в причудливые сугробы. А ещё холодный, сырой воздух, пробирающий до костей.

Весна.

Не такая, как на картинках, а наша, норильская - жёсткая, не очень приветливая, но всё равно та, которую я ждала каждый год. Днём становилось светлее, и прибавляющийся день был единственным напоминанием о том, что за этими тёмно-серыми облаками всё-таки существует яркое солнце.

Я вжималась в водительское кресло, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Да, мам, всё в порядке, не переживай так.

На том конце провода послышался вздох.
- А как внучка? Катенька в порядке? Ты уверена, что стоило вести в сад ребёнка так сразу после простуды?
- Мам, она в полном порядке, лёгкая простуда, у них полгруппы переболело. Тем более, врач выписал нас.
- И как она первый день? Не плакала? - озабоченно спросила мама.
- Немного капризничала с утра, но в целом - молодец, освоилась.
- Говорила я тебе, что могу сама побыть с внучкой. А на развивающие занятия можно возить. Подумай, только болячки в этом саду постоянные..
- Но Кнопке нравится общение с детьми, да и воспитателя она полюбила, Тамара Михайловна, кстати, присылала мне сегодня фото с их дневных занятий: аппликацию ёжика делали.
- Ой, какая молодец, Кнопочка! Скинь мне фото тоже, посмотрю?
- Хорошо, мам, позже перешлю. Так что у нас хорошо. Не переживай, - успокоила я.
- Тебе Марк звонил? - озабоченно перевела тему мама.
- Да, на прошлой неделе, а сегодня прислал сообщение и подтвердил, что прилетит на пару дней.. - ответила я.
- Не нравится мне это, он говорил о каких-то новостях. Мало нам того, что всё бросил и переехал в Москву и женился.. - начала причитать мама.

Порой казалось, что мама втайне планировала всю жизнь держать своего «сыночку» рядышком, под надежным семейным крылом.

- Мам, ну что ты, в самом деле, ему уже двадцать девять... «сыночка» вырос – шутливо добавила я.

Марк бесился, когда я называла его так, хотя сам обожал троллить меня, величая «непутёвой» - всё это было по-доброму, по-семейному. Несмотря на вечные подколы, в остальном мы с братом всегда были дружны.

- Ладно, увидимся в выходные? - спросила мама.

- Да, приедем как договаривались.
- Орлова позовешь? - тут же последовал вопрос.
Я закрыла глаза, глядя сквозь стекло на ворота детского сада.
- Тёму..не знаю, мам. Я ему ещё не говорила.
- Пригласи, Виктория. Артём же как родной.

Родной.Да, пожалуй, что так.

- Хорошо, мам, приглашу, - пообещала я, чтобы закончить разговор, и положила трубку.

Слишком многое связывало нас теперь, чтобы назвать его чужим.

Три года. Неужели прошло уже три года?

Артём. С одной стороны, я была ему безумно благодарна. Когда я узнала о беременности - а случилось это драматично, с обмороком дома, перепугавшим всех родных, - и на вопрос врача «сохраняем?» не колеблясь ответила «да», мир вокруг рухнул. Родители сначала не верили, что это не ребёнок бывшего парня, и настаивали на свадьбе. Да и сам Артём пребывал тогда в шоке, но не раздумывая, предложил всё забыть и пожениться.

Я отказала. Но он не отступил.

«Я не брошу тебя одну», - сказал он тогда. И сдержал слово.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!! Визуал: АРТЁМ ОРЛОВ (бывший парень Тори)

Всю мою трудную беременность он был рядом: звонил, привозил продукты, без просьб отвозил на осмотры. Стыдно вспомнить, но даже терпеливо выслушивая мои капризы и страхи. Артём делал это без упрёков и осуждения, а лишь с тихой надеждой в глазах.

Жаль, но сердцу не прикажешь.

Я чувствовала себя эгоисткой, но в тот момент, казалось, что только он и понимал меня.

Родители держались отстранённо. Мама, всегда такая мягкая и отзывчивая, казалось, была во мне разочарована - её идеал дочери не подразумевал незапланированную беременность от случайного мужчины и упрямый отказ выйти замуж за достойного человека. Папа злился на молчание и нежелание раскрыть правду. Но в итоге и они, видя мою решимость, всё же сдались. И приняли переезд в отдельную съёмную квартиру и то, что я буду растить дочку одна.

А потом появилась Катюша, наша Кнопка. И всё изменилось.

Визуал: КАТЯ МОРОЗОВА ("Кнопка" дочь Тори)

Бабушка с дедушкой обожали её с первого взгляда. Как и дядя Марк, который редко приезжал, но всегда баловал: таская на руках и заваливая игрушками, это нарушало все режимы и правила. За что регулярно получал от меня легкий по лбу, конечно, в шутку. Но в его глазах читалась та же бесконечная любовь к малышке, что и у родителей. Кнопка смогла снова сблизить нашу семью, залечить раны, которые появились из-за моего упрямства.

По причине упрямства в декрет я тоже не пошла, и практически до самых родов работала на предприятии отца, но удалённо: достаточно было ноутбука под рукой и беспроводного интернета.

После рождения Катюши, будто что-то щелкнуло внутри. Я поняла, возвращаться на работу в офис к отцу больше не хочу: нужно было найти то, что будет не только приносить деньги, но и позволит мне совмещать работу с материнством.

12.

ФЕДЕРИКО

Чёрный «Мерс» стоял у тротуара. Я не глушил мотор. Бросив недовольный взгляд на часы «Patek Philippe» выдохнул и с силой распахнул дверцу.

Блядь. Сколько можно было наводить марафет?

Вышел, с раздражением хлопнув дверью, и облокотился на капот, закуривая. Дым стелился в холодном воздухе. Ждал её только потому, что был груб накануне.

Вынесла весь мозг.

София вечно лезла в голову, пытаясь копаться в мои мыслях. Мне это было не нужно.

Три-четыре часа предстояло проторчать в пробках, при этом слушая её бесконечный трёп.

Зачем я согласился на этот ужин? Сослался бы на дела.

А дела были, пиздец какие.

Предстояло открытие трёх новых филиалов: двух в Риме, одного в Генуе. Паоло должен был что-то придумать с нашей проблемой.

Марко - штатный фотограф, который работал вот уже много лет на две фирмы: отцовскую и моих братьев-близнецов, Але и Луки, сломал ногу.

Пиздец. Вовремя, блядь.

Не мог перенести свои покатушки на лыжах на неделю позже?

Теперь мы с Паоло были в мыле - искали человека, который бы смог временно заменить Марко. Проект предполагался на пару недель.

Из ворот дома показалась копна чёрных длинных волос - София. Как всегда, одета она была строго и в тоже время вызывающе, юбка, едва прикрывающая пятую точку, укороченный пиджак, шпильки и её «боевая» алая помада.

Готова была к сражению на любом фронте. Мать её.

София подошла ближе, и я увидел, как её лицо скривилось в недовольной гримасе.

- Не хочешь извиниться? - бросила фразу, едва переступив порог открытой мною двери, и плюхнулась на пассажирское сиденье.

Я громко хлопнул её дверью, грузно опустился за руль и шумно выдохнул.
Началось!

София была не в духе..Может, ну его, этот ужин?

- Что, вся поездка в таком духе будет? - провоцировал я, заводя двигатель. - Или просто по-быстрому здесь, в машине, разрулим все претензии и разъедемся?

Она округлила глаза, пытаясь понять, шучу я или говорю всерьёз. Чёрт, сегодня я не был настроен на ссору.

- Расслабься, детка, - буркнул я, сдавая назад. - Пошутил. Едем?

Она молча кивнула, уткнувшись в телефон. «Мерседес» резко рванул с места. София демонстративно надула губы, подведённые алой помадой, и углубилась в ленту новостей, давая понять, что всё ещё злится.

В молчании прошли первые двадцать минут дороги.

- Ты мог бы и поговорить со мной, - её голос прозвучал как претензия.

Я медленно перевёл взгляд на девушку, сжав пальцы на руле.

Как там учил психолог..про себя до десяти.

Поразительно, как от неё у меня начинала раскалываться голова.

Каждый раз.

- О чём, детка? - голос прозвучал устало. - Мы виделись вчера на работе. Потом виделись у тебя. Что ещё ты хочешь от меня услышать?

- Ты ужасный человек, Федерико Конти!

- Спасибо, блядь, - я хмыкнул, глядя прямо перед собой. - Как на исповеди. Ничего нового. Ты с самого начала знала, с кем связываешься.

- Ты ужасный жених! - выпалила она, сверкая глазами.

Впереди нас уже ждала километровая пробка. Я лихорадочно соображал, как бы объехать этот затор. Авария, что ли?

- Эй! Ты вообще меня слышишь? Я здесь, в твоей машине!

- София, завязывай, - прошипел я. - Побереги силы для общения с моей роднёй.

Она закатила глаза и выдала тираду на итальянском, полную таких слов, какие приличные девушки из хороших семей не должны были знать: Cazzo, stronzo, vaffanculo!

- Хорошие девочки так не ругаются, Софи, - я ехидно улыбнулся. Вот такой она была настоящей, а не тот благочестивый образ, что демонстрировала в офисе, моей семье или своему отцу. Со мной она была собой - стервой, помешанной на деньгах и сексе.

- Ненавижу тебя, Конти!

- Так брось, - я поймал её взгляд и ухмыльнулся. - Или давай плюнем на всю эту кутерьму со свадьбой. Кому это вообще надо?

- Федерико, однажды ты поплатишься за то, как ведёшь себя!

- Хватит причитать! - голос сорвался на резкий тон. - Тебя на аркане никто не тащил быть со мной. Ты знала, что я не гожусь в женихи. А уж тем более - мужья. Хватит трепать нам обоим нервы.

Её глаза наполнились слезами.

Блядь.

Терпеть не мог эти бабские слёзы.

Что теперь, предлагать платок?

- Софи, прекращай. Нам ещё ехать долго. Неужели хочешь встретить моих родственников с размазанным по лицу макияжем?

- Придурок! - крикнула она и вдруг кинулась на меня с кулаками.

Мне пришлось резко свернуть на обочину на ближайшем повороте, едва выбравшись из городского потока. «Мерс» затормозил и, развернувшись, я схватил её за запястья, уворачиваясь от бесполезных ударов.

- Ненавижу! - кричала она, вырываясь.

- Ещё одно слово, - тихо проговорил я, глядя ей прямо в глаза, - и я трахну тебя прямо в этой тачке.

София вдруг замерла и видимо забыла как дышать. Через секунду её губы были на моих, целовали требовательно, со злостью.

- Да, - прошептала она, срывая с меня пиджак и расстёгивая ремень. - Давай. Я хочу.

Ненормальная стерва.

Спустя какое-то время, приведя себя в порядок, я вновь завёл двигатель, и мы поехали.

Я мог расслабиться, она, вроде, успокоилась.

В голове гудело, ещё и эта чёртова свадьба была назначена через месяц... Хотелось биться головой о стекло.

Мы приехали к дому отца ближе к пяти. Хорошо, что удалось избежать пробок на трассе, я выжимал под 160, дорога позволяла.

Навстречу из дома выбежала Анна. Моя сестрёнка, маленькая принцесса, всегда тепло встречала меня. Она только что окончила университет дизайна и истории искусств во Флоренции и проходила стажировку в одной довольно известной фирме. Анна была творческой натурой… одни её рисунки на обоях в собственной комнате или самовольно подрезанные шторы в гостиной чего стоили. Но всё семейство Конти души в ней не чаяло.

13.

ТОРИ

Случайности - это нити судьбы, которые сплетаются в единый узор, видимый лишь со временем...

Будь то карантин по ветрянке в саду, неожиданное предложение о работе или брат, который, как оказалось, помирился с женой и радостно примчался с ней к родителям, - всё закрутилось в едином вихре. Словно сама судьба показывала мне дорогу.

Сначала был субботний звонок Женьки с её настойчивой просьбой:

«Пожалуйста. Пожалуйста...ты наш единственный шанс. Тори! Сроки горят. Проект необходимо было сдать ещё две недели назад...»
«Жень, даже не знаю что сказать…У меня Катюша сейчас дома будет, в саду ветрянка неожиданно нарисовалась, придётся снять её на две-три недели...»
«Вот видишь. Всё говорит о том, чтобы вы приезжали к нам. Совместишь приятное с полезным? Или тебя там Артём не отпускает?»

«Скажешь - тоже...мы друзья!»
«Ну да, так я и поверила! Он на всех ваших фото либо в кадре, либо рядом, либо снимает. Ощущение, что он твой личный фотограф...» Женя рассмеялась.
«Так, ладно, закрыли тему! И Тёму…Больше не обсуждаем»
«Хорошо, Тори, как скажешь. Не злись. Так что? Я могу обрадовать Паоло?»
«Уговорила...»
«Супер! Ты наш спаситель! Подробности сброшу тебе на почту и билеты. Не спорь. Все расходы берём на себя...»
«Хорошо, я напишу тебе позже. Сейчас дома у родителей»
«Ок. Привет всем от нас! Целую и жду вас в гости»

После сообщений в родительском чате о внезапном карантине в саду, я рассказала маме новости. Она, едва я заикнулась о предложении по работе, тут же сказала, что с радостью побудет с внучкой, и отец её в этом поддержал. Марк тоже радовался, хотя в ту субботу он радовался абсолютно всему - видимо, так на него действовали перемирие и возвращение его жены - Виты.

Единственным, кто не разделял всеобщего восторга по поводу моего скорого отъезда, был Артём. После ужина, когда Марк с Витой вызвались поработать няньками для Кнопки, он позвал меня на балкон, под предлогом проветриться.

Я смотрела на него, и от того весёлого Артёма, что радостно примчался в гости ещё несколько часов назад, с двумя огромными букетами, не осталось и следа. Он потянулся к карману и достал зажигалку.
- Ты же бросил ещё в университете? - удивилась я.

Он задумчиво смотрел на улицу. Родители жили на пятом этаже, внизу виднелись двор и припаркованные машины; моросил дождь со снегом. Весна. Я куталась в шерстяной пиджак, в то время как Артём стоял в одной лёгкой хлопковой рубашке. Он нервно крутил зажигалку в руках, будто собирался с мыслями, потом перевёл на меня взгляд и выдохнул. Я смотрела на облачко пара, образовавшееся от его дыхания. На улице было по-настоящему прохладно.

- А тебе обязательно ехать? Прямо сейчас?
- Артём, что значит «прямо сейчас»? Это работа. Мне поступило предложение, и я уже согласилась.

Он тяжело вздохнул, проводя рукой, приглаживая свои пшеничные пряди.
- Мне кажется, ты поторопилась, Тори... А как же Катюша?

Он бил точно в цель. Знал, что я обожаю дочь, и сама мысль оставить её так надолго терзала меня изнутри.
- Артём, мама сама попросила, чтобы Катя погостила у них. Я уверена, что всё будет в порядке. Да и в саду карантин.

- Тори, ну скажи, тебе что, денег не хватает? - он перестал чиркать зажигалкой и взял мою руку в свои ладони. Поразительно, но его руки были тёплыми. Артём смотрел на меня своими голубыми глазами, полными недоумения. - Так я помогу. Что нужно, ты только скажи.

- Тём, - я попыталась его успокоить, - дело не только в этом. Я хочу развиваться, набираться опыта. Это новый уровень! Международный проект в Италии...

- Италия... - Артём резко выругался. Это показывало, что его действительно вывели из равновесия. - Опять эта, мать её, Италия...

Он отпустил мою руку и снова уставился в темноту.
- Развивайся, Тори, кто тебе не даёт? У тебя же куча возможностей - на предприятии отца. Я могу подключить связи! Хочешь, организуем тебе проект с восточными партнёрами? Посмотришь Эмираты, а я с тобой за компанию.

- Ты опять за своё? Спасибо, но вынуждена отказаться. Я хочу сама пробовать, набивать шишки. Но сама...

Хотя в чём-то он был прав: меня волновало, что работа была именно в Италии. Правда, офис Паоло, в котором мне предстояло работать, находился в Милане. Женя с мужем сразу же предложили организовать жильё и взять все расходы на себя. Я, конечно, отказывалась, но спорить с семьёй Конти было бесполезно. В конце концов я сдалась. Единственное, что расстроило Женю, что я полечу без Кнопки. Но я объяснила это нежеланием срывать дочку с места, разницей в климате и недавно перенесённой простудой.

На сердце всё равно было неспокойно. Италия. Где-то там он.

Я заставляла себя расслабиться, вспоминая техники из глянцевого журнала: «подышите по квадрату», «сделайте комплекс физических упражнений», «покричите или спойте». Усмехнулась, представив, как кто-то мог застать меня за этим абсурдным занятием - например, пением в ванной, да ещё и в отверстие для перелива воды, чтобы не слышали соседи.

Артём нахмурился и снова заговорил.
- Что смешного?
- Да так, Тём. Думаю, надо начать петь.
- Петь? - он хмыкнул. - Я за тобой не успеваю: то фото, теперь пение...
- Ну вот, хоть расслабился, - улыбнулась я.
- Ладно, - сказал Артём, касаясь моего плеча. - Пойдём внутрь, ты совсем продрогла.

Он обнял меня за плечи, и мы вернулись в комнату.

Билеты были куплены на понедельник, как обычно, с пересадками. Предстояла долгая и утомительная дорога.

В воскресенье вечером я завезла Кнопку к родителям и долго не могла с ней расстаться, покрывая поцелуями её щёчки и ручки. Дедушка с бабушкой отвлекали Катюшу новыми игрушками, рассказывая о ванне с розовой пеной и сказке, которая будет на ночь. Мне даже стало немного обидно, что она так радостно побежала к ним, словно забыв обо мне, а на прощание лишь весело помахала ручкой.