Сэнди

Сэнди.

Данный текст является художественно-документальной реконструкцией реальных событий. История основана на материалах открытых судебных заседаний округа Кларк, публикациях в СМИ, архивных данных и общедоступной информации об уголовном деле.

Имена, фамилии и основные факты биографии действующих лиц сохранены в соответствии с реальностью. Отдельные диалоги, сцены, внутренние монологи и подробности быта являются авторской реконструкцией, необходимой для целостности повествования, и могут отличаться от фактических стенограмм или показаний.

В тексте упоминаются наркотические вещества, психотропные препараты, запрещённые законом средства. Упоминание данных веществ носит исключительно информационный характер в контексте описания реального уголовного расследования и судебных процессов. Автор не пропагандирует употребление наркотических средств, не описывает способы их изготовления, приобретения или использования, не формирует положительный образ потребления.

Материал предназначен для аудитории старше 18 лет (18+). Содержит сцены описания последствий преступлений и темы, требующие зрелого восприятия.

Часть первая. Преступление.

Город раскинулся посреди пустыни Мохаве, как опрокинутая шкатулка с дешёвой бижутерией. Вывески казино на Лас-Вегас-Бульваре мигали круглые сутки, слепя глаза приезжим, и в этом непрекращающемся карнавале света ни одному человеку не приходило в голову справляться о точном времени. Время здесь ничего не значило. Значили деньги.

Сандра Рене Мерфи приехала в Лас-Вегас летом тысяча девятьсот девяносто второго года, когда ей исполнилось двадцать два. Позади остался калифорнийский Белфлауэр, скучный городок в пригороде Лос-Анджелеса, где она выросла в тесном доме с жёлтыми стенами и потрескавшейся подъездной дорожкой. Отец ушёл рано, мать работала на двух работах, чтобы оплатить аренду и поставить на стол хоть что-нибудь кроме разогретых консервов. Сэнди, как звали её с детства, рано привыкла к мысли, что красота, дарованная ей случайной комбинацией генов, есть единственный капитальный актив, который у неё имелся.

Девушка часто вспоминала руки матери. Эти руки пахли мылом и прогорклым маслом из закусочной. Мать возвращалась за полночь, тяжело опускалась на продавленный стул на кухне и молча смотрела в стену. Девочка пряталась в коридоре и давала себе клятву никогда не оказаться на этом стуле. Она часами разглядывала глянцевые журналы, изучала позы моделей, копировала их надменные взгляды перед треснувшим зеркалом в ванной. В этих взглядах читалась власть, а власть всегда означала свободу от бедности.

Школьные годы прошли в тени постоянной экономии абсолютно на всем. Белфлауэр казался ей болотом, затягивающим всех её одноклассниц в ранние браки и бесконечные кредиты на подержанные автомобили. Сэнди знала цену своему отражению и собиралась продать его максимально дорого.

Она попробовала податься в модели. Ходила на кастинги в Лос-Анджелесе, стояла в очередях перед офисами агентств на Уилшир-Бульваре, улыбалась так широко, что скулы немели, и каждый раз получала один и тот же вежливый отказ. Слишком невысокая для подиума. Рост метр шестьдесят пять, и никакие каблуки не могли исправить этот приговор. Зато лицо, чуть скуластое, с крупными серо-зелёными глазами и губами, изогнутыми в углах так, будто она постоянно что-то знала и не говорила, привлекало внимание. И фигура. Фигура привлекала внимание всегда.

Подруга, такая же несостоявшаяся модель, рассказала ей про Вегас. Там девушки с внешностью зарабатывали хорошо, очень хорошо, если не гнушались определённой работы. Сэнди не гнушалась. К двадцати двум годам она уже понимала, что мир делится на тех, кто платит, и тех, кому платят, и второе нравилось ей куда больше первого.

Она села в подержанный «Хонда Сивик» с кондиционером, который работал через раз, и поехала на восток по девяносто пятому хайвею. Четыре часа пустыни, рыжий песок, колючие кусты креозота по обочинам, и потом, когда уже начало темнеть, впереди возникло зарево. Лас-Вегас вставал из-за горизонта, как второй закат, только этот закат не собирался гаснуть. Сэнди съехала с хайвея, остановилась на обочине и несколько минут просто смотрела. Огни пульсировали и переливались, будто обещая ей всё, о чём она мечтала в жёлтом доме в Белфлауэре.

Первые месяцы девушка провела в мотеле на восточной стороне города, вдали от Стрипа, где номера стоили двадцать девять долларов за ночь и пахли хлоркой и сигаретным дымом. Она устроилась официанткой в кофейню, потом коктейль-сервером в небольшое казино, и каждый день после смены ходила по клубам и искала место получше. Место нашлось.

«Чита» располагалась на Лас-Вегас-Бульваре-Саут, в нескольких кварталах от блестящих фасадов крупных казино. Снаружи клуб выглядел неброско. Одноэтажное здание с неоновой вывеской, на которой силуэт женщины плавно переходил в силуэт гепарда. Внутри пахло духами, потом и пивом. Приглушённый свет, малиновые бархатные диваны вдоль стен, длинный подиум с тремя шестами и зеркальным потолком. Музыка гремела из колонок так, что разговаривать можно только криком, и это устраивало всех, потому что говорить здесь особо не требовалось.

Сэнди прошла прослушивание, станцевав под Дюран Дюран, и менеджер, грузный мужчина с золотой цепью поверх чёрной рубашки, кивнул, не дождавшись конца второго трека. Она начала работать в тот же вечер.

В гримёрке пахло лаком для волос, косметикой и табаком. Соседка по столику густо пудрила покрасневшие от алкоголя щеки и искоса поглядывала на новенькую.

— Ты здесь надолго не задержишься, — произнесла она хриплым голосом.

— Почему ты так решила? — спросила Сэнди.

Она аккуратно поправляла застёжку на туфлях и рассматривала себя в зеркало.

— У тебя взгляд другой. Местные девчонки смотрят на мужиков снизу вверх и надеются на чаевые. А ты смотришь так, будто прицениваешься к их бумажникам, и просто чаевые тебя не устроят.

Девушка лишь слегка улыбнулась, отвернувшись к косметичке и начала наносить блеск.