Сэр Инквизитор

Пролог: "Цена тишины".

Ночь. Женщина всматривалась из окна своей спальни во мрак, окружающий лесную чащу. Взгляд её был наполнен безразличием и скукой, но стук пальцев по подоконнику выдавал нервное напряжение от осознания грядущих событий.

Она медленно отвернулась от тьмы и устало посмотрела на убогий чердак. Деревянная кровать и обветшалое старомодное кресло. На другой стороне чердачной комнаты виднелась лестница на первый этаж. Снизу пробивался тусклый свет. А в дальнем углу сидел и дрожал от страха мужчина. Её мужчина.

Он был в изрядно потрёпанных одеждах: фрак измазан пятнами грязи, а ботинки покрыты плотным слоем дорожной пыли, которая уже успела въесться в дорогую кожу. Дырявые брюки заканчивали жалкий портрет.

— Мне больно на тебя смотреть, — холодно продекламировала женщина. — Иди. На первом этаже тебя спрячут в подвале.

— Я не пойду вниз, — пробубнил он ей в ответ. — Я не хочу быть рядом с тем, что там находится.

— Я не спрашиваю, чего ты хочешь, я говорю, что ты должен сделать, — она смотрела на него леденящим душу взглядом. — Пойми, скоро всё свершится, и тебе лучше спрятаться там, — тон ее смягчился.

Мужчина нехотя покинул свой не очень уютный угол. Он поступил так, как ему приказали. Медленной, неуверенной походкой направился к лестнице. Под ногами заскрипел деревянный пол. Свет резал отвыкшие от него глаза. Он посмотрел в её сторону из-за плеча и, наткнувшись на очередную порцию безразличия, сделал шаг. Лестница заскрипела.

На первом этаже кипела жизнь. Одни люди бегали из комнаты в комнату, что-то возбуждённо бормоча, другие же старательно вырисовывали причудливые узоры на полу и стенах дома. Странные хаотичные действия не обретали смысла в его голове. Реальность вокруг была тягучая, склизкая и оставляла неприятный осадок в душе. Всё окутывала какая-то, только ему видимая, дымка бреда. И в этой дымке, слегка покачиваясь из стороны в сторону, он шёл к заветному подвалу. Туда, куда она его послала. Назойливое жужжание в ухе заставило мужчину остановиться.

— Господин, господин, — кто-то стучал по его бедру детским кулачком. — Зачем вы оставили госпожу одну в столь нелёгкое время?

Карлик. Это был карлик. Его ни в коем разе не спутаешь с ребёнком. Это был бородатый уродливый карлик с непропорциональными коротенькими конечностями. Причудливый колпак на голове и колокольчик на шее, как ошейник у вьючного животного. Он что-то лепетал, но мужчина его не слушал. Как вдруг этот злобный лилипут сжал в кулак свою ладонь и со всей имеющейся у него силой — а силы в этих детских ручонках было неестественно много — ударил мужчину в область бедра. Боль привела в чувство, но повалила господина на пол. Карлик схватил его за воротник фрака и глядя в глаза повторил вопрос...

— Она меня попросила спрятаться в подвале, — ошарашенно пробубнил мужчина в ответ.

— Ясно, какая у вас всё же заботливая жена, хозяин, — сухо ответил коротышка. — Эй вы, двое, чего стоите? Не видите, господин упал? — он рявкнул на стоявших неподалёку людей. Они сразу же бросили своё странное занятие и подбежали к упавшему мужчине. Двое человек помогли ему встать.

— Сопроводите достопочтенного в уготованное для него укрытие и проследите, чтобы ему было в нем комфортно.

Он смотрел вслед отдаляющейся от него процессии. Двое мужчин в походных костюмах бережно, держа за руки, вели благородного сэра куда-то вдаль коридора. Карлик поправил свой колпак и неуклюжей, но важной походкой отправился по своим делам. Он постоянно подгонял людей то там, то тут. В одном месте указывал на неправильно выведенный узор, в другом — ругал прислужников за то, что они ещё не приготовились как следует к предстоящему действу.

— Сколько же хлопот на мою голову, сколько хлопот… — ворча себе под нос, коротышка ходил между комнат.

Звон его колокольчика заставлял вздрагивать прислужников. На кухне он успел пожурить троих за то, что те слишком погрузились в начертания символов и не принесли госпоже чаю. В одной из спален лично проверил остроту ритуальных кинжалов и, не удовлетворившись результатом, вновь стал ругаться. В итоге, решив немного остудить свой пыл, карлик вышел во двор.

К большому сожалению, на улице коротышка так же не нашёл покоя. Двое прихвостней, вместо того чтобы патрулировать периметр, сидели на лавочке и вели светские беседы. Амбал же и вовсе стоя дрых возле крыльца.

— Вы совсем страх потеряли! — воскликнул коротышка и пнул амбала по ноге. — А ну проснулся! А вы, два остолопа, быстро в патруль!

— Да не серчай ты так на нас. Последняя ночь здесь. А когда удастся вернуться обратно? Кто знает? — ответил один из патрульных.

— Действительно, когда ещё мне повезёт иметь столь славное прибежище, — подхватил эстафету амбал.

— А ежели вы, три придурка, постараетесь, то вполне статься, и задержитесь ещё немного в Союзе, — парировал коротышка.

— Да брось ты эти мысли. Всё сделано. Нам или бежать дальше в лес, или же принимать бой в этой хибаре, — вмешался в разговор второй патрульный. — А судя по тому, как ты распетушился, жребий госпожой уже был брошен.

— Вот именно, что брошен, а вы здесь, — он злобно сплюнул на пол. — Короче, если не возьметесь за ум, я подам на вас жалобу, а там...

— Ладно, ладно, будет тебе. Всё мы поняли, — попытался успокоить карлика первый.

— Да. Не надо жалоб! — подхватил амбал. — Мы всё сделаем как надо.

— Ага, конечно! На вас рассчитывать — себя не уважать! — карлик ещё раз сплюнул себе под ноги и, хлопнув дверью, скрылся в хибаре. Трое смотрели на деревянную дверь с явным облегчением.

— Наконец он свалил! — подытожил первый патрульный. — А ты, конечно, Генри, дал маху: заснуть стоя, зная, что вот-вот мы отправимся домой. Ничего не скажешь... — он многозначительно помотал головой. — Сильно!

Тени под городом

Глава 1 : Тени под городом

Всеволод сидел за столом в своём кабинете и недовольно разглядывал недавно доставленное курьером письмо. Он барабанил по столешнице из дубового массива пальцами и нервно прикусывал кончик ногтя. Потом стал закручивать ус, а в последствии и вовсе встал, прохаживаясь вдоль кабинета от одной стены к другой.

Он посмотрел на рисунок новенького паркета, затем бросил взгляд на резной шкаф и перевёл его на окно, которое находилось аккурат за письменным столом. На дворе стоял вечер. Фонарщик уже зажёг фонари вдоль улиц. Возле ухоженного заборчика играла девочка в светлом платье с мастерски заплетёнными в две весёлые косички темными волосами. Её опекала женщина преклонных лет, с которой то и дело здоровались проходящие мимо люди, на что она, в свою очередь, вежливо отвечала им взаимностью.

Мужчина почувствовал, что ему стало душно, и решительно направился открыть окно. В лицо подул тёплый ветерок, какой бывает только в прекрасные летние вечера. Он принёс с собой свежесть, но не успокоение.

— Ольга Петровна! — прокричал мужчина из окна. — Пора подготавливать Настеньку ко сну!

— Но па-ап! — только и смогла протянуть девочка, недовольно затопав своими маленькими ножками. — Нянечка, мы же ещё на качельках не покатались! — умоляюще воскликнула Настя, но Ольга Петровна только посмотрела в сторону окна.

— Никаких качелей, пора домой и спать! — вновь прокричал мужчина и скрылся в окне дома.

— Настенька, пойдёмте домой, а то ваш папенька Всеволод Гориславович ругаться станет, — ласково попросила женщина, и девочка без лишних капризов взялась за руку Ольги Петровны.

— Пойдём, — пробубнила она, послушно шагая к дому.

Всеволод же вновь сел за свой стол. Пододвинул поближе лампу и, достав из ящика спички, зажёг её. Такие же лампы были установлены на стенах кабинета в виде строгих чернёных канделябров.

Одним резким движением мужчина сорвал восковую печать и начал читать содержимое письма:

«Доброго времени суток, дорогой Козлов Всеволод Гориславович. Надеюсь, своим посланием я не нарушаю никаких ваших серьёзных планов на этот вечер, а ежели такая оказия случилась, то прошу вашего снисхождения к моей довольно скромной персоне. Намедни мне довелось узнать очень неприглядные факты, которыми я должен с вами обязательно поделиться. Ожидаю вас сегодня в гостином доме по улице Спасителя, дом пять. Если память мне не изменяет, он носит гордое название «Каститас». В час ночи в двадцать третьем номере.

П.С. Рассчитываю на вашу пунктуальность. Жак.»

— Почему именно сегодня? — недовольно пробурчал Всеволод. — Не вчера, не завтра, а именно сегодня!

Он посмотрел на часы, которые висели над дверью в кабинет.

— И чего она так была недовольна моим решением повесить их туда? Суеверие, не более. Власть над нами имеет только то, чему мы позволяем властвовать. Эх! Но уже девятый час. Жак, Жак! Ну почему сегодня ты свалился на мою голову? — всё продолжал сокрушаться Всеволод. — Ну да ладно! Настеньку уложит спать Ольга Петровна, а мы до одиннадцати будем уже дома, и я везде успею, — начал было успокаивать себя мужчина. — Хотя она всё равно останется недовольна завершением, — подытожил Всеволод и, встав из-за стола, покинул кабинет.

Он шёл по просторному светлому коридору. Со стен на него смотрелипортреты его семьи. Двери из дубового массива были выписаны его женой из дорогой мастерской, которая находилась в городе Мансё, что расположен в верховье реки Манс. Эти двери были украшены великолепно выполненными резными узорами. Обои его жена с таким трудом нашла в самой дорогой лавке этого провинциального городка.

Наконец он добрался до лестницы. Перила оной так же не уступали остальному интерьеру ни в красоте, ни в цене. Он с определённой гордостью оглядывал свои владения, хоть и практически не участвовал в создании сего шедевра.

На первом этаже был слышен озорной детский визг и многообразное женское оханье. Это Настенька, которая всё же не удержалась в рамках приличий, начала задорно убегать от няни, от жены и домработницы. Она явно не хотела спать и решила доказать всем вокруг, что в её маленьком тельце энергии гораздо больше, нежели в них всех вместе взятых.

И это ей удавалось. Девочка проворно перепрыгивала с дивана на кресло, с кресла на пол, потом ловко маневрировала между незадачливым трио. Женщины только и видели мелькающие тёмные косички. Настенька уже было хотела взлететь по лестнице вверх, но как только ножка ее коснулась ступени, она увидела спускающегося отца.

— Папа! — прокричала девочка и, посмотрев назад, тут же рванула в его сторону. Всеволод неожиданно растерялся от такого поворота событий и лишь успел схватить миниатюрное тельце, прыгающее в его руки.

— Доченька, что здесь происходит? — ошарашенно вопросил Всеволод.

— Меня хотят купать! — возмутилась Настя.

— Дорогая, может, мы уложим её спать сегодня без обильного мытья, коль всё приобрело такой поворот? — Всеволод смотрел вниз лестницы, где уже стояла, скрестив руки на груди, его жена. Она предстала перед ним в лёгком летнем платье, больше похожем на тунику. Причёска была проста, без модных нынче у молодых щеголих излишеств.

— И от кого я это слышу? Между прочим, мы с Ольгой Петровной надеялись на твою поддержку, а ты решил потакать капризам этой маленькой мамзели? — возмутилась женщина.

— Анна, давай сегодня не будем портить друг другу настроение, к тому же нам уже пора собираться. Возничий скоро подъедет, — парировал Всеволод колкий выпад жены и решил тут же контратаковать её своим аргументом.

Она слегка помассировала правую височную долю своей головы тонкими изящными пальчиками.

— Хорошо, — сдалась женщина. Но только девочка хотела обрадоваться своей неожиданной победе, как её мать поспешила добавить в бочку мёда ложку дёгтя: — Пусть совершит перед сном простейшие умывальные процедуры, а Ольга Петровна ей в этом поможет. Возражений я на этот счёт не потерплю! — закончила Анна.