Серая мышь для миллиардера

Глава 1. Невидимая в толпе

Анна проснулась без будильника. Глаза открылись сами, как будто в голове стоял таймер на «встать и жить дальше». Она лежала несколько секунд и слушала квартиру. Тишина держалась плотной ватой, только батарея тихо щёлкала, а за окном кто-то рано выгуливал собаку и шуршал пакетом.

Кошка Мята сидела на подоконнике и смотрела в серое утро так, будто оно её лично обидело. Мята была единственным существом в этой квартире, которое умело предъявлять миру претензии без слов. Анна завидовала ей каждый раз.

— Доброе утро, — сказала Анна и потянулась. — Да, я тоже не в восторге.

Мята повернула голову и медленно моргнула. Это означало: «Я в курсе».

Анна встала, прошла на кухню, включила чайник и автоматически открыла холодильник. Там стояла упаковка творога, половина лимона и банка оливок, которую она купила две недели назад по акции и так ни разу не открыла. Анна посмотрела на банку, закрыла холодильник и достала из шкафа гречку.

Она жила на окраине Москвы, в обычной «двушке» в доме, который строили быстро и без любви. Стены здесь умели пропускать звуки так, будто у соседей стояли микрофоны. Анна слышала, как этажом выше ругались по телефону, как этажом ниже запускали воду, как где-то сбоку маленький ребёнок начал плакать, а взрослый голос устало его успокаивал.

Анна любила этот шум. Шум означал нормальность. Шум означал, что она не одна в бетонной коробке.

Пока вода закипала, она привычно проверила телефон. Уведомления стояли ровной колонной: рабочий чат, ещё один рабочий чат, уведомление о плановом обновлении системы безопасности, и одно сообщение от мамы.

Мама:Как ты? Не забывай поесть. Я сегодня на анализы.

Анна прочитала и почувствовала, как внутри что-то сжалось тонким ремешком. Она быстро набрала ответ.

Анна:Я нормально. Ты тоже поешь. Напиши, как будут результаты.

Она поставила чайник на плиту, опустила пакетик чая в кружку, посмотрела на него и поменяла пакетик на кофе. Анна умела честно признавать очевидное: день обещал быть длинным.

Мята протопала на кухню и села рядом с миской, демонстративно ударив хвостом по полу.

— Ты права, — сказала Анна. — Я тоже считаю, что завтрак важен.

Она насыпала кошачий корм, налила воды и поставила гречку на плиту. Потом пошла в комнату и открыла шкаф. В шкафу висели вещи, которые она выбирала по простому критерию: они не мешали жить. Никаких платьев «на выход», никаких каблуков, никаких «вдруг пригодится». Она взяла серые джинсы, тёмную водолазку и кардиган с большими карманами, куда помещался телефон, проездной и маленькая паника.

Очки она нашла на тумбочке рядом с кроватью. Очки были её бронёй. Очки делали её незаметной. Очки спасали от вопросов, которые люди любили задавать девушкам без очков.

Анна надела их и посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Оттуда смотрела женщина двадцати восьми лет с ровными волосами, собранными в хвост, с лицом, которое не попадало в объектив, если рядом стояла хоть одна яркая подруга. Анна не считала себя некрасивой. Она считала себя удобной для игнорирования. Это было не одно и то же.

Телефон снова завибрировал. Рабочий чат.

Олег (тимлид):С утра баг в платёжном модуле. В проде. Срочно. Анна, глянешь?

Анна выдохнула. Платёжный модуль в проде звучал как «пожар, но у нас один огнетушитель, и он у тебя».

Она набрала ответ:

Анна:Ок. Подниму логи. Буду через час в офисе.

Она выключила плиту, быстро съела пару ложек гречки, запила кофе и подумала, что мама права. Она действительно забывает поесть. Потом она собрала рюкзак: ноутбук, зарядка, пропуск, наушники, таблетки для мамы, которые нужно было передать вечером, и маленький блокнот, куда она записывала мысли, когда мысли не хотели жить в голове.

Мята проводила её до двери и села на коврик.

— Я вернусь, — сказала Анна.

Мята моргнула так, будто соглашалась неохотно.

Анна закрыла дверь и пошла к лифту.

***

Утро в Москве не спрашивало разрешения. Утро толкало в спину. Утро торопило и требовало денег за каждый шаг. Анна спустилась на улицу и сразу попала в поток людей. Поток был тёплым от дыхания и злым от недосыпа.

Она шла к метро привычным маршрутом: через двор, мимо лавочки с рекламой доставки суши, мимо киоска с кофе, где бариста каждый день рисовал сердечки на пенке и каждый день выглядел так, будто он романтический герой, который потерял сюжет. Анна купила кофе в бумажном стакане, потому что кофе в офисе называли «американо», но вкус у него был как у наказания.

В метро она встала у двери, включила музыку и открыла на телефоне логи. Экран светился строчками ошибок, как будто кто-то писал ей письма в стиле «мы всё сломали, но удачи».

Анна смотрела на строки и чувствовала спокойствие. Люди вокруг толкались, кто-то читал новости, кто-то листал ленту, кто-то ругался по телефону. Анна не слышала их. Анна слышала только систему.

Платёжный модуль выдавал странные таймауты. Ошибка выглядела редкой, как честность в корпоративном отчёте.

Анна мысленно строила цепочку: запрос — очередь — сервис — база — ответ. Она знала эту архитектуру лучше некоторых людей, которые её утверждали. Анна любила такие задачи. Задачи не говорили «ты слишком тихая». Задачи не спрашивали «а почему ты одна?». Задачи не пытались заглянуть внутрь.

Анна подняла голову на станции «Белорусская». Толпа потянула её вверх, к выходу. Она вышла на улицу и увидела стеклянное здание, которое называли «Воронин Тек».

Здание стояло, как айсберг. Оно сияло. Оно отражало небо и людей так, будто делало им одолжение. Анна провела пропуском, прошла через турникет и попала в холл, где пахло дорогим парфюмом и кофе, который здесь умели делать нормально.

В холле висели экраны с корпоративными новостями. Анна обычно не смотрела. Экраны любили рассказывать о «динамике роста» и «синергии команд», а Анна любила реальные цифры.

Глава 2. Ошибка, которая меняет всё

Анна проснулась от вибрации телефона и сразу поняла, что случилось что то плохое. Телефон дрожал на тумбочке, как будто хотел сбежать из квартиры. Мята сидела рядом и смотрела на него с таким видом, будто это лично её будят среди ночи.

Анна нащупала очки, надела их и взяла телефон. На экране светились уведомления из чатов, где обычно обсуждали релизы, баги и чьи то бессмысленные гифки. Сегодня там шёл другой жанр.

Она открыла первое сообщение и увидела ссылку. Она открыла второе сообщение и увидела ещё одну ссылку. Она открыла третье сообщение и увидела слово, которое застряло у неё в горле.

Воронин.

Анна нажала на ссылку и попала в канал, где любили чужие деньги и чужие скандалы. На обложке стояла фотография с корпоратива, где Максим держал её за талию, а она держала тарелку, как школьница букет на линейке. Заголовок обещал сенсацию и делал вид, что он знает её лучше, чем она сама.

Анна прочитала первые строки и почувствовала, как кожа на затылке стала холодной. Канал писал о тайной девушке миллиардера, о скромной сотруднице, о загадочном новом романе. Автор канала добавил пару смайлов и намёк на продолжение, как будто это сериал, а не чья то жизнь.

Анна закрыла ссылку и открыла следующую, потому что мозг решил добить себя до конца. Там была другая фотография, другой ракурс и ещё больше уверенности у людей, которые не видели её ни разу. Комментарии под постом шли волной, и в каждом комментарии было чувство собственности к чужой истории.

Анна положила телефон на кровать и села ровно. Она вспомнила руку на талии, вспышку и просьбу не уходить. Она поняла, что вчерашняя минута стала чужим материалом для продаж.

Мята мяукнула и ткнулась лбом в Аннину ладонь. Анна погладила кошку, потому что руки искали занятие, которое не разрушает. Она посмотрела на часы и поняла, что она должна ехать на работу, потому что взрослые люди делают вид, что ничего не случилось.

Анна сварила кофе и выпила его стоя у окна. Она увидела серый двор, серые машины и серое небо. Москва выглядела честно, потому что не пыталась притворяться праздником.

Телефон снова завибрировал. Сообщение пришло от мамы.

Мама:Ты где была вчера, я звонила, ты не ответила.

Анна прикусила губу и набрала ответ, который звучал нормально.

Анна:Я была на корпоративе. Я поздно пришла. Как ты себя чувствуешь.

Анна отправила и сразу пожалела, потому что вопрос не закрывал тему. Она знала, что мама умеет читать между строк лучше любого психолога. Анна пообещала себе позвонить после работы и отложила эту мысль в угол, где она обычно держала страх.

Она вышла из квартиры и поймала себя на том, что плечи стоят выше обычного. Она опустила их силой, потому что тело любило выдать тревогу без согласования. Она дошла до метро и почувствовала взгляды, хотя люди смотрели в телефоны и спешили по делам.

Анна ехала в вагоне и держала телефон в сумке. Она хотела, чтобы день закончился раньше, чем начнётся. Она хотела, чтобы мир вернулся к багам и логам, потому что баги не публикуют тебя в чьей то ленте.

Офис встретил её не тишиной, а странной паузой. Люди смотрели на неё дольше обычного, и улыбки появлялись слишком быстро. Анна прошла через турникет и увидела охранника, который проверил её пропуск с особой внимательностью, будто её могли подменить.

На её этаже Лена подлетела первой. Лена сияла и держала телефон, как микрофон.

— Ты видела, что пишут.

Анна не кивнула и не улыбнулась. Анна поставила сумку на стол и включила ноутбук, потому что это был её способ дышать.

— Я видела.

Лена наклонилась ближе и шепнула так, будто делилась секретом, хотя секрет уже ушёл в массы.

— Это же капец, но это же и вау. Все тебя ищут. Пиар уже бегает. Олег сказал, что тебя могут вызвать.

Анна посмотрела на Лену и поймала себя на странной злости. Лена радовалась не из злобы, Лена радовалась из привычки жить новостями. Анна жила задачами, поэтому чужие вспышки били ей по глазам.

Олег подошёл к её столу и выглядел так, будто он не спал. Он держал стакан кофе и не делал вид, что этот кофе ему помогает.

— Анна, слушай. Ты не паникуй. Ты ничего не подписывала вчера.

— Я подписывала только пропуск на вход, — сказала Анна.

Олег кивнул и понизил голос.

— Пиар хочет с тобой поговорить. Служба безопасности тоже хочет. Верх хочет. Я хочу, чтобы ты была живая, а не выжатая.

Анна открыла почту, хотя она уже знала, что там будет. Письмо лежало сверху и было коротким. Письмо приглашало её подняться на верхний этаж в определённое время и не опаздывать.

Анна прочитала и почувствовала, как она стала маленькой. Она вспомнила, что у неё вчера упал бутерброд, а сегодня падает жизнь. Она закрыла почту и встала.

Лифт поднял её наверх слишком быстро. Анна стояла у зеркальной стены и видела себя отражением, которое не знает, куда деть руки. Она поправила очки и поняла, что они не спасают от камер, которые уже сделали своё.

Секретарь на этаже Максима улыбнулась так, будто Анна пришла на собеседование в сказку. Секретарь назвала её по имени и предложила воду. Анна взяла воду, потому что отказ выглядел бы слабостью, а слабость могла стать чужим аргументом.

Дверь в кабинет открылась без лишних церемоний. Анна вошла и увидела простор, стекло и стол, на котором не лежало ничего лишнего. В кабинете стояла тишина, которая стоила больше её годовой зарплаты.

Максим Воронин стоял у окна. Он повернулся к ней и улыбнулся привычно, но глаза у него не улыбались. Анна увидела усталость в лице, которая не попадала на обложки.

— Доброе утро, Анна.

— Доброе, — сказала Анна и остановилась на расстоянии, которое считала безопасным.

Он показал на кресло. Анна села и поставила стакан воды перед собой, как границу. Максим сел напротив и сложил руки на столе, как человек, который привык подписывать решения.

— Ты видела, что происходит.