Сердце бандита

Пролог

— Где я? — мычу, теряясь в реальности.

— В моем доме, Ангел.

Что? Ангел...

Какого чёрта?

Голова звенит. В горле жарит пустыня. Я ни черта не помню! Плаваю как на волнах, оторванная от обыденной реальности. Тело, будто ватное, неживое, качает из стороны в сторону. Я заставляю себя открыть тяжёлые веки и осмотреться.

Секунда.

Передо мной вырастает огромная мощная фигура. Слишком огромная! Ростом с медведя. Я отчаянно трясу головой. Белые, как снег, волосы, хлещут меня по щекам, понемногу приводя в чувства.

Страшно. Дико. До безумия.

Страх накатывает липкими змеями по коже, выкручивая нервы узлами.

Шаги. Здоровенная фигура крадётся ко мне, словно изголодавшийся зверь, готовясь напасть на беспомощную жертву, разорвать в клочья.

— Я не могу без тебя... — морозный, будто арктическая вьюга, голос пронзает трясущееся тело мелкими льдинками. — Ты нужна мне. Какого хера ты засела в моей башке и травишь мне жизнь?! Сучка! Да кто ты, блять, такая?

Застрявший крик разрывает горло. Я сильно-сильно жмурюсь. Зрение возвращается, обретает резкость. Я вижу его. Моего похитителя. И будто в ад падаю, проваливаюсь в полыхающее пекло.

О, боже!

Это ОН.

Тот самый мерзавец, страшный монстр в наколках с ледяными глазами, который всюду меня преследует.

Я лежу на кровати в незнакомой, но роскошной комнате. Здесь пахнет деревом. Свежестью. Лесом.

Взгляд падает на какую-то дверь, находящуюся за спиной монстра.

Наверное, это выход. Мне туда!

“Бежать без оглядки. Спасаться!” — тревожным молоточком стучит в висках.

Резкий рывок влево, но такой бессмысленный. Я отчаянно дёргаюсь в сторону единственного шанса на спасение, но мои надежды взрываются словно снаряд.

Он, как гепард, как хищник прирождённый, настигает меня внезапно. Хватает за горло, опрокидывая обратно спиной на кровать.

— Куда собралась?! — не кричит, а рычит, угрожающе скалясь.

Бах!

Огромный кулак со свистом обрушивается на белоснежную простынь в паре сантиметров от моего бедра, оставляя приличную вмятину.

— А-а-а! Помогите! — защищаясь, я накрываю голову руками.

Боже. Боже. Боже.

Псих. Больной, одержимый психопат, маньяк! Он бандит безжалостный и страшный! Неужели ударит?
А спасал тогда зачем? Чтобы самому порезвиться? Самому истязать хрупкое девичье тело. Первым урвать лакомый кусок добычи, отобрав у остальных шакалов трофей, разделавшись с конкурентами, как с тараканами трусливыми, потому что криминальный авторитет? Сильнейший в стае? Вершина мира сего?

Я окончательно прозреваю от мочи удара великана. Теперь уже на сто процентов понимаю, что не сплю. Вместе со зрением восстанавливается и память.

Поздний вечер. Толпа отморозков, напавших на меня… И он. Ещё более страшный тип, который их всех разорвал на куски меньше чем за минуту. Целую толпу в ряд уложил. Не получив и царапины.

Монстр. Не человек. Адская машина смерти.

Я думала, он помочь хотел. А он, оказывается, не лучше тех укуренных ублюдков.

Он мне проходу не даёт. Это ведь он за мной всюду шляется и шпионит издалека?

Похитил меня, да?

Он. Меня. Похитил.

В логово своё звериное притащил, чтобы истязать.

— Прошу, не б-бейте. Пожалуйста… — заикаясь, подсматриваю через щели в трясущихся ладошках. Меня всю знобит как в лихорадке.

Сглатываю горечь во рту. Рассматриваю похитителя, восхищаясь его будоражащей внешностью. На нём кожаная куртка — косуха с заклёпками. Он огромный, как буйвол. Накачанный. Даже слишком. С завидными пропорциями идеального, натренированного тела. Настоящий эталон мужской красоты. Живой олимпийский бог.

Незнакомец срывает с себя кожанку, почти рвет надвое, как салфетку. Я задыхаюсь, поражённая его силищей немереной.

Он шикарен. У бандюгана бесподобное мускулистое тело. На нём чёрная майка, тёмно-синие, рваные на коленях джинсы. На твердых, раздутых от качки бицепсах играют зловещие татуировки с черепами и иероглифами.

Что-то острое и сладкое кольнуло низ живота, а по венам разлился поток жара.

Пить очень хочется. Мне становится не только страшно, но и ужасно жарко. Наверное, потому, что я в ад попала. А он — тот самый демон, посланник дьявола, который меня там встречает.

Брюнет. С жёсткой щетиной на твёрдом, волевом лице. А глаза… как галактические бездны. Пропасти порока. В которых запросто можно утонуть, захлебнуться, пропасть без вести.

Бандит резко стягивает через голову майку. Я захлёбываюсь от шока.

Господи! Левую часть груди рассекает уродливый шрам. Прямо в области сердца.
Конечности леденеют. Позвоночник обвивается колючей проволокой.

Кошмарное зрелище! Паника захлёстывает с такой дикой силой, что я не могу сделать полноценный вдох, пошевелиться — тем более. Боюсь, что опять потеряю сознание, когда увижу это дьявольское увечье, если ниже посмотрю.

Метка дьявола. Клеймо проклятья. Пожизненное уродство.

Что с ним произошло? Откуда этот шрам?

Б-р-р! Пробирает до ужаса.

— Кто в-вы? Почему преследуете меня постоянно?! — сжимаюсь в беззащитный комочек, обхватывая дрожащее тело руками.

Что дальше? Чего он хочет? Убивать меня будет? Насиловать?

Монстр наклоняется надо мной сверху чёрной тучей, сжирающей всё вокруг. Он и сам меня жрёт и рвет на части. Своими опасными, как зимняя вьюга, глазами.

Я стараюсь не смотреть на его уродство на груди. Смотрю куда-то в область мужественного, покрытого щетиной подбородка, иначе умру прямо здесь и сейчас.

— Потому что ты жизни мне не даешь, девочка! Зачем... Зачем ты меня мучаешь? С ума сводишь… А?!

Бля! Зачем, Ангелина!

Он в край сходит с ума. Комната взрывается нечеловеческом рыком. Вот-вот – и нападающий превратится в оборотня и – без шуток – сожрёт меня вместе с костями.

— Не подходите! — выбрасываю руки вперёд, когда здоровяк начинает двигаться, раздувая ноздри, сжимая кулачищи от прогрессирующего безумия. — Я буду кричать!

От автора

Дорогие, очень рада приветствовать вас на огненной истории — СЕРДЦЕ БАНДИТА, из цикла СОБСТВЕННОСТЬ БАНДИТА. Это ОТДЕЛЬНАЯ история про новых героев. 

Внимание! Будет слишком эмоционально. На разрыв души. 

Аннотация 1

— Врачи дают мне дерьмовые прогнозы. Говорят, мне осталось жить не больше года, — опасный взгляд бандита швыряет меня в ад. — Просто проведи это время со мной. Стань моей. 

— А если нет? — я дрожу от страха, вот-вот потеряю сознание, от того, с какой силой и властью он сжимает меня в тисках.

— Ты всё равно будешь моей! У тебя нет выбора. А у меня есть всего лишь год. Когда моë сердце перестанет биться, ты получишь всë мое состояние. И свободу.

***

Мой муж погиб, оставив после себя кучу долгов. Они пришли за мной, чтобы убить. Но появление опасного незнакомца сохранило мне жизнь. Безумный дьявол с горящими как ад глазами и устрашающими татуировками на огромном накаченном теле… Он спас меня. Чтобы пленить лично, и заявил, что я — принадлежу ему.

Аннтация 2

— Ты по уши в долгах, забыла? Они придут за тобой. Я смогу тебя защитить.

Бандит зажимает меня в углу. Я чувствую жар его шикарного, накаченного тела, забываю на какой планете живу.

Я в ловушке. Выхода нет.

Соглашусь — отдам себя зверю на растерзание.

— А что взамен? Я должна буду с тобой спать? Целый год?

— Нет, Ангел, — он наклоняется к моим губам. Обжигает их пряным дыханием. — Больше... Ты должна меня полюбить. Для меня завтра может и не настать… Позволь мне дожить свои последние дни в удовольствии. Покажи мне, что значит любить. Научи меня. Чувствовать.

Марс кладёт мою руку на свою массивную, татуированную грудь. Я вздрагиваю. Сжимаю кулачок. Кожей ощущаю на области сердца линии уродливого шрама.

Его увечье. Клеймо дьявола. Шрам, после пересадки сердца, как итог страшной ночи во время перестрелки.

— Если я откажусь? — судорожно сглатываю.

— У тебя нет выбора. Ты всё равно станешь моей, — быстро хватает за подбородок и властно целует в губы.

Глава 1.

Четыре месяца назад.

Ангелина

— Женька, ох! Он толкается! А-а-а! Потрогай, потрогай! — верещу как резаная, обнимая свой уже прилично округлившийся животик.

— Ух ты, сейчас! — отзывается бурной радостью любимый. Одной рукой он крепко держит руль нашей скромной «ласточки», а вторую бережно кладёт на мой живот. — Ой, класс! Ничего себе!

— С ума сойти! Как приятно... Он опять толкается. Так сильно! Аж живот ходуном ходит! В этот раз толчки чувствуются намного сильней.

— Потому что растёт. Мой богатырь.

Останавливаясь на светофоре, пользуясь моментом, Женя наклоняется ниже и в знак благодарности за подаренное ему чудо ласково целует мой животик.

— Ты рад? Ты счастлив, что у тебя скоро сын родится? — звонко смеюсь. Ловлю руку мужа, крепко её сжимаю, переплетая наши пальцы с обручальными кольцами друг с другом. — Любишь меня?

Смотрю на него с особой любовью и нежностью в глазах. Тону в нём. Растворяюсь. Не могу надышаться. Своим самым дорогим в мире сокровищем — нашей крепкой, идеальной семьёй.

— Ты даже не представляешь, как сильно люблю. Ты самая лучшая на свете! Ангел...

Женя обхватывает меня за подбородок, тянется ко мне очень близко, чувственно целует в губы.

Мигает зеленый. Машина трогается с места. Теперь нужно быть внимательней, не зевать на дороге. Не стоит отвлекать любимого за рулём. Но у меня эмоции зашкаливают!

— Осторожно, прошу. Следи за дорогой, — напоминаю мужу, когда он вдруг снова тянется к моим губам, вместе с тем пристраивает ладонь на коленке, ползёт рукой вверх, задирая платье.

Жар опаляет щеки от его возбуждающих, приятных прикосновений. Невинные ласки грозятся перерасти в нечто большее, искромётное.

Я легонько шлёпаю проказника по руке.

— Нет уж. Не сейчас. Давай дома. Уже недолго ехать осталось.

— Всё под контролем, не переживай, — с каплей разочарования отвечает муж, нехотя убирая руку. — Как черепаха ползу, — задорно смеётся. — Хотя дороги полупустые.

— Вот и правильно, — киваю, скрещивая руки на груди. — Бережёного бог бережёт.

Женька, как узнал, что я беременна, больше тридцати километров в час уже не ездит. Ох, смешной он у меня. И самый лучший на свете!

Мы проезжаем перекрёсток, выезжаем на более просторную дорогу, направляясь в сторону нашего дома по ночному, достаточно тихому в это время суток городу.

— Кстати, завтра уже оставшуюся мебель довезут и можно переезжать.

Евгений шокирует меня внезапным заявлением.

— Шутишь? Так быстро? Я думала, ещё пару месяцев придётся потерпеть.

— Малыш, я хотел сделать тебе приятное, — забрасывает руку мне за шею, притягивает к себе, чмокая в щёчку, — порадовать хотел своего Ангела. Завтра тебя ждёт аж целых три сюрприза.

— Ох, Жень! — я задыхаюсь от переполняющих эмоций. — Я ведь не выдержу-у-у! Расскажи прямо сейчас! Пожалуйста, — смотрю на любимого ну точно как котик из «Шрека», невинно хлопая глазками.

— Проклятье, Ангел! Когда ты смотришь на меня вот так, я не могу устоять.

— Говори, ну же!

— Я купил её, — важная пауза, — ту детскую, которую ты в ЦУМе видела. Полностью. Её сейчас устанавливают.

У меня челюсть почти до груди отвисает.

— Шу-тишь?

Не могу дышать.

— Не-а, серьезно говорю, — Женя гордо расправляет плечи. — И машину купил. Завтра её пригонят. Иномарка. Большая. Просторная. Главное – новая! С большим багажником, в который можно напихать кучу детского хлама. Коляски там всякие, велосипеды…

Я в полном шоке.

— Не верю. Ты меня разыгрываешь? — и смеяться начинаю от радости, роняя слёзы счастья. — А деньги, где же ты деньги взял? Квартира, машина, детская комната, о которой я так сильно мечтала… Всё это добро целое состояние стоит! Не по карману простому таксисту.

— Малыш, это не твои заботы. Не смей даже думать об этом. Поняла?

На короткий миг любимый отрывается от дороги, чтобы положить руку на мой живот. Гладит его. Нежно, заботливо. С искренней любовью. А я вдруг ощущаю сильный толчок. Сладкий жар разливается по всему телу.

— Ого! Пинается опять! — Женька смеётся.

— Да-да! Папку почувствовал, представляешь?

— Ты у меня самая лучшая на свете, — с зашкаливающей нежностью в голосе произносит любимый. — Солнце, спасибо тебе за сына.

— Женя-я-я, — сдавленно вою и начинаю на полном серьёзе рыдать от разрывающих душу эмоций.

Чёртовы гормоны.

Любимый… Он квартиру купил нам с будущим малышом. Машину. И ту самую мебель, на которую я так долго смотрела в детском отделе. Просто не верится! Сон какой-то! Женя стал моей феей крёстной и осуществил все мои самые заветные мечты. Мы станем самой счастливой и дружной семьёй на свете, а нашим идеальным отношениям будут завидовать друзья и соседи. Уже завидуют!

— Давай имя придумаем? — меняю тему разговора.

Кстати, уже пора.

— Мне нравится Богдан.

— Как-то резко звучит, — скривившись, шепчу я. — Дима. Дмитрий... Димочка! А? Что думаешь?

— Сопливенько. Он мужиком будет. Крепким и сильным богатырем. Весь в папку.

Женька хохочет. Поднимает правую руку вверх, сжимая кулак, демонстрирует мне свой крепкий бицепс. Да ещё и бровями играет, проказник. Смешной такой. Я моментально взрываюсь от смеха, когда он начинает вот так кривляться. Настроение на максимум. Райское тепло стягивает низ живота. Всегда. Когда я нахожусь рядом с Женей.

Бах!

— Ой, что это? — обеспокоено оглядываюсь по сторонам, услышав странный шум.

Практически пустынную улицу пронзает череда жутких хлопков.

Бах!

Бах!

Бах!

Улыбка быстро испаряется с лица, мышцы скручивает жгутом от бушующих волн ледяного страха. Я цепенею. Хвастаюсь заледеневшими пальцами за края сиденья, вскрикивая:

— Это что? Выстрелы?

Скрип. Визг тормозов.

Резкий толчок в бок.
Бам!

Глава 2.

Предупреждение! Если вы слишком эмоциональны - пролистывайте. 

Ангелина

Я открываю глаза.

Бросаю руки на живот, обнимаю его.

Пусто. Там пустота мертвая.

Холодно. Очень холодно. Я ничего не чувствую.

Его нет.

Его сердечко не бьётся.

Он не пинается.

Нет. Нет. Нет!

Живота нет.

Мой сыночек...

Это сон. Это не может быть правдой!

Просыпайся, Ангелина. Очнись!

Я истошно кричу. Несколько раз бью себя по лицу, чтобы проснуться.

Еще. Еще. И ещё.

Удар. Два. Три. Десять.

Я почти избиваю себя, как вдруг в помещение, в котором я нахожусь, влетает незнакомая женщина в белом халате.

— Исаева! Что творишь? А-ну ка! Девочка, уймись!

У меня истерика. Кажется, я начинаю понимать всё, что со мной произошло.

С нами.

Удар. Вопли. Боль.

Авария.

Литры слёз…

— Женя-я-я! Женечка!!!

Вскакиваю на ноги, волосы рву на себе. Тону, захлёбываюсь в шторме жгучих слёз.

— Тише, тише!

В комнату влетают ещё какие-то люди.

Они держат меня. Кто-то даже пробует гладить по волосам. Что-то говорят. Пытаются успокоить. Все они в белых халатах, бледные, встревоженные. Я боюсь на себя посмотреть. Я сейчас живой высохший труп.

Краем глаза я вижу, как медсестра что-то вкалывает в катетер. Через несколько секунд веки тяжелеют, сознание растворяется в темноте. Я улетаю в бесчувственное забвение.

Следующие дни идут как в тумане. Я превращаюсь в полуживое растение. Живу лишь потому, что так надо. Надо? Но зачем? Для чего? Если у меня больше ничего не осталось. Кроме хронической раны в душе, которая кровоточит не переставая.

Не знаю точно, сколько я проспала. В себя прихожу тогда, когда вижу яркий свет солнечных лучей, которые заливают собой небольшую двухместную палату с пожелтевшей побелкой на стенах.

Здесь пахнет спиртом и медикаментами. Соседей по койке рядом нет. Я нахожусь в комнате одна. В моей правой руке торчит игла. Тело тяжёлое, будто налитое свинцом, я едва могу шевелить руками и ногами. Слабость. Кошмарная слабость пригвождает меня к матрасу.

Тошнит. Я отворачиваюсь, зажимая рот слабой ладонью, глотая рвотный спазм, подступивший к горлу.

“Значит, я в больнице…” — догадываюсь.

Сколько я уже здесь лежу?

Меня терзают кошмары. Будто Жени больше нет. И у меня произошёл выкидыш на приличном сроке. Не хочу больше спать! Домой хочу. К любимому. В тёплые, надёжные объятия, которые всегда меня успокаивали. Сейчас я неимоверно сильно в них нуждаюсь.

Зрение восстанавливается, как и память после длительного сна. По привычке я обхватываю живот ладонями. Но его нет… Плоская впалость. Холод внутри. Там нет больше жизни. Бесчувственная тишина.

Всхлипнув, я начинаю реветь и тихонько зову мужа:

— Же-ня...

Где он? Он ведь за стенкой, в другой палате?

Это палата для женщин, а его положили в палату для мужчин. Верно?

Я слышу шаги. Дверь со скрипом открывается. В комнату входит невысокий худощавый мужчина с редкими, тёмными волосами, а за ним суетливо бежит уже знакомая мне женщина — медсестра.
Оба в белых халатах.

— Очнулись? — вздыхает, присаживаясь на стул рядом с моей койкой. — Я ваш лечащий врач, Игорь Владимирович. Как себя чувствуете?

Издевается? Как я себя чувствую… Как. Я. Себя. Чувствую?

По мне будто каток проехал. И продолжает ездит.

Я игнорирую вопрос. Вспоминаю о самом важном.

— Я п-потеряла ребёнка, да? — смотрю в потолок. Дрожу. По щеке скатывается одинокая слеза.

— Нам очень жаль… — вздыхает.

— А муж? Где мой муж? — губы дрожат. Я боюсь ответа врача, как удара.

Продолжаю смотреть в потолок, который начинает раскачиваться перед мутнеющими глазами.

— Примите наши соболезнования. Простите. Не было шансов…

— Что в-вы такое говорите? — поворачиваю голову, смотрю на него, с укором, с неверием, с обвинениями. — Вы лжёте! Человек не может просто так взять и исчезнуть навсегда! Мы в-ведь…

Знаете, сколько у нас планов было? Женечка, квартиру купил, машину. Мы готовились к встрече с малышом. После стольких лет труда, мы обрели своё счастье! Это несправедливо! Несправедливо… Потерять всё. За один миг. Долбанный, внезапный миг.

Проглатываю слёзы. Дышу ртом. Легкие горят огнём. Мне катастрофически не хватает воздуха. Где-то вдалеке сознания я понимаю, что у меня просто сдают нервы и я начинаю сходить с ума, потому что не верю, не могу принять правду.  Хочется отрицать реальность. Хочется биться в агонии, требуя, чтобы они отвели меня к мужу. Срабатывает защитный механизм.

— К сожалению, мы говорим правду. Сегодня к вам придёт психолог. Что насчёт вас… вам повезло.

Можно сказать в рубашке родились. Даже переломов нет. Лишь незначительное сотрясение. Порезы, ссадины. Но удар больше всего пришёлся на брюшную полость. К сожалению, плод спасти не удалось. Вам сделали чистку. Дальнейшее зачатие и вынашивание плода под вопросом. Но медицина не стоит на месте, как вы знаете, — пытается подбодрить. 

Да какая к чёрту дальнейшая беременность!

Конец. Всему конец. У нас с Женей было раз и навсегда.

— Просто убейте меня, — качаю головой, закрывая глаза. Дрожу. До такой степени, что зубы стучат друг о друга. — Влейте мне яду в вашу сраную капельницу. Пожалуйста. Не хочу больше ничего. Не хочу. Просто уйти позвольте. К ним. Туда. Я должна быть там. Почему их забрали, а я здесь? Почему нас разделили?

— Успокойтесь, пожалуйста. — Игорь Владимирович касается моей руки, гладит её. Но я ничего не чувствую, кроме кошмарной боли.

Ничего не хочу. Ни-че-го.

Ублюдки! Ненавижу!

Распахиваю глаза, рыча:

— Кто? Кто эта мразь, которая отняла у меня жизнь?

У меня. У меня, в первую очередь. Потому что без Жени и малыша я чувствую себя мёртвым мешком с кровью и костями.

Глава 3.

Ангелина

Дальше всё происходит как в каком-то фильме ужасов, когда наступает день выписки. Приходит Арина, лучшая подруга, обнимает меня. Я живу будто на автомате. Как механическая кукла, которую просто завели, и она тупо идет по инерции, не зная куда, не имея целей на своём пути.

Арина забирает меня к себе домой, помогает, чем может. Мне неловко. Она ведь с мужем живёт, и они только недавно поженились. Не хочется им мешать, но Арина настоящий друг, она настаивает на временном переезде к ней. Она права. Я ещё не готова вернуться в свой дом. Там слишком много осталось воспоминаний. Мне ведь ещё нужно похороны пережить. Уже потом, как провожу их в последний путь, вернусь в квартиру. Наверно, придётся её продать. Не смогу. Чёрт. Не смогу там жить.

Там каждый сантиметр будет напоминать о трагическом прошлом.

Постепенно. Шаг за шагом. Нужно выплывать из защитного кокона, подставляя себя под стрелы болезненной реальности.

Наступает самый страшный день в моей жизни. На похоронах я теряю сознание, когда вижу, как из машины выгружают два гроба. Один большой, другой — крошечный.

Просыпаюсь уже дома. Рома, супруг Арины, машет надо мной газетой, а подруга тычет мне в ноздри бутылёк с аммиаком. В итоге, я понимаю, что похороны прошли без меня. К лучшему, наверно. Я ненавижу себя. Потому что трусиха. Не смогла на них посмотреть в последний раз. Слишком... Слишком много боли.

Проходит почти месяц. Приходится вернуться домой, чтобы начать новую жизнь. Найти работу, а может, другое жильё. Я очень сильно похудела. Буквально впихиваю в себя еду насильно, вспоминая печальное лицо Жени, явившегося ко мне во сне. Ведь я должна жить, ради него. Чтобы его мужественный поступок не был напрасным.

Два раза в неделю ко мне приходит психолог из социальной службы, и не только.
Они! Вчерашним вечером, когда я возвращалась от Арины, они подкараулили меня у подъезда и прижали к стене, схватив за горло. В тот вечер я узнала об ещё одной неприятной новости — Женя влез в долги. И у меня теперь большие проблемы.

Огромные амбалы в чёрных спортивных костюмах. Их было четверо. Они, эти ублюдки толстобрюхие и бородатые, зажали меня прямо за углом моего дома.

— Ну привет, цыпочка! Чё одна шляешься в такое время суток?

Ограбить хотят, убить, изнасиловать?

— Кто вы? Что вам надо? — абсолютно спокойно шепчу, без капли страха. И это их удивляет, что мне вообще не страшно.

Самый крупный из них, лидер наверно, до синевы сжимает моё горло.

— Бабки верни.

— Какие? Я вас впервые в жизни вижу. Ни у кого ничего не занимала! — хриплю, глядя на его отвратительную косматую бороду. Лишь бы в глаза не смотреть. Они у него чёрные, как у черта из ада зрачки.

— Муж твой, покойник, взял до хрена.

Теперь многое становится понятным.

— Сколько? — голова сильно кружится.

Вышибала называет цену. Я почти теряю сознание.

Женя не хотел мне говорить, что он влез в долги. Не хотел, чтобы я нервничала. Потому что ношу нашего ребенка. Он хотел для нас самое лучшее. Думал, справится. Он бы справился, я точно знаю.

Если бы… не авария. А я ведь думала, что он купил новую квартиру, потому что заработал и долго на неё собирал. Женя ведь недавно открыл свой бизнес — автосервис. Он убедил меня, что его дела идут вверх и скоро мы рассчитаемся с долгами. Я сама лично видела сервис, видела, что у него нет отбоя от клиентов. Он намеренно не посвящал меня в нюансы, чтобы я не нервничала, тем самым повредив нашему малышу. Любимый носил меня на руках, пылинки сдувал… Евгений всё делал ради нас, ради того, чтобы я жила в комфорте. Но, кажется, перестарался. Не взял во внимание, что в жизни могут случится непредвиденные обстоятельства.

Как он мог со мной поступить так жестоко? Как он мог взять и... погибнуть.

Оказалось, муж взял денег у некой “частной фирмы”, которая даёт взаймы. Наверно, ему знакомые посоветовали. Получается, и на жильё, и на свой бизнес Женя взял в долг. Теперь мне предстоит выплатить пять миллионов за квартиру и миллион за машину. Господи, я не знаю, что мне делать. Где взять такую бешеную сумму?

— Хорошо. Верну. Квартиру продам, машину и верну.

Всё-таки продам. Теперь уже думать нечего.

— Умничка. Хорошая девочка, понятливая. И руки не пришлось марать, пачкая такое милое личико, — довольно хохочет урод, ослабляя хватку на шее. Шершавыми ладонями он растирает место удушья, поглаживает меня.

Противно. Пусть немедленно лапы убирает!

— Неделя, — оглашает главарь группировки, скалясь. — Даю тебе ровно неделю. Должна вернуть с процентом, — называет новую сумму. — Или я брошу тебя своей братве. Они будут ебать тебя как козу на пастбище, по кругу, пока из твоей дырки не вытечет все пять литров крови и ты не сдохнешь, как собака на мусорке.

Рыкнув, бандит меня отпускает. После чего отряд ублюдков скрывается в темноте.
Я начинаю дышать ртом, стараясь не зацикливаться на словах нелюдя.

Просто запугивает. Страху нагоняет. Чтобы поняла, что они не шутят и наша с ними ситуация вполне себе серьёзная. Я успею. Успею продать квартиру.

Но я не успела… Я хотела продать жилплощадь подороже, но никто не хотел брать. За столь короткий срок найти клиентов было нереально. Пришлось отдать едва ли не за бесценок. Через неделю утырки, как и обещали, явились за деньгами, постучав в мою дверь.

Все вещи собраны. Документы оформлены. Многое отправилось на мусорку.

Горько и больно было расставаться с вещами погибшего супруга. Я рыдала как проклятая, когда зашвыривала его одежду, наши совместные фото в большой и чёрный мусорный пакет. Завтра до двенадцати я должна съехать из квартиры и передать ключи новым владельцам.

Трёхкомнатная. Недалеко от детского парка. Рядом школа, садик. Новый район. Это должен был быть замок моей мечты. Но счастье сгорело в тлен.

Сделав глубокий вдох, настроившись, я открываю дверь, выхожу на лестничную клетку. Там меня уже встречают ухмыляющиеся страшные рожи.

Глава 4.

Марс

Я вижу тьму. Как будто лечу в ад. Вот уже несколько дней лечу в вечную пропасть и мой полёт никак не может закончится. Я ничего не вижу. Холод. Боль. Темнота. Я молю бога, чтобы он пощадил мою грешную душу, не швырял её в пекло.

Неужели, я скоро умру?

Хотя, мне всё равно. После того, как я потерял свою любимую, два года назад. Жизнь для меня утратила смысл. Я жил лишь затем, чтобы отомстить за её потерю недругам, которые, сука, забрали её у меня. И ради брата. Которого не могу оставить одного. Ведь из родственников у нас больше никого нет.

Я лечу. Лечу. Лечу. Парю в пропасти, как в бездне бесконечности. Как вдруг, вижу свет. В конце тоннеля, млять. Он всё ближе и ближе. Секунда. Две. Три. Я вылетаю из тоннеля смерти, резкая вспышка яркого света ослепляет меня.

Вдох. Жадный, ненасытный. Кислород, попавший в горло, разрывает гортань.

Очень хочется пить. Неимоверно. Я распахиваю глаза, вдруг вижу белый потолок, который плывет, плавно раскачиваясь то влево, то вправо.

Наконец-то. Я снова дышу. Снова вижу. Чувствую гладкие простыни под ладонями, которые с силой сгребаю онемевшими пальцами — пытаюсь заставить задубевшие мышцы работать.

— Что произошло, мать твою… — хрипло вою, пытаюсь оторвать голову от подушки. Я почти не чувствую тело. По мне будто бы стадо слонов потопталось.

— Марс! Бля, братиш! Очнулся! — я слышу голос Арслана. Он крепко сжимает мою руку. Трясёт меня, всматриваясь в вялое лицо.

Кругом какие-то сраные мониторы пиликают, моё тело сплошь обмотано проводами. Пиликающий звук аппаратов дико раздражает. Меня будто гуманоиды похитили, утащив в подпольную лабораторию, теперь опыты свои поганые ставят.

— Какого хера? — рычу, мгновенно выходя из себя. — Что это за говно такое?

— Тш-ш, спокойно, спокойно. Расслабься. Тебе нельзя волноваться. Сейчас позову врача. Никуда не уходи! Я быстро.

Брат выскакивает из комнаты, шутливо пригрозив мне пальцем.

Да уж. Щас. Встану и побегу. Конечно.

Поработав руками, ногами, немного привыкнув к странным ощущениям в мышцах,

я сбрасываю в сторону простынь и столбенею.

Моя грудь... Обмотана бинтами.

Что за хрень творится?

Жжёт. Сердце. Так странно жжёт и ноет.

Будто внутрь вшили доску с гвоздями. Малейшее движение вызывает боль.

Значит… была перестрелка? Меня пулями нафаршировали?

Мысли блокируются появлением в комнате двух особ.

Мой брат. И незнакомый полноватый мужчина в белом халате. Быстрым шагом направляются к койке.

Лекарь мой, типа.

— Пришли в себя? — интересуется круглолицый ботан, осматривая показатели мониторов. Он что-то фиксирует пухлой ручонкой в папке. После, переводит взгляд на меня, внимательно буравит, хмуря брови. — Как себя чувствуете?

— Заебись, как в санатории! — сплёвываю, начинаю злится.

Может, пора бы им, наконец, объясниться?

— Меня зовут Константин Павлович. Я ваш лечащий врач. Прекрасно, что вы пришли в себя. Выглядите очень даже свежо, — представляется незнакомец в белом халате. — Ложитесь. Нужно вас осмотреть. И поменять повязку.

Я выбрасываю руку вперёд, останавливая лекаря.

— Сначала, объясните, что со мной произошло?

В разговор вмешивается Арслан, кивком делая знак Павловичу.

Брат присаживается рядом со мной. За все свои тридцать четыре года я ни разу не видел настолько щемящую грусть в его глазах. Совершенно другой человек. И голос иначе звучит. Обрывками, дрожит.

Арслан, ты ли это, брат? Или твоя неудачная копия?

Тяжело вздохнув, он произносит:

— На нас напали. Была перестрелка. Авария. Ты был очень сильно ранен. Ты на волоске висел. Счёт шёл на секунды.

— Ну, и какая сука это сделала? — рычу, обнажая зубы.

— Вот, — он мягко берёт меня за руку, разжимает напряжённый кулак, кладёт туда что-то такое острое, холодное, с сочувствием хмурит брови. 

— Пуля? — хмыкаю, сжимая холодный, продолговатый предмет. — Откуда?

— Из твоего сердца вытащили… — брат опускает голову. Выжидает паузу. — Эту пулю всадил в твоё сердце твой лучший друг.

— Проклятье! — психую. Луплю кулаком по постели.

Да. Я вспоминаю ту дьявольскую ночь. Память, как и сила, понемногу начинает ко мне возвращаться.

— Замри. Не нервничай! Тебе нельзя.

Передо мной вырастает врач. Вкалывает в капельницу какую-то шнягу.

Я немного расслабляюсь. 

— Селиванов. Он вышел из тюрьмы, — брат шарашит меня новостью.

— Но как? — поверить не могу в то, что слышу.

— Подкупил, видимо, кого надо.

— Ёбаный нарик! — едва держусь, чтобы не раздробить окружающие предметы в щепки от переполняющей ярости.

— Теперь главный вопрос… Что с твоим сердцем?

— И что с ним? — привстаю на локтях, хмурюсь.

Бросаю руку на грудь, прощупываю повязку. Морщусь от неприятных ощущений, когда пальцами чувствую странную шероховатость.

Не нравится мне тон голоса брата. Обжигающая лава разливается по венам. Становится слишком жарко. Брат молчит. Тишина нервирует. Здесь что-то не так.

— Говори! — гаркаю.

Брат судорожно выдыхает.

— Теперь у тебя новое сердце, — с сочувствием произносит, сделав два шага назад. Как будто бы знает, что сейчас проснется дикий бык и разнесет нахер здесь всё в щепки в радиусе километра.

— Что за бред?

— Тебе сердце пересадили, — уточняет, разжёвывая, как ребёнку. — Только не паникуй. Тебе нельзя нервничать.

Я не верю в то, что слышу.

— Чьё оно, блин?

— Не знаю чьё. Донорское. Да какая разница! Это конфиденциальная информация. Решение было за мной, прости. Ты потерял много крови. Пересадка была единственным способом тебя спасти. Я не стал ждать, рисковать. Я просто принял решение. Ты мой брат. Роднее тебя у меня никого нет. Ты всё, что у меня есть.

Он опускается на колени. Крепко сжимает мою руку, держащую ёбаную пулю.

Глава 5.

Марс

Опять холод. Опять темнота. Опять белый, качающийся потолок, запах медикаментов, взволнованное лицо Арслана. Дежавю?

Я разлепляю до ужаса тяжёлые ресницы, осматриваю уже знакомую мне больничную палату.

— Ты меня до усрачки напугал! Какого хрена, Марс?

— Я бы и сам хотел знать какого хрена.

— Что случилось? С-сердце? Плохо, да?

Молчу, сжимая челюсти.

— Видимо. Прихватило.

— Сейчас как? — сглатывает, сдерживая стон.

— Тянет немного.

— Сейчас позову врача. Ты только не шути так больше, договорились? Я тебя без сознания в ванной нашёл.

Арслан выходит из палаты.

Что мне ему сказать? Сам не в восторге. В душе понимаю, что что-то не так. Нехорошее предчувствие стягивает внутренности узлами. К счастью, сейчас я чувствую себя нормально. Сердце в груди бьётся ритмично, но спокойно. Жжение беспокоит, но изредка. Надеюсь, я всего лишь переборщил с медикаментами или с температурой воды в души. Небольшое помещение быстро наполнилось паром, вот я и вырубился. Ничего серьёзного. Хотя, меня настораживает тот факт, что в последнее время я начал чувствовать убийственную слабость. Качелями. То есть, то нет. На пару с повышением температуры. Поэтому, особо не обращал внимание.

Я мог банально простудиться. Тем более, что несколько дней назад, выйдя на утреннюю прогулку, я попал под ливень.

Отлежавшись несколько дней в больнице, сдав необходимые анализы, я вошел в кабинет моего лечащего врача.

— Год, — срывающимся голосом произносит Константин Павлович, сжимая пальцами моё запястье, считая пульс. — Максимум.

— Как так?
Это что, розыгрыш?

— Понимаете, мы не боги, чтобы давать стопроцентные гарантии. — Убирает руку с пульса, вздыхая. Берёт папку с анализами, лежащую рядом на столе, и прочей херотенью, листает её перед моим позеленевшим лицом. — Здесь все анализы. МРТ, КТ, кровь...

— Значит, я скоро сдохну? — презренно перебиваю врача.

Молчит. Не может годных слов подобрать. Лишь переносицу устало потирает.

— Всё в руках Божьих…

— Да, блять! — я вскакиваю на ноги, с такой злостью, что стул назад заваливается, с грохотом на пол падает.

Принимаюсь наматывать круги по кабинету.

— Но вы же что-нибудь придумаете? Верно?

— Можем найти ещё одного донора… У вас острое отторжение трансплантата. Будете принимать препараты, чтобы дотянуть до следующей операции.

— Нет, — замираю. — Хватит. Не хочу больше, — решительно отвечаю.

Довольно. К дьяволу всё! Я устал. Устал от жизни. Нет в ней больше и капли радости. Смысла нет бороться, хватаясь за недостижимые надежды.

Без моей Светы… Нет смысла жить дальше. Лишь сильнее душа болит, обливаясь алыми слезами. Зря вообще они меня оживили! Лучше бы сдох тогда, на дороге, истекая кровью. Они лишь оттянули срок моей смерти.

Ненавижу их. Всё нахуй ненавижу!

Пинаю стул. Тот с силой бьётся об стену. Ножка отваливается.

Грохот. До звона в ушах. Крик врача лишь разжигает неконтролируемую агрессию.

— Марс, прошу вас, успокойтесь!

Идите к чёрту! Все.

Я сатанею. Меня переполняют адские эмоции. Я начинаю пинать стул ногами с особой яростью. Так сильно, что щепки на метр вперёд летят. На месте табуретки я представляю того ублюдка, отнявшего у меня жизнь. Того, кто ИХ у меня отобрал.

Как вдруг, я чувствую обжигающий удар. Будто огненный шар в грудь врезается. В глазах темнеет. Голова заходится кругом. Я хватаюсь за сердце. Ноги меня не держат. Гд-то в отдалении, как эхо в бездонной пещере, звучит испуганный голос врача.

— Марс! Марс!

Он подхватывает меня под руку, куда-то тащит.

В ушах свистят пули. Меня будто бросили в кипящее жерло с кислотой. Я начинаю живьём гореть. Руки и ноги превращаются в мрамор. Немеют. Слабеют. Подкашиваются. Подобное состояние начинает преследовать меня достаточно часто. Неужели, теперь так будет всегда? Неужели отвратительные симптомы превратятся в обычный образ жизни?

Константин Павлович толкает меня на кушетку, хватает мою руку, бьёт пальцем по вене, быстро вводит шприцом внутривенно какой-то препарат прозрачного цвета.

— Что э-это за дерьмо? — язык заплетается, я чувствую себя ужравшимся в хлам.

— Успокоительное. Сейчас станет легче.

Он извлекает иглу, сгибает локоть, прижимая руку к плечу, кивает.

Через минуту меня отпускает.

— Вам нельзя нервничать. Я всего лишь дал медицинский прогноз. Вы должны пить таблетки, — вкладывает мне в руку прозрачную банку с красными пилюлями внутри. — Они лишь оттянут неизбежное, — с сочувствием сжимает банку рукой в моей руке. — Анализы плохие. Похоже на отторжение донорского органа… Но точную причину болей мы выясним чуть позже. Возможно, что мы ошибаемся, и вы проживёте намного дольше. Советую вам сходить в церковь и помолиться. Эффективней будет попробовать прооперировать вас ещё раз.

— Нет. Не хочу, — решительно рыкаю. — Буду жить, как живу. Хватит с меня операций. Всего доброго.

Боль отпускает полностью. Уверенный в том, что я не свалюсь больше на пол без задних ног, попрощавшись, я направляюсь к выходу.

— В случае чего, звоните. В любое время суток.

Ничего не отвечаю. С силой хлопаю дверью и просто иду. Не знаю куда. Просто иду. Просто дышу. Ни о чём не думаю.

Я ведь умру? Да?

Не шутка. Это, блять, не розыгрыш и не сон!

Скоро. Скоро всё закончится. Наступит вечная, беспросветная тьма.

Да, всё живое имеет начало и конец. До тех пор, пока я не встретился лицом к лицу со смертью, в тот роковой день, я считал себя бессмертным богом. Я жил, кайфовал, заколачивал бешеные бабки, угоняя самые дорогие и крутые тачки, которых в мире существует в считанных единицах.
Думал, жизнь — безлимитный кайф. Кайфуй, гуляй, ебись направо и налево с горячими цыпочками, бабки транжирь, как салфетки, в гонках участвуй, завоёвывая уважение местных шумахеров. Что ещё может случится?

Глава 6.

Ангелина

Огромный терминатор в кожаной куртке и рваных джинсах с ледяными глазами… Он так опасно глянул на меня, что я почти в обморок свалилась. Запаниковала, ножницы даже выронила под прицелом его звериных, морозных, как айсберг, глазищ.

На сильных руках набиты будоражащие узоры тату. Череп. Окольцованный лозой с шипами.

Кто он?

Зек какой-то, сбежавший из тюрьмы, уголовник?

Но безумно красивый, не смотря на свою опасную, но в то же время брутальную внешность. Он из тех типов, про который обычно говорят «плохой парень». Девчонки верещат и писаются от таких вот железных, пуленепробиваемых верзил.

У него чувственные губы, несмотря на черствый лёд в глазах. И щетина. Ее немного, в меру, но она придаёт незнакомцу мужественность.

Мощный здоровила, как лось жилистый, своими габаритами он занял пол магазина. Не развернуться. И дышать трудно. И коленки трясутся. Как будто в пропасть тебя толкают и ты летишь на острые скалы, разбиваясь в пыль.

Смотрит на меня, как зверь самый настоящий плотоядный. Вот-вот набросится, три шкуры снимет. Странный он. Трясётся весь, будто смерть свою видит. А может наркоман? И ломка у него. За сердце хватается, дух из тела вышибает. Ему плохо. Ну точно с дозой переборщил.

— Скорую вызвать? — дрожу, не хватает дыхания.

— Нет! — рявкает, в край зверея. — Просто дай мне десять, сука, алых роз.

И я покорно исполняю всё, чтобы не злить психопата.
Больной, на полном серьёзе! Что же ты делаешь?

Он розы за шипованные стебли хватает, голыми руками. И не пикает даже от боли, в то время как меня передёргивает, будто мы местами меняемся, и я, а не он, эту боль жгучую ощущает.

Глупый. Схватил цветы, деньги мне бросил. Больше, чем нужно. И выскочил, словно дьяволом одержимый, с силой шмякнув дверью.

Я ещё долго ему вслед смотрела, недоумевая. И что это чёрт-возьми было? Разные клиенты в моём достаточно обширном опыте попадались, но такого уникума я вижу впервые. Может у него горе? Букет ведь на похороны брал. Вот и ведёт себя резко, в агонии потому что тонет. Но а я тут причем? Ещё бы чуть-чуть, я бы наверно тоже под раздачу попала. Глядел так злобно, будто отметелить мечтал, будто врага своего самого заядлого увидел.

Нет, не зек он сбежавший. Разве могут беглые на таких роскошных тачках разъезжать? У меня челюсть отвисла, когда я увидела, как он в красную спортивную иномарку прыгнул, наблюдая через панорамные стекла магазина.

Дал газу, взревел как лев, умчался на всех парах, оставляя за собой столб пыли. Странный мужчина. Очень. Но у него внешность притягивающая, модельная. Как у звезд инстаграм — качков этих сексуальных. Которые то и делают, что качаются в спортзалах, да татухами своими хвастаются. Наверно поэтому я уже два дня подряд не могу выбросить из головы странного незнакомца. О нём постоянно думаю, испытывая необъяснимые, головокружительные ощущения. Как будто где-то видела уже. Но это вряд ли. Тогда как объяснить свою аномальную тягу к красавчику? Первый взгляд… между нами молнии взорвались. Я тоже сошла с ума, но я почувствовала. Искромётную, порочную связь. Между нашими телами. И… бьющимися навылет сердцами.

***

Я аккуратно расставить цветы по вазам. Зачарованная красотой только что привезённых роз, наклоняюсь ближе к стоящему в вазе букету, опустив ресницы, вдыхаю их запах, испытывая приятное головокружение.

Они прекрасны. Новый сорт. Я таких ещё не видела.

Внезапный рёв двигателя заставляет меня вздрогнуть. Я дёргаюсь, поворачиваю голову на источник шума, застываю, глядя в открытую дверь магазина.

Чёрт. Нет! Опять он. Надоело наблюдать со стороны? Решил начать действовать?
Что ему надо? Это уже не шутки.
Хлопнув дверью навороченной тачки, бандит шагает ко входу в лавку. Наши глаза встречаются. Я будто под лёд проваливаюсь, когда смотрю в глубину ледяных глаз незнакомца.

Мельком бросаю взгляд на лежащий на прилавки телефон, на случай, если понадобится вызвать помощь, сама начинаю отступать назад, пока не бьюсь спиной об угол шкафчика с рабочим инвентарем. Как страус, пугливо втягиваю голову в плечи. Ведь он подходит ко мне. Будто гепард крадётся, опасно прищурившись.
Мороз проносится по коже. Пульс частит. Не могу находится с ним рядом. Он не человек. Демон хаоса. Дьявол порока.

Бугай подходит слишком близко. Я с такой силой сжимаю край стола, что ногти ломаю. Между нами лишь хлипкая перегородка — старенький прилавок. Такой чёрт, как он, в две секунды надвое её переломает. Одним мощным ударом кулака. Не кулака, а кулачищи. Кувалды. Разукрашенной татуировками.

— Какие самые дорогие цветы? — прохладным тоном шепчет здоровяк, сверкая необычного цвета глазами.

Льдинки рассыпаюсь вдоль позвоночника. Какой бесподобный голос. Он бесподобный. Но капец какой опасный тип. И он жадно меня изучает. По сантиметру разглядывает. Сверху вниз. Будто экспонат музея.

— Эти, — неожиданно для себя краснею, глядя на те самые розы, которыми я только что восхищалась, вдыхая изумительный аромат.

— Беру. Все.

Фух. Ну я себе напридумывала. Значит решил просто купить цветы. Расчленять меня не будет, нет?
Сдалась я ему. Мышь пресная, невкусная. Он такой видный, яркий мужчина. Опасный, мощный. Не пара ему. Не достойна. Что громила во мне разглядел? Следит ведь за мной? Часто возле магазина ошивается.

— О-оформить к-как? — жутко нервничаю. Даже заикаюсь.

— На ваше усмотрение, — взглядом насквозь охлаждает. 

Сглотнув, я принимаюсь за работу. Поворачиваюсь спиной к клиенту, но не могу сосредоточится на задании. Ощущение такое, словно за спиной притаился голодный зверь, выжидающий момент, чтобы напасть. Да, так и есть.

Я чувствую его каждой клеточкой тела. У меня до с пор голова кружится, коленки трясутся. Но в то же время странное тепло разливается по венам. Мне кажется, будто я где-то раньше уже видела мужчину. Мне кажется, я знаю его запах. Это притяжение между нами…

Глава 7.

Ангелина

Я бросаю короткий взгляд. Сначала на полицейского, потом на бандита. Не понимаю, что со мной происходит. Не хочется неприятностей. Драки, тем более. Громила уже напрягся, сжав кулаки. Полные губы дрогнули в оскале.

Чёрт, никому в радиусе километра не поздоровится, если я выпущу сущее зло на свободу. Такие парни знают своё дело. Он ведь бандит. Ещё у него за пазухой спрятан ствол. Лучше не создавать никому проблем, просто уйти.

Трусиха я. Испугалась. Но пока не пойму за кого больше? За полицейского, что бандит его искалечит, благодаря мне? Или за бандита, что его арестуют?

— Спасибо, всё нормально.

Выдернув руку из властной хватки громилы, широкими, но плавными шажками, я начинаю отступать, обратно к магазину.

Развернувшись, быстро даю дёру. Захлопываю стеклянную дверь лавки, на замок закрываю, переворачиваю табличку с «открыто» на «закрыто».

Несколько секунд наблюдаю за ними через стекло. Они о чём-то болтают. Почти как друзья. Бандит вытаскивает из куртки сигарету, закуривает, выпуская вихрь дыма. При этом поправляет волосы, пропуская шелковистые пряди через пальцы. М-м, аппетитный жест. Замечтавшись, я почти слюнки роняю, неприлично долго рассматривая брюнета. Тугие бицепсы натягиваются на кожаной куртке, оперевшись задом о капот тачки, мужчина курит, болтая с полицейским.

Боги! Он… такой сексуальный. Он — точно оживший персонаж любовного романа.

Плохой. Горячий. Опасный. Как в такого не влюбиться?

Низ живота резко скручивает тугими, сладкими спазмами, а соски наливаются кровью, адски пульсируя.

Стоп. Прекрати, Ангелина. С ума что ли сошла?

Тряхнув головой, я возвращаюсь к прилавку, как вдруг замечаю там букет, который забыл незнакомец. Беру его в руки, с нежностью, с волнением, прижимаю к груди, мечтательно закатив глаза.

Он букет мне подарил. Может, неотёсанный мужлан не так уж и плох? Нелеп в своих подходах закадрить девушку, но что-то в нём есть такое… цепляющее. Он не из тех парней, которые часто знакомятся с девушками первыми. Он секс символ. Гроза всех девок мира. Как будто попытка затащить меня в свою тачку была у красавчика первой в жизни. Его дебютом. Если судить из его неуверенности и растерянности. Иначе, как объяснить его нервозность?

Я соврала. Я обожаю розы. Но терпеть не могу ромашки.

Оторвавшись от букета, перевожу взгляд в окно — никого. Мужчины исчезли, пока я дрейфовала на волнах собственных гаденьких мыслей.

Слишком много думаю о незнакомце. Засел, как заноза в мозгах. Да что такое? Работать нормально не могу. Мысли всё о нём и о нём — загадочном незнакомце в кожаной куртке с невообразимыми глазами цвета льда.
Хаос в голове продолжается до самого вечера. Не могу остановиться. Перед глазами стоит его впечатляющий образ, а в воздухе витает его запах — табака, кожи, элитных духов, сумасшедшей власти.

***

Ничто не предвещало беды. Обычный вечер. Рутина. Одиночество. Тишина в округе. Впрочем, как и всегда. Прожив более трёх месяцев в новом городе, я понемногу привыкла к царящей здесь обстановке и новому образу жизни. Почти забыла о том, что мне лучше ещё несколько лет затаившейся мышкой пожить, никуда не высовываться. Меня могут искать. Я денег должна тварям. Сумма немаленькая. Но меня никто не преследует, никто не ищет. И это хорошо. Везёт.

Стоп!

Кроме НЕГО.

Того незнакомца опасного. Я часто вижу его машину. И его тоже вижу. Боже! Он на полном серьёзе меня преследует. Издали наблюдает. Глазищами своими ледяными насквозь пронзает. Пора бы наверно в полицию обратиться. Но так не хочется шума лишнего, всяких разборок. Хочется просто жить так, как я живу. Чтобы меня не трогали. Принимали за невидимку. Вот не вижу смысла писать заявление на этого бандюгана неотёсанного в кожаной куртке. Он вон на какой тачке разъезжает. Что ему, пару бумажек не хватит, чтобы рты неугодным закрыть? Знаю таких, мажоров коронованных.

Денег куры не клюют. А этот ещё и бандит, скорее всего. Криминальный авторитет. Потому что в татуировках. Властный. Накаченный. Опасный. Когда он косуху на себе поправлял, черт… я рукоять пистолета увидела. Настоящего, блин пистолета! Которая торчала из-за пазухи джинс. Я тогда глазам своим не поверила, похолодела вся внутри. Внутренние органы от зрелища покрылись инеем. Надо держаться от него подальше. Пугает он меня. До белой горячки. Дьявол во плоти. Крестись — не крестись. Не поможет.

Провернув ключ в замочной скважине двери магазина, дёрнув несколько раз плотно закрытую дверь, я направилась в сторону дома. Городок у нас маленьких, транспорт ходит только днём, но идти мне не больше десяти минут до дома. Что-то я заработалась сегодня. Был большой заказ на праздник. Я не заметила, как быстро время пролетело. Оторвалась от композиции уже тогда, когда стрелки часов показали начало десятого вечера. Зевая, я собрала свои вещи и направилась домой.

После дождя на улице стало слегка прохладно. Асфальт влажный. Местами, в разбитых канавах, встречаются лужи. Я перешагиваю через них, ни на что не обращаю внимание, иду домой. На улице почти ни души. Мне немного страшновато. В округе подозрительно тихо. До мурашек.

Прижав к груди сумочку, оглянувшись, ускоряю шаг. Где-то со стороны тёмного переулка слышится шорох. Вздрагиваю. Почти перехожу на бег. Пульс начинает усердней гонять кровь по венам. Хватит! В последний раз я долго торчала в магазине. Когда-нибудь моя работа меня погубит.

Шлёп.

Застываю.

Убийственный морозец проносится с головы до ног, оплетая тело колючими шипами. Я резко оборачиваюсь. Ничего не успеваю понять. На меня обрушиваются две громоздкие тени.

— Нет! Кто вы? Что вы делаете?!

Как какую-то пылинку немощную меня подхватывают под локти и куда-то тащат. Точок. Я лечу к холодной бетонной стене, бьюсь затылком, взвизгиваю. В висках звенит, в глазах бегают чёрные пятна, на языке пульсирует едкий вкус металла.

Глава 8.

Марс

— Найди меня… Найди.

Сладко стонет малышка, прячась за тенистыми деревьями. Её красивые волосы, как белоснежные облака, на бегу струятся за ней следом.

— Ну же, — смеётся.

Звонкий, как колокольчик смех, разливается по всей опушке леса. Здесь свежо. Прохладно. И очень красиво. От насыщенных цветов ярко-зелёных растений и ясно-голубого неба, виднеющегося из-за высоких крон елей, рябит в глазах. Я будто попал в сказочный мир. Как в «Аватаре». Райские тропики, девственные. Над головой разливается мелодичное пение птиц. Ни души. Полный релакс.

— Ангел, — кричу во весь голос, едва поспеваю за ней.

Прохладный ветер ласкает воспалённые жаром щёки. Сердце внутри бьется ритмично, уверенно. Я слишком сильно возбужден. Но боли в груди нет. Лишь приятная сладость в мышцах. Особенно в члене. Я хочу её. Чёрт! Как же дико хочу крошку. Наши с ней гонки напоминают беспощадный марафон на выживание. Беги, или умри.

Каждый раз одно и тоже. Одно и тоже, блин! Я хочу крошку. Я бегу. Я рычу, как озверевший, желая получить своё. Но, в итоге, ни-ху-я.

Как только я касаюсь красотки, как только развожу стройные ножки шире, дрожа от желания собираюсь вставить под самый корень, совершив прыжок в блаженные пучины рая, моя одержимость исчезает. Девушка рассыпается в воздухе золотой пылью, а меня выдёргивает на поверхность отстойной реальности.

— Прошу, остановись, — спотыкаюсь о корягу, почти падаю. Успеваю выставить руки вперёд, дабы носом о рыхлую землю не клюнуть. — Дьявол.

Поднимаю глаза, на ноги ловко вскакиваю, а она хохочет. Паршивка звонко смеётся, прижимаясь плечом к дереву. Её ясные глаза игриво блестят. Малышка смачно облизывает пухлые губки. Член в трусах дергается как автомат, впритык набитый патронами, готовый в любой момент дать искромётный залп.

— Я задницу тебе надеру! Честное слово, до синяков! Будешь месяц стоя спать. Хватит меня дразнить! Ар-р-р! — на полном серьёзе превращаюсь в дикого зверя, обнажая зубы.

Хулиганка улыбается шире. Выбрасывает вперёд руку, якобы даёт знак, чтобы я остановился. Ни шагу ближе.

У меня развивается рваная одышка. Я пробежал приличный кросс, но, даже несмотря на впечатляющую дистанцию, моё сердце пашет исправно, как родное. Когда я вижу эту девушку, плод моего больного воображения, мне кажется, я буду жить вечно. Если она будет со мной рядом. Она согревает мои уродливые швы и порезы на груди. Лечит их своей тёплой улыбкой и глубокими, яркими глазами. Нежность чувствуется в каждой клеточке её сущности. Я не знаю, откуда такие безбашенные мысли, но когда я с ней, когда вижу девушку-ангела, я понимаю, что живу. Что я полностью здоров, а моё проклятое — чужое сердце, будет биться внутри меня не меньше ста лет.

В нефритовой радужке вдруг блеснул шаловливый огонёк. Незнакомка отходит от дерева, не сводя с меня хитрого взгляда. Сглотнув сухость, я задерживаю дыхание, наблюдая за тем, как девчонка начинает неторопливо раздеваться. Снимает джинсовые шортики, вместе с белыми ажурными трусиками. Хихикнув, через голову сдёргивает белоснежный топ, оставшись абсолютно голой. Втянув слюни, я понимаю, что передо мной, во всей своей неземной красоте, предстаёт настоящее тело богини: пышная, воздушная грудь с острыми розовыми сосками, женственные бёдра, гладкая, шелковистая киска.

Твою ж мать! Ну как тут можно сдержаться?

Она опускается вниз, на корточки, затем падает спиной на мягкий ковёр из мха. Согнув ноги в коленях, приговаривает медовым голоском:

— Иди ко мне, любимый… Иди.

Манит пальчиком, раскрывая ножки максимально широко. Левой рукой ныряет в горячее местечко между бёдер. Прикусив нижнюю губу, она начинает себя ласкать, сладко постанывая. Прямо на моих глазах теребит так быстро покрывшиеся влагой складки.

Гладкая. Чистая. Желанная. Её сочная киска манит меня магнитом.

Я больше ничего не вижу кругом, не слышу. Кроме лежащей на мягком ковре из мха очаровательной красотки.

— Да, да, сладкая! Двигай пальчиками. Разогревай свою дырочку для большого и толстого члена.

Крошка начинает ещё звучней стонать, ускоряясь. Щипает себя за клитор, одновременно бросает свободную руку на грудь, жадно оттягивает сосок.

Вот это зрелище! Да такое кино для взрослых, несомненно, должно получить номинацию.

Немедля ни секунды, прищурившись как хищник перед нападением, я направляюсь к хулиганке. На ходу щёлкаю застёжкой ремня, спускаю джинсы до колен, вытаскиваю на воздух тяжёлый ствол, который, покачнувшись от тяжести своего веса, начинает угрожающе пружинить перед лицом блондиночки, которое уже во всю покрылось розовым румянцем.

О, нет. Это не член, а граната мгновенного действия. Малейшее движение — рванёт нахрен.

Подрачивая, глядя на мокрые пальчики девчонки, теребящие припухший клитор, я опускаюсь перед ней на колени и почти касаюсь жаждущей малышки, намереваясь пробить её сочную киску одним бешеным толчком.

Слегка коснувшись ноги незнакомки, как в реале, я чувствую гладкость её кожи, её дурманящий запах. Она пахнет цветами. Ландышами. От этого запаха кружится голова.

Мимолётное прикосновение, а меня будто бы шибануло током в тысячу вольт. Но как только я кладу руку на коленку уверенней, сильнее сжимая пиздец какой твёрдый член за уздечку, окружающий меня мир резко проваливается под землю, опрокидывая нас в морозную темноту.

— Сука!

Я просыпаюсь среди глубокой ночи, дёргаясь от убийственной дрожи злости.

— Задолбала! Куда ты опять пропала?

Несколько раз луплю кулаками по покрывалу, вскакиваю на смятой, влажной от пота, скомканной простыни. Смотрю на свой пах и вижу бело пятно на чёрных боксёрах.

Заебало.

Она опять мне приснилась. Это ненормально. Что за пиздец?

Каждую ночь происходит одно и тоже. Каждую, сука, ночь!

Я начинаю сходить с ума. Теряюсь, где сон, а где реальная жизнь. Ведь то, что я вижу, то, что происходит со мной во сне, я будто бы переживаю в стопроцентной реальности.

Глава 9.

Марс

— Наркотики принимаете? — с серьёзным выражением лица спрашивает Вениамин Андреевич.

— Никогда. — Хмыкаю.

— Вы должны быть честны со мной.

— Я же сказал, — почти голос повышаю.

Ненавижу это дерьмо! Да он издевается! У меня лучший друг погиб от этой срани, разумеется, я даже на километр к наркоте не подойду.

Артур погиб как человек, заслуживающий моего уважения. Как личность. Ведь именно из-за него, из-за его тупости и халатности погибла Светлана.

— Хорошо, — психотерапевт откашлялся.

— Я не могу её взять. Не могу ей насладиться, — продолжаю жаловаться доктору, лечащему души. — И это бесит. После вот таких вот идиотских снов я срываюсь в бордель и трахаю всех подряд. В смысле тех, у кого белые волосы и грудь третьего размера. Но я не получаю удовлетворения.

Понимаете! Мне нужна она. Девушка из моего сна.

Вениамин Андреевич уныло вздыхает, будто сочувствует. Снимает очки, принимается натирать их краем пиджака. 

— Со мной никогда ничего подобного не происходило. Объясните, блин! Почему? Откуда взялась хворь? — выкрикиваю, тяжело дыша, вскакиваю с кресла на ноги.

Тело окольцовывает ёбаная тряска.

— Что ж… Это последствие стресса. И тяжелой травмы, — доктор устал от меня. Устало потирает глаза. — Вы ведь пережили клиническую смерть. А ещё, потеряли невесту... Она была беременна?

— Д-да, — чувствую, как желчь подступает к пищеводу.

Больно. Очень больно. Блять!

Я хватаюсь руками за сердце.

— Можно воды?

— Конечно!

Вениамин Андреевич рекордно быстро наливает мне воду из бутылки в стеклянный стакан, стоящий на столе.

Я быстро вытаскивают таблетку из кармана. Запиваю.

— Марс, все хорошо? — с тревогой в голосе.

Закрываю глаза, приказываю себе расслабиться. Насильно выталкиваю ужасные воспоминания из трещащей головы. Таблетка начинает действовать.

— Да. Нормально.

Боль отпускает.

— Вы можете видеть навязанные подсознанием воспоминания из прошлого. Такое бывает. Как следствие посттравматического стресса. Что за сны вам снятся?

— Девушка. Каждую ночь снится. Я её не знаю. Но она очень красивая. В одном эпизоде она мне улыбается и примеряет красивое бельё… Мы собираемся заняться любовью, но незнакомка исчезает. А в другом эпизоде она гладит свой большой, округлившийся живот.

— А, ну всё ясно, — цыкает докторишка. — Та девушка — проекция вашей погибшей жены... Увидели случайно где-нибудь на улице симпатичную девушку, образ неосознанно отпечатался в подсознании, и вот она напоминает вам во снах вашу погибшую невесту. Всё очень просто.

Логически, я понимаю, что психиатр прав, но всё равно внутренне во мне буйствует ураган несогласия. Что-то здесь не так. Сердцем чувствую.

Андреевич протягивает мне красную пластиковую баночку.

— Пейте по одной в день. Это поможет вам избавиться от галлюцинаций. Эффект накопительный.
Я киваю. Сжимаю банку в кулаке, прощаюсь с доктором, покидаю его офис.

Планирую немного прогуляться по городу, развеяться. С каждым днём мне становится всё сложней и сложней засыпать. Кажется, что в скором времени, я превращусь в чокнутого лунатика. Буду боятся закрывать глаза. Потому что раз за разом мне всё больней и больней терять эту девушку. Когда она исчезает. Во снах.

***

Нет, долбанные таблетки не помогают. Моя хворь лишь усиливается. Блондинка продолжает мне снится. Я начинаю трощить кровать в щепки, рвать на себе волосы. Быстро и уверенно окончательно схожу сума, от того, как сильно её хочу, а она не даётся. Будто намеренно меня мучает. И часто шепчет одну и ту же фразу:

“Найди меня. Найди… ”

В общем я забиваю на проблемы, решаю поехать за город, немного погулять на природе. Но, впереди меня ждёт болезненное испытание. Сегодня… годовщина смерти Светы. Я завожу тачку, выезжаю загород. Мотор ревёт, я выжимаю из своей любимой крошки максимум, разгоняя её до предела возможностей. Открываю окно, звучно втягиваю ноздрями запах жжёной резины, кайфую. Если Артур был порошковым наркоманом, то я — торчок от быстрой езды. Тачки — моя страсть, моя одержимость, моя непреодолимая зависимость. Я вырос за рулём, мой отец был автомехаником и держал огромную мастерскую. Разумеется после смерти он передал мне свой бизнес. Не кристально-чистый, естественно. Автомастерская была лишь прикрытием для более серьёзных, более прибыльных дел. Я не представляю жизни без сумасшедшей езды, скорости, запаха бензина и гари шин, зашкаливающего адреналина. Всякий раз, когда я сажусь за руль — я бросаю вызов ветру. И… играю в лотерею со смертью.

Вот я на месте. Почти. Чтобы добраться до кладбища, мне необходимо пересечь деревню. То есть небольшой город, затерявшейся в степной глуши.

Мне нравится это место. Здесь тихо. Относительно уютно. Идеальное место, чтобы затеряться и забыться на какое-то время. В километре от въезда в городок расположено озеро. Можно снять домик, порыбачить, расслабиться в общем на славу. Однажды, я так уже делал. Когда хотел подольше побыть со Светой.

Проезжая через город, обычно, я заглядываю в цветочную лавку. Припарковав тачку, выхожу на улицу, направляясь к лавке с вывеской “Цветочница”. Распахиваю дверь. Звон колокольчика. Я вхожу внутрь. Странное тепло окутывает сердце, а в ноздри вбивается дурманящий запах. Такой знакомый, такой приятный. Очень необычные чувства бушуют изнутри. Не понимаю, что опять со мной происходит?

Впереди мелькает силуэт. Девичий. Работница лавки, дела вывод я и подхожу ближе.

— Дайте мне розы, — требую твёрдым тоном, а у самого ноги начинают подкашиваться.

Да блять! Ну что такое? Неужели у меня приступ обостряется? Не хватало ещё в обморок грохнуться.

— Какие? Вам на подарок, девушке?

Твою ж мать.

Я цепенею. Когда голос продавщицы слышу. Звонкий, как колокольчик. Нежный, как лепестки розы. И, блять, чертовски мне знакомый.

Глава 10.

После событий в прологе.

Ангелина

Я делаю плавный взмах ресницами, открываю глаза. Сначала не понимаю, что со мной происходит, где я? Как будто память потеряла. Но мне хорошо. По венам бежит приятная сладость, а центр души, впервые за несколько изнурительных месяцев, не гложет убийственная печаль.

Мне жарко. Душно. Нереально.

Я голая лежу, на бледно-розовой коже блестят бисеринки влаги, макушку опаляют размерные, глубокие выдохи, напоминающие порыкивание зверя.

Придя в себя полностью, я вдруг вспоминаю, что со мной происходит на самом деле и куда я попала. Когда чувствую жар сильного, накаченного тела. Мы соприкасаемся с ним. Тело к телу. Кожа к коже.

Боже!

Бандит обнимает меня. Сильно. Властно. Жадно.

И он тоже полностью голый рядом лежит.

Зверь стережёт свою добычу…

Голова кругом. Между ножек жарко и влажно. Боюсь вздохнуть, шевельнуться. Мне кажется, зверь набросится на меня и сожрёт.

Я вечер вчерашний жуткий вспоминаю и цепенею от осознания, что меня едва не убили. Вышибалы.

Нашли, всё-таки. Если бы не загадочный незнакомец, что не даёт мне прохода, возможно, я была бы уже мертва.

Так что, наверно, я должна быть ему благодарна.

Но ведь он ненормальный?

Взял меня. Как животное первобытное. Набросился и поимел до ослепительного оргазма. Я даже понять ничего не успела.

Ну что за мужчина?! Я запуталась…

Боюсь громилу, ненавижу, но в тоже время схожу от него с ума. Ведь он подарил мне такой мощный оргазм, что я сознание потеряла. С ума сойти...

Заставил кончить ошалело, захлебнуться в стонах, в обморок провалиться.

Слишком сильные эмоции испытала. Как будто на луне побывала. После, вернулась обратно на землю, в унылую реальность.

Я дёргаюсь, поворачивая голову на звуки глубокого, горячего дыхания. Не могу больше притворяться — конечности затекли. Тут же сталкиваюсь с изумительного цвета глазами. Сглатываю. Загипнотизированная бездной его глаз, не контролирую последующих действий. Я рукой случайно шевелю, как вдруг осознаю, что моя ладонь лежит на груди здоровяка. Горячая кожа незнакомца обжигает мою кожу. От него жар исходит, как от раскалённой печи.

Вот уж горячий детина! Во всех смыслах этого выражения.

Он совершает частые, глубокие вдохи. А я вместе с ним, как на волнах качаюсь.

И снова дёргаюсь, когда краешком пальцев задеваю уродливый рубец. Пугаясь, отталкиваю могучую грудь от себя подальше — от громилы отстраняюсь. Опять с его дьявольским взглядом сталкиваюсь.

Мужчина недовольно хмурит брови, будто мысли мои читает. Я почти разозлила монстра. Тем, что, коснулась шрама, будто ошпарилась, и испугалась.

В уме я начинаю молиться, чтобы похититель не придал этому действия значения. Иначе… мне не поздоровиться.

— Проснулась? — ледяным тоном спрашивает бандит, поднимаясь в вертикальное положение.

Разминает шею, плечи. Хрустит кулачищами.

Киваю.

— Кричать не будешь?

Качаю головой.

Просто сил нет.

Выжата, как лимон.

Дай мне несколько минут дух перевести, и я покажу свои зубки.

— А жаль, мне понравилось, как ты орала, когда я натягивал тебя на свой член.

Ухмыляется.
Понравилось?

Я заливаюсь краской. Смущаясь, сгребаю простыни руками, прикрывая голое тело. Мужчина пялится на меня не моргая. С хищным огоньком в чёрных глазах. Так, словно я — его законная собственность.

Которую он купил. Как вещь.

— Ты говорить умеешь вообще? Или немой стала, после жаркой ночки.

— Умею.

Боже, он голый. И не думает труселя надевать. Сверкает своим внушительным достоинством, словно хвастается его величиной, этим меня смущает. Его член начинает набухать. Потихоньку поднимается в боевую стойку. Он гладкий. Бархатный. Начисто выбритый. Большой. И толстый. Как бита бейсбольная.

И о чём я только думаю.

Почему так нагло пялюсь на член бандита?

Ангелина, очнись! Что с тобой?

Головой ударилась, когда в обморок упала?

Уловив мой немигающий, бесстыжий взгляд, бандит быстро подаётся вперёд, сокращая между нами расстояние до десяти сантиметров, не больше.

Усмехнувшись, он насквозь прожигает меня ледяными глазами:

— Что, ты уже намокла, малышка?

Резко хватает за простыни, в сторону её отбрасывает.

Треск.

Мой “ох”.

Зверюга!

Он и правда простынь рвёт. Как салфетку. Надвое разорвал.

— Прекратите! — кричу, прикрывая голую грудь руками.

Но мои соски уже стоят, а складочки сладко покалывают в ожидании реванша.

— Я просто хочу это проверить!

Всё-таки гаду удается запустить руку между моих ног и ущипнуть меня за клитор.

— Ах, — тихонько пищу, облизывая губы.

По телу проносится волна мурашек.

В центре чувствительного бутона мигом просыпается желание.

Неконтролируемое, гадкое, порочное.

— Отлично, как я и думал.

Нужно срочно поменять тему разговора, или дьявол опять получит своё. Опять нокаутирует меня в обморок сумасшедшим оргазмом. А это неправильно!

Получается, что я веду себя как шлюшка, которой охотно пользуются. Должна сопротивляться и потребовать объяснений за столь хамское поведение. Не успела глаза открыть, после покушения отморозков, как он набросился на меня и сам лично оттрахал. Подлец!

— Вы вообще, что себе п-позволяете? — стараюсь выглядеть серьёзной, разъярённой, но не получается. Голос срывается.

Впервые вижу столь горячего, идеально сложенного мужчину.

Женская мечта, сошедшая с обложки журнала.

— Я просто вернул тебя к жизни…

— Оргазмом! — неожиданно вскрикиваю я, адски краснею, когда понимаю, какую глупость сморозила.
Сумасшедшая, Ангелина.

Слова вырвались сами по себе.

Бандит самодовольно лыбится, отстраняясь.