Сердце Лунного Волка

Пролог. Новогоднее желание

От автора: "Пусть вас не пугает или расстраивает грустное вступление. Это не плохая сказка, а добрая. Про нежные чувства, настоящую любовь, крепкую дружбу и самые искренние, светлые чувства между людьми, мужчиной и женщиной. Это новогодняя, просто волшебная история с прекрасным ХЭ, которая заставит поверить в то, что чудеса действительно случаются".
Приятного чтения! Ваша Ника

Пик-пик… Пик-пик…

Монотонные попискивания, шуршание и скрип многочисленных приборов, стоящих рядом с моей койкой, я давным-давно не слышала. Они превратились в белый шум, на который я не обращала никакого внимания. И сейчас мне казалось, что вокруг царит тишина. И она меня пугала, давила. Было слишком непривычно. Мне. И ужасно одиноко.

Но что поделать? Сейчас предновогодняя ночь. И даже в отделении реанимации стало тихо. Из пациентов в этой палате осталась только я, другие постарались выздороветь и попасть если не домой, то хотя бы в обычную палату других отделений. Ну а я…

Я бы тоже очень хотела постараться. Вот только с моей болезнью простых стараний не хватит. Тут могло бы помочь чудо. Однако, сколько себя помню, я старалась, старалась и старалась. А болезни было всё равно, и она становилась сильнее, продолжая меня убивать.

Практически всю жизнь я провела в больнице, в разных отделениях. До года с небольшим я была самым обычным ребенком, который радовал родителей и, казалось, рос абсолютно здоровым. А потом я заболела. Родители начали водить меня по врачам, те сначала разводили руками, не понимая, что со мной происходит и почему я вдруг стала хуже ходить и больше падать. Практически целый год врачи пытались поставить диагноз, я, вместо того, чтобы бегать, всё чаще падала…

А потом случилось… Увы, не чудо. Назовем это, озарение у одного из академиков. И он предположил наличие у меня редкого генетического заболевания, которым, как считали многие врачи, болеют только мальчики. Ну что же, я стала доказательством их ошибочных знаний. И это знание счастья никому не принесло. Лечения от этого, кроме того, что редкого, генетического, так ещё и прогрессирующего заболевания не было.

С каждым годом мне становилось всё хуже и хуже. И из больницы меня родители не забирали примерно с возраста двух с половиной, может трех лет. Около пяти я перестала ходить самостоятельно, потому что не чувствовала икры и падала практически постоянно. Но меня спасали костыли. В девять болезнь поднялась выше, и я пересела в транспорт – кресло-каталку… В пятнадцать я могла только лежать…

Сейчас мне девятнадцать, и даже дышать самостоятельно я не могу. Всё за меня делают приборы. В гортани стоит трубка, через которую поступает воздух. Ещё есть трубка, через которую меня кормят. Через капельницу в меня вливают физрастворы, многочисленные лекарства…

А я лежу. И радуюсь тому, что Аня, медсестричка, отодвинула полностью жалюзи, и я могу наслаждаться безоблачным небом, редкость в это время года. Для фейерверков было рановато: Новый год наступит только через три часа. А я смотрела завороженно на луну. Сегодня она была особенно большой. Яркой. Необыкновенной…

Её лучи касались моей бледной кожи, отчего та стала казаться яркой, серебристой. Меня будто окутало чем-то чудесным, волшебным. И, если бы я могла дышать сама, у меня от этого чувства перехватило бы дыхание. Однако бездушный аппарат продолжал нагнетать воздух, и ему было всё равно до моих чувств и ощущений.

Я прикрыла глаза, чтобы насладиться этим неведомым мне ощущением… Теплом, укрывающим моё тело и убаюкивающим…

Совсем скоро наступит Новый год. Все будут праздновать. Загадывать желания. Я тоже каждый год исправно загадывала желание. Вылечиться. Чтобы быть рядом с родственниками, завести друзей, выйти на улицу и подставить лицо солнцу. Вдохнуть полной грудью свежий воздух. Делать то, что делает каждый человек ежедневно, воспринимает как данность… А для меня это был высший дар.

И пусть я уже давно понимала, что не проживу долго, но оставалась надежда, что изобретут лекарство, и я пойду на поправку.

В этот же год я не буду загадывать это желание. Я понимала. Ощущала смерть, её мертвенное дыхание на щеке. Увы, мне осталось совсем мало… Слишком мало. И я так и не пожила толком. И, раз уж этот Новый год для меня последний, я загадаю фантастическое желание. Как говорится, мечтать так мечтать, или гуляем на всё! Когда я ещё могла использовать свои руки – очень много читала. Попадались мне и книги про попаданок, с ними вместе я отправлялась покорять новые миры, сражаться со злодеями. Там я была сильная, красивая… и здоровая. Поэтому в этот Новый год я загадаю…

Приоткрыв глаза, ещё раз полюбовавшись яркой круглой луной, я загадала стать попаданкой. Очутиться в таком мире, где есть такая же шикарная серебряная луна, от которой захватывает дух. Я согласна не быть магически одаренной, не супер-красоткой. Я хочу переродиться обычной, здоровой девушкой. Ходить по улицам, учиться в школе, заводить друзей… Купаться, лазить по деревьям. А ещё я обязательно хочу узнать, что такое любовь. Настоящая. Искренняя. И взаимная. Такая, какой её описывают в книгах, яркая и обжигающая… Да…

Если бы я могла улыбнуться – сейчас бы обязательно улыбалась. Потому что я представила себе удивительный мир, как я бегу босыми ногами по траве к мужчине… Он, расставив руки в стороны, жаждет обнять меня. Крепко-крепко… Я не могу разглядеть лицо, однако глаза – в них я вижу безграничную любовь, в которой можно утонуть…

Глава 1. Здравствуй, новый мир!

– …оставь ты её уже! – мужской грубоватый голос пронзил моё сознание, и я начала приходить в себя.

– Я… Я не могу… – всхлипнула женщина.

– Она умерла! – он точно пытался воззвать к её разуму.

– Мы могли бы… могли бы хотя бы… хотя бы похоронить её, – женский голос стал тоскливым, и я поняла, что она расплакалась.

«Странно, – подумала я, всё ещё пребывая в странном состоянии, не понимая, где я и что происходит, – однако это не голоса моих родителей. Пусть они и не заходили в последнее время, но я бы их никогда с другими не спутала. Также это не голоса врачей или медсестер, те я тоже знала наизусть. Да и плакали бы они обо мне так? Сильно сомневаюсь. И не потому, что они не люди или бездушны, просто им нельзя привязываться к пациентам, это может стоить им слишком дорого».

– Похоронить? – казалось, мужчина немного смягчил свой гнев и на мгновение задумался. – Нет. Мне нечем копать могилу, и если не поторопимся, станем добычей тварей.

– Руками! Тут земля рыхлая… – запричитала женщина, но, когда вдалеке раздался злобный рев, она замолчала, однако не для того, чтобы сдаться, а предложить другой вариант. – Давай заберем её. Я смогу понести её!

– Ты слишком слаба. А я должен держать меч. Оставь её… прошу… – и сейчас у её спутника, и правда, дрогнул голос. – Милая. Мы пытались… Мы проделали такой путь ради неё. Но мы не успели… Мы знали, что боги могут забрать её. Смирись. Дома нас ждет сын, мы не можем оставить его сиротой.

– Я… – послышался легкий шорох ткани, и моего лба коснулась ладонь. – Прости меня. Он прав… Я не смогу… Я не могу умереть и оставить твоего брата без моей любви… – убрав руку, она коснулась того места горячими губами, и капля влаги упала рядом.

Мне отчаянно захотелось открыть глаза. Увидеть лицо женщины… Той, что поцеловала сейчас меня! Той, что сейчас почему-то горюет так по мне!.. Однако тело совсем не слушалось… Как и всегда!

– Прощай, моя прекрасная Алетея… – ещё одна капля скатилась по моему лбу. – Боги будут милостивы к тебе и примут в своей обители…

– Пошли! – выкрикнул мужчина, когда вновь послышался нечеловеческий рёв, и, кажется, он стал ближе.

Зашелестели ткани, послышались торопливые шаги, а рыданья женщины стали громче:

– Они ведь её…

– Она мертва. Она уже там. У Богов. Это лишь тело! Поспешим!..

Мне так хотелось посмотреть на них, увидеть хотя бы со спины тех…

Кстати! А о каких богах они всё говорили? Они последователи какого-то культа? И… почему я вдруг стала Алетеей? И совсем, вот ни капельки, не ощущаю себя мертвой!

Что за безобразие?

И что за кошмарные вопли раздаются? Словно какие-то монстры бегут сюда. Ну не может же реанимационная бригада так звучать... Даже Петр Афанасьевич – полный хирург, зав нашего отделения, после пробежки по коридору к очередному умирающему бодр. Только потом, утерев пот с лица и вытащив с того света пациента, начинает тяжело дышать. Дышать! А не реветь и хрипеть!

Я опять сделала попытку открыть глаза.

О! Чудо! Один глаз немного приоткрылся. А я увидела… Ха! Ничего! Вокруг была либо кромешная тьма, либо я ослепла.

«Я не умерла!» – хотелось крикнуть, чтобы остановить ту женщину. Но и голос меня не слушался. Хотя с чего он меня слушался бы, ведь в горле трубка, и говорить я давно не могу…

– З-з… – вдруг произнесла я. И опешила окончательно.

– З-з? – неуверенно зачем-то повторила. – Хм-м… – выдала очередной шедевр. После чего задумалась сильнее.

Со мной однозначно происходит что-то очень странное! Может, я сплю?

Но тогда почему мне так холодно? Причем ногам.

Ноги! Я ведь их не чувствовала столько лет! А сейчас чувствую. И… И могу аж немного шевелить.

Вот только сил так мало, что тело плохо слушается, и кроме как немного пошевелить рукой и ногой, даже не подвигать, ничего не могу.

– Я… Г-где я… – а вот голос слушался всё лучше и лучше. Только звучал он на редкость странно, пискляво.

Наверное, я впала в кому. И сейчас мне снятся необычные сны. Это единственное адекватное объяснение всему происходящему.

Но вой отчего-то кажется таким… ужасающим. У меня даже мурашки по всему телу бегают от него. И волосы дыбом встают.

«Хочу другой сон! Мне этот не нравится! – требовательно обратилась я к своему сознанию. – Давай что-нибудь доброе. Хорошее. Про любовь там, а?»

Но сознание осталось глухо к моим мольбам. Вой и рык раздавались всё ближе. Происходящее со мной на сон походило всё меньше. Холод глубже проникал в тело, онемение с него спадало. А черная пелена наконец-то пропала, и я смогла различить силуэты деревьев. То есть того, чему в больнице явно не место. Причем стволы деревьев были такими огромными! Будто я совсем крохотная, как букашка.

Я брежу! Мне наверняка такой «коктейль» из лекарств состряпали, что я окончательно потеряла всякую связь с действительностью…

Точно! И вот та огромная белая тень, похожая на исполинского волка с серебристой шерстью – глюк. Но, признаюсь честно, глюк на редкость красивый. Грациозный. А вот те твари, которых он легко разрывает своими острыми длинными когтями, совсем не красивые. Уродливые и мерзкие… Мне бы точно не хотелось, чтобы они были реальными. В отличие от этого Волка, именно так, с большой буквы, с золотыми глазами...

Глава 2. Второй шанс

Стоп! Я ребенок?! Который сам дышит. Может двигать руками-ногами…

Почему-то именно осознание того, что я нахожусь в детском крохотном теле, отрезвило и вправило мозги. И, естественно, напугало. Потому как я начала понимать, что вокруг всё куда более реальное, чем сон…

Протянув крохотную ручку к мужчине, я провела ладонью по краю длинного рукава. Ощутила, как приятна шелковистая ткань его необычного одеяния. Притронулась к рукоятям мечей, висящих на его поясе. Словно случайно коснулась его волос, что оказались ещё более удивительными, чем на вид: будто тончайшие нити самого дорогого шёлка. И только после этого я положила свою крохотную ладошку на его огромную, что он положил на свое колено, когда присел.

Тёплая. Даже горячая… И тёмная жидкость, капающая на землю, так похожа на кровь! Пусть и чёрную. А уж я-то в крови разбираюсь!..

– Я… Я… – от мыслей, что ворвались в мою крохотную голову, она была готова взорваться, а я внезапно расплакалась. Уже третий раз за день. Однако не от горя или смеха, а от радости.

Этого просто не может быть! Неужели то желание… моё самое последнее желание всё-таки исполнилось!

Мужчина передо мной тому явное подтверждение. Он не человек! И этот мир – точно не Земля…

Ледяное выражение лица незнакомца вновь сменилось с полнейшего безразличия на легкое раздражение. Он резко поднялся, и меня обуял настоящий, животный ужас.

Я в другом мире. Где-то бродят чудовища. Белые огромные волки, что этих чудищ с легкостью рвут на части. «Мою семью» убили… А я совсем кроха. Беззащитная. Абсолютно беспомощная. Вот это я влипла!

– Не… Не уходи! – взмолившись, я попыталась подняться и ухватиться за край его широкой белоснежной брючины.

Если он сейчас уйдет и оставит меня – то я точно умру. Потрачу свой, данный мне Богом или же неведомыми Богами, второй шанс. И вряд ли мне дадут ещё такой же. Это не онлайн-игра, где можно умирать и воскресать сколько тебе угодно.

Чудесное везенье, что мне дали хотя бы ещё одну жизнь. И я буду цепляться за неё руками и ногами!

Я сделала ещё одну попытку подняться. Но всё, на что было способно моё крохотное и слабое тельце, порядком замерзшее, – это перекатиться на бок. И я смогла-таки ухватиться двумя пальчиками за белую ткань.

– Не уходи! Не бросай! – я посмотрела наверх, надеясь, что вид малышки вызовет у него хоть капельку жалости.

Показалось, выражение его лица немного смягчилось. Совсем капельку. Поэтому я усилила напор. И без труда выдавила пару слезинок. Мне, и правда, было очень страшно и не хотелось, чтобы он уходил. По разным причинам.

– Ты можешь встать? – по интонации было не разобрать, проникли ли мои мольбы в его сердце.

Я постаралась помочь себе руками, но из этого ничего толком не вышло.

– Я… Я не могу…

Фыркнув, тряхнув головой, от чего водопад серебряных волос красиво заискрился, словно горный чистый ручей под солнечными бликами, по крайней мере, именно так я себе его представляла, незнакомец нагнулся и протянул руку. Однако, прежде чем я вытянула свою, он поднялся:

– Я сейчас вернусь, – и, смотря на перепачканную тёмной жижей ладонь, отошел к густой траве, покрытой росой.

Пока он оттирал кровь с пальцев и длинных, заостренных ногтей, я пыталась понять, какой же он расы. Естественно, используя все знания, полученные из фэнтези.

Если судить по длинным острым ушам – эльф. По вытянутым зрачкам – дракон или оборотень. Вот только если совмещать эти два признака, получалось, что он полукровка… Или что я совсем об этом мире ничего не знаю, а доверять выдуманным историям и по ним судить о ком-то – это какой-то феерический бред. Кстати! Может, он фэйри?..

Посмотрев на свою руку, мужчина, видимо, остался полностью доволен её чистотой, потому как едва заметно утвердительно кивнул. Правда после этого он достал шелковый платок из внутреннего кармана своего одеяния, протер кожу им и только потом направился ко мне.

Присев на одно колено, он опять подал мне руку, и я со всей силы вцепилась в длинный указательный палец. Но моя ладошка не смогла обхватить его. Сил не хватило, чтобы удержаться, и я рухнула обратно в траву.

– Я сейчас… Я попробую… – энергии в голосе было больше, чем сил в крохотном тельце, и в этот раз я даже не коснулась его кожи и обессиленно шлепнулась на землю.

– Ты слишком слаба, – я услышала нотки недовольства в прекрасном голосе, похожем на волшебный музыкальный инструмент, и поспешила сделать ещё попытку, сопровождая уверениями, что смогу подняться:

– Я смогу… я… Я сильная!

В этот раз я протянула сразу две руки. Скопленных за небольшую передышку сил хватило, чтобы схватить мужчину за мизинец…

– Я могу… – произнесла я, оказавшись в его руках. В таких огромных! Что моё крохотное тело поместилось с легкостью в его ладонях.

«Интересно, а в этом возрасте дети здесь разговаривают?» – подумала запоздало. О том, как растут дети, что они умеют в разные периоды, я практически ничего не знала, могла только судить по своему младшему брату, которого родители иногда, точнее всего пару раз, брали с собой в больницу.

Глава 3. Третьего шанса у меня не будет

– Проваливай, ведьма!

Старуха Патрис махнула грязной тряпкой, заметив, как я иду мимо её дома. И мне пришлось вжать сильнее голову в плечи и ускорить шаг, чтобы она не запустила в меня чем-то. Знаем, проходили. Хорошо, хоть ведро тогда мимо пролетело, но даже небольшой камень, попавший в голову, оставил огромный синяк на щеке, который проходил недели две.

– И хватит шастать тут! Тебе не разрешено в деревне появляться! Я всё старосте расскажу, давно пора тебя выгнать! – продолжая громко возмущаться, она села на скамейку подле входа в дом. – Ничего, весна придет, срок пройдет, который тебе позволили с честными людьми находиться…

Слушать по сотому разу одно и то же не хотелось, нового точно не услышу, поэтому я погрузилась в свои мысли. Которые касались насущного: что же я сегодня буду есть. Водой я запаслась: пока темно было, все спали, пробралась до колодца и набрала пару кружек. А еды у меня вновь нет…

Поддакнув мыслям, заурчал абсолютно пустой желудок. В последний раз я ела вчера утром то, что бог послал, а точнее, что я украла. И я совсем этого не стесняюсь, как говорится: хочешь жить – умей крутиться. Так вот, жить я очень хотела! И семья Нарди не обеднеет от куска рыбы. Они и не заметили вчера той пропажи. А я была целый день сыта.

Ладно, сейчас доберусь до своего жилища. Отогреюсь немного и выйду на очередную вылазку. А может, мне повезет, и дядька Тасир вернется из города: он мне кусочка со своего стола никогда не жалел…

– …навлечет ещё беды на нас! – донеслось вслед, на что я только фыркнула. Совсем старуха сбрендила. Хотя не она одна ко мне так относилась, а вся деревня желает, чтобы быстрее весна пришла и я ушла от них…

Оглядевшись по сторонам, отодвинула тихонько досочку и пролезла в узкий лаз.

Очутившись в сарае, стряхнула с плетеных сандалий налипший снег и пошла к дальней стенке, что прилегала к дому и около которой я соорудила себе лежанку. Стена нагревалась от печки, и если лежать к ней вплотную, то можно было почувствовать тепло…

– Кха-кха… – я не успела приложить ладошку и, затаившись, прислушалась. Вроде криков не слышно, значит, хозяйка дома не услышала и не прибежит ругаться.

Проклятый кашель мучал меня уже неделю, и мне казалось, что он становился только хуже! Это плохо. Здесь нет никаких лекарств, мне нечем лечиться. Да и я постоянно бегала в тоненьком платье, что не способствовало выздоровлению. Удивительно, что я раньше не заболела, в таких-то условиях. Однако то ли здоровье у этого ребенка было железное, то ли мне просто везло.

Побыстрее бы пришла весна! Я сама отсюда сбегу. Доберусь до города… А пока приходится жить здесь. Пусть мне это и не нравится.

Забравшись в уголок, задвинула загородку, прислонилась спиной к стене. Стянув обувь, растерла до красна ноги и села по-турецки: поджав ноги к себе поближе.

Закрыв глаза, постаралась дышать ровно, чтобы больше не кашлять… Сон стремительно накатывал, но я его гнала. И, как всегда, с плохим успехом. Несмотря на то, что я была взрослой и могла бы не спать часов восемнадцать, тело крохи было категорически против такого. Ребенку надо спать много. Кушать хорошо и расти. И по всем пунктам я плохо справлялась… И это была только моя вина…

В тот день, когда незнакомец ушёл, я дошла до деревни. Размазывая сопли по лицу, я вошла в небольшое, домов на двадцать, поселение.

Первой меня заметила худая женщина средних лет. Подбежав, она начала расспрашивать, откуда я пришла, где мои родители, почему одета не по погоде.

Понимая, что я должна быть ребенком: вести себя и говорить, как дитя, я залепетала про то, что родители лежат, не двигаются. А я бежала, бежала…

Ответ устроил, и меня взяла к себе та женщина, что первая и повстречала, хоть и без меня у неё забот было достаточно: трое своих детей, непутевый муж. Звали её Эна.

Я была сыта, одета, в тепле. И была бесконечно благодарна. Ну а чтобы не быть обузой, я помогала хозяйке как могла. Несколько месяцев, самых холодных, старалась изо всех сил, привыкая к новому телу, новому миру и порядкам в нём.

Ухаживала за курочками вместе со средней дочкой, Алиной. Чистила клетки, кормила разную живность. Таскала сено по разным углам, чтобы не прело. Учила младшего сына Эны говорить. Прибиралась в доме. Себе вещи сама штопала: научилась этому, глядя на старшую дочь.

А потом пришла беда. Заболел Риз, младшенький. Жар, озноб. От высокой температуры он начал бредить. Его заставляли жевать какие-то травы, укутывали посильнее. И ему становилось всё хуже и хуже.

Даже бедовый папаша всполошился, перестал пить, съездил в город и… ничего не привез, зато сам напился до состояния нестояния. Объясняя это тем, что он же так нервничал, так переживал!

Я долго не хотела вмешиваться, пока не поняла, что от моего бездействия малыш может умереть. Сначала я лепетала, как и всегда, пытаясь «на детском» языке объяснить, что надо бы Риза перенести в прохладу. Убрать лишнюю одежду. Но кто прислушивается в советам детей? Кто их, вообще, слушает?.. Верно. Вот и меня не слушали. Отгоняли, чтобы не мешала, и просили помолчать.

Поэтому мне пришлось всё взять в свои руки. Дождавшись, когда все уснут, даже выбившаяся из сил Эна, я тихонько вытащила Риза из кроватки и перенесла его в дальнюю комнату, где было прохладнее. Уложив на кровать, сняла всю одежку, протерла тело влажным полотенцем. Переодела малыша в тонкую ночнушку и укрыла одеялом. И от таких простейших манипуляций ребенку стало легче, и он перестал бормотать во сне. Однако я решила не останавливаться на достигнутом и всю ночь варила из разных трав, действие которых уже знала, отвары, и поила им Риза.

Глава 4. Волк, у которого нет сердца

– Дядя, ты слушаешь меня? – синеволосый лис злобно оскалился. Внешне я остался невозмутим, но вот Волк внутри не смог стерпеть подобной вольности от слабой лисицы и попытался показать, кто тут главный. Руки начали трансформироваться, однако из-за длинных рукавов этого не было видно. И Иргирмир бы ничего так и не понял, если бы подавляющая аура тоже не вырвалась из-под контроля.

Невольно вздоргнув, племянник, здоровый мужчина, генерал моей армии, сразу стал казаться меньше. Да, ему далеко до его пра-пра-прадеда. Тот мог выдержать и сделать вид, что ничего не произошло. И на несколько сот лет я даже отдал ему бразды правления своей империей, желая хотя бы понять, что такое быть простым оборотнем.

Это оказалось глупой идеей. Но я был молод и не хотел признаваться самому себе, что я не могу стать «просто» оборотнем.

Прикрыв глаза на мгновение, я спокойно произнес, отворачиваясь от окна, в которое смотрел всё это время, чем рассердил племянника:

– Не позволяй гневу брать над собой контроль. Тем более в моем присутствии. Ты стал сильнее за эти годы. Однако всё ещё слаб, – увидев, что родственник открыл рот, чтобы что-то сказать, я едва заметно качнул головой, и он сразу умерил свой пыл. – Слаб. Ты знаешь это. Тебя это злит. Злость – отличное чувство. Оно будет подстегивать тебя, принуждать идти вперед и добиваться большего…

Поднявшись из кресла, сцепил руки перед собой в замок и подошёл к окну:

– Я слышал, что ты сказал. Я подумаю над твоим предложением, – крохотная тёмно-коричневая птица, что казалась грязным пятном на ярком великолепии изумрудного куста с розовыми цветами, отчего-то так сильно привлекла моё внимание, что я не мог оторваться, продолжая следить за каждым её движением. – Но ответ дам не раньше, чем к концу месяца…

– Но почему? Это…

– Это моё последнее слово. Тебе есть ещё что мне сказать? Что-то срочное или важное?

Иргирмир понял по моему тону, что время его аудиенции закончено:

– Нет.

– Отлично, – птица попыталась подобраться ближе к цветку, однако почему-то вместо того, чтобы просто подлететь к нему, она, неуклюже перебирая лапками, пошла по ветке. – Тогда пригласи следующего посетителя…

– Ваше Величество, – даже не смотря на племянника, я понял, что он отвесил подобострастный поклон, прежде чем покинуть кабинет. А я продолжил своё наблюдение…

– Ваше Императорское Величество, Император Вильриниор! – дверь за Иргирмиром не успела закрыться, как вошёл следующий «проситель».

– Какова цель твоего визита? – меня сейчас больше интересовала раненная птица, чем очередной министр. И это было странно. Не то, что мне было плевать на министра, а что меня заботила раненная грязная птица. Словно я переживал о её недуге…

– Чтобы не задерживать вас, Ваше Императорское Величество, я сразу перейду к делу…

Странное ощущение, что случилось что-то плохое, охватило меня, и я нахмурился. Обернулся, чтобы понять, в чем причина. Министр, заметив моё недовольное выражение лица, испуганно ойкнул, побледнел и на всякий случай ещё раз глубоко поклонился, да так и застыл. Понятно. Значит, нужно проверить тщательнее, что творится в его ведомстве. Запомню… Но что же не так?

Я посмотрел ещё раз на птицу. И будто озарение снизошло на меня.

Ну точно! Та человеческая девчонка! Вот кого напоминает мне эта нелепая птица!..

Кажется, я обещал навестить её. Что за глупости!..

Я тут же одернул себя. Давая слово, я всегда держал его, и было неважно, кому я его давал.

Чувство тревожности усилилось, и я понял, что должен непременно прямо сейчас отправиться проверить ту девчонку.

Пролетев мимо министра, задев его полами своего хаттона, распахнул дверь, отчего она едва не вылетела, и поспешил в ту часть подвала, в которую вход другим был запрещен и из которого я смогу спокойно переместиться.

Все испуганно от меня шарахались, кто-то даже падал на пол, пытаясь отвесить подобающий поклон… Всех пугало зрелище куда-то стремительно направляющегося Императора. Никто из них никогда подобного не видел. И сильно бы удивился, отчего я так спешу.

Сбежав по ступеням, убедился, что никто не рискнул последовать за мной, и только после этого сухо захрустела и вспыхнула яркая молния, и я шагнул в сине-голубой портал…

Ещё издалека я почувствовал запах гари и крови. И побежал с максимально возможной скоростью. Сейчас было не до сохранения моего инкогнито или подобной глупости…

За несколько ударов сердца я добрался до пылающей деревни. Заранее вытащенным клинком отрубил голову одному бандиту, даже не останавливаясь.

Пусть мои клинки – не мои когти, однако они продолжение моей руки. Я несколько тысяч лет практиковался с этими мечами, и они никогда не подведут меня, как и мои инстинкты и умения…

Взмах клинка, и ещё один бандит рухнул мне под ноги. А я замер, чтобы принюхаться и понять, где находится та девчонка… Я помнил её запах и не перепутал бы с другими… Но сейчас дело осложнялось нестерпимой вонью от десятка трупов, некоторые из которых не особо беспокоились о своей гигиене. Кровь… Много крови… Гарь… Стоны… И смех бандитов.

На мгновение я прикрыл глаза, пытаясь уловить один единственный запах из сотен других… Мне попытался помешать бандит, что вышел из дома с добычей. Глупец. Даже если бы он так не сопел натужно, я бы всё равно его услышал и учуял…

Глава 5. Я тебя люблю!

Дышать было тяжело, словно легкие снова не справлялись или… или кто-то воткнул мне нож куда-то в ту область!

Страх сковал каждую клеточку в моем многострадальном организме.

Та рана ведь смертельная! Особенно в этом мире. Тут даже травами особо лечить не умеют…

– Я не хочу-у уми-ирать… – тихонько всхлипнув, провыла, и уже привычно мех прилип к языку. Мягкий такой…

Я мигом затихла…

– Не умрешь, мелкая, – произнес мелодичный и такой восхитительный голос, который я мечтала всё это время услышать ещё раз … Мне показалось, или голос стал не таким отстраненным и холодным? Да нет, я брежу… И голос мне чудится, и забота в нем. Ведь рану я не чувствую… Ну точно, опять померла…

Слёзы ручьем хлынули из глаз, сопли из крошечного носика – тоже. И я не придумала ничего лучше, как вытереть их о мех. Потому что отцеплять ручки от мужчины я не захотела. Побуду хотя бы в бреду рядом с ним…

– А-а-а..! – заголосила ещё громче, ничего и никого не стесняясь, когда поняла, что не вырасту и не смогу его влюбить в себя! А я так хотела узнать, что такое ответная любовь, когда на тебя смотрят горящим взором. Даже за руки в этой жизни, да и в прошлой тоже, не успела подержаться. – А-а…

Огромная ладонь накрыла мою голову, и от её тяжести меня вжало в мех глубже.

– Слушай, мелкая, ты чего плачешь-то?

– Я умерла-а-а! Опя-я-ять!

– Когда ещё успела-то?

– Пару-у меся-яцев наза-ад! Когда я в лесу-у оказалась!

– А ты всегда такая шумная? В прошлый раз ты мне показалась куда более благоразумной. И тихой, – в голосе мужчины я услышала недовольство. Пугливо отняв голову от меха, я посмотрела в его сторону и увидела желтые глаза, которые ярко светились в темноте.

Похлопав ресницами, забыв про слёзы, я осмотрелась по сторонам.

– Красивое… – выдохнула восхищенно, увидев озеро с серебристо-розовой водой в форме полумесяца. В его отражении голубая луна казалась серебристой, а звезды – настоящими софитами! – А где мы?

– Там, где меня не должно быть… – загадочно произнес мужчина, саркастично фыркнув.

После того, как я налюбовалась удивительным озером, я уперлась ладошкой в меховую накидку, которую испачкала грязью, кровью и… соплями, и посмотрела на свою грудь.

Дырка в длинной рубахе была… Я вставила в неё пальчик. Не поверила своим ощущениям. Поводила там ладошкой. Вновь не поверила. И, уже забыв, что рядом со мной мужчина моей мечты, отодвинула ворот и уставилась на абсолютно гладкую кожу, без единой царапины.

– Я всё-таки умерла или..? – я снова посмотрела в удивительные глаза.

– Или.

– А как..? – я не смогла выразить от переполнявших меня чувств свою мысль ясно. Однако он меня понял.

– Магия.

– Да?

– Да.

Получается, в этом мире магия есть! Круто!

– А почему тогда деревенские об этом не говорили? И детей своих траву жевать заставляли, чтобы вылечить… Так значит и ведьмы тут есть? – захотела подумать, а вместо этого произнесла вслух, правда заметила это не сразу, а только когда незнакомец мне ответил.

– Потому что у них нет магов, а услуги лекаря не могли или не захотели оплатить. У нас обязаны лечить бесплатно. Как у человечек – я не знаю. Что насчёт ведьм – есть. Как раз у людей.

– Да?

– Да.

– А я… я могу быть ведьмой? – не то, что бы я хотела быть ведьмой, но лучше обладать хоть какой-то силой, чем никакой. Да и, может, те люди не просто так меня ведьмой-то обозвали?

Мужчина пристально посмотрел ледяным взглядом. И отрицательно, едва заметно качнул головой. Настроение немного испортилось. Однако совсем капельку. В конце концов, я ведь не умерла! И меня спас тот, о ком я столько думала!

– Спасибо! – я попыталась броситься ему на шею. Не дотянулась. И уткнулась носом в его грудь. – Я… Я… – меня начало переполнять от восхитительных эмоций. – Я тебя люблю! – и после произнесенного стало ещё лучше!

И я совсем не боялась, что мужчина сейчас рассмеется. Ведь я совсем ещё ребенок. А кто к словам детей относится серьезно? Я уже поняла, что никто. Вот и незнакомец промолчал.

– Спасибо, что спас, что вылечил…

– Вылечил не я, – голос перестал быть нейтральным, в него добавились не то что холодные, а ледяные нотки, будто я его чем-то внезапно сильно разозлила или наступила на больную мозоль.

– Да? Но ведь ты пришел в деревню. Бандитов убил. И меня сюда, к лекарю принес… – я заискивающе на него посмотрела и опять прикоснулась щечкой к его груди. – Кстати. Мне надо и лекарю спасибо сказать. Где он?

Я ещё раз посмотрела на озеро, однако рядом никого не было:

– Он уже ушёл?

– Ушла.

– А как её зовут? Я потом, когда подросту, её найду и спасибо скажу.

– Искать её не надо. Она всегда рядом. И твоё спасибо ей не нужно.

Глава 6. Маленькая болтушка

Пожав плечами, Кайл’Рин пошёл очень медленно, буквально иногда замирая на месте, и я приняла это за хороший знак. Поднявшись, я побежала, постоянно ойкая, наступая на что-то острое.

– Так кто я?

Всё-таки нагнав, я попыталась схватить его за палец, но дотянулась только до края длинного рукава.

Не дождавшись ответа, я задала другой вопрос, ведь дети постоянно задают всякие вопросы:

– Так ты возьмешь меня с собой?

– Нет.

– А можно мне пожить рядом? У вас к детям лучше относятся?

– Нет.

– Нет – нельзя, или нет – не лучше?

Мужчина снова застыл. Посмотрел на меня сверху вниз. И холодно произнес:

– Ты умеешь молчать?

– Умею.

– Помолчи, – он вновь направился вперед.

– Хорошо. Помолчу… – меня хватило меньше чем на минуту. И я задала животрепещущий вопрос: – Так куда мы тогда идём? А-а… – я так широко зевнула, что аж остановилась. Видимо, детский мозг не приспособлен делать сразу столько дел одновременно. Однако поскольку рукой всё ещё крепко держалась за рукав, то… повисла на нем, как надоедливая игрушка, волочащаяся за ребенком, уставшим с ней играть, но который должен донести её домой. Потому что так надо.

Кайл’Рину пришлось опять остановиться. Подняв руку, на которой я болталась, он поднял голову к небу, которого из-за густых крон не было видно. Вздохнул. Отцепил меня и снова уложил на мягкий серебристый мех.

– Ты – маленькая болтушка. Вот кто ты, – констатировал факт, соизволив ответить на один из предыдущих вопросов, наблюдая попутно, как я устраиваюсь поудобнее.

– Все дети любят говорить. И задавать вопросы… Я ведь хочу узнать про мир вокруг… И… И куда мы идем. Я… не хочу больше… – мне даже не надо было что-то изображать или притворяться, слёзы сами выступили на глазах, когда я вспомнила, как мне было тяжело в последний месяц. В те дни я всегда подбадривала себя, жила надеждой, не позволяла опускать руки или жалеть себя. А сейчас можно.

– Мы найдем место, где тебе будет безопасно, – ставя таким образом своеобразную точку в нашей беседе, Кайл’Рин пошел нормальным шагом. Теперь-то не надо было меня дожидаться.

А я решила наконец-то помолчать. Да и глаза сильно слипались. Отдохну. И он от моей болтовни передохнёт. Может, и настроение улучшится за это время.

Будто невзначай, мужчина сложил руки на груди, отчего мне не надо было переживать, что я упаду во сне, и, устроившись максимально удобно, я закрыла глаза. И практически сразу отключилась.

Проснулась я, когда мужчина меня куда-то укладывал. Открывать глаза не хотелось, однако я пересилила себя и увидела, что Кайл’Рин положил меня всю на ту же меховую накидку, из которой он прямо на земле соорудил мне подобие гнезда. Оглянувшись, я увидела, что наступило утро, а мы вышли из леса, находящегося в данный момент прямо позади нас, а впереди открывался невиданный прежде мне простор. Бесконечные поля, поросшие густой травой и цветами…

– Какая… красота! – выдохнула я.

Меня практически всю жизнь сковывали четыре стены, лишь телевизор и книги раздвигали эти границы. Но в реальности я оставалась всё там же, на больничной койке, лишь мой разум путешествовал по бескрайним просторам Земли и других планет. Я рисовала себе картины того, чего никогда не видела своими глазами… А в той деревне не было ничего красивого. Когда я туда пришла, там была глубокая осень. Небо было всегда затянуто тучами. Неказистые домики и вокруг чернота полей, которая сменилась белым с грязными пятнами, когда выпал снег. Однако сейчас я видела разноцветное небо и яркие краски, от которых болели глаза. Но я не могла наглядеться… И ведь когда-нибудь я обязательно увижу местные города, горы, побываю в сотне удивительных мест, ведь более меня ничего не приковывает к постели… А ещё у меня есть время привыкнуть, почувствовать себя здесь своей…

– Правда ведь красиво, – наивно, как ребенок и тот, кто подобного не видел, сказала я мужчине, который, пока я наслаждалась, сел рядом со мной прямо на землю.

Недоуменно посмотрев на меня, он тоже перевёл взгляд на небо, на котором были ещё видны звезды. И его лицо изменилось, словно и он впервые увидел его, заметил неимоверную красоту утреннего небосвода: переливы голубого, розового и золотого, тусклый свет далеких звезд и сияние поднимающегося солнца.

Несколько минут мы молча сидели и смотрели вверх. Только шорох ветра в траве, стрекотание насекомых да переливы птиц нарушали, точнее, дополняли ту безмолвную гармонию.

Но ничего не может длиться вечно.

Кайл’Рин тряхнул головой, будто избавляясь от наваждения. Водопад серебристых длинных локонов, подхваченных ветром, коснулся моей щеки, и я вздрогнула.

После этого он сделал то, чего я не ожидала от него из-за всей его суровости, небрежной холодности. Достав белый платок, он всё так же молча вытер мне лицо, продолжая хмурить брови. Протер ручки. Проверил ступни, качнул недовольно головой. Вытащил пару иголок и обтер грязные ножки.

Но и это было не всё. Распустив красную ленточку, он безуспешно попытался распутать лохматые и грязные волосы. Вскоре осознав всю тщетность этой затеи, он собрал тёмные волосы и подвязал их.

Глава 7. Что я творю?!

«Что я творю?!» – эта фраза постоянно крутилась в голове с того самого момента, как я принес девчонку к озеру Эллиании, матери всего сущего. И я так и не нашел ответа на свой вопрос. Наоборот, всё становилось более запутанным. И странным.

От чего я злился, выходил из себя. И не понимал, что со мной творится. Привычная хладнокровность покинула меня. Собранность уступила место растерянности.

Зачем я ввязался в авантюру найти девчонке безопасное место? У меня и без этого дел невпроворот. Ответа не было на этот вопрос. Но я знал, что доведу это дело до конца.

Подняв голову к небу, однако не увидев небосвода, я застыл на месте. Поняв, что разочарован. И вспомнив странные эмоции, что испытал, посмотрев вместе с человеческим детёнышем на небо. Словно её глазами. И будто впервые его увидев, познав всю красоту.

Она… Девчонка со странным именем Ла-ри-са вызывала во мне необычные эмоции. Злость, от которой меня аж начинало трясти, особенно, когда она засыпала вопросами. Непривычную мне нежность, желание позаботиться о ней, как о своем детеныше. Которого у меня никогда не было!

Протяжно вздохнув, я прикинул расстояние, которое прошёл, и понял, что отошёл на достаточное…

Взмахнув рукой, лениво проследил за тем, как синяя молния проникла через густые кроны, ударила в землю, и портал, искря, распахнулся.

Шагнув внутрь и выйдя в подвале, я, неторопясь, продолжая размышлять над своим поведением и чувствами, ища им рациональное объяснение, начал подниматься наверх.

Распахнув дверь, засунул руки в рукава, сцепив их, и направился обратно в кабинет. Уверен, там давным-давно никого нет. И это к лучшему. Мне нужно спокойно подумать. И переделать много дел. Ведь мне предстоит часто отлучаться, пока я не найду спокойного места для девчонки. Чтобы ей более не предстояло познать, что такое голод, холод. Она ведь ещё совсем щено… дитя. И я взял на себя ответственность за её жизнь. Никто не принуждал. Даже Эллиания. Та, что обычно никогда не дает выбора.

Мельком обратив внимание на то, как слуга испуганно шарахнулся назад, в боковой коридор, заметив меня, сделал заметку, что надо подобрать какую-то более обычную одежду для своего… путешествия. Пусть меня и мало кто из не оборотней знает в лицо, но нужно быть всегда настороже. Кто знает, кто внезапно решится отправиться по обычным дорогам между городами? Плохо, что нельзя пользоваться моими порталами из-за здоровья Ла-ри-сы, однако и это решаемо. Стационарных порталов на нашем континенте расположено довольно много, практически в каждом крупном городе… Проклятье! Эллиания ведь не уточняла, какие именно порталы! Значит, нельзя пока никакими пользоваться!

Может, пару дней пускай бы она провела там, рядом с лесом. Я бы её обеспечил едой, одеждой. А потом сразу переместил куда надо…

Идея крайне логичная! Но отчего она мне так не нравится? Опять я не могу сам себя понять…

Ещё один слуга мелькнул вдалеке, но, поскольку мне кое-что надо было, я его окрикнул. И, когда он, мельтеша и смотря в пол, подошёл, приказал срочно вызвать моего племянника.

В холле мне повстречались несколько женщин в шикарных платьях. Да и вообще, во дворце было как-то слишком оживленно. Наблюдая за тем, как они медленно и грациозно склоняют головы и приседают в подобострастных поклонах, я попытался вспомнить, что сегодня за день и в честь чего они так разоделись.

Почему-то в голову нужные мысли не шли, все они были сосредоточены на том, что нужно взять для девчонки, куда мы отправимся…

Дамы всё стояли согнувшись. Я стоял и сверлил их взглядом. Брови уже сошлись на переносице, слуга, что застыл рядом и посмел посмотреть на меня, наверное, мысленно вознёс молитву за упокой этих женщин, думая, что я их отправлю на плаху: такой недовольный вид у меня был.

– Праздник наступления Весны! – воскликнул я с торжеством, что наконец-то вспомнил. Дамы пошатнулись. Слуга подхватил одну из них, самую впечатлительную, а я направился к себе в кабинет.

Присутствовать весь вечер мне там не обязательно, главное посидеть, как и всегда, в самом начале. Поздравить всех. И можно уходить. Так что в срок, что я отвел сам себе, успею.

Стражнику, стоящему у моего кабинета, приказал никого, кроме генерала Иргирмира, не пускать, и засел за бумаги.

Проверив последние отчеты от министерства, занимающегося распределением продуктовых запасов по областям моей империи, я зло заскрипел зубами. Тонко. Очень тонко. Если бы я не знал, что надо копать, то мог запросто это упустить… Ну ничего, я найду всех, кто замешан. И вздерну.

Как только дверь распахнулась и в проеме показалась фигура племянника, я произнес, не отнимая взгляд от бумаг:

– Прикажи найти Фатира. И доставить его в темницу.

– Фатира из рода Бурых Волков? – лишь уточнил Иргирмир.

– Да. Скорее всего, он уже далеко отсюда, но, я думаю, твой отряд справится…

– Так ты разрешаешь мне? – а вот тут Синий Лис сильно удивился и не смог сдержаться.

– Я дозволяю тебе испытать свой отряд на нем. Если он здесь окажется к утру, то я разрешу открыть в Академии новый факультет. Устроит?

– Да! – пусть он и хотел большего, но и моё предложение его обрадовало. – Это всё?

Глава 8. Мой заботливый «папа»

Я не увидела, как Кайл’Рин вышел из леса, была слишком сильно поглощена своим занятием: плетением венка. Я уже и позлилась, и поплакала немножечко, а сейчас просто грустила, потому что у меня ничего не получалось. Непрошенные слёзы снова застыли в глазах. Я просто не умела плести венки и надо было с этим смириться. Но как же хотелось хоть как-то украсить себя, выглядеть как девочка, а не грязная оборванка!

Подняв голову, я увидела мужчину в белоснежном одеянии, чуть более простом, чем он носил до этого. Слёзы моментально высохли, я подскочила и побежала к нему:

– Кайл’Рин! Ты пришёл! – грусть и печаль исчезли, я сразу забыла о них. Так захотелось обнять его. Вот просто так, от переизбытка радости. Однако я постеснялась и побоялась, что перейду определенную черту.

Я успела заметить, как легкая улыбка коснулась его губ и тут же пропала. Но и это был хороший знак. А ещё он погладил меня по волосам, не побоявшись испачкаться.

– У меня есть кое-что для тебя, – в другой его ладони, словно по волшебству, появились какие-то вещи, и он протянул их мне.

Хотелось схватить всё то богатство, что он принес специально для меня. Однако, когда я увидела свои грязно-зеленые ручки, поспешно спрятала их за спину и мотнула головой:

– Я их испачкаю.

– Если мы поторопимся, то успеем дойти до ручья Нат’эхар до темноты, там ты сможешь помыться.

Кайл’Рин убрал вещи и протянул мне руку, к которой я по той же причине не хотела прикасаться.

Мужчина вздохнул, склонился, поднял свою меховую накидку, забросил её на плечо, легким движением руки просто скинул всю грязь, отчего мех стал идеально чистым. Следом он молча подхватил меня, усадил, как обезьянку, себе на плечо. Убедился, что я крепко ухватилась за ворсинки, и стремительно пошел вперед, легко преодолевая поле с густой травой, которая мне доходила до макушки.

– Спасибо тебе, – прошептала я, зная, что он меня услышит.

Кайл’Рин промолчал. Он смотрел вперед и думал о чём-то своем. Поэтому я решила тоже помолчать. Просто насладиться тем, что он рядом, вернулся ко мне и принес для меня столько всего!

Но тишина внезапно закончилась. Нахмурившись, мужчина опустил руку в небольшой шёлковый мешок, висевший на его боку, и протянул мне свежайшую, ещё горячую булочку!

Я даже не задумалась, где он такую в лесу-то взял. Нервно и громко сглотнув слюну, опять уставилась на свои грязные руки.

Мужчина вздохнул. Остановился. Воткнул мне булочку прямо в рот, достал очередной чистый платок, протер мне ладошки, и я благодарно на него посмотрела. Обхватила выпечку ручками и вгрызлась, довольно урча, в мягкую и душистую булочку.

– Ф-фпасибо! – не дожевав, произнесла счастливо, улыбаясь с набитым ртом.

Кайл’Рин вновь вздохнул и продолжил свой путь. Но вместо того, чтобы продолжить молчать, он сам первым со мной заговорил:

– Чем ты занималась, когда я пришел и почему ты плакала?

– Фенок… – проглотив кусок, я произнесла нормально: – Венок хотела из цветов сплести. Но я не умею. И у меня ничего не получилось, – обиженно поджав губы, я посмотрела на булочку и укусила её, блаженно зажмурившись. Как же вкусно!

– Венок? Хм-м… Я тоже не умею плести венки… Однако плакать из-за этого точно не стоит.

– Но мне так хотелось, чтобы получилось! Из тех красивых цветов получился бы шикарный венок.

– Разве это красивые? – мужчина усмехнулся. – Это просто цветы. Поверь, есть по-настоящему красивые. Крупные бутоны с длинными лепестками, будто присыпанными серебром, с темно-фиолетовой бархатной сердцевиной…

– Из них не сплетешь венок, – констатировала факт, представляя те цветы. И мне захотелось их увидеть. – А где они растут?

– Ты права, венок из них не сделаешь. Растут они… рядом с моим домом.

– А я их увижу? – сказала и замерла, ожидая ответа.

– Возможно.

Неужели я увижу, где он живет? Возможно ли, что он подумал над моим «предложением» и…

– Кто знает, куда тебя однажды приведет судьба, – продолжил он, руша все мои мечты на корню.

Очередной кусочек булочки мигом утешил мои страдания.

– Я хочу увидеть весь мир!

– Увидишь.

– А ты везде бывал?

– Нет.

– А хотел бы?

– Прежде я об этом не думал.

– А сейчас?

Сделав вид, что задумался, мужчина незаметным движением достал ещё одну булочку и воткнул и её мне в рот. Я опять притихла и, когда поняла, что это не просто булочка, а удивительно хрустящий пирожок, да ещё и с мясной начинкой, пока не доела его, не отвлекалась на какие-то разговоры. Сок стекал по подбородку, я его пыталась слизать, однако в итоге, кроме того что вся перепачкалась, ещё и начала икать.

Платок у мужчины был уже наготове. Он даже не вздохнул, когда вытирал мне лицо. Привыкает! Хороший знак. А потом он протянул мне стеклянную бутылку.

– Пей.

– Я не пью! – думая, что в бутылке из зеленого стекла, в которые у нас наливают вино, алкоголь, я отрицательно покачала головой. И оглушительно икнула.

– Пей.

– Я ещё маленькая!

Мужчина задумчиво посмотрел на бутылку, на меня. Сделал глоток. И снова протянул бутылку:

– Она не отравлена.

– Я маленькая, чтобы пить алкого…

– Это вода, – перебив меня, он всё-таки вздохнул.

– А-а… – протянула смущенно и попыталась взять бутылку. Но для моих крошечных ручек эта была слишком тяжелая и скользкая ноша. И Кайл’Рину вновь пришлось остановиться, чтобы помочь мне напиться.

Далее наш путь прошел тихо и спокойно. А всё только потому, что я, сытая и довольная, уснула. Донимать мужчину было просто некому. Думаю, именно поэтому он и разбудил меня только тогда, когда мы были на месте.

Глава 9. Расставание – это лишь повод встретиться вновь

Укладываясь поудобнее в кровати, я посмотрела в окно, на глубокое тёмно-синее небо с россыпью звёзд, и улыбнулась. Ещё раз взбив подушку, зарылась в неё лицом, представляя, что это меховой воротник Рина, и моё настроение взмыло до небес, к тем самым звёздам, которыми я только что любовалась.

Уже совсем скоро, завтра, я опять его увижу. И обниму.

Прошло два года с того путешествия, которое для меня закончилось слишком быстро. Я-то рассчитывала на долгую дорогу, что приведет меня в страну Кайл’Рина, может, даже его дом, которая продлится как минимум неделю.

Увы. Первую ночь мы заночевали в трактире у подножия гор. А в обед мы подошли к большому дому, полному детей разных возрастов, построенному в паре километров от небольшого города. Точнее, это было несколько зданий, одно из которых напоминало часовню, а другое – гостиницу, во дворе которой я увидела кучу детей и лишь несколько взрослых.

Перед тем как спуститься по крутому холму, мужчина ненадолго остановился. Надел несколько простых, без каких-либо узоров или камней, серебряных колец себе на пальцы.

– А что это за место? – спросила Рина, догадываясь, куда и зачем мы пришли.

Как и всегда, он был молчалив или же отвечал коротко. Вот и сейчас он ответил только:

– Ты будешь жить здесь.

И, сбросив на траву свою меховую накидку, подхватил меня и начал спускаться.

– Погоди! – мысли о скором расставании ненадолго меня оставили, когда я заметила, что он сделал. – Если она тебе не нужна, я возьму её себе!

Я попыталась вырваться. Но что я могла противопоставить ему? Не кусаться же, как маленькому дикому зверьку, в конце концов.

– Я заберу её. На обратном пути, – придерживая меня одной рукой, другую он положил на голову, таким образом пытаясь успокоить.

Из-за скорого расставания захотелось плакать, однако я не позволила слезам выступить на глазах. Сжав своё крохотное сердечко, через силу улыбнулась, сказав:

– Ты ведь оставишь меня здесь…

– Ты права. Тут смогут о тебе позаботиться.

– У тебя… у тебя тоже хорошо получается.

– Ты мне зачем-то льстишь. Ты могла утонуть. Я совсем не умею обращаться с детьми.

Поскольку он позволил себе стать чуть более откровенным, я решила задать один вопрос:

– У тебя нет детей? – вернее даже два. – Жены?

– Нет.

Казалось, такой ответ должен был меня хотя бы немного обрадовать. Ведь у меня был крохотный шанс однажды завоевать его сердце. Вот только… только маленькое сердечко сейчас желало не любви мужчины, а заботы отца или старшего брата. Родного рядом, что дарит тепло и уют, чувство защищенности. Поддержку.

– Ты ведь спас меня… – я понимала, что мои слова не изменят его решения, но должна была хотя бы попытаться. А ещё я прекрасно осознавала, что я для него обуза. Кто знает, какая у него жизнь, что ему приходится делать, чем зарабатывать. Возможно, он какой-то наемник. И ребенку подле него точно делать нечего. Он ведь и так столько для меня сделал. Справедливо ли давить на жалость, чувство вины только из-за моего желания, не принимая во внимания его? Нет.

– Я… буду очень скучать, – прошептала, уткнувшись носом в его плечо и обняв крепко за шею.

Кайл’Рин промолчал. Лишь, когда мы стояли возле калитки, произнес:

– Я… тоже, – и, будто сам удивившись сказанному, задумчиво нахмурился и только после этого толкнул криво-сколоченную дверь.

Все дети давно за нами с интересом наблюдали. Мне же было не до них. Однако, когда я заметила у некоторых из них забавные пушистые ушки, торчащие из волос, рот от удивления сам приоткрылся:

– Ушки! – воскликнула на ухо Рину, отчего он вздрогнул.

– Ушки, – констатировал спокойно.

– А они… оборотни, да?

– И да, и нет, – проходя мимо детей, мужчина всё сильнее темнел лицом, отчего-то злясь.

– Это как?

Открыв дверь, ведущую в дом, Кайл’Рин плотно её прикрыл, огляделся по сторонам и только после этого ответил:

– Они полукровки.

Это всё, что он тогда сказал о этих детях. Лишь потом я узнала, что эти дети плод любви оборотня, мужчины или женщины, и представителя другой расы.

Поднявшись на второй этаж, мужчина нашел пожилую, абсолютно седую женщину тоже с ушками, которую он назвал матерью-настоятельницей. Оставив меня одну в коридоре на стульчике, он зашел к ней в кабинет. О чем они говорили – не знаю. Сколько бы не подслушивала, смогла разобрать лишь несколько обрывистых фраз: «Я обещаю вам…», «Ты догадалась, кто я?», «Будь я не столь стара и мудра, может, и не догадалась…», «Я позабочусь о ней». Вот и всё, что я услышала. И эти фразы, скорее, запутали меня, чем что-то прояснили. О чем догадалась мать-настоятельница, и что пытался скрыть мужчина?

Закончив разговор, женщина пригласила меня в кабинет, где объяснила, что теперь я буду жить здесь, среди других детей. Это место – монастырь для детей, которые остались без родителей по разным причинам. Я молча слушала её и кивала, глядя на Рина, что смотрел в окно, на шкаф, на оборотницу, на что угодно, но не на меня…

Глава 10. Ещё один шанс, или я не виновата!

Из-за предвкушения долгожданной встречи я долго не могла заснуть, но детский организм был непреклонен. Детям надо спать! И я вскоре уснула крепким сном с улыбкой на губах…

Кажется, мне снилось что-то очень-очень хорошее. Возможно, те луга, по которым я бегала во время путешествия. Или наши с Рином встречи под деревом. Не помню. Но точно знаю, что я отказывалась просыпаться. Кто-то, кажется, что-то кричал. Были слышны вопли, какой-то треск… А я всё нежилась в кровати.

Лишь когда кто-то затряс меня за плечо и прокричал моё имя прямо на ухо, я с недовольством приоткрыла один глаз:

– Ну что… – не договорив, увидев перепуганное личико Фарии, девочки лет семи с рыжими ушками… и объятый оранжево-красными языками пламени потолок, я всё поняла. Почему все кричали, что это был за знакомый треск. Однажды, в той деревне, я слышала, как горит дом…

Подскочив, я скинула одеяло и побежала помогать Фарии будить других детей, что как и я спали слишком крепким, неестественным сном.

Выведя других за дверь комнаты, я ненадолго вернулась, пригибаясь к полу, чтобы забрать то платье, что Кайл’Рин мне подарил первым. Заодно захватив красную ленту, с которой я тоже никогда не расставалась, я помчалась прочь. Остальное мне было не жаль терять. А эти две вещи стоили для меня слишком дорого.

В отличие от других детей, я не побежала вниз. Я обязана была помочь другим взрослым и спасти не как можно больше, а всех детей!

Забегая во все комнаты по порядку, я проверяла, остался ли там кто-то, если никого не было, бежала всё дальше и дальше по коридору. Пожар всё стремительнее охватывал здание. Было трудно дышать из-за густого едкого дыма, но я не останавливалась. И мои труды были вознаграждены. Благодаря мне было спасено не меньше десятка детей на третьем этаже.

Оставалась ещё одна комната в самом конце. Обычно там никого не было, однако я обязана была осмотреть и её. Мало ли, кто-то из малышей забрался туда, испугавшись этого переполоха…

С усилием толкнув плечом дверь, которая не поддалась сразу, я упала, сбитая сильным потоком воздуха. Злые языки пламени лизнули волосы. И мне захотелось сбежать. Выбежать наружу, подальше отсюда.

Но я пересилила себя и на карачках, прижимая к груди своё сокровище, проползла чуть вперёд, чтобы заглянуть в комнату. И увидела там маленького мальчика. Он поступил к нам совсем недавно, и месяца не прошло с того момента. Мальчишка всё время был один, сторонясь всех, не в состоянии пережить то, что остался один. Даже меня он обходил стороной и молчал.

Как же его зовут?! Варли!

– Варли! – крикнула я, продолжая практически на пузе ползти к нему. Но мальчишка меня не слышал. Принимать то, что он мог быть мертв, я не желала.

– Варли! – прокричала вновь его имя, и мне показалось, он шевельнулся.

Посмотрев наверх, на балку, что хрустела и могла в любой миг рухнуть, я осмелилась привстать и быстро пробежала мимо неё. Засунув в зубы свои вещи, подхватив мальчишку под мышки, я попыталась поднять его. Однако я была ещё слишком мала, и эта ноша: худенький четырехлетний малыш, была для меня неподъемной.

Я встряхнула его, но, кроме бессвязной речи, ничего более от него не добилась. И просто потащила мальчика волоком к коридору.

«Шажок. Ещё шажок… Я справлюсь! Я сильная! Я всё-всё могу! – приговаривала, обливаясь потом от жара и переутомления, и шагала спиной к выходу. – Ещё немножечко! Ты справишься, Эйриса! Не можешь не справиться. Завтра придет Рин! Давай! Поднажми!»

Мы успели! Когда я вытащила Варли за пределы комнаты, балка с оглушительным треском упала, обдав нас яркими искрами.

Казалось бы, можно выдохнуть. Вот только дышать особо было нечем. И я постоянно кашляла. Прижав ткань своего старого платьица к лицу малыша, сокрушаясь, что мне нечем её смочить, я оглянулась и готова была расплакаться.

Пока я была в комнате, обвалилась одна из балок в коридоре, отрезав нам путь.

Подтащив Варли к стене, прислонив к ней, я выпрямилась и посмотрела в окно. Другого выхода у нас не осталось, кроме как прыгать.

Я ещё тешила себя надеждами. Верила, что у нас получится выбраться. Под окном окажутся густые кусты… Или кто-то из взрослых нас заметит в окне... Обратит внимание, что нас не хватает, посмотрит наверх и увидит меня…

Но… Но именно под этим окном ничего не росло, кроме травы и цветов. А само окно выходило на сад, а не на парадный вход, куда все дети выбегали…

Прислонившись лбом к уже горячему стеклу, я всё ещё пыталась найти для нас выход, решение, как выбраться отсюда. И не видела его.

– Чёрта с два я так просто сдамся! – прорычала, ударив со всей силы по стеклу. А затем ещё и ещё! Однако стекло никак не поддавалось. А мои удары вряд ли кто-то слышал. Внизу никого не было.

Нагнувшись, я взяла своё платье, что лежало на коленях Варли. Обмотав его вокруг кулака, дабы не пораниться, я заколотила кулаком по стеклу, чтобы его выбить…

Раздался звон, я почувствовала, как моего лица коснулся свежий воздух… И, кашляя… я упала на пол, рядом с Варли.

– Помо… помо… гите! – лежа на полу и задыхаясь из-за дыма, я ещё сопротивлялась, пыталась кричать громче. Но силы стремительно покидали меня, а темнота, посреди ярких языков пламени, всё сильнее…

Глава 11. Его головная боль

Остановившись, Кайл’Рин смерил меня долгим, пронзительным взглядом:

– Ты знаешь моё имя – этого достаточно.

Ухватившись за воротник, я подтянулась, тоже смотря ему в глаза:

– Они тебя боялись! Почему? Ты ведь не сделал ничего плохого. Наоборот, ты спас меня и…

– Страх, Эйриса, может быть вызван не только плохими поступками, скоро ты это поймешь. Однако… – его губы сжались в тонкую линию, желваки напряглись. – Однако меня, и правда, стоит бояться.

Сказав это, мужчина продолжил взбираться на холм, а я, фыркнув, произнесла:

– Я не боюсь. И никогда не буду! – это прозвучало слишком по-детски наивно и даже ультимативно. Но мне дозволено быть такой. – Ты хороший, Рин.

– Отнюдь. Ты ошибаешься, – он качнул головой, и ветер подхватил его серебристые длинные локоны, а под светом двух лун они заискрили, заворожив меня. – А в чем ты права, Эйриса: тебе меня не стоит бояться.

– Не важно, почему они тебя боятся, – продолжая любоваться его удивительными волосами, я посмела протянуть ладошку и коснуться их, на что мужчина никак не отреагировал: уже привык к этому. – Но я всем докажу, что ты хороший!

– Позволь узнать, зачем?

– Зачем мне это нужно?

Кайл’Рин утвердительно кивнул.

– Чтобы они тоже все полюбили тебя! – я широко улыбнулась ему.

Мужчина не сдержал ответной улыбки. И пусть она тенью скользнула по его лицу, тут же исчезнув, я успела её заметить!

– Всё-таки мне трудно понять тебя, – мы наконец-то поднялись к дереву на холме, у которого проходили все наши встречи до этого дня. – Вместо того, чтобы спасать свою жизнь, ты пыталась спасти другого. Вместо того, чтобы спросить меня, что такого я совершил, отчего другие испытывают ко мне страх, и начать опасаться, ты желаешь, чтобы и другие меня полюбили…

– Да!

– Ты ещё слишком юна, Эйриса… И в тебе много, может, слишком, света… – Кайл’Рин посмотрел вдаль, на бескрайние поля. – И я бы очень хотел, чтобы этот свет никогда, даже с возрастом, не иссяк…

Я с любопытством уставилась на него, пытаясь разгадать смысл, который он вкладывал в свои слова…

– Кха!.. – кашель вновь настиг меня, я слишком долго дышала угарным газом. – Кха… Кха! – и он меня стал душить. Было сложно вдохнуть и выдохнуть. Схватившись за горло, отпустив меховую накидку, я начала извиваться в руках Рина.

– Эйриса! – испуг мелькнул в золотых глазах. – Вот я… идиот…

– Кха!.. Р… Кха! Ин! – я не смогла произнести даже его имя. Ручками я то растирала горло, пытаясь уменьшить боль, то вцеплялась в кожу пальчиками, желая разодрать его… – Не… ру… гай… Кха! Себя! Кха-Кха!

Вероятно, заметив, что я оставляю отметины на горле, мужчина перехватил мои руки, сжав их, не позволяя мне нанести себе вред, и, придерживая ладонью под спину, понесся вперед подобно урагану.

– Потерпи… – рыкнул он.

Перед глазами внезапно вспыхнуло что-то ярко-синее, ослепляя меня, раздался сухой треск, напоминающий молнию.

Воздух неожиданно стал прохладнее, босые ноги мигом замерзли, и по телу пробежала дрожь. Мне очень хотелось протереть глаза, чтобы убрать пелену перед ними, однако Рин крепко держал меня. А я продолжала заходиться в кашле. Думая о том, что не мужчина, который постоянно меня спасает, идиот. А я. Я всегда хочу всех спасти. И каждый раз подвергаю свою жизнь опасности. Прекрасно осознавая, что вряд ли мне дадут ещё один шанс… Но разве я смогла бы жить со спокойной душой, в ладах с самой собой, зная, что не сделала всё, что могла. Что не спасла кого-то? Что оставила Варли умирать… Сомневаюсь. Я бы каждый прожитый день корила себя, отравляя душу и сердце.

Да, я очень хочу жить! Так, как не хочет никто другой, потому что знаю, что такое умирать. Однако я, если придется, не раздумываясь, брошусь спасать других. А это значит, мне просто надо быть осторожнее…

– Кха-кха! – от холодного воздуха мне сделалось только хуже, кашель был нестерпимым, и я с трудом делала крохотные вздохи между приступами, и только тепло, исходящее от Кайл’Рина, его присутствие, осознание, что он рядом, не позволяли мне поддаться отчаянию.

– Мы уже рядом… Потерпи, Эйриса… – рычал он, продолжая бежать куда-то.

Кажется, я услышала какой-то испуганный восклик, затем ощутила, как тело Рина напряглось, видимо, мы через что-то перепрыгнули… А следом раздался хруст разламываемых досок и недовольный мужской голос вперемешку со звериным ревом:

– Ты хоть знаешь, к кому посмел вломиться, тупи… – голос внезапно стих, и послышался глухой стук. Но я не обращала ни на что внимания, потому что тут было так тепло. Кашель немного отступил, а зрение начало возвращаться. Любопытство охватило всю меня, когда я смогла разглядеть хоть что-то вокруг.

Диван, пара огромных мягких кресел. Скворчащий котелок в камине, от которого пахло чем-то одуряюще вкусным, пряным… Мой душащий кашель перемешался с воплями пустого желудка… На оценку обстановки мне понадобилось не больше секунды, и я посмотрела на огромного мужчину, упершегося лбом в деревянные пол, вероятно, к нему в дом мы и вломились.

Кстати! А где мы, вообще? Рядом с приютом ведь не было никаких частных домов! Уж это я точно знаю. Сколько раз я сбегала из-под надзора и исследовала все окрестности.

Глава 12. Обещание Серебряной Луны

Тихо закрыв за собой дверь, ведущую на балкон, обернулся ещё раз, чтобы удостовериться, что Эйриса не проснулась и спокойно спит.

Подперев пухлую щечку кулачком, она смешно причмокнула губами, потом облизнулась и довольно улыбнулась. С усмешкой подумав, что ей, наверное, снится очередное лакомство, которое она ещё не пробовала, я подошёл к перилам и уселся на них.

Подставив лицо прохладному ветру, я поднял взгляд к небесам, и хорошее настроение немного испортилось, вернув меня в мир настоящий, а не волшебный, каким он был для человеческого детеныша.

На небосводе не было ни единой тучи, и Иирия, краснобокая луна, со своей холодной спутницей, Уирией, ярко освещали город, окрашивая в разноцветные тона крыши…

Это вечное напоминание о моих родителях: об отце, которого я никогда не видел, а знал только со слов матери, и самой матери. Холодной, отстранённой...

Иирия и Уирия. Все считали их «сестрами», что танцуют свой красивый танец в небесах. Вот только красный спутник на самом деле воплощал моего отца – бога-демона из другого мира, который очаровал мою мать, а потом просто ушёл, оставив её одну с ребёнком в чреве. В его честь и в память о их любви она создала эти планеты, что кружат в бесконечном танце вокруг Эллиании. Хаш’Иирия – демон с красными волосами и алыми глазами. И Луанаэлия, хрупкая красавица с синими глазами и голубыми волосами, которую её возлюбленный нарек Уирией, даже не соизволив ей сказать, что это значит. Как по мне, он её просто «пометил», дав созвучное своему имя.

Даже когда я видел её в последний раз, а я был ещё очень мал, уже прекрасно понимал, что связывала моих мать и отца ненастоящая любовь. Скорее безумие. Его – безумие похоти и власти. А её – просто одержимость им. И когда он бросил её, она продолжала беззаветно его любить. Вспоминала каждый день и рассказывала о нем истории… Которые заставили меня просто возненавидеть его. Только когда мать говорила о своём ненаглядном Иирии её глаза блестели, она улыбалась. И смотрела сквозь меня… Лишь бесконечно повторяя, что у меня великая миссия впереди. И я не должен её подвести.

А потом она привела меня в этот мир, сказав, что я должен буду позаботиться о её созданиях, стать им отцом и полюбить их… Тот, кто не знал вообще ничего о любви, должен был полюбить «её любимых созданий». Её сын, который был не достоин называться «её созданием». Научиться всему самому, заботиться о тех, кого она создала «своими детьми», чтобы они никогда не знали горечь расставаний… Идеальными, как она считала, созданиями.

Сколько прошло с того дня, как она привела меня сюда, столетий? Я давно сбился со счета, да и не до таких глупостей: считать дни или годы, мне было. Мне нужно было научиться заботиться о сотнях и тысячах щенков. Создать для них место, где они могли бы чувствовать себя в безопасности и быть счастливыми.

Оборотни, создания, умеющие принимать два облика, начали прибывать всего через несколько лет после меня. Им нужно было помогать обустраивать быт, города, учить их и наставлять…

Оборотни, мои щенки, были, и правда, поначалу необычайно счастливыми созданиями. Как мать и хотела, на всю жизнь они обретали своих «истинных», не могли противиться зову чувств и не бросали свои избранников. Но затем, когда их стало больше, шанс встретить избранника стал меньше… а потом ещё меньше. А сейчас, когда их так много, случается и такое, что оборотень не встречает истинного и выбирает самую обычную любовь и чувства, вызванные не выбором зверя внутри и божественным велением, а своего сердца… Хуже всего, когда в таком браке рождаются дети, а потом оборотень встречает истинного…

Клыки зло скрипнули, и этот звук прозвучал особенно громко в умиротворённой тиши крохотного городка, расположенного неподалеку от столицы.

Два извечных напоминания о безумии моей матери, её «любви» и «любимом», продолжали свой безмолвный танец на черном небосводе в ореоле ярких звезд.

Сколько же детей, беспомощных щенков с разбитыми судьбами и сердцами, родилось из-за желания моей матери так наградить нас, оборотней? Не стоило ей вмешиваться в наши судьбы! Лучше бы мы влюблялись, как все другие создания…. И даже проклятые драконы имеют, пусть и призрачное, однако право выбора! Да, у них есть истинные, но не всегда это драконы, и их «любовь» не сродни безумию, заставляющему забыть обо всем, что было в прошлом…

Когда-то я тоже хотел встретить свою истинную, как и мои щенки, что создавались Луанаэлией по моему образу и подобию, однако не из-за любви ко мне, а к себе и своему избраннику, как его реальному воплощению… Но в последнее время я всё чаще надеюсь, что этого никогда не случится. И если бы не слова Эллиании в тот день… Это была бы вполне явная надежда. Однако теперь каждый прожитый день делает меня всё ближе к этой встрече. И проклятие матери завладеет моим сердцем и разумом… Мне плевать на моё одиночество – я привык быть один за столько столетий, но не хочу быть рабом чувств, чтобы и мною овладело безумие Луанаэлии! Да и одинок ли я теперь…

Я перевёл взгляд на комнату в гостинице, где сейчас спала Эйриса. Человеческая девочка. Та, чья жизнь зависит от меня, которая смотрит на меня как… на отца. Наверное. Та, кто всегда рада меня видеть и готова простить что угодно… А мне просто хочется о ней заботиться. Быть рядом и увидеть, что вырастет из этого невероятного дитя, в сердце которого столько света и тепла…

Всегда самым простым решением было бы привести её в свой дворец и забыть о проблемах с этим детёнышем. Однако я подумал, что ей будет лучше рядом с подобными себе. Во второй раз я выбрал свои земли и щенков, что были подобны ей – дети, что остались одни, без родителей, и с которыми, как я считал, ей будет не так одиноко. Сейчас же… я вновь не приведу Эйрису в свой дворец. Но лишь потому, что там её жизни будет угрожать опасность куда большая, чем можно себе представить. Делать из Эйрисы служанку у меня не поднимется рука, а значит, я бы привел её к себе… как кого? Как ту, что обратит на себя сразу всё внимание дворцовой «стаи» и станет мишенью для моих врагов. Рычагом для манипулирования. И это в лучшем случае. Именно поэтому рядом со мной всегда были только сильные «родственники». Те, за кем стоит род, семья, власть. Кто не может стать жертвой…

Глава 13. Настоящий праздник!

– Эйриса, далеко не уходи! – прокричала мне вслед Танирия.

Не оборачиваясь, я помахала рукой и заверила:

– Я здесь, рядышком, не переживай!

– Знаю я тебя… – с недовольным рыком, так, чтобы я услышала, пробурчала она. Однако я знала, что оборотница улыбалась. Сердиться она не умела. Ну или просто на меня гневаться у неё не получалось.

Как можно аккуратнее, чтобы не порвать ткань платья, я вприпрыжку бежала по узкой тропинке, которую для меня прорубил Авир, к уединенной полянке, рядом с домом, на которой я любила проводить своё свободное время. Но сейчас я спешила не с книгой под мышкой или с корзинкой для пикника, а чтобы успеть забраться на то высокое дерево и понять с какой стороны приходит Рин.

Это была не первая моя попытка вычислить направление, однако все предыдущие оказались безрезультатными. Мужчина появлялся словно из ниоткуда. Что, естественно, невозможно. Пусть в этом мире и можно было переместиться из одной точки в другую, но только посредством порталов, установленных в людных местах, к примеру, на площадях крупных городов. Об этом, кстати, я узнала сначала от Рина, а потом его слова подтвердились: в книге о мироустройстве тоже было об этом написано.

Однако сегодня я была уверена в своём успехе. Потому что хотела забраться на самое высокое дерево – я подросла достаточно, чтобы достать до его нижних веток!

Немного запыхавшись, я добежала до своей полянки. Переобулась в мягкие туфельки без каблучка, в которых было удобно лазить по деревьям. Завязала волосы в пучок, чтобы они не мешались, и, подтянув платье, перевязала потуже пояс.

Можно начинать!

Пока шла к огромному дереву, я даже специально размяла руки: сделав с десяток взмахов, потрясла ими. Выдохнула. И с небольшого разбега подскочила, и крепко зацепилась за ветку.

Отлично! Дальше как по маслу. Точнее, как по лестнице. Я вчера же и присмотрела себе маршрут, по которому буду взбираться.

Подтянувшись, закинула ноги на ветку и легко залезла на неё. Передохнула, чтобы унять легкую дрожь в пальцах, и, как маленькая обезьянка, споро начала взбираться всё выше и выше. Особо торопиться не надо было: из дома я ушла пораньше, но и долгих остановок не позволяла себе делать на пути к вершине исполина. Хотелось найти удобное местечко, откуда будет максимальный обзор.

Не без приключений, ободрав немного ладошку об острую кору, я наконец-то добралась до последней ветки, которая с легкостью выдержала бы мой вес. Я примостилась на ней поудобнее, обхватив рукой ствол покрепче, чтобы порыв ветра, раскачивающий верхушку, не скинул меня ненароком на бренную землю. И начала с интересом крутить головой по сторонам.

Как я и думала, отсюда открывался просто шикарный вид! Даже видны вдалеке высокие белоснежные тонкие шпили башен столицы! Однажды я обязательно там побываю. Рин говорил, что там очень красиво. А как я хочу увидеть те висячие сады, которые Император приказал соорудить в честь павших в битве оборотней. Наверняка это что-то невообразимо красивое…

Мечтательно улыбнувшись, я посмотрела в сторону дома, и моя улыбка стала ещё шире.

Когда мы с Кайл’Рином только зашли в небольшой уютный город, я была им очарована. Небольшие, похожие на рождественские пряничные, красочные домики. Чистые улочки. Добродушные горожане, преимущественно оборотни, что встречались нам по пути, все улыбались, желали приятного вечера. Одна дородная дама с рыжей копной волос и острыми ушками даже угостила меня вкусным печеньем, спросив у Рина, думая, что он мой папа, разрешения.

Отрицать, что он не мой родственник, мужчина не стал и с мимолетной улыбкой позволил мне взять покрытое глазурью лакомство. И мы направились дальше по ярко освещенной последними лучами заходящего солнца, мощеной улице.

Помню, я трещала без остановки, идя рядом с Кай’Рином, крепко держа его за указательный палец. Всё спрашивала, что это за город, что мы тут делаем. Куда идем.

Когда же мой поток бесконечных вопросов иссяк, однако лишь по причине того, что я, не сдержавшись, приступила к поеданию печенья, мужчина заговорил. Объяснил, что мы идем к его старым знакомым, у которых я буду теперь жить. Их зовут Ивар и Танирия. Они оборотни и будут теперь присматривать за мной.

На мой недовольный возглас, что у него заботиться обо мне тоже отлично получается, мужчина лишь качнул головой, вздохнул и сказал:

– Забота, Эйриса, это ведь не мимолётная встреча, это постоянный и кропотливый труб. Ты ещё совсем дитя и тебе нужен постоянный присмотр. Те, кто сможет быть с тобой денно и нощно. Будут всегда рядом и способны решить любую твою, даже незначительную проблему. Я лишен такой возможности…

– Почему? – по-детски бесхитростно спросила я.

– Потому что у меня очень много других забот, и я не могу быть постоянно рядом. Тем же, к кому тебя веду, я могу доверять. И я знаю, что с ними ты будешь в безопасности.

С трудом дослушав его объяснение, воспользовавшись тем, что он так откровенен в данный момент со мной и не отмалчивается как обычно, воскликнула:

– А чем ты занимаешься, Рин? Кем работаешь?

Сама я, сколько бы не думала, не пыталась разгадать эту загадку, не строила различных теорий, так ничего путного и не придумала.

Глава 14. Ну в этот раз я точно не виновата!

Я в очередной раз так размечталась, что меня не отвлекли треск и синяя вспышка: я лишь подумала, что снова где-то маги что-то магичат. Погрустила, что ни один учитель пока не ощутил во мне маны. Потом успокоила себя их же словами: «У человечков случается, что только после совершеннолетия мана просыпается». И продолжила думать о том, как мы замечательно проведем эти два дня с Рином, совсем забыв, зачем я, вообще, сюда полезла. Такое со мной случалось часто, и я списывала это на то, что детский мозг, даже с душой и разумом взрослой девушки внутри, просто не может работать по другому.

Уверена, это будет самый лучший мой день рождения! Хоть Рин, узнав мою дату рождения, точнее тот день, который я примерно определила своим, обязательно дарил мне подарки. Тетя Тани и дядя Ивар готовили разные вкусные блюда, а я им помогала… Но это ведь настоящая ярмарка, да не простая, а в волшебном мире! И Рин поведет меня туда!

Кстати, насчет моей любви к нему… За прошедшие годы это чувство трансформировалась в нечто иное. Настолько глубокое и всеобъемлющее, что обычной любовью, как к родителю или тому, кого выбрало моё сердце, это уже нельзя было назвать…

– Эйриса?.. – знакомый бархатный голос раздался совсем рядом и заставил меня очнуться от своих фантазий. И с испуга резко подскочить.

Мне повезло: ветка не хрустнула, ноги не разъехались, а пальцами я всё так же крепко держалась за ствол. Пусть я вновь их немного поранила, и опять выступили капельки крови.

– Рин? – сперва я огляделась по сторонам и только потом догадалась о глупости своей затеи. Голос мужчины был совсем рядом, а значит, он где-то внизу.

– Эйриса?! – тон перестал быть просто вопросительным, в нем появились, ужасающие других, рычащие нотки. Вероятно, Рин сильно зол или взволнован.

– Я сейчас! Я быстренько!

Споро спускаясь вниз, цепляясь за ветки, я всласть отругала себя за то, что не смотрела по сторонам, и теперь предстану перед Кайл’Рином не красивой и причесанной девочкой в платьице, а лохматой «маленькой разбойницей» в старых грязных туфлях.

Думая об этом, я не заметила, как начала буквально перепрыгивать через ветку на ветку – так мне хотелось быстрее обнять Рина…

– Эйриса, не торопись, – в этот раз он произнес моё имя с дрожью в голосе. Чтобы его успокоить, я отвлеклась на мгновение:

– Всё в порядке! – и посмотрела на мужчину, стоявшего прямо под деревом с вытянутыми руками, словно готовясь меня поймать. – Да я и сама-а-а…

Острый сучок впился в правую руку, и я тут же одернула её. Левая не выдержала веса…

И с недоумением в глазах я полетела вниз, с высоты метров в пять, продолжая пищать: «А-а…?». Только уже не уверено, а удивленно. Смотря, как быстро удаляюсь от злополучной ветки.

Я даже не успела испугаться и своей глупой головой стукнуться обо что-нибудь. Потому что упала прямо в руки к Рину, который каким-то невероятным образом очутился не на земле, а стоящим на широком суку, о который я бы себе точно что-нибудь сломала.

– Мне… – прикрыв глаза, выравнивая дыхание, произнес мужчина максимально спокойным и ровным тоном: – попросить, чтобы тебя больше одну никогда не отпускали сюда?

– А? – оглядевшись, я тоже выдохнула, понимая, что могло произойти. И предательская дрожь всё-таки пробежала по моему телу, а слова застряли в горле.

Золотые глаза посмотрели на меня с таким упреком, что я покрылась краской от стыда и уткнулась лицом в грудь Рина:

– Прости. Я… слишком торопилась…

– Позволь узнать, Эйриса, – голос был всё таким же безэмоциональным, значит, он ещё злится, – зачем ты, вообще, туда забралась?

– Я хотела узнать, откуда ты приходишь, – пробубнила, готовая признаться в любых своих грехах, только чтобы он простил меня и больше не сердился: – Ты всегда приходишь и уходишь в лес, а не по дороге… И я просто… Прости! Прости, пожалуйста, Рин! Я больше не буду туда забираться! – набравшись смелости, я выпрямилась и обхватила его за шею, зарывшись лицом в шелковые волосы. – Прости!

– Что-то я за эти годы, пока ничего не случалось, уже и успел забыть, что ты умеешь находить неприятности на ровном месте, – наконец-то мужчина оттаял. – Я не буду просить тебя о невозможном. Ты все равно ведь полезешь наверх, продолжать свои исследования и наблюдения. Попрошу я лишь о том, чтобы ты не забиралась так высоко и была предельно аккуратна.

– Хорошо! Обязательно! – я посмотрела в его глаза и так активно закивала головой, что она аж закружилась.

Рин скептически поджал губы. А в следующий миг просто спрыгнул с трёхметровой высоты. Легко приземлившись, он оглядел меня, заострив внимание на старых туфлях:

– Почему тебе позволяют ходить….

– Мне не позволяют! – я не хотела, чтобы он начал злиться на дядю с тетей, поэтому перебила его. – Я их вытащила из мусора, потому что в них удобно лазить по деревьям!

– Ох, Эйри… – он пересадил меня удобнее, а я наконец-то выпалила:

– Я так рада тебя видеть, Рин! – широко улыбнувшись, я прикоснулась ладошками к его щекам. И мужчина окончательно оттаял. Легкая улыбка скользнула мимолетной тенью:

– Я тоже.

И пусть мы виделись не так давно, прошло только десять дней, но я сильно соскучилась. И как же приятно, что он тоже!

Следующий час мы провели в лесу. Я без умолку тараторила, объясняя, как у меня дела, как в школе. Что мы делали с дядей Иваром и тетей Тани. Рассказывала, что к нам приходил Авир повидаться. А ещё, надув щеки, пожаловалась на мальчишек, которые не хотят со мной дружить. Однако с ними интереснее, чем с девочками, что только о куклах всяких разговаривают, а у мальчиков настоящие приключения! Попутно я переобулась, поправила платье. И в итоге Рин, подхватив меня, сел на траву, скрестив ноги и усадив меня к себе на колени, чтобы я не мельтешила вокруг, и развязал мои волосы, с намерением привести их в порядок.