Сердце пламени

Глава 1

Темнота, слепящая глаза. Промозглость, пробирающаяся под тонкий хлопок рубашки. Сырость стен от соседства с подземным источником. Странные пугающие звуки, вырисовывающие в воображении монстров. И многотысячная толпа, шагающая за огоньком чадящего факела своего вожака.

Возможно, не тысячи, но для ребят, следующих за отцом, их было великое множество. Сколько бы мальчишки и девочка ни оглядывались, огоньки более мелких факелов уходили далеко и терялись в извилистом коридоре нескончаемых подземных лабиринтов.

— Ланар, мне страшно… и я устала. Скоро мы дойдём? — Хрупкая девочка с растрепанной косичкой сжала руку старшего из братьев, чьи серые глаза выдавали умиротворение и покой.

— Не бойся, Вирра, — Ланар мягко улыбнулся, — ты же знаешь, я не дам тебя в обиду. Еще немного — и мы будем на той стороне.

— Правда?

— Правда. Наш отец не может обманывать.

— А тот мир и правда так прекрасен, как он рассказывал? И там нескончаемые реки, и деревья, и земля, что подарит нам много еды?

— Думаю, даже лучше.

— И там есть крылатые люди? — с придыханием спросила девочка, распахивая такие же глубокие серые глаза, как у брата, представляя это чудо.

— Даже не сомневаюсь. Разве отец когда-нибудь нас обманывал?

Девочка сморщила лобик и задумалась, но внезапно ей за шиворот скользнуло что-то холодное, липкое и мерзкое. Она в ужасе закричала, а за её спиной раздался задорный смех:

— Глупая Вирра, это всего лишь лягушка!

— Райнхард! — с укором бросил Ланар, помогая сестре избавиться от напасти. — Сейчас не время для твоих игр.

Лягушка ворчливо заклокотала и, перебирая лапками, выпала из плена душного платья.

— Подумаешь! Весело же было. Смотри, как сын Дериха хохочет, еще немного — и толстяк лопнет.

— Сейчас лопнешь ты! — засучивая рукава безразмерной рубахи, к ним подошел высокий мальчишка с темными волосами и тяжелым взглядом карих глаз. — Живо проси прощения у Вирры, а то…

— А то что?

— А то я поколочу тебя так, что не останется больше дури в твоей пустой голове!

— Только попробуй, Янар! — оскалился Райнхард, выставляя кулаки для драки.

Мальчишки уже были готовы вцепиться друг в друга, но мужчина, появившийся за их спинами, дернул обоих за ворот и тряхнул, как нашкодивших котят:

— А ну остыньте! Еще братья называются!

Он развернул их, показывая, что из-за глупой выходки процессия людей замерла и они стали перешёптываться, вытягивая шеи и желая узнать, что стало причиной задержки.

— Прости, отец, — понуро опустил голову Янар, признавая вину. — Больше я тебя не подведу! — Он гордо задрал подбородок и отошёл к Ланару и хныкающей Вирре.

— Ну а ты будешь просить прощения, Райнхард? — серые глаза отца смотрели холодно.

— Прости, — с непомерной обидой бросил мальчик, вырываясь из захвата. — Прости, что хотел вас развеселить! — И, сверкая недобрым взглядом на своих братьев и сестру, прошипел: — Ненавижу! Ненавижу вас всех и надеюсь, что когда-нибудь вас заберёт бездна! Особенно тебя, Янар, самый гадкий из моих братьев!

***

Она лежала на спине, раскинув руки в стороны. Не заботясь о дорогом шёлке, расшитом серебром, о волосах, убранных в красивую причёску, и жемчуге, рассыпанном рядом. Ни о промозглой земле, от которой кожа покрывалась мурашками. Внутренний взор девушки был направлен на видение. Странное, непонятное, иногда пугающее, но пропитанное надеждой и искренней верой в лучшее. И неважно, что часть истории была показана глазами детей: возможно, кольцо, что она подобрала, принадлежало кому-то из них. Главное, что она прикоснулась к чему-то волнующему.

Она бы и дальше могла пребывать в грёзах и додумывать кусочки истории, чувствовать и проживать эмоции тех людей, достраивать мозаики, строить предположения, но холодный и пренебрежительный голос матери заставил её испуганно распахнуть глаза.

— Леди Ивонет Кэтрин Аллендорф! Долго еще вы собираетесь порочить славную фамилию нашего рода? Что за неподобающее поведение? — янтарные глаза леди Сэльги Аллендорф, королевы Таврии, стали холодными.

Хотя холодными они были всегда: принцессе Ивонет стоило больших усилий вспомнить, когда её мать смотрела с одобрением или теплотой. Всегда расчёт и цинизм. Безупречность не только во внешнем виде, но и в движениях. Контроль каждую секунду, даже во сне. С раннего утра мать выглядела так, словно всю ночь прихорашивалась.

— Простите, леди Сэльга, я только…

— Только что? Решила испортить платье, над которым не один месяц трудились лучшие мастера? Или сделать волосы похожими на гнездо? А может… — леди Сэльга не успела оформить мысль в слова, как взгляд её метнулся к раскрытой ладони, на которой лежало массивное кольцо из необычного сплава. Светлого серебра с тончайшими чёрными прожилками. Округлившийся в испуге рот и брезгливость были громогласнее любого порицания. — Как ты посмела?! — рука в плотной перчатке замахнулась, но не нанесла удар, а с силой обхватила девичье запястье, заставляя маленькую ладошку разжаться и выронить кольцо. — Ты совсем обезумела! — леди Сэльга Аллендорф тревожно оглянулась на стражей и понизила голос до шёпота: — Решила выставить своё уродство напоказ?

— Это не уродство, а всего лишь видение.

— Я знаю, что такое видения, и с твоим уродством они не идут ни в какое сравнение. Если жрицу посещает ведение, она не валяется в припадке и не орёт, как обезумевшая.

— Но я над этим не властна. Видения слишком живые.

— Именно для этого и существуют правила… и это! — женщина тронула носком туфельки длинную чёрную перчатку дочери. — Надень немедленно и не смей никогда снимать. Если кто-то из подданных Минфрида узнает, что будущая королева Далирии одержимая, они начнут сеять слухи и домыслы и мы можем потерять самого могучего из союзников, а этого допустить нельзя! Не после того, как безумный Олдрик объявил себя главой независимого королевства и решил оспорить рудники на границах наших с ним земель. Если Минфрид откажется от тебя, не видать нам ни его войска, ни троготов, и тогда Олдрик со своими уродами перегрызет нам хребет. Говорят, один из них — настоящий альх, а ты даже представить не можешь, какая это сила. Остров Ведающих стёрт с лица Линнея благодаря одному из них. То же самое может произойти и с нашим королевством! — женщина подняла руку. — Один взмах — и всё, что тебе дорого, перестанет существовать. Ты понимаешь это, Ивонет? — Сэльга тряхнула дочь.

Глава 2

— Ивонет, порой мне кажется, что ты не моя дочь. Как ты могла так опозориться и оскорбить Минфрида?! Уму непостижимо! — королева Таврии схватилась за виски и начала их массировать. — Нет, я догадывалась, что ты можешь выкинуть какую-нибудь дурость, но чтобы вот так свести расположение короля на нет из-за грязной крысы…

— Это не крыса! И она мой друг.

— Глупости, грязные животные не могут быть друзьями принцессы, тем более будущей королевы. Нужно было не слушать твоего отца и избавиться от неё, как только ты притащила эту тварь в замок. Уму непостижимо… я даже не знаю, как загладить вину перед Минфридом. Будем надеяться, что король не злопамятен и простит тебе твою выходку, — женщина махнула полами длинного платья, которое не успела переодеть с дороги, и направилась к выходу из спальни. — Эту крысу больше не смей таскать за собой! И постарайся быть любезной: оцепенение и отсутствие манер показали тебя не с лучшей стороны. О, великий Альхард, за что мне такое наказание?! — женщина закатила глаза. — Поняла?

— Да, леди Сельга, — плечи Ивонет поникли, глаза наполнили слёзы.

— Ну полно кукситься, тебе не идёт. Приводи себя в порядок и до вечера постарайся отдохнуть. Не хочу, чтобы на празднике ты была бледной тенью. Минфрид должен видеть и понимать, что лучшей жены ему не найти.

Ивонет вздрогнула и подняла взгляд:

— Думаете, он может от меня отказаться?

— Кто знает, что у этих королей на уме! Пока на вас не наденут обручальные браслеты, возможно всё. Благо свадьба через пару дней, и я надеюсь, за оставшееся время ты не совершишь оплошностей. Твоя задача — быть милой, скромной, слегка глуповатой и с восхищением ловить каждое слово будущего супруга. Поверь мне, мужчинам это нравится.

Когда дверь за королевой закрылась, девушка устало опустилась в кресло.

— Ну вот скажи, Лима, зачем?

Ласка, навострившая ушки, показала мордочку из своей корзины:

«Он мне не понравился, очень больно схватил!»

— Думаю, ты несправедлива. Мужчины просто не умеют быть осторожными, а ты сразу кусаться…

«В следующий раз откушу ему нос! — ласка клацнула мелкими зубками. — И вообще, когда я голодная, я очень злая. Где мои мышки?»

Ивонет улыбнулась:

— Сейчас дождёмся Тьянку. Она, наверное, распоряжается по поводу моих вещей и принесёт тебе вкусняшек.

«Поскорей бы, а то лень охотиться. Я так устала, — ласка зевнула, потянулась и свернулась калачиком на дне корзинки. Обычно она её не жаловала, но тут, видно, решила, что это самое безопасное место. — Разбудишь меня, когда придёт время обеда. И ещё, Кэти, будь осторожна. Присмотрись к своему королю повнимательнее».

…Время шло, а Тьянки всё не было. Личная камеристка не спешила помочь своей госпоже переодеваться и распорядиться, чтобы ванну наполнили горячей водой. Ивонет хотела сама избавиться от душного платья, но тщетно: завязки были на спине и не хотели поддаваться. Тогда Ивонет выглянула в коридор, где, помимо стражи Минфрида, стоял Тельман, её верный страж, помощник и друг с малых лет, к которому Ивонет питала особенно теплые чувства. Ведь он не раз выручал её из бед, беседовал, не боясь её проклятья, и был добр.

— Сир Тельман, вы бы не могли найти и поторопить Тьянку? А то я не справляюсь.

— Конечно Кэ… леди Ивонет, — мужчина пригладил седеющие усы, в которых затерялась улыбка, и отправился выполнять поручение.

Принцесса же от бессилия и усталости упала в объятия кресла и, не найдя себе лучшего занятия, достала из внутреннего кармана кольцо, поднесла к глазам. Некоторое время как завороженная ловила на нем солнечный блик, вглядываясь в черные прожилки, потом не выдержала и, медленно стянув перчатку, прикоснулась к холодному металлу.

По телу прошла дрожь, в глазах потемнело, перед внутренним взором появился туман, утягивающий разум девушки за собой. Ещё мгновение — и вот она уже не в замке, не в объятиях помпезного кресла, а на зеленом холме, залитом солнцем.

Обжигающе ярком, таким, что захотелось чихнуть и зажмуриться, а после упасть на мягкий ковёр из сизых колокольчиков. Но она не могла. Все её видения позволяли видеть ровно то, что хочет показать вещь, вести туда, куда она тянет. Раньше Ивонет пыталась с этим бороться и отделить себя от чужой грёзы, но тщетно. Потом невыносимо болела голова, а тело болезненно выкручивало, словно её наказывали за своеволие. Урок был принят, и Ивонет с видениями больше не спорила. Вот и сейчас она пошла узкой притоптанной дорожке и взобралась на холм, на котором встретила двух человек. Одного она узнала сразу: предводитель, что вёл людей в новый мир, а второй — парень, её ровесник, лет двадцати, темноволосый, кареглазый… красивый.

Ивонет склонила голову набок, присматриваясь повнимательнее, и только когда он заговорил, узнала в нём того самого ребёнка, что грозился поколотить нерадивого братца за шутку с лягушкой.

— Янар, я давно хотел тебя спросить, как ты относишься к нашему новому дому?

— Это поистине чудо, отец! Я не знал, что реки могут быть полноводными и нести столько рыбы, а земля — взращивать плоды, которых я раньше не пробовал.

— Поистине чудо, — усмехнулся мужчина, но его темных глаз радость не тронула. Он был какой-то весь скованный и напряжённый. — А что думают твои братья и сестра?

— Они тоже в полном восторге. Вирра никогда столько не смеялась...

— Да, ей этот мир явно по душе. И я рад, что смог не только его отыскать, но и подарить вам. Жалею только, что ваша мать Альтея не смогла его увидеть, она была бы счастлива.

Янар поджал губы. Было видно, что ему больно вспоминать о матери. Но продолжать тему о ней мужчина не стал: он обернулся к сыну, схватил за предплечье:

— Скажи мне, Янар, а как ты относишься к крылатым? Они тебя не пугают, не вселяют тревогу?

— Нет, нисколько. Они были очень добры, когда приютили нас. И щедры. Выделили земли, помогли отстроить поселения. Если бы не изначальные, нам пришлось бы намного труднее.

Глава 3

Тяжелая ткань соскользнула с клетки, оголив металл, покрытый странной мерцающей краской и показав пустое нутро. Хотя пустой клетка казалась лишь на первый взгляд: на дне неподвижно лежала куча грязного тряпья, волос и непонятно чего ещё. Придворным пришлось вытягивать шеи и смотреть очень внимательно, чтобы узнать в этом человека.

– Милостивый Альхард, что это?

– Это отродье нашего великого божества, один из его проклятых выродков – альх огня!

Змеиный шепоток наводнил зал:

– Невозможно…

– Чушь!

– Какой из него альх? Это же полуживое чучело!

Придворные недоумевали. Они ожидали увидеть могущественное божество, которое одной силой мысли начнет жечь всё и вся на своем пути, но никак не ссохшееся, немощное тело, не подающее признаков жизни.

– Что-то этот трофей и на трофей-то не похож. Вы уверены, что поймали альха, а не бродягу? – хохотнул барон, облизывая жир с пальцев. – И вообще, почему он так воняет? Может, уже разлагается?

В зале послышались смешки, и страх начал сходить на нет. Действительно, неужели их король не может позволить себе розыгрыш? Дамы начали активно обмахиваться платками, морща носики от неприятного запаха, а мужчины – возвращать на лица хмельное веселье.

Только у Ивонет продолжала расти тревога. Девушка переводила беспомощный взгляд с Минфрида на клетку и обратно, ещё сильнее сминая под столом ткань платья. Беззаботность и веселье разом улетучились.

Минфрид ухмыльнулся и подозвал к себе одного из троготов, держащего в руках металлический прут, на конце которого было клеймо в виде руны. Сначала девушка, да и многие в зале, не поняли, зачем оно, но, когда по мановению силы трогота палка начала излучать зеленоватое мерцание и ею ткнули человека в оголенный бок, всё стало ясно.

Рёв боли и отчаяния покачнул древние своды. Альх приподнялся и кинулся в противоположную сторону от магического сияния руны, что причиняла ему нестерпимые страдания. Оскалился, хотел вжаться спиной в решётку, но и она принесла ему новую порцию боли. Он изогнулся, застонал и упал на четвереньки, тяжело дыша.

В этот момент придворные, да и Ивонет, увидели, в каком плачевном состоянии находится заключенный. Лица практически не было видно, волосы и борода настолько густые и длинные, что устилали дно клетки. Тело оголено, лишь обрывки замусоленных штанов и грязь защищали бедолагу от полной наготы. Кожа от шеи до пят покрыта шрамами от ожогов, но не простых, а магических, создавших на теле несчастного руническую вязь и, как предполагала девушка, запечатавших дар стихийника. Если, конечно, это был стихийник, а не бедолага, которому просто не повезло.

Наконец, выровняв дыхание, заключенный поднял голову и окинул присутствующих невидящим взглядом. Воспалённые, покрытые кровавыми корками и гноем глаза были закрыты. От них по лицу расходились синюшные прожилки. Ивонет не удивилась бы, узнав, что человек слеп или его давно лишили глаз. Она вскочила, чтобы защитить бедолагу и обвинить собравшихся в жестокости, но ее мать, королева Сэльга, с силой надавила на плечи дочери, заставляя сесть обратно, и наклонилась к её уху:

– Не смей делать глупости.

– Но они… он… – зашептала девушка, сжимая кулаки под столом и с трудом сдерживая подступающие слёзы.

– А ты думала, быть королевой легко? Ты ещё казней не видела. Зря отец держал тебя подальше от подобных представлений. У тебя слишком мягкое сердце.

«Зато у собравшихся оно чёрствое!» – в сердцах про себя крикнула девушка и застыла. Хотела отвернуться, но мать вновь не позволила.

– Не выказывай неуважение королю, это представление, в первую очередь, для тебя, поэтому наслаждайся с достоинством и не забудь сказать спасибо и польстить будущему мужу, восхитившись его могуществом. Поймать альха дорогого стоит.

Наслаждаясь триумфом, Минфрид вновь приказал троготу клеймить заключенного. Человек в клетке словно почуял угрозу и хотел отскочить в сторону, но лишь с силой ударился о прутья и упал на четвереньки. Клеймо с магическим огнем оплавило кожу на груди, и новый крик ярости и боли огласил зал, заглушая смешки и улюлюканье.

– Ну, теперь видите? Магия трогота на него действует, да и клетка, покрытая флюсцой, причиняет боль и запечатывает стихийную магию. Потому что это настоящий альх!

– Но как понять, что губительно для альха? Что это вообще за зеленое пламя? – толстый барон всё не мог угомониться и стукнул по столу увесистым кулаком. Минфрид улыбнулся, и улыбка вышла настолько ядовитой, что Ивонет съежилась. Словно сквозь образ добродетеля проступило исчадие бездны. Красивое лицо стало восковой маской безумия. Но, похоже, кроме Ивонет, этого никто не заметил.

– О, это очень легко. Прошу, барон Жеровье, выйдите в центр зала.

Барон ухмыльнулся в усы и не заставил себя долго ждать.

– Для несведущих поясню, что зеленое пламя – это дыхание Альхарда. Оно причиняет боль любому, кто владеет чарами, и не важно, стихийными или нет. Простого человека оно не тронет. Протяните свою руку, барон.

Мужчина замешкался. Сомнение и страх мелькнули лишь на мгновение, но руку он протянул. Минфрид махнул троготу, и тот стремительно прижал наконечник прута с руной к мясистой ладони.

Особо впечатлительные дамы охнули в унисон, но такого же эффекта, как на альха, руна не произвела. Ни шипения плавящейся плоти, ни крика ужаса. Барон как ни в чем не бывало смахнул с ладони пламя, и оно погасло.

Но пока придворные не успели прийти в себя, Минфрид обратился к троготу:

– А теперь, воин, покажи ему всю мощь нашего гостеприимства, – он кинул взгляд на клетку. – Пусть крики этого отродья заполнят мой дворец, и пусть услышат их в небесных чертогах нашего покровителя.

Темные глаза трогота блеснули злым огнем. Жажда власти над беспомощным отравляла его, и он с небывалой силой впечатал орудие в тело невольника.

Новый рёв боли оглушил. Подданные отпрянули, испугавшись, что с таким рёвом альх каким-то образом сможет выбраться из клетки и потребует расплаты. Но секунды шли, а, кроме агонии истерзанного тела и души, ничего наблюдать не приходилось. Люди осмелели, в их глазах вспыхнул азарт, некоторые стали делать ставки, на какой секунде силы покинут отродье и он сдастся. Кто-то потирал руки: видимо, в них просыпалась кровожадность и они сами желали творить расправу над немощным.

Глава 4

Проваливаться в воспоминания человека – болезненно. Хотя бы потому, что он может сопротивляться, пытаться запутать, скрыть неудобное. И это сродни терниям, через которые пробивается твое сознание.

Обеих девушек болезненно скрутило, и они рухнули на пол. «Прошу, отпустите!» – мольба, страх, рыдания. Но Ивонет продолжала напирать, настойчиво вторгаясь в чужую память, пока не растворилась в мучительных воспоминаниях…

Прикрытые окна. Полумрак. Бледный свет от свечей в кованых подсвечниках – и такая же бледная девушка, что стоит напротив массивного стола в окружении множества полок с бесконечными книгами и свитками. Библиотека короля, в которую никому нет входа, особенно чужакам и слугам. Ведь это его вотчина, его владения. И она это остро понимает. Но не понимает, зачем она здесь, для какой цели? Правила и этикет не нарушала, да и когда бы успела, если они только прибыли?

– Ваше Величество, вы желали меня видеть?

Глубокий поклон и трепет в голосе, который невозможно скрыть. И сердце, заходящееся галопом. Тягостное ожидание.

– Напомни, как тебя зовут? – Король пресытился видом трепетной лани и перестал выбивать дробь пальцами на темной лакированной столешнице. Скрипнуло кресло, и он подался вперед.

– Тьянка, Ваше Величество, – обронила девушка и сжалась. Ведь обманчивые нотки любезности только глухой не услышал бы.

Король хмыкнул.

– Давно ты в услужении у принцессы Аллендорф?

– Десяток лет, не меньше, Ваше Величество.

Король поднялся и медленно, лениво, словно что-то обдумывая, подошёл к девушке. Грубо схватил за подбородок, заставляя её смотреть в свои синие глаза. Пустые, холодные.

– Значит, за это время ты видела и слышала многое.

Девушка заскулила, её глаза стали наполняться слезами.

– Простите, Ваше Величество, но я… не понимаю, о чём вы?

Ленивая улыбка исказила красивые черты, и пальцы короля скользнули ниже, по шее девушки, предплечьям и груди, вызвав приступ удушливого страха и паники.

– Хочу, чтобы ты рассказала, какие тайны хранит моя будущая жена. Наверняка тебе есть о чём поведать. Ведь не зря Аллендорфы так долго прятали свою единственную дочь от всего мира. Их даже не смущал её возраст и то, что она может остаться старой девой. Если бы не нужда в союзниках, бьюсь об заклад, её бы так и оставили доживать век в той башне.

Ужас от понимания, чего от неё хотят, словно ледяные оковы, стиснул девичью душу, и она отшатнулась.

– Расскажешь мне что-то стоящее, и я одарю тебя своей милостью. Золото, цветные камни, новый статус. Всё, чего ни пожелает душа… в пределах разумного. И – кара, если станешь упрямиться.

Он грубо сжал её грудь и своевольно полез под подол длинной юбки. На бледных щеках девушки проступили красные пятна.

– Прошу, Ваше Величество, не надо, мне правда нечего рассказать. Да, я служу у Аллендорфов очень давно, но никаких секретов не знаю. Клянусь всеми святыми! Да и некогда мне собирать сплетни – работы много… Прошу, отпустите! – заскулила она, и первые слезы оросили миловидное лицо.

Король скривился, глаза его превратились в узкие щели:

– Я знал, что легко не будет. – Он щёлкнул пальцами и коротко бросил: – Фас!

Тут же из дальнего, тёмного угла, где стояли кресла, появились двое мужчин и стали медленно приближаться, как шакалы, учуявшие добычу. Они обступили девушку с двух сторон, отрезая пути к отступлению.

Тьянка их не знала, а вот Ивонет уже успела познакомиться на празднике. Два близких друга короля. Кудрявый блондин – герцог Авалонский. Русоволосый, не менее наглый – герцог Элспеч де Кароди.

– Ну что, красавица, поиграем? – стягивая на ходу китель, злорадно спросил блондин, стремительно схватил её за шею и поцеловал, просунув ей в рот свой скользкий язык.

Другой занялся завязками на лифе серого платья.

– Какая свежая… очень любопытно узнать, насколько девы из Таврии, края вечной весны и цветения, нежны и ласковы.

– Нет! Отпустите! Прошу! Я правда ничего не знаю!

– Ну, не знаешь и не знаешь, зачем же так кричать? – брюнет добрался до оголённой кожи. – Главное, чтобы нам было хорошо, ведь так?

Тьянка заскулила, слезы замутнили ее взгляд, ноги подкосились. Да, она была тронута мужчиной, но только одним и любимым и никогда не позволяла себе лишнего. И сейчас ей было невыносимо страшно и дико от того, что с ней собирались делать. Она взвыла и тут же получила болезненный хлопок по щеке.

– Ещё звук – и после нас ты пойдёшь по рукам стражи, а там не будут так же нежны и внимательны…

Ивонет словно выпутывалась из болота. С рвущимся из груди сердцем она яро цеплялась за свет и пыталась выползти из мрака чужих воспоминаний, физически ощущая, как чужие руки с жадностью шарят по телу, оставляя синяки. Как слюнявые губы касаются кожи везде, где вздумается, как тянут за волосы… и как пронзительно-безразличный взгляд короля за всем этим наблюдает.

Пальцы Ивонет врываются в ткань жуткой грёзы, ищут путь к свободе. Подальше из оков чужого рассудка, где друзья Минфрида издеваются и насилуют, наказывая за то, что девушка осталась преданной дому Аллендорфов.

Миллиметр за миллиметром, пока сознание Тьянки не остаётся позади, а свое собственное не оглушает, заставляя Ивонет кричать и биться в агонии.

– Госпожа! Госпожа, простите, что вам пришлось это увидеть! – Тьянка тоже очнулась и теперь ревела в три ручья. – Я не хотела вас огорчать, простите.

Уткнулась в свои колени и завыла, словно оплакивая смерть близкого человека.

Ивонет с трудом поднялась, покачнулась и на негнущихся ногах отошла к окну. Верить увиденному отчаянно не хотелось, но видения никогда не обманывают, не искажают правду, не приукрашивают.

Глава 5

Если Ивонет Кэтрин Аллендорф надеялась проскользнуть незамеченной для матери, то сильно заблуждалась. Королева Таврии встретила её и сира Тельмана на лестнице и чуть не потеряла самообладание. Красное лицо, злые с прищуром глаза и пальцы, нервно сжимающиеся в кулаки и готовые придушить. Леди Сельга развернула дочь обратно и велела переодеться. Но не вытерпела и пошла следом. Демонстративно порвала серое платье и обрушила на дочь гневную тираду. Только поджимающее время и осознание, что короля нельзя заставлять долго ждать, вынудили леди Сельгу взять себя в руки. Она сама нашла в гардеробе ярко-синее платье с широкой серебрянной каймой по краю и рукавам и передала дочери:

– И не смей больше делать глупости, моё терпение на исходе! О великий покровитель, дай мне сил!

Перечить матери желания не было, как и напоминать, что в такую погоду подол вмиг станет грязным и испортит очарование наряда. Ивонет покорно стояла, пока служанка завязывала десятки мелких шнурков на спине и накидывала плащ.

– И не забудь надеть то украшение, подаренное королём.

***

– Леди Ивонет, вы, как всегда, очаровательны! Я думал, вы решили мне отказать.

Увидев на подступах к оранжерее робко застывшую девушку, Минфрид оправил черный дублет, опоясанный широким ремнем, на котором крепились ножны с мечом, дернул полами плаща, подбитого мехом, и, широко шагая, направился встречать избранницу. Протянул руки, но она непроизвольно отпрянула. Тут же устыдилась и покраснела:

– Простите.

Король склонил голову набок, его лучистые синие глаза усмехнулись:

– Вы боитесь меня, леди Ивонет? Или Кэтрин? Слышал, вам не претит и второе имя… Могу я называть вас Кэтрин? Мне кажется, оно вам больше подходит.

Откуда король это слышал, она могла только догадываться, но поспешила отрицательно качнуть головой:

– Ивонет мне привычнее. – Почему-то имя Кэтрин из его уст слышалось, как осквернение. Девушка сжалась. Она предпочитала, чтобы её называли так только самые близкие и любимые, такие, как сир Тельман и Лима.

– И нет, я вас не боюсь, просто…

– Просто что?

– Мне неловко осознавать, что вы выбрали меня в свои спутницы. Наверняка у вас было много претенденток, любая упала бы в обморок от счастья, если бы вы предложили ей своё сердце.

– Но не вы? – это прозвучало шуткой, но уловить подтекст не составило труда. Да, не она, и что скрывать?! После того, что она увидела и узнала, ей даже находиться рядом с королём было противно. Ведь то, с каким азартом и безумством он истязал заключённого и каким способом выпытывал тайны у Тьянки, все время стояло перед глазами, доводя до боли, до тошноты.

Не дождавшись ответа, король мягко сжал пальчики принцессы в своей руке, обтянутой грубой кожаной перчаткой, и потянул девушку за собой, через благоуханный сад, где росли диковинные деревья и цветы с манящими, душными и сладковатыми ароматами, заглушающими боль и отчаяние.

– Поверьте, выбор был, но ни одна из них даже близко не сравнится с вами.

– Вы мне льстите.

– Отнюдь, я заметил, как вы невинны и чисты и как прозрачны ваши помыслы: ни намёка на спесь или надменность, жажду богатств или величия. Глупые, бесполезные качества, на мой взгляд, но подкупающие. Я искренне рад, что когда-то согласился на предложение вашего отца.

Они дошли до конца оранжереи, и стражи распахнули перед ними двухстворчатые двери. Король предложил выйти в сад, такой же прекрасный, как и оранжерея, и продолжить неспешную прогулку под сенью белых воздушных соцветий, свисающих с деревьев и пропускающих теплые капли весеннего дождя.

– Поделитесь, что за предложение? Я только знаю, что вы помогаете отцу, если конфликт с Вараком доведёт до войны. Но что получаете взамен? Явно не только скромную добродетель в моём лице.

– А вот ваше любопытство – это порок, но удовлетворить его я обязан. – И вновь хитрая усмешка, оценивающий взгляд и невыносимо красивое лицо, никак не вяжущееся с демоном, что за ним прячется. В этом чарующем месте хотелось обмануться и очароваться, но нелицеприятные образы постоянно жалили.

– Помимо части рудников, что отойдут Далирии, наш будущий сын станет наследным принцем Таврии.

Ивонет ахнула:

– Но это невозможно!

– Отчего же? Вы не желаете своему ребенку добра?

– Нет… Да… Но наш сын должен стать наследным принцем Далирии, а не Таврии.

– Не переживайте, обязательно когда-нибудь станет, но это случится так нескоро, что королевство Таврия будет ему утешением. Два королевства под одним началом: представляете, какие открываются возможности, какая сила и мощь!

Ивонет пожала плечами. Представлялось с трудом. Как и то, что её отец согласился на такое. Она знала, что после его смерти на трон взойдет его младший брат, принц Морис, выступающий сейчас в качестве десницы. Интересно, как он воспринял новость о том, что трон ему не достанется? Но спрашивать об этом не имело смысла.

– Вы так уверены, что у нас будет сын?

– Даже не сомневаюсь, – его глаза хитро сощурились. – И, полагаю, не один. Вы невероятно притягательная женщина, Ивонет. Могу заверить, что детей у нас будет много.

Она вновь покраснела и отвернулась.

– Полно вам смущаться, – король мягко рассмеялся. – Разве танцы не сделали нас чуточку ближе?

Ивонет нашлась с ответом не сразу:

– Если только с моими туфельками, что беззастенчиво оттоптали ваши ноги.

– О, за мои ноги не переживайте, они достаточно крепки.

Бархатистый смех и непринуждённость – всё, чтобы расположить, завлечь, одурманить. Как и сад, по дорожкам которого они гуляли, несмотря на серость и дождь. Погода не портила очарования: Ивонет вглядывалась в извилистые кроны странных деревьев, что цеплялись друг за друга ветками, словно руками, и были припорошены гроздьями крошечных лепесточков.

– Я никогда таких не встречала, – Ивонет тронула шершавую кору.

– И неудивительно. Такие растут только в Срединных землях.

Глава 6

Тельман был раздавлен. Того, кто так долго был самым верным и преданным стражем юной принцессы, отлучили от должности, возложив всю дальнейшую заботу о ней и её безопасности на королевских стражей. И не важно, что Тельман был готов и дальше служить верой и правдой своей принцессе: Минфриду он был не нужен. Да, Тельману разрешили участвовать в торжественной процессии, как дань уважения, но не более. И на рассвете они с королевой Таврии должны были отправиться в обратный путь. То ли леди Сэльге не терпелось вернуться домой, то ли её решили поскорее спровадить – не важно, в любом случае, мужчина чувствовал себя паршиво.

Он упаковывал свои немногочисленные вещи, когда в дверь настойчиво забарабанили:

– Сир Тельман, прошу, откройте!

– Тьянка? – нахмурился страж и глянул за окно – до рассвета оставалась ещё пара часов. Неужели решили отправиться в путь раньше? Мужчина чертыхнулся: значит, он не сможет увидеть Кэти и попрощаться с ней. Сердце сжалось от грусти и тоски, но, открыв дверь, он в недоумении замер. Бледная, трясущаяся Тьянка напоминала восставшего из бездны. Без приглашения она протиснулась в дверь и запричитала:

– Там столько крови, словно их терзали часами... А она такая хрупкая, маленькая…Её же теперь казнят, да? – В глазах застыли непролитые слёзы и бездна скорби, страха и непонимания.

– О чем ты говоришь, дура?! – Тельман разозлился и тряхнул Тьянку, чтобы в её взгляде появилась осмысленность. – Какие мёртвые, при чём тут принцесса?!

– Она их убила. Она убила их всех…

– О великие покровители, женщина! Говори внятно, что тебе померещилось?

– Мне вчера велели ухаживать за принцессой, то есть королевой. Я узнала, что короля в покоях уже нет, и думала тихонько войти и прибраться, а заодно подготовить утренний наряд. Но когда свеча выхватила комнату, там…

– И что там?! – зарычал Тельман, теряя терпение и готовый сорваться с места.

– Она их убила.

– Кого?!

– Не знаю… – заревела девушка, скрывая лицо в ладонях.

Мир Тельмана рухнул, озноб пробрал до самых костей. Он ровным счётом ничего не понимал, но знал: Кэти не убийца, ни при каких обстоятельствах она бы так не поступила, даже если бы ей угрожала опасность. Она погибла бы сама, но не причинила вред обидчику. Тогда возникает другой вопрос: что привиделось впечатлительной Тьянке?

Мужчина рванул с места, но возле двери обернулся:

– Кто-то ещё знает?

– Никто. Я покинула королевские покои, не сказав никому ни слова, и сразу к вам.

– Охрана?

– Охрана тоже ничего не заподозрила. Они думают, что принцесса ещё спит.

– Хорошо. Тогда сиди здесь тихо, поняла?

Служанка закивала и обняла себя руками. Её била крупная дрожь.

Тельман шагал быстро. Рука на эфесе меча нервно сжималась, мысли, всегда четкие и сосредоточенные, путались. Либо Тьянка сошла с ума, либо у его Кэти действительно приключилась беда. Думать о плохом не хотелось, но все его чувства кричали об обратном.

Возле королевских покоев Тельман помедлил. Найти причину, чтобы пройти беспрепятственно, не нашёл, да и нет такой причины, поэтому, спрятавшись за углом, опрокинул пузатую вазу на пол. Звон осколков привлек внимание одного из стражей, и тот пошёл проверить, а когда свернул за угол, Тельман схватил его за шею и придушил. Страж потерял сознание. Но возня и выкатившийся из-за угла шлем насторожили второго мужчину. С ним Тельману тоже не пришлось возиться: точный удар в висок отправил того видеть прекрасные сны.

Не теряя больше времени, Тельман без стука вошёл в покои и… не поверил своим глазам. Всё было залито кровью. На полу с перерезанным горлом, раскинув руки, лежал труп обнажённого блондина – если Тельману не изменяла память, приближенного короля. Второго он нашёл на кровати: стеклянный взгляд в потолок, а в груди по самую рукоять воткнут кинжал.

Невозможно…

Тельман осмотрелся и не сразу, но нашёл Ивонет. Она, сжавшись, словно мышка, и обхватив себя руками, мерно покачивалась в углу и невидящим взором смотрела в пустоту. Руки и ноги покрыты чернеющими синяками, на боку в отблесках свечи виден жуткий кровоподтек, рисующий ясную картину произошедшего.

Тельман медленно прикрыл глаза, возвращая себе самообладание, и только потом подошёл и присел возле девушки, накинул на её плечи плед. Тяжело и болезненно сглотнул. Ужас красной пеленой встал перед глазами. Его девочку изнасиловали, и кто?! Прислужники короля! С королевской подачи! Гнев окутал с такой силой, что стало сложно дышать. Он потянул ворот, скрывающийся под кожаным доспехом. Руки до боли сжались в кулаки. Если бы насильники не были уже мертвы, он бы с удовольствием сдирал с них кожу, медленно и мучительно, днём за днем. А после отрезал бы члены и заставил сожрать. Но что его причитания, это он прожжённый вояка, отнявший множества жизней. А Кэти – ребенок, молодая девушка, которую не только подвергли издевательствам, но и вынудили убить. Какие бы он сейчас ни подобрал слова, они не смоют душевной боли.

– Кэти… прошу, посмотри на меня.

Девушка была глуха и нема. Стеклянный взгляд и погружение в себя, словно оболочка, покинутая разумом и духом.

– Кэти, – мужчина легонько сжал её плечо, и она вздрогнула, часто заморгала и с усилием сфокусировала взгляд на родном лице.

– Тельман?!

– Да, Кэти, это твой старый приятель Тельман. Ты меня узнала?

Девушка кивнула, и из её глаз брызнули слезы. Она кинулась ему на шею и зарыдала. Горько и отчаянно. Плед слетел, но ей было всё равно, внутри словно выстудили душу, оставив пустоту и отчаянье.

– Прости, девочка, что не уберег тебя. Я должен был догадаться.

– Тельман, прошу, забери меня отсюда.

Принцессе не нужно было просить, он и так знал, что делать. Ненадолго выпустил её из объятий. Нашёл в королевской гардеробной простые штаны, рубаху и черный плащ, помог одеться. Старался не смущать, но казалось, ей действительно стало всё равно. Временами она выпадала из действительности и становилась похожа на сломанную куклу.

Глава 7

Спорить с принцессой было бессмысленно. Бледная, еле держащаяся на ногах, но невыносимо упрямая:

– Тельман прошу… – ласковый взгляд и примиряющая улыбка.

Мужчина тихо выругался, окинул угрюмым взглядом заключенного и ткнул в него пальцем:

– Если обманешь или причинишь принцессе вред, твоя голова отлетит быстрее, чем успеешь моргнуть. Хотя моргать, похоже, тебе ещё не скоро. – Он замахнулся мечом и рубанул по дужке, держащей увесистый замок. Дверь клетки открылась, и стихийник, державшийся за решётку, вывалился на пол.

Ивонет ахнула, хотела помочь, но Тельман оставил её жестом.

– Позвольте мне, – он подхватил тщедушное тело под мышки и взвалил на себя: – Ого, нехило весишь!

– Я могу идти сам, – оскалился заключенный и попытался вырваться, словно помощь стража была для него оскорбительна. Даже лицо, спрятанное в кустистой бороде, перекосилось. Хотя непонятно, от гнева или от боли. Раны его гноились и кровоточили, и для Ивонет было загадкой, как он ещё находится в сознании. Шрам на шраме и уродливые борозды от магического огня.

– Ещё раз дернешься – и останешься тут, больше времени я терять не намерен. Нас и так уже ищут.

– Так вы тоже беглецы? – неожиданно развеселился альх. Он хотел засмеяться, но зашёлся в удушающем кашле.

Дальше шли молча и в большом напряжении. В главном коридоре встретили Тьянку. Увидев, что преследователей нет, она решила вернуться, чтобы не потеряться в катакомбах.

– Слава покровителю, госпожа! Вы живы! – Она кинулась принцессе на шею, но, когда из темноты за её спиной показался Тельман с заключенным, побелела от ужаса и отскочила в сторону.

– Не смей кричать, – шикнула Ивонет. – Всё хорошо, он не альх, я узнала.

– Не альх?! – с сомнением протянула служанка, окидывая заключённого внимательным, но по-прежнему испуганным взглядом.

– Ещё одна беглянка? – подал голос стихийник. – И что же произошло? Что заставило вас бежать? Может, это мне стоит вас опасаться?

– Заткнись, ещё слово… – Но завершить угрозу Тельман не смог: по пустынным коридорам прокатилось эхо грубых приказов.

– Рассредоточиться! Брать живьём! И с королевой помягче.

Тьянка бежала впереди, освещая факелом извилистый путь. За ней – принцесса и Тельман, обремененный ношей. Хотя стража Минфрида на них ещё не вышла, но было очевидно, что беглецы слишком медлительны и не знают пути. Паника стала потихоньку накрывать, но поддались они ей окончательно, когда впереди показался тупик, а справа и слева – подземные озера.

Тельман выругался так, что у девушек от стыда вспыхнули щеки. Опустил стихийника на землю и заметался в поисках выхода.

– Демоны! Тут должен быть выход! Воде всегда прокладывают путь к городу! Бездна, раздери Вестхолл на камни!

– Что теперь с нами будет?! – хныкнула Тьянка, прижимая корзину к груди.

– Вестхолл? – подал голос стихийник и настороженно приподнялся. – Мы находимся в замке Вестхолл?

– Да, – рявкнул Тельман, обнажая меч и готовясь в любую минуту защищать девушек и себя. Ему казалось, что эхо множества голосов становится отчетливее. Их вот-вот настигнут…

Заключенный вновь захохотал, как безумный, а когда успокоился, буднично сообщил, что выход есть и находится он внизу.

– Ты бредишь, внизу озеро!

– Да, водяной туннель, который выведет нас наружу.

– Что ты несёшь, какой ещё водяной туннель?! И откуда тебе это известно?

Стихийник пожал плечами и расслабился, откинувшись на каменную стену. Но, чувствуя, что на него уставились три пары глаз, нехотя пояснил:

— Скажем так, интуиция.

– Ты смеешься?! Какая еще интуиция? Хочешь, чтобы мы утонули?

– Хочу помочь сбежать, но, если желаете умереть на виселице, дело ваше. Минфрид не прощает обид, и, если он за вами охотится, значит, вы больше, чем обида.

Ивонет нахмурилась и посмотрела на темную заводь:

– Тельман, надо попробовать, вдруг там и правда есть выход?

– Нет! Это опасно. Тем более ни вы, ни Тьянка не умеете плавать.

– Особого умения и не нужно, – вновь подал голос стихийник. – Течение довольно бурное, оно само вас вытащит куда нужно, главное – набрать в лёгкие побольше воздуха.

– Нет, принцесса, я не смогу, – Тьянка заметалась в панике. – Я умру, я вообще боюсь воды, это безумие!

– Согласен, это не выход, – угрюмо бросил Тельман, мрачнея с каждым новым эхом, доносившимся из коридора. Ивонет поднялась и подошла к заключенному:

– Ты сможешь плыть?

– Я же говорю, плыть и не требуется, главное – довериться реке и не противиться течению, – усмехнулся он и добавил уже самому себе: – Слышал бы меня сейчас мой брат…

Ивонет кивнула и поднялась, шагнула к краю, сбросила плащ и, пока уверенность не оставила её, сделала шаг в пустоту. Несколько мгновений падения – и погружение в ледяные объятия. Что они будут настолько холодные, она не ожидала, поэтому инстинктивно охнула и выпустила драгоценные капли воздуха. Но смогла взять в себя руки и подземная река понесла её. Девушка распахнула глаза и увидела, как неровные каменные стены проносятся мимо, а течение затягивает все дальше и дальше в тёмный подземный туннель, о котором говорил стихийник.

Было страшно и холодно, но первый раз за всё время не больно. Вода омыла раны и ссадины и на время запечатала терзающую душу боль от того, что с ней сделали и чем она оплатила. А ещё из-за Лимы. Она не побежала за лаской лишь потому, что знала: Лима выберется и найдёт её, где бы она ни находилась, и сможет за себя постоять, как не раз доказывала. Сейчас Ивонет больше переживала за оставленных позади людей и верила, что Тельман поможет решиться на прыжок Тьянке и не бросит стихийника.

А дальше была пустота. Когда легкие начало печь и уже казалось, что ещё немного – и сделаешь роковой вдох, впереди забрезжил просвет и её тело вынесло из узкой пещеры в толще воды. Ивонет пару раз прокрутило, и она зависла в невесомости между поверхностью и морским дном. Как мушка в янтаре.