Сердце сокола

Пролог

– Сеньор Веларде?! – Кристина отпрянула назад, в глубь Патио-верде*, как будто родные стены могли защитить ее от этого человека. Как? Откуда? Почему он здесь? Она же все сделала, чтобы сбежать от ненавистного жениха! Он не должен был узнать о ее плане и не должен был ее найти! А теперь...

– Сеньорита Даэрон, – сдержанно поклонился он и, вопреки ее ожиданиям, даже не попытался войти внутрь. – Не пугайтесь так, у меня нет намерения обидеть вас. Я лишь прошу выслушать меня и уже потом решать, что делать дальше.

– Вы просите меня? – выдохнула Кристина, не зная, чему больше удивляться: его появлению в ее поместье или его умению не только приказывать и насмехаться. Сердце стучало слишком сильно, и дыхание бессовестно выдавало ее страх.

– Именно, – подтвердил он, по-прежнему не двигаясь с места и словно бы оставляя за Кристиной право решать его судьбу. Однако она ни секунды не верила в его неожиданную кротость. Наверняка он преследовал свои цели и пытался сбить Кристину с толку. Ему всегда это мастерски удавалось. – У меня не слишком много времени, – продолжил он, – поэтому я предпочел бы обойтись без длинных вступлений. Но все будет зависеть лишь от вас. Если желаете услышать все с самого начала, так тому и быть.

Кристина сцепила руки за спиной, стараясь не показать свое смятение и хоть немного овладеть собой. Не один десяток вопросов одолевал ее, и вряд ли герцог Веларде мог сейчас обойтись без предисловий, как того хотел. Тем более что Кристине было жизненно необходимо выяснить, каким образом он все-таки здесь оказался и какие цели на самом деле преследовал. Уж слишком не похож он был на уязвленного жениха, от которого сбежала невеста. Или он просто не подозревал, что Кристина задумала?

– Я не рассчитывала увидеть вас в своем поместье, сеньор Веларде, – старательно подбирая каждое слово, проговорила она, – особенно в такую пору. Можете вы объяснить, что привело вас в Патио-верде и почему вы не дождались моего возвращения в королевский дворец? Разве безопасность его величества...

Он мотнул головой – с такой непреклонностью, что Кристине расхотелось продолжать.

– Вы, вне всякого сомнения, имеете право на эти вопросы, сеньорита Даэрон, – с совершенно неожиданной усталостью произнес он и посмотрел в сторону. – И я отлично понимаю, что вы не желаете пускать в свой дом малознакомого мужчину, когда до полуночи осталось немногим более часа. Особенно меня, учитывая мои последние поступки по отношению к вам и ненавистный для вас статус моей невесты. Я рассчитывал, что ваш отъезд в Египет решит все наши проблемы, но...

Кристина вздрогнула.

– Вы знаете? – ошеломленно спросила она. Он кивнул и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Знаю, – подтвердил он. – Я придумал этот план. И я же несу ответственность за то, что он столь бесславно провалился.

*Зеленый дворик (исп.) (прим. авт).

Глава первая: Сеньор Алькон

Все началось около двух месяцев назад, когда Кристина возвращалась в королевский дворец после очередного удачно выполненного поручения инфанты Виктории. Переодетая в мужское платье, чтобы не вызывать никаких вопросов и не провоцировать своим одиночеством не самых благородных сеньоров на всякого рода лиходейства, она попала в лесу в разбойничью засаду и, несомненно, не пережила бы того путешествия, если бы не сеньор Алькон*.

Кажется, Кристина даже не успела испугаться, искренне рассчитывая убедить разбойников в том, что она – бедный странствующий идальго, не имеющий за душой ни анта**, когда раздался хищный птичий крик и откуда-то сверху на одного из грабителей упал ловчий сокол, вцепившись когтями ему в лицо и чиркнув острым клювом по шее. Разбойник завопил страшным голосом, зажимая рану руками, но сокол уже взмыл ввысь, высматривая новую жертву.

Кристина попыталась воспользоваться всеобщим замешательством и пришпорила лошадь, направляя ее прочь от нападавших, но тот из них, что был верхом, в попытке задержать пленницу так неудачно сомкнул пальцы на ее берете, что стянул его, обнажив уложенные на затылке косы.

– Девка! – изумленно воскликнул он, кажется одним этим словом заставив своих подельников забыть о раненом товарище. – Клянусь Святым Викентием, это девка! Вот так улов!

Кристину мигом окружили четверо мужланов, но едва первый из них протянул к ней руку, как тут же взвыл от боли: кисть его залило кровью, и Кристина только теперь поняла, что слышала выстрел. Замерла в несмелой надежде: неужели поблизости друг? И неужели это был тот, о ком она в первую очередь подумала?

– Прошу вас, сеньоры! – раздался слева глубокий насмешливый голос, и следом появился его обладатель – сеньор Алькон верхом на гнедом коне и с верным соколом на подмоге. Темно-коричневый плащ, такого же цвета куртка, кожаная перевязь – все, как рассказывали о нем при дворе. Тканевая маска закрывала половину лица, делая ее носителя неузнаваемым. В одной руке сеньор Алькон держал направленный на разбойников пистолет, другой сжимал эфес шпаги. Вид у него, вопреки веселому тону, был весьма решительный. – Такой прекрасный день! – продолжил он. – Давайте закончим кровопролитие и разойдемся каждый по своим делам. Сеньориту мы с Либре*** проводим вместо вас.

Кристина с трудом заставила себя отвести от сеньора Алькона восхищенный взгляд. Право, стыдно было так беззастенчиво рассматривать его, но она столько слышала о защитнике обиженных и угнетенных, что никак не могла справиться с собственным любопытством. Страх пропал разом, ведь рядом с сеньором Альконом ей не могла угрожать никакая опасность: о его учтивости с дамами ходило ничуть не меньше легенд, чем о его смелости и удачливости.

– Девка останется с нами! – угрюмо заявил кудлатый бородач, судя по уверенному голосу, предводитель разбойников. – А ты проваливай, пока я добрый! И птенца своего не забудь забрать, а то ощиплем его не хуже курей и зажарим на праздничный ужин. И посмотрим, кто из них с девкой вкуснее!

Глаза Алькона сверкнули гневом, а Кристину это избавило от ощущения собственного унижения. Если за нее заступался народный герой Эленсии, какое ей было дело до слов подобных отбросов?

– Любитель курей? – с холодной насмешкой уточнил сеньор Алькон и заткнул использованный пистолет за пояс. – Что ж, так и напишем на твоей могиле!

Сокол взмыл ввысь, а сам он так резко подался вперед, что главарь разбойников едва успел поднять собственное оружие, чтобы неловко чиркнуть по шпаге противника. Но это ему не помогло: клинок Алькона легко вошел в его плечо, оставив головорезов без предводителя. Сокол Либре между тем так устрашающе пошел на снижение, что двое уцелевших разбойников в ужасе бросились прочь, а сеньор Алькон, не теряя ни секунды, предложил Кристине покинуть опасное место.

– Весьма сомнительно, конечно, чтобы у этих полоумных имелась подмога, иначе в приюте для душевнобольных уже заметили бы их побег, – доброжелательно проговорил он, очевидно желая расположить к себе Кристину и немного успокоить ее, но и то и другое было, в общем-то, лишним.

– Полоумные, сеньор? – улыбнулась она, всем своим видом уверяя, что вполне оправилась от предыдущего испуга. – Потому что решились выступить против вас? Вы правы, это было весьма опрометчиво.

Он одобрительно взглянул на нее, однако следом покачал головой.

– Только полоумным пришло бы в голову нападать на фрейлину инфанты, да еще и дерзить ей столь неоригинальным способом, – сказал он, и вот тут уже Кристина ощутила сильнейшее замешательство. Откуда сеньор Алькон знал, кто она такая? Кажется, представлены друг другу они не были. Или он следил за ней от самого дворца? Но зачем? И как часто он это делал?

Как будто прочитав все сомнения на ее лице, сеньор Алькон вежливо поклонился и указал на сбрую ее лошади.

– Вензеля дома Соларов, – сообщил он. – Я далек от двора, но не узнать королевские гвоздики мог только слепой. Ну или сумасшедший, как я и говорил.

Кристина тоже посмотрела на расшитую золотыми цветами узду и рассмеялась. Ну конечно, бедный странствующий идальго именно на лошади стоимостью с небольшую деревеньку и ездит! Отличную они с Викторией сочинили легенду! И как только Кристину раньше никто не раскрыл?

Или за ней действительно всегда следовал невидимый защитник? Но с какой целью?

– Вы очень наблюдательны, сеньор Алькон, – чуть настороженно заметила она. – И мне невероятно повезло, что сегодня вы оказались неподалеку и пришли на помощь! Что бы я делала...

Глава вторая: Ее высочество Виктория

Спроси кто в тот момент, что за трасго* в нее вселился, Кристина не сумела бы ответить. У нее не было ни единого доказательства правоты и даже искренности сеньора Алькона, но она почему-то поверила ему всей душой – вероятно, как верили и все те люди, на защиту которых он становился. Неслучайно среди простого народа у него была такая небывалая популярность, какой, наверное, даже король Ламберто в свое время не имел. Стоило сеньору Алькону махнуть рукой, и люди последовали бы за ним даже на верную смерть, не говоря уже об освобождении своих семей от ига диктатора. Но если до сих пор дворец не осаждали толпы вооруженных бедняков, значит, сеньор Алькон действительно не желал падения дома Соларов и не стремился к власти, в чем его обвинял регент Керриллар. И Кристина надеялась донести до короля эту мысль, ведь тогда, возможно, он увидит и все остальное. То, что видела Виктория, которой она без утайки рассказала и о встрече с сеньором Альконом, и об их неожиданном разговоре.

– Как странно! – нахмурилась Виктория, в волнении прохаживаясь по своей комнате. – Уверена, он не случайно появился сегодня на той же дороге, что и ты. Судя по его откровенности, он искал повод побеседовать с тобой и воспользовался нападением разбойников, чтобы вынудить тебя выслушать его. Остается только понять, для чего. Сказал ли он правду, потому что действительно заботится об Эленсии, или ввел тебя в заблуждение, преследуя какую-то свою цель?

Кристина удивленно посмотрела на Викторию. Она готовилась к тому, что инфанта отругает ее за ту опасность, которой она подвергла ее письмо Андресу Касадору, но ошиблась. Умная, расчетливая, весьма проницательная и зачастую своекорыстная, Виктория умела быть жестокой, но тем не менее нежно любила брата и желала ему только добра. Вряд ли, конечно, об этом подозревал Рейнардо – уж слишком часто они с сестрой расходились во взглядах, выясняя отношения с присущей Соларам эмоциональностью, – но Кристина знала наверняка. Не раз и не два она слышала самую сердечную заботу в голосе Виктории, когда та говорила о брате. И сейчас инфанта думала лишь о его благополучии, а весь остальной мир не имел для нее значения.

– Какую именно? – повела плечами Кристина. – Я всю оставшуюся дорогу об этом размышляла, но ничего существенного не придумала.

Виктория еще раз прошла мимо нее, потом застыла у окна, невидяще глядя вдаль.

– Если бы я могла разгадать... – с горечью произнесла она. – Если бы я могла разгадать их всех! Мне кажется, что нас с Рейнардо окружают одни шпионы и предатели, которые только и ждут момента, чтобы воспользоваться нашей слабостью и нанести решающий удар. В этом отношении твой Алькон абсолютно прав, Криста. Умный малый. Хотела бы я, чтобы он действительно был на нашей стороне.

Кристина не стала обращать внимание инфанты на неуместное «твой» в отношении сеньора Алькона, вместо этого вспомнила о своих непосредственных обязанностях.

– Вы опять напрасно изводите себя, ваше высочество, – улыбнулась она, стараясь придать голосу большую убедительность. – Сеньор регент, конечно, сильный противник, но стоит ли из-за него всех считать своими врагами? Так ведь и себя загубить можно.

Виктория обернулась к ней, поджав губы. Значит, Кристина опять не угадала с утешением. И ведь хотела же поговорить о своих подозрениях насчет Алькона – почему тогда решила, что Виктории нужно иное?

– Если желаешь изображать дурочку, Кристина, поучись у сеньориты Марино: она в этом непревзойденный мастер! – заявила инфанта. – А пока сделай милость, избавь меня от подобного наседничества, иначе пополнишь список подозреваемых. Там между сеньором Веларде и сеньором Руисом есть свободное местечко, и я как раз выбираю, кому из фрейлин его отрядить.

Кристина вздохнула, понимая, что Викторию не переубедить. Сеньор Руис Дельгадо был капитаном личного отряда гвардии регента Керриллара, что делало его врагом номер два в глазах инфанты. Герцог Веларде Солар попал под подозрение по причине своего кровного родства с Викторией и Рейнардо и призрачных шансов на эленсийский трон в случае их преждевременной кончины. То обстоятельство, что он обеспечивал безопасность короля, лишь подливало масло в огонь: Виктория была уверена, что ему же проще всего и организовать покушение на будущего короля. Ну и, разумеется, пестрая стайка фрейлин никак не могла обойтись без шпионки. Виктория с завидным постоянством пыталась подловить то одну, то другую свою спутницу на лжи, надеясь вычислить ту, что служит регенту, но результатов пока не добилась.

А вот Кристине она верила. Настолько, что сделала курьером для связи с опальным женихом, вручив в ее руки собственную жизнь. Так что какие бы слова ни говорила сейчас Виктория, Кристину в предательстве она не подозревала.

– Простите, ваше высочество, – покаялась Кристина и примирительно улыбнулась. – Я не хотела вас расстраивать. Я знаю, как дорог вам брат, и сожалею, что он этого не видит.

– Не видит! – все еще раздраженно повторила Виктория, однако сердилась она теперь уже не на Кристину. – Совсем ослеп в своем упрямстве. Да пусть бы этот Керриллар хоть трижды спас ему жизнь, разве надо теперь ей пожертвовать, чтобы успокоить свою совесть? Скажи, Кристина, неужели ты думаешь так же, как Рейнардо? И только я неблагодарная гордячка, придумавшая себе врага там, где его нет и в помине?

Кристина вздохнула. Это был трудный вопрос. Историю о том, как Кинтин Керриллар прикрыл на охоте собственным телом юного принца, когда разъяренный вепрь напал на их отряд и убил короля, знала вся страна. Сеньор Керриллар, пятый сын правителей Нередада, прибыл тогда в Эленсию с дипломатическим визитом и остался в ней на долгие годы, сделавшись местным героем и советником вдовствующей королевы. Никого не удивил тот факт, что после ее смерти именно он стал опекуном ее детей. Вот только взялся за дело регент с неожиданным для всех рвением, опустошая карманы местных жителей и без всякой жалости подавляя бунты протестующих. Обогатилась ли за счет этого государственная казна, Кристине было неведомо. А вот предсказанная сеньором Альконом революция становилась все ближе и осязаемее.

Глава третья: Его величество Рейнардо

Общаться с королем Кристине по необъяснимой причине было проще, чем с его сестрой. Не сказать, конечно, чтобы их беседы отличались частотой или хоть какой-то доверительностью, однако после них в душе у Кристины оставалось тепло и легкий приятный уют. Рейнардо, несмотря на данное рождением высокое положение, был учтивым и деликатным человеком, тонко чувствующим своего собеседника и умеющим обходить острые углы, чтобы не обидеть и в то же время не упустить своего. Очень полезное умение для короля, чьей обязанностью была необходимость постоянно договариваться с главами других государств и собственным народом, однако Рейнардо его почти не использовал, предоставляя право общения с высокопоставленными гостями и соседями своему наставнику и тем самым портя с ними отношения.

Кристина никогда не понимала этой уступчивости со стороны короля, отнюдь не выглядевшего безвольным и равнодушным к долгу человеком, но до сих пор это как будто ее не касалось. Теперь же, после общения с сеньором Альконом, она уверилась, что это ошибка и непозволительная слабость. И хотела попытаться что-то изменить.

Утро казалось ей вполне удачным временем, чтобы осуществить свое намерение. Рейнардо перед завтраком всегда совершал прогулку по саду, и Кристина, поднявшись на рассвете, решила не откладывать разговор.

Горничная клевала носом, сонно заплетая ей косы и укладывая их на затылке, а Кристина с трудом могла усидеть на месте от нетерпения. Понимала, насколько сложное и деликатное дело ей предстоит. Возможно, к нему следовало получше подготовиться, но после вчерашних откровений Виктории тянуть Кристина не могла. В конце концов, Рейнардо всегда был добр и внимателен к ней и вряд ли не поймет ее желания помочь. А потому, едва дождавшись, когда горничная дошнурует платье, Кристина накинула на плечи мантилью и спустилась в королевский сад.

За последние полгода, проведенные подле инфанты Виктории, она наслаждалась им почти каждый день, но никогда не уставала от вида этой буйной теплой зелени. Изыскано подстриженные сосны и диковинно причесанные кипарисы, будто приглашенные на королевский бал; хитроумный лабиринт из кустов самшита, в котором ничего не стоило заблудиться; клумбы с любимыми Кристиной лилиями, нередко задерживающими ее возле себя довольно надолго. Небольшой живописный пруд с фонтанами, у которого неторопливо и чванно прогуливались фазаны и дикие голуби. Статуи давно ушедших монархов, столь много сделавших для своей страны, что Эленсия по праву считалась одним из сильнейших государств не только на Пиренейском полуострове, но и во всей Европе. Однако они не сумели уберечь свою страну от творившегося ныне произвола. И Кристина, став фрейлиной инфанты, против воли оказалась в самой гуще придворных интриг.

Нынче ей было не до красот, и даже утренние трели певчих птиц не задержали ее ни на мгновение. Еще из окна своей комнаты Кристина увидела, как Рейнардо сразу за фонтаном свернул вправо от главной аллеи, и торопливо направилась следом. Боковая гравийная тропка, укрытая с обеих сторон буйными побегами ежевики, была идеальным местом для предстоящего разговора, однако не успела Кристина сделать по ней и пары шагов, как дорогу ей преградил молодой гвардеец, угрожающе положивший руку на эфес шпаги.

– Сюда нельзя, сеньорита! – непререкаемым тоном заявил он. – Пожалуйста, выберите для прогулки другое место!

Охрана короля: и как Кристина упустила ее из виду? Серьезная проблема.

– Мне нужно поговорить с его величеством! – решительно возразила она. – Я Кристина Даэрон, фрейлина инфанты, и у меня от нее поручение!

Однако гвардеец даже не пошевелился.

– Мне очень жаль, сеньорита, но вы не можете пройти, – повторил он. – Я обеспечиваю безопасность его величества, и никто не приблизится к нему, пока я на посту!

– Но я не собираюсь угрожать его величеству! – попыталась воззвать к его разуму Кристина. – Посмотрите, я одна и без оружия!

– Это не имеет значения, сеньорита, – твердо покачал головой гвардеец. – Я исполняю приказ сеньора Веларде и подчиняюсь лишь ему. Если вы хотите поговорить с его величеством, вам стоит испросить позволения у герцога.

Кристина сердито выдохнула. Только герцога Веларде ей сейчас и не хватало. Заносчивый формалист, не признающий чужого мнения и считающий, что лучшим способом защиты короля будет его полная изоляция от людей, ни за что не позволит ей остаться наедине с Рейнардо. А рассказывать о сеньоре Альконе в его присутствии Кристина не могла.

– Может быть, вы хотя бы передадите его величеству мою просьбу поговорить с ним? – чувствуя, как в душу проникает раздражение, поинтересовалась Кристина. Гвардеец поклонился будто бы в согласии, однако следом развеял и эту надежду.

– Разумеется, сеньорита, я поставляю о вашем желании в известность сеньора Веларде, и он сообщит об этом королю. Сам я, прошу простить, не имею права обращаться к его величеству лично.

Кристина недовольно передернула плечами, однако отступила. Если она хотела поговорить с Рейнардо, следовало искать другой путь. И разве напрасно она столько времени провела в королевском саду, изучая все тропинки?

Предложив гвардейцу не беспокоиться и не беспокоить из-за нее герцога, Кристина возвратилась на главную аллею и свернула в соседнее ответвление. Там, вдали от основных садовых дорожек, строгие геометрические формы уступали место природной фантазии и начинался настоящий старинный парк, где деревьям и кустарникам было позволено расти так, как им хотелось, тропки плутали и путались средь высокой травы, птицы пели куда звонче и куда искреннее и даже воздух казался наполненным свободой и упоением. Сюда редко забредали придворные, опасаясь за свои наряды, а молодой гвардеец, кажется, и вовсе не подозревал, куда ведут некоторые зеленые коридоры.

Глава четвертая: Утренние прогулки

Удовлетворения не было.

Кристина не единожды припомнила рассказанную ей Рейнардо историю о нем и сеньоре Керрилларе, но так и не сумела проникнуться к регенту ни доверием, ни признательностью. Возможно, тот действительно любил Рейнардо и, вопреки словам сеньора Алькона, не желал подопечному зла, но он совершенно точно не любил ни Эленсию, ни ее народ. И Кристина в свое время успела в этом убедиться.

Предыдущая ее поездка к границе с Аделонией тоже не обошлась без приключений, правда, в отличие от нынешней, смертельная опасность угрожала не ей, а мальчугану лет двенадцати, которого королевские солдаты собирались вздернуть на дереве без суда и следствия. Парнишка сопротивлялся, надеясь на помощь сеньора Алькона, но тот, очевидно, был совсем в иных местах и не мог отозваться даже на столь отчаянный зов. А у Кристины все восстало внутри, когда к ее лошади бросилась заплаканная девочка и вцепилась в стремя так крепко, что пальцы ее побелели.

– Пожалуйста, сеньор! – взмолилась она. – Бето ни в чем не виноват! Он за нас с мамой заступился, а они его!.. Они повесить его хотят, сеньор!.. А он очень хороший! Пожалуйста!..

Солдаты уже затягивали веревку на шее мальчугана, но Кристина еще успела выяснить, что из-за неуплаты налогов подругу юного злоумышленника и ее мать пытались выселить из дома, а в ответ на их слезы предложили продать девчонку в счет долга. Тогда Бето и взъярился, набросившись на командира отряда и даже порвав тому мундир, что, несомненно, заслуживало немедленной и беспощадной казни.

– Чьи это земли? – быстро поинтересовалась Кристина и, получив ответ: «Герцога Веларде», – направила коня к веселящимся солдатам.

Задача была не из простых, но смерти ни в чем не повинного мальчишки Кристина бы себе не простила.

– Que faites-vous de mon guide, Monsieur*? – стараясь говорить как можно ниже, по-французски поинтересовалась она. Чужой язык, как Кристина и надеялась, мигом привлек к себе внимание. Командир отряда в мундире с парой оторванных пуговиц выступил вперед и переспросил сеньора о его затруднениях.

– Прошу простить, я плохо знать испанский, – с наигранным акцентом продолжила Кристина. Раз никто из солдат не владел французским, можно было не особо усердствовать с достоверностью. – Меня зовут Пьер де Жуайез, виконт Суассон. Я гость герцог Веларде в Nid sur le rocher**. Я любить прогулка, этот юноша – мой поводырь. Я потерять его в лесе. Что случиться, что он теперь на дерево?

Слушая довольно-таки вольный пересказ уже известной ей истории о преступлении мальчишки, Кристина бросала незаметные взгляды на Бето, надеясь, что тот не взбрыкнет из гордости и не испортит ей бенефис. Потому что второго шанса не будет. А Кристине впутываться в неприятности тоже было не с руки.

– О-ля-ля, как печально! – воскликнула она, когда ее собеседник выдохся, закончив свою эмоциональную речь, в которой несчастный Бето был выставлен настоящим дьяволом, замышлявшим едва ли не покушение на короля. Очевидно, эту же историю услышал бы и Рейнардо, зайди о ней речь при дворе. Справно придумано. И даже владелец сих земель не мог бы придраться. – Я обещать вернуть юноша целый и нетронутый. Герцог очень ценить его в охота. Он меня не простить.

– Найдет себе другого щенка! – заявил командир отряда, откладывая, однако, приказ начать казнь. – А от таких, как эта шавка, надо избавляться, иначе однажды они совсем выйдут из повиновения.

Кристина мысленно отметила, что герцог Веларде Солар был, пожалуй, последним, кому стоило бы опасаться бунта крестьян. На своих угодьях площадью в четверть Эленсии еще его отец упразднил изжившее себя феодальное землепользование и стал сдавать участки в аренду, как давно уже поступали в Англии, а Сантьяго Веларде продолжил начинание. Избавленные от необходимости работать исключительно на господина, местные крестьяне почитали своего сеньора не меньше, чем покойного короля, и скорее пошли бы за ним войной на королевский дворец, чем сказали хоть одно бранное слово в его адрес. Такие прогрессивные взгляды были тем удивительнее, что сам герцог в своей суровости производил впечатление замшелого консерватора и деспота.

А еще сеньор Веларде не терпел на своей земле произвола. Того самого, каким сейчас занимались королевские солдаты.

– Герцог будет очень, очень сердитый, – покачала головой Кристина. – Я знать. Он не любить, когда трогать его вещь. Я хотеть забрать поводырь, чтобы герцог не гневаться. Сколько стоить юноша? Чтобы избавить его от дерево?

Его собеседник переглянулся со своими пособниками, среди которые проскользнула некая неуверенность. Они явно были осведомлены о силе гнева герцога Веларде. Ему ничего не стоило отправить на каторгу весь отряд за бесчинства на его землях. Особенно если дворянин вроде виконта Суассона подтвердит сей факт.

– Эта собака напала на королевских солдат и испортила мне мундир! – свирепо заявил командир, но по паузе перед этими словами Кристина поняла, что он тем самым лишь набивает цену. Она неспешно достала кошель и подбросила его на ладони, чтобы солдаты услышали звон монет.

– Как много стоить ваш мундир, месье? – напирая на необходимость сделки, поинтересовалась она. – А я сказать герцог, сколь вы великодушен и служить ему, королевский кузен.

Громкие титулы, очевидно, сыграли свою роль, потому что командир отряда чуть судорожно прошелся пальцами по местам оторванных пуговиц и поправил воротничок.

– Пятнадцать... Восемнадцать талиантов! – весьма приумножил он их стоимость, но Кристина не стала торговаться. Высыпала в его руки необходимую сумму и потребовала передать ей конец веревки, которой были связаны руки Бето.

Глава пятая: Эленсийская опера

В эленсийской опере Кристина была несколько раз – в основном, с бабушкой и с институтским курсом, – но никогда, разумеется, в королевской ложе и в столь блистательной компании. Помимо Рейнардо и Виктории в ложе присутствовали регент Керриллар и герцог Веларде, обеспечивающий безопасность всей королевской семьи. В каждом углу ложи навытяжку стояли гвардейцы, и Кристина мысленно им посочувствовала: провести более трех часов в театре и не иметь возможности посмотреть, что творится на сцене, было, наверное, очень обидно. Чтобы не бросать на них сочувствующие взгляды, она принялась изучать окружающее ее великолепие.

Королевская ложа располагалась прямо над главным входом в зал. Рассчитанная на десять человек, она была щедро украшена золотом и живыми розовыми цветами. Свод ее вместо колонн поддерживали статуи муз-покровительниц, старинную люстру скрывал от других посетителей пурпурный полог с золотой бахромой. Посередине ложи стоял стол с фруктами и сладостями, и Виктория первым делом взяла себе гроздь винограда, чтобы уже с ней расположиться в первом ряду по правую руку от короля.

– Так с полным ртом и будешь народ приветствовать? – недовольно поинтересовался Рейнардо, занимая свое место. Его порядком раздражала потребность сестры устраивать бунт правилам этикета даже тогда, когда этого не требовалось вовсе. Виктория, однако, была об этих скучных порядках противоположного мнения.

– Ты у нас король, Найо, ты и маши народу благословенной ручкой! – вполголоса отозвалась она. Виктория сегодня была не в духе. Она очень любила театр и не пропускала ни одной премьеры, но необходимость делить ложу с регентом выводила ее из себя.

– Снова блаженную изображать вместо того, чтобы наслаждаться музыкой! – возмущалась она, оставшись незадолго до отъезда с Кристиной наедине. – Если бы ты знала, как мне все это надоело! Я жить хочу, а не отплясывать под дудку Керриллара! У нас тут не дворец, а театр марионеток, а он только дергает за ниточки и радуется нашему послушанию! Я на кресте поклялась, что ни слова не скажу Андресу о его замашках, чтобы не втягивать наши страны в войну, но если этот поганец еще хоть раз дотронется до меня, я стану клятвопреступницей! Как хорошо, что ты сегодня идешь с нами, Криста! Одна среди этих одержимых я бы точно сошла с ума!

Днем раньше регент Керриллар вызвал крайнее недовольство инфанты, когда во время приветствия без спросу взял Викторию за руку и поцеловал ее против высочайшей воли.

– Видела бы ты при этом его взгляд, Криста! – негодовала Виктория. – Такой самоуверенный, такой сладострастный и угрожающий! Но он зря здесь рассчитывает на успех! Я не отдам ему ни мою жизнь, ни мою страну! И Рейнардо не позволю! Пусть молится на своего Керриллара, но я ему не принадлежу! Не дождется!

Что могла сказать на это Кристина? Лишь уверить несчастную инфанту, что Андрес ее любит и ни за что не позволит свершиться непоправимому, хотя, конечно, она понятия не имела, так ли это на самом деле.

Рассказать в этих горестях Виктории о странном поведении Рейнардо Кристина, разумеется, не решилась, хотя именно инфанта, будучи его сестрой, могла рассеять ее сомнения. Быть может, для Рейнардо вполне естественно общаться с фрейлинами так, как это случилось перед приглашением в театр? Узнай об этом Кристина – и перестала бы замирать от каждого его движения и в напряжении ждать новой дерзости, от которой уже не получится укрыться. Кристина искренне восхищалась королем, но и мысли не допускала, что это восхищение может перерасти в нечто большее. Слишком большая пропасть пролегала между монархом и дочерью виконта, чтобы ее можно было преодолеть и льстить себе надеждой, что Рейнардо забудется и перестанет замечать их различия.

Кристина же, будучи откровенна с собой, искренне надеялась, что этого никогда не случится. Она не знала, что такое любовь, но совершенно точно понимала, что ее чувства к Рейнардо на нее не похожи. Иначе не было бы страха в ее душе от его близости. Рейнардо зачаровывал своей необыкновенной красотой и величавостью, но прикоснуться к этой красоте Кристине не хотелось. И его прикосновений она не желала. И только все больше скучала по милому опустевшему поместью на берегу Атлантического океана, в которое, казалось, она уже никогда не сможет вернуться.

В королевской ложе Кристине досталось место во втором ряду за спиной Рейнардо и по правую руку от его телохранителя. Герцог Веларде выглядел привычно сосредоточенным, как будто и в театре ждал нападения на короля, хотя даже Кристина понимала, что проникнуть в королевскую ложу постороннему абсолютно невозможно. В фойе они прошли сквозь такой кордон, что Кристина устала считать солдат в шеренгах. Через него и мышь не проскочит, куда уж потенциальному убийце. Но герцог, очевидно, думал иначе. Странно, что он вообще позволил Рейнардо покинуть дворец.

А впрочем, судя по его словам, опасался он вовсе не чужаков.

Зал наполнился почтительными аплодисментами, приветствующими короля и его сестру, а Кристина глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию. Ничего особенного не происходило. Она явно не первая фрейлина, удостоенная подобной чести, и никаких ответных действий с ее стороны это событие не требовало. И все же Кристина предпочла бы его избежать, хотя бы чтобы не чувствовать себя обязанной. И не пытаться, подобно сеньору Веларде, найти подвох там, где его нет.

После того неприятного разговора, что случился между герцогом и королем в ее присутствии, Кристина спросила у Рейнардо, почему он не расскажет кузену историю о регенте, которую уже знала она. Но Рейнардо только махнул рукой.

Глава шестая: Вторая встреча

Возможность хоть ненадолго покинуть королевский дворец стала для Кристины в череде последних событий настоящей отдушиной. Не пугали уже даже мысли о возможной встрече с разбойниками, и Кристина впервые за целый месяц дышала полной грудью и наслаждалась чудесным светлым днем: не изнуряюще жарким и по-весеннему приветливым. Лес принимал ее со всем своим гостеприимством, встречая теплым хвойным ароматом и звонкими птичьими трелями. Казалось, ничего лучше нельзя было и придумать.

Но Кристина ошиблась. И поняла это, увидев на очередной развилке всадника в маске и на гнедом коне.

– Сеньорита Даэрон! – поклонился он с самой приветливой улыбкой на губах. – Рад видеть вас в добром здравии! Кажется, с прошлой нашей встречи прошло слишком много времени, чтобы я мог надеяться на новую.

– Хотите сказать, что даже и не вспоминали все это время о моем существовании? – шутливо уточнила Кристина. Сегодня у нее было замечательное настроение, и даже незваные подозрения не могли его испортить. – Наверняка у вас столь богатый список спасенных сеньорит, что мое имя затерялось где-нибудь на восемнадцатой странице.

Откуда взялась эта кокетливость, о существовании которой Кристина раньше не подозревала? Кажется, свобода оказала на нее чересчур сильное влияние, толкнув на непривычные дерзости. Но сеньор Алькон, вопреки любым предположениям о его истинной личине, казался равным и каким-то... своим, что ли, и Кристине было с ним необыкновенно легко.

– Всего лишь на третьей, иначе я вряд ли сегодня успел бы вас догнать, – без тени смущения заметил он. – У вас прекрасная лошадь, сеньорита Даэрон! Мой Себ не сводит с нее глаз.

– Вы пытались меня догнать? – удивилась Кристина. – Но зачем? Кажется, сейчас мне не угрожает опасность.

Он посмотрел на нее с откровенным недоумением и напомнил:

– Белый платок на вашем окне, сеньорита. Я не забываю своих обещаний.

Теперь уже брови Кристины взметнулись вверх. У нее и в мыслях не было тревожить сеньора Алькона ради того, чтобы он составил ей в этой поездке компанию. Но к чему бы ему лгать?

– Это, должно быть, Виктория, – единственное свое предположение высказала она. – Волнуется, чтобы ее письмо не попало в чужие руки, вот и решила, что с вами мне будет надежней.

– Вы рассказали ей о нашей встрече? – уточнил сеньор Алькон, и Кристина почувствовала неловкость. Кажется, он не просил ее умолчать об этом. Или Кристина что-то неверно поняла?

– Да, – подтвердила она. – И о ваших подозрениях относительно регента. Они столь непосредственно ее касаются, что с моей стороны было бы подлостью не предупредить инфанту об опасности.

Сеньор Алькон улыбнулся, тем самым успокаивая Кристину.

– Согласен с вами, – сказал он и протянул руку вперед, предлагая двинуться в путь. – Тем более приобрести столь сильного союзника, как Виктория Солар, будет большим подспорьем в таком деле. Говорят, у нее большое влияние на брата. Если она постарается убедить его в недобрых намерениях регента...

Кристина вздохнула, прерывая его надежды, и покачала головой.

– Боюсь, на это рассчитывать теперь точно не стоит, – расстроенно проговорила она и направила лошадь вперед. – Его величество и так-то был недоволен отношением сестры к их опекуну, а после покушения на него и вовсе не допускает дурного слова в его адрес. Считает себя виноватым в произошедшем и не знает, как заслужить прощение регента. Боюсь, я не справилась с вашим заданием, сеньор Алькон. Еще и усугубила ситуацию.

Она снова вздохнула и отвела взгляд в сторону. Конечно, Кристина хотела как лучше и поначалу искренне радовалась тому, что Рейнардо стал принимать собственные решения. Но когда регент заявил, что он пострадал из-за королевского указа о пересмотре порядка сбора налогов, все ее достижения и надежды пошли прахом.

– Неужели вы думали, что я не рассматривал возможность определять сборы согласно доходам? – метал молнии в лицо королю регент, не стесняясь никого из присутствующих. – Рассматривал, и не раз. Только, в отличие от вас, ваше величество, я и последствия просчитывал. А они будут таковыми, что дворяне примутся собирать необходимую сумму со своих же крестьян, да еще и увеличат ее по собственной прихоти! Кто тогда станет виноват? Восстания вспыхнут в каждой провинции, а далеко не у всех есть возможности их подавить! Лишь королевская армия обладает необходимыми резервами для защиты от бунтовщиков, потому мы и взяли на себя эти неприятные обязанности по сбору податей. А теперь вышло так, что я злодей, а вы – спаситель, и меня надо убрать с дороги как можно скорее, чтобы я не загубил ваши начинания! Так-то вы платите мне за многолетние служение вашему величеству! Благодарю покорно!

Рейнардо стоял, опустив голову и не говоря в свою защиту ни слова. Кристина никогда еще не видела его столь подавленным. Он отменил утренние прогулки и сам больше не выходил в сад. И никто не мог разуверить его в этой чужой вине. Как и в том, что покушение было лишь хитроумным ходом в большой игре сеньора регента.

– Вы когда-нибудь гладили сокола, сеньорита Даэрон? – нечто столь неожиданное спросил сеньор Алькон, что она на мгновение забыла о своих неприятностях и уставилась на него в полном недоумении. Однако сеньор Алькон только улыбнулся и свистнул, привлекая внимание парящей над деревьями птицы. Сокол послушно спустился и, устроившись на перчатке своего хозяина, подозрительно и невероятно горделиво посмотрел на Кристину. Его черные внимательные глаза сверкали обсидианами, а крылья казались очень напряженными, как будто он знал, что задумали люди.

Глава седьмая: Деревня Горнасо

Кристина никогда не была в других странах, но ни секунды не сомневалась, что красивее Эленсии ничего на свете не существует. Наверняка бог задумывал это место для очень хороших людей, потому и не пожалел для Эленсии ни красок, ни разнообразия. Бесконечные золотые пляжи у подножия скал-великанов. Изумрудно-зеленые долины между покрытыми снегами горными вершинами. Устья рек, белеющие от стай перелетных птиц. Апельсиновые и лимонные сады, густые таинственные леса, глубокие древние пещеры. И словно застывшие в средневековье деревушки, по тишине и умиротворенности которых Кристина так соскучилась в последние годы. Ни в институте, где нескончаемое щебетание воспитанниц прерывалось разве что на время уроков, ни тем более в людном королевском дворце она не испытывала такой радости и не ощущала такого полного спокойствия, как на этих пустынных улочках, среди щедро украшенных живыми цветами невысоких домиков, в объятиях густого горного воздуха, от которого кружилась голова и забывались плохие мысли.

Но сегодня от деревеньки Горнасо пахло не цветочной сладостью, не свежим хлебом и даже не прошлогодним сеном. Оттуда тянуло горем и ужасом, и Кристина, остановившись вместе с сеньором Альконом на склоне холма, у подножия которого и располагалась Горнасо, очень четко это почувствовала. Невольно посмотрела на спутника, ища подтверждение своим опасениям, и тот кивнул.

– Взгляните туда, – указал он на площадь перед церковью, и Кристина, послушавшись, вздрогнула.

Трое солдат, пользуясь своей безнаказанностью, лютовали в деревне, словно были ее хозяевами. Один из них привязывал руки молодой девушки к столбу, на котором развевался королевский флаг Эленсии, а двое других держали на прицеле пару десятков крестьян, не позволяя тем броситься на помощь своей соседке. Кристина всмотрелась в возмущенную толпу, но не увидела ни одного зрелого мужчины. Старики, дети и другие женщины – как будто лишь они и остались в Горнасо. Наверняка солдаты об этом знали, потому и заявились в деревню втроем.

Но они не подозревали, кого встретят на своем преступном пути! Это были земли виконта Даэрона, и Кристина не собиралась позволять всякой нечисти хозяйничать на них!

Щелкнув поводьями, она пустила Бабочку вниз по склону, но не проделала и половины пути, как ее перехватил сеньор Алькон.

– Что вы задумали, сеньорита Даэрон? – быстро спросил он, придерживая ее лошадь. Кристина сверкнула глазами, не понимая, зачем он вмешивается.

– Это наша деревня! И наши люди! И я не позволю издеваться над ними ни регенту, ни его прихвостням!

В этот момент в воздухе раздался свист и – следом – крик девушки: палач в мундире хлестнул ее плеткой по спине.

Кристина дернула поводья, но сеньор Алькон держал крепко.

– Пустите! – приказала она. – Они не посмеют меня ослушаться! Это моя земля, и я!..

– Вряд ли вам в таком виде удастся убедить их, что вы дочь виконта Даэрона! – прервал он ее и пронзительно свистнул. Паривший над ними Либре встрепенулся и как будто замер в небе, готовясь к атаке. Сеньор Алькон вынул из-за пояса пистолет. – Останьтесь здесь, сеньорита! Это мое дело!

Новый крик несчастной жертвы огласил пустынные улочки Горнасо, и это стало своеобразным сигналом. Либре ринулся вниз, к двум вооруженным солдатам. В ту же секунду и сеньор Алькон пришпорил коня, погнав его прямиком на прицерковную площадь.

Ватага мальчишек, осыпавшая мучителей проклятиями, взревела от радости.

Либре набросился на солдат с такой яростью, словно они были его заклятыми врагами. В ход пошли и клюв, и когти, и даже крылья, и вот уже один из солдат бросил карабин, тщетно закрывая от хищной птицы лицо. На второго накинулись мальчишки, разоружив его еще до того, как сеньор Алькон достиг площади. Но и он не оказался лишним в этой схватке. Приставив шпагу к спине знатно изувеченного соколом солдата, он направил пистолет на их третьего товарища, так и не успевшего сменить плетку на более грозное оружие, и спокойно посоветовал ему сдаваться.

Мальчишки возликовали еще жарче и присоединились к предложению сеньора Алькона. Кажется, ситуация складывалась вполне однозначно, чтобы ни один из пленников не решился проявлять сопротивление, и спустя пару минут все они были обезоружены и связаны по рукам и ногам.

– К столбу их! – потребовала мести сухая щербатая женщина, освобождая от ремней несчастную жертву королевских солдат. Та едва стояла на ногах и все старалась прикрыть окровавленную спину. – Пусть попробуют на вкус свое же угощение! А уж я не откажу в добавке!

Кристина к этому моменту тоже спустилась на площадь и подъехала к атакованному со всех сторон местными мальчишками сеньору Алькону. Он спешился, ничуть не брезгуя их обществом, и с какой-то легкостью и приязнью отвечал на их расспросы, и даже позволил взять его шпагу, «чтобы разглядеть ее поближе».

Кристина не стала им мешать, лишь благодарно посмотрела на сеньора Алькона, а потом обратилась к стоявшему чуть поодаль старику с просьбой рассказать, что произошло.

– Изверги! – пробормотал тот, и Кристина заметила на его морщинистой щеке непросохшую слезу. – Я же за старшего тут остался. Обещал беречь наших женщин и детей. А как тут убережешь, когда руки даже палку не держат? Так бы и растерзали Эстерситу, кабы не сеньор Алькон! Защитник! Благодетель!..

Кристине потребовалось время, чтобы докопаться до истины, хотя та, по сути, лежала на поверхности. Солдаты приехали в Горнасо, чтобы собрать налоги, и захотели в довесок позабавиться с красивой девушкой. А когда та расцарапала одному их них лицо, решили ее изуродовать. Какие наказания были в их планах после порки, Кристина уточнять не стала. Вместо этого спросила, куда подевались из деревни все мужчины.

Глава восьмая: После боя

Кристина с удивлением обнаружила себя лежащей на полу в окружении незнакомых детей и взволнованных стариков. Первым желанием было подняться на ноги и понять, что происходит, однако даже самое простое движение отозвалось в голове разрушающим колокольным звоном, и Кристина, зажмурившись от боли, тихонько застонала.

– Сюда, сеньор! Пожалуйста! Ей совсем нехорошо! Лежит и не шевелится! – раздался где-то поодаль смутно знакомый голос, и Кристина с трудом повернула голову на звук. В тусклом свете уличного фонаря темнели два силуэта – мужской и женский, – и память наконец начала потихоньку возвращаться.

– Сеньор Алькон... – одними губами выговорила она, но он ее, пожалуй, не услышал. Опустился рядом с ней на колени, и Кристина кое-как узнала его. Все расплывалось, и ребра нещадно ныли, но, кажется... кажется, они победили?..

– Это я виновата, – продолжала бормотать где-то позади него несчастная Эстерсита. – Забыла сказать сеньорите Кристи про отдачу. Ей-то откуда об этом знать? Она только и думала, что о том, чтобы вам помочь. Выстрелила – а ружье-то ее и ударило. Как же теперь, сеньор? У нас и доктора-то никакого нет...

«Мне не надо доктора», – хотела было сказать Кристина, чувствуя стыд из-за своей неловкости и произведенного ею переполоха, но неожиданно поймала взволнованный взгляд сеньора Алькона – и осеклась. Внутри потеплело, и боль немного отступила. Давно она не чувствовала искренней заботы о себе, пусть даже та была лишь следствием ее помощи.

– Потерпите, сеньорита, я должен проверить, целы ли у вас ребра, – чуть напряженным голосом проговорил сеньор Алькон и уверенными, знающими движениями принялся прощупывать ей грудину. Наверное, Кристина должна была возмутиться подобными совершенно недопустимыми вольностями, но она и так доставила сеньору Алькону достаточно проблем, чтобы теперь снова проявлять характер. Да и ноющая грудь немного пугала: все-таки удар по ней был довольно сильным и вердикт разбирающегося в травмах человека казался совсем нелишним. Доктора-то в деревне действительно не было.

Пару раз под пальцами сеньора Алькона Кристина не сдержала болезненного стона, однако следом оказалась вознаграждена за свое терпение.

– Все в порядке, сеньорита, – сообщил он и легко поднял ее на руки. – Очевидно, серьезный ушиб, и наверняка останется на какое-то время след, но переломов нет. Слабость скоро спадет, но ночь вам придется провести здесь: верхом на лошади вы попросту не удержитесь.

Спорить с этим Кристине не захотелось, но долг вынуждал напомнить о своих обязательствах.

– Виктория будет волноваться, – совсем тихо, чтобы ее услышал только сеньор Алькон, произнесла она. – Она ждет ответ на свое письмо...

Казалось бы, он, столь радеющий за мир в Эленсии, должен был согласиться с ее опасениями, однако он неожиданно нахмурился и жестко заявил:

– Переживет!

Потом повернул голову и обратился к Эстерсите:

– Найдется у вас место для сеньориты Даэрон? Или лучше отнести ее в поместье?

– Боюсь, Патио-верде сейчас не лучшее место ни для гостей, ни для хозяев, – раздался от дверей голос матери Эстер. – Раньше там хоть Хоакин с женой жил: он поместье сторожил, а она убиралась чутка, – а как его на верфи забрали, так и она в деревню свою вернулась. Вот зимой оно совсем пустое и стояло: промерзло, да и грязи накопилось. Пока еще его в порядок приведут. А мой дом всегда рад принять сеньориту. Небогато, конечно, зато тепло и уютно. Пойдемте я покажу, сеньор. Здесь недалеко.

Выбора самой Кристине они не предоставили; впрочем, и желания возражать у нее не было. Смертельная опасность миновала, и заполнившее душу облегчение лишило Кристину всякой потребности бунтовать. Да и сил, признаться, совсем не осталось.

Они вышли из церкви, миновали освещенное место на площади и свернули в узкую темную улочку. Где-то впереди слышался непонятный шум, щедро сдобренный деревенскими ругательствами, и Кристина озадаченно посмотрела на сеньора Алькона. Тот факт, что он по-прежнему нес ее на руках, а ей даже в голову не приходило освободить его от этой необходимости, Кристину почему-то нисколько не смущал.

– Хозяева упаковывают незваных гостей в погреба, чтобы не вздумали взяться за старое, – пояснил сеньор Алькон, верно истолковав ее безмолвный вопрос. – Вашего трофейного уже в церковном подвале разместили со всеми удобствами. Хорошо вы его подцепили. Нескоро он теперь на лошадь сумеет сесть.

В его голосе слышалось веселое одобрение, а в сердце Кристины пробрался ужас. Она не думала о том, что стреляет в человека, когда пыталась помочь сеньору Алькону, а сейчас вдруг осознала, что могла кого-то убить.

– Он.. жив?.. – сдавленно спросила Кристина, и сеньор Алькон, на ее счастье, без единой заминки кивнул.

– Жив, поганец, что ему станется? – усмехнулся он. – На животе, правда, спать придется, ну да ему и не привыкать.

– Да пусть бы он сдох, гад ползучий! – услышав их разговор, вставила веское слово мать Эстер. – Сколько они крови нам поиспортили, сколько жизней загубили! Думаете, они пощадили бы кого, если бы их взяла? И малышню бы перерезали, и девчонок поиспользовали. И вас бы не обошли, сеньорита! Знаете, как они Фино прикладами молотили? Мальчишка едва дышал, когда сеньор Алькон его отбил. А он же с братом – единственная опора у матери. Ноэлита-то и не ходит уже после того, как мужа ее увели. А если еще и сына лишится, вслед за ним на тот свет отправится. А вы их жалеете, сеньорита!

Глава девятая: Прозрение

На мгновение за столом повисла беспомощная тишина, а потом все взгляды одновременно устремились на Кристину, как будто она могла объяснить происходящее. Бино, бросив недоеденное утиное крылышко, кинулся к сеньору Алькону.

– Уходите! Скорее! Мы задержим их! – закричал он, как будто два десятка безоружных крестьян действительно могли противостоять вооруженному отряду королевских гвардейцев. Однако сеньор Алькон только улыбнулся и, спокойно поднявшись, потрепал Бино по волосам.

– Не беспокойся за меня, парень, – сказал он. – Не нашлось еще на свете птицы быстрее сокола.

С этими словами он пронзительно свистнул, призывая Либре, и направился прямиком к Кристине. Она тоже взволнованно встала, готовая призвать его к осторожности, но он опередил ее. На ходу снял с ноги Либре письмо и протянул его Кристине.

– Здесь нам придется расстаться, сеньорита, – сказал он, не обращая внимания на умоляющие призывы горнасцев поторопиться. – Впрочем, уверен, вам не придется возвращаться во дворец в одиночестве. Передавайте мои наилучшие пожелания его величеству и не храните на меня обиду!

С этими словами он поклонился и, не дожидаясь ответа, вскочил на предусмотрительно подведенного ему Бино Себа. Послал воздушный поцелуй Эстер и пришпорил коня, заставляя того припустить галопом. Четверть минуты – и он скрылся в узкой горнасской улочке. А спустя еще столько же с противоположной стороны показался небольшой отряд во главе с герцогом Веларде.

Кристина хлопнула ресницами, не веря собственным глазам, и даже глянула туда, где скрылся сеньор Алькон. А потом оказалась под прицелом холодного, неприязненного и обвинительного взгляда герцога. Он, кажется, не только не удивился, увидев Кристину, но и, судя по всему, подготовил немилосердный выговор за какие-то ему одному известные грехи. Будто заколдованная, Кристина пошла ему навстречу. Герцог Веларде, даже не сходя с коня, смерил ее взглядом с ног до головы.

– Сеньорита Даэрон, надеюсь, у вас имеется достойное оправдание подобному поступку? – с привычным ледяным спокойствием поинтересовался он. – А также подобному виду и подобной компании? Очевидно, инфанте пора подбирать себе фрейлин с большей внимательностью.

Кристина резко выдохнула, избавляясь и от наваждения, и от робости.

– Кажется, подбор фрейлин для инфанты не в вашей компетенции, сеньор Веларде! – шалея от собственной наглости, заявила она. – Кажется, я также не продавалась в рабство, чтобы вы имели право требовать от меня отчета о каждом моем шаге! Я, как видите, на своей земле. А вы здесь гость, так имейте приличие вести себя подобающе!

В рядах гвардейцев за спиной герцога раздались смешки, однако они тут же стихли под тяжелым взглядом сеньора Веларде. За столом позади Кристины все словно бы боялись пошевелиться, и лишь Бино, почему-то решив, что обязан защищать хозяйку, боком приблизился к герцогской лошади и отгородил от нее Кристину.

– Сеньорита вместе с нами защищала Горнасо! – насуплено сообщил он, как будто это могло заинтересовать герцога Веларде. – От ваших, между прочим, солдат. Будете забирать их, сеньор? А то у нас еды не хватит на всю эту ораву!

Кристина неслышно охнула, понимая, что Бино совсем не тому человеку предъявляет претензии и рискует нарваться на такие неприятности, по сравнению с которыми ночная схватка покажется детским лепетом. Однако герцог только усмехнулся.

– Занятно, – проговорил он и снова испытующе посмотрел на Кристину. – Мужской костюм, защита сирых и убогих, сокол над церковным крестом. А маску вы, часом, за пазухой не прячете, сеньорита Даэрон? Я теперь от вас чего угодно могу ждать.

Кристина сверкнула глазами. Глупо было принимать подачу, но она слишком долго примеряла на него образ сеньора Алькона, чтобы удержаться от вопроса:

– А вы, ваша светлость? – не отводя взгляда, спросила она. Разумеется, он не мог, едва уехав в одном направлении, тут же появиться с другой стороны, но разве это имело значение? Кристина почувствовала облегчение, убедившись, что под маской сеньора Алькона скрывается вовсе не герцог и что у короля нет рядом столь сильного противника, как его кузен, и не хотела на своей земле и перед своими людьми ударить в грязь лицом. – От вас, признаться, я могу ожидать куда большего, чем от себя.

Он мог уничтожить ее одной фразой – это Кристина знала так же точно, как свое имя. Ему удавались такие фокусы и с королем, и с регентом, и даже Виктория зачастую отступала перед его убийственной язвительностью. Зачем же Кристина грубила такому человеку? Знала ведь, что потом себя не соберет.

Бино напрягся, как будто поняв, чего боится Кристина. Гвардейцы позади герцога сидели в седлах, будто проглотив по колу, – ровно и неподвижно, ожидая развязки.

– Я смотрю, вы научились держать удар, сеньорита Даэрон, – снова усмехнулся сеньор Веларде, немного разворачивая коня, словно намеревался уезжать. – Должен сказать, дерзость идет вам куда больше, чем былая покорность судьбе. Да и его величество отныне может спать спокойно, не поднимая среди ночи армию для поисков пропавшей фрейлины и не вытаскивая из постели меня после суточного дежурства на благо родины. Полагаю, теперь мы можем порадовать его вашим цветущим видом и не менее ярким остроумием?

И он подбородком указал на остановившуюся чуть поодаль другую группу гвардейцев, в руках одного из которых был королевский стяг. Кристина, не решаясь поверить той мысли, что пришла ей в голову после выговора сеньора Веларде, осторожно спросила:

Глава десятая: Возвращение в королевский дворец

Виктория встретила ее неласково. Ее не интересовала ни причина, по которой Кристина задержалась, ни спутник, который сопровождал ее до самого Горнасо и так смело вступился за Кристининых людей. Инфанта пережила одну из самых отвратительных ночей в своей жизни и винила в этом свою фрейлину.

– Ты знаешь, что придумал этот Иуда? – возмущалась она, и не пытаясь услышать Кристину. – Он серенады мне под окнами пел! Оркестр пригласил, как-то мои любимые песни узнал и полночи баритон свой всему дворцу являл! А я места себе не находила, все пыталась понять, неужели он письмо – мое или Андреса – перехватил и потому решил так явно действовать? Все глаза проглядела, высматривая тебя, а ты, оказывается, решила в какую-то сомнительную историю ввязаться? С письмом Андреса за пазухой? Не думая о последствиях, которые может иметь твое решение? Это просто подло, Кристина! Я доверила тебе столь важно дело, потому что ты показалась мне разумным человеком, а теперь я вижу, что заблуждалась! И тебе придется очень постараться, чтобы я окончательно в тебе не разочаровалась!

Наверное, Кристина должна была понять, что эти слова инфанта говорит не только из страха быть разоблаченной в переписке с опальным женихом, но и под угрозой матримониальных намерений регента, но предыдущие события сегодняшнего дня отняли у нее слишком много сил, и Кристина не нашла в себе новых, чтобы расстроиться из-за угроз Виктории.

– Думаю, ваше высочество, вам стоит подыскать иного посыльного для своих нужд, – без тени положенного подобострастия проговорила она. – Я действительно не подхожу для этой роли, неверно расставляя приоритеты и подвергая опасности дела государственной важности. Меня больше волнуют простые жизни, а не высокие цели. Вам же, уверена, не составит труда найти мне замену. Любая из фрейлин намертво ухватится за возможность добиться вашей милости. А мне этих милостей хватило с лихвой! Прошу простить!

Она присела в глубоком реверансе, ожидая в ответ от инфанты резких обидных слов, на которые та никогда не скупилась, однако Виктория только обмахнулась веером и обошла Кристину кругом, с интересом ее рассматривая.

– Знаешь, что бывает за ослушание? – без тени неприязни спросила она. – Королевские приказы обсуждать не принято, а уж за отказ от их исполнения люди куда более знатные, чем ты, теряли все. Ты же не думаешь, что сумеешь шантажировать меня моими секретами?

Кристина покачала головой.

– Вряд ли вы доверили бы мне их, если бы сомневались в моей честности, – проговорила она. – Если вы лишите меня своего покровительства, я отправлюсь к родителям в Египет и, боюсь, ничуть не пожалею об этом повороте судьбы. Я не создана для двора, ваше высочество. И мне нечего здесь терять, кроме самой себя.

Виктория едва слышно хмыкнула и еще раз обошла Кристину. Кристина не шевелилась, безразлично глядя на узоры зеленых обоев в спальне инфанты.

– Как интересно ты заговорила, стоило моему брату проявить к тебе интерес, – недобро заявила Виктория. – Думаешь, под защитой Найо мой гнев тебя не достанет? Так спустись на землю: таких простушек, как ты, у него еще не один десяток будет. А сестра – одна, и я всегда останусь для него на первом месте!

Кристина наконец сочла нужным перевести взгляд на Викторию. Та говорила какие-то совсем странные вещи, которые Кристина не понимала.

– Разумеется, ваше высочество, – с неожиданной для себя жалостью ответила она. – Вы для его величества самый близкий и родной человек, и однажды он вам это докажет! Только зачем вам, имеющей такого брата, я? Будь у меня брат или сестра, я не искала бы иных друзей, кроме тех, в которых одна со мной кровь! А сейчас я могу лишь завидовать вам и его величеству: вы есть друг у друга и вы знаете, на кого в сложной ситуации стоит положиться. Как бы ни относился его величество к сеньору Керриллару, он никогда не пожертвует вашим счастьем ради удовлетворения его амбиций! Он любит вас, хоть и делает вид, что не одобряет ваших взглядом на мир. Но он ни за что вас не предаст! Он на это просто не способен!

Виктория вздернула брови, всем своим видом показывая, что Кристина переигрывает, потом села на софу и несколько раз обмахнулась веером.

– Ты напрасно считаешь, что хорошо знаешь Рейнардо, Криста! – с едва уловимым раздражением заметила она. – А слова твои хороши для юной влюбленной девчонки, а не для прошедшей институтский ад женщины. Но коли и эти чопорные грымзы не сумели избавить тебя от наивности и мечтательности, позволь это сделаю я. Для твоего же блага и в качестве благодарности за услуги. Так вот, выбрось Рейнардо из головы и найди себе кавалера одного с тобой круга. Найо красив, мужествен и благороден, почти все мои фрейлины и каждая вторая женщина в королевстве обожает его и готова душу за него продать. Бог с ними, мне до них дела нет. А до тебя есть. И я хочу, чтобы ты осознала одну вещь: Рейнардо никогда на тебе не женится. Даже если сейчас он витает в облаках в своей первой влюбленности, рано или поздно он осознает, сколь разное у вас положение. Короли не женятся на дочерях виконтов и даже на дочерях герцогов. Только на равных себе. А у тебя, прости, в роду не было ни королей, ни султанов.

Еще вчера в ответ Кристина изумленно захлопала бы глазами, а сегодня словно стала другим человеком.

– Благодарю за заботу и искренность, ваше высочество, – с достоинством сказала она. – Разумеется, я никогда не забудусь настолько, чтобы мечтать о его величестве и рассчитывать на его благосклонность! Хочу надеяться, что была хоть немного полезна и ему, и вам, и смиренно прошу вас отпустить меня из королевского дворца в свое поместье. Там мое место, и там, быть может, я сумею исполнять свой долг так, как положено!

Глава одиннадцатая: Обещание Рейнардо

В сад Кристина вышла очень рано, едва рассвело, и никак не рассчитывала застать в такое время у фонтана короля. И тем более услышать слова о том, что он ждал ее.

– Ждали, ваше величество? – изумилась Кристина. – Но ведь сейчас самое лучшее время для сна.

– Однако ты не спишь, – возразил Рейнардо и предложил ей руку для дальнейшей прогулки. Кристина секунду помедлила, потом все-таки подчинилась его желанию. Отвергать королевское внимание из собственного страха было в корне неверно.

– Мне хотелось подышать утренней прохладой, пока солнце не иссушило ее, – довольно-таки пафосно ответила она, все из-за того же страха нервничая и теряясь.

– А мне хотелось увидеть тебя, – бесхитростно сказал Рейнардо и улыбнулся, а у Кристины снова быстро застучало сердце. И снова – не от предвкушения.

– Благодарю вас за цветы, ваше величество, – вспомнив о приличиях, пробормотала Кристина. – И конечно, за охранную грамоту – это лучший подарок, который вы могли мне преподнести.

Рейнардо улыбнулся еще шире и, накрыв ее руку своей, нежно ее пожал.

– Это не стоящие внимания мелочи по сравнению с тем, что сделала для меня ты, Кристина! – с восхищением произнес он и поднес ее руку к губам. – Я жил в ослеплении и, наверное, долго еще не прозрел бы, если бы не ты. Ты прости меня, ради бога, за то, что я тебе не верил! Теперь я сам убедился, как вероломны порой бывают даже лучшие из слуг, кусая руку, которая их кормит, и не стыдясь никаких человеческий пороков!

– Лучшие из слуг? – переспросила Кристина, не решаясь поверить в то, что король говорит так о регенте. И оказалась права.

– Солдаты эленсийской армии, – поморщился Рейнардо и печально вздохнул. – Гордость страны и ее позор. Сеньора Керриллара вчера чуть удар не хватил, когда я все ему рассказал. Он не хотел, конечно, верить, что такое возможно, совсем как я, но у меня оказалось достаточно свидетелей, чтобы убедить его в этой ужасной реальности. Мне бесконечно стыдно, Кристина, что я был так глуп и упрям и отказывался замечать очевидное. Но я сделаю все, чтобы исправить ситуацию! Вчера мы вместе с сеньором Керрилларом подписали приказ, запрещающий мародерствовать при сборе податей, и, уверен, обещанное наказание за его нарушение отобьет у всякого охоту поживиться за чужой счет!

Кристина слушала его со смешанным чувством удовлетворения и досады. Хорошо, конечно, что беззащитным крестьянам больше не будет угрожать опасность, подобная той, что угрожала Бето и Эстерсите, но регенту Керриллару снова удалось провести наивного Рейнардо, столь безусловно верящего каждому его слову. И приказ он явно не без задней мысли подписал: наверняка там была лазейка, которая позволит ему и дальше творить в стране беззакония и угрожать не только власти короля, но и ему самому.

– Это хорошее решение, ваше величество! – тем не менее одобрила Кристина. – Однако как в таком случае быть с сеньором Альконом? Вам не кажется, что его поступки теперь предстают в новом свете и что на деле он вовсе не разбойник, а защитник слабых и угнетенных?

Рейнардо усмехнулся, словно бы разгадав ее хитрость.

– Намекаешь на то, что мне следует объявить его национальным героем и пожаловать орден Трех гвоздик за подвиги? – скептически поинтересовался он, однако Кристина со всей серьезностью покачала головой.

– Хотя бы отменить охоту на него, – просто сказала она, и Рейнардо задумался. Они свернули в одну из зеленых аллей, и ни впереди, ни сзади как будто не было видно привычных гвардейцев-телохранителей.

– Я... посмотрю, что можно сделать, – наконец уклончиво сказал Рейнардо, и Кристина поняла, что на этот шаг регент ни за что не пойдет, а его величество не хотел окончательно портить и так пошатнувшиеся отношения с наставником. Уж не из-за безликого разбойника. – В конце концов, он может снять маску и жить, как жил раньше, без всяких угроз своей свободе. Отсутствие преступлений даст ему такую возможность.

Кристина кивнула, догадываясь, что спорами все равно ничего не добьется, и еще раз поблагодарила Рейнардо за добрые намерения. Однако он не принял ее слов.

– Это я должен тебя благодарить, – категорично заявил он и, чуть обогнав Кристину, неожиданно опустился перед ней на колени. Кристина охнула и прижала свободную руку к груди. – А сначала – попросить прощения! За все, моя добрая Кристинита: за недоверие, за глупые мальчишеские обиды, за то, что оставил тебя одну, позволив подвергать себя опасности. За то, что не понял сразу, насколько чистый и чудесный человек встретился мне на жизненном пути, и не оценил его по достоинству! Но больше это не повторится, Кристинита, клянусь тебе! И с замиранием сердца жду твоего приговора.

Кристина, тщетно пытавшаяся уговорить его величество подняться, напоминая о том, что королям полагается стоять на коленях разве что при коронации, немедля согласилась принять все его извинения и забыть все нанесенные обиды, лишь бы поскорее избавиться от смущения и страха быть застигнутой рядом с Рейнардо в подобном двусмысленном положении. Все время казалось, что сейчас на дорожке появится не какой-нибудь перепуганный королевским исчезновением гвардеец, а сам герцог Веларде со своим стальным осуждающим взглядом. Смерит им Кристину с ног до головы, мигом сделает правильные выводы и наградит ее парой фраз настолько метких и неласковых, что они потом долго еще будут изводить ее вечерами, пытая стыдом и раскаянием. И не имело значение, что на Кристине не было вины: герцог умел находить в ее душе слабые места и бить точно в цель.

Глава двенадцатая: Причуда герцога Веларде

Виктория обожгла ее неприязненным взглядом.

– Да, сеньорита Даэрон, высоко летаешь, другим и не снилась подобная прыткость! – раздраженно заявила она. – Ладно Найо: он наивный, верящий в сказки ребенок, которого легко очаровать твоими ясными глазками. Но Сантьяго-то ты как сумела в свои сети заманить? У него же один долг на уме! Он женщин в упор не видит! Я таких красавиц ему представляла, с которыми тебе, Кристина, никогда не сравниться, – и что? Он на них никакого внимания не обратил, а на тебе сразу жениться надумал! Нет, это уму непостижимо! И как, ты считаешь, я теперь должна с тобой обращаться?

Кристина стояла молча, глядя в пол и никак не понимая, почему весь двор считает пострадавшим в сложившихся обстоятельствах герцога Веларде, а не ее. Эта его невообразимая причуда грозилась сломать ее жизнь, а Кристина должна была еще и оправдываться? Кажется, этот мир сошел с ума!

– Как вам будет угодно, ваше высочество, – безразлично проговорила она. Она бежала к инфанте за защитой, надеясь, что та разрешит это недоразумение, скажет, что Перла неудачно пошутила или что Кристина вольна сама распоряжаться своей судьбой, а Виктория с ходу отреклась от нее, отдав воле кузена, да еще и обвинив ее во всем этом безумии. Значит, ошибалась Кристина, когда думала, что хоть сколько-нибудь ей дорога. Не была инфанта ей ни подругой, ни защитницей. И никто не был! – Я сожалею, что доставила вам и вашей семье столько неприятностей и испортила ваши планы на сеньора Веларде. Поверьте, у меня не было таких намерений, и я меньше всего ожидала подобной развязки своей службы!

Виктория нахмурилась и раздраженно махнула рукой.

– Что это значит, Кристина? Неужели ты думала, что я приду в восторг от твоего вероломства? Неужели рассчитывала, что благословлю на эту свадьбу? Я бы никогда не дала на нее своего согласия, но Керриллар подписал прошение Сантьяго на брак с тобой! Ему-то это на руку: одним росчерком пера убрать герцога Веларде из претендентов на престол, – но как ты могла принять это предложение?! Или власть так глаза застила? Только не говори, что всем сердцем полюбила Сантьяго: в это никто не поверит! Имей мужество сказать правду! Хотя бы сейчас!

Кристина стиснула руками юбку, чувствуя, что эта клевета высвобождает давно забытую гордость. Пусть Виктория и была значительно выше ее по положению, это не давало ей права унижать и оскорблять сеньориту Даэрон, и инфанте стоило бы об этом помнить!

– Правду, ваше высочество? – жестко выговорила Кристина и глубоко вздохнула, стараясь овладеть собой. – А правда в том, что вы своей рукой подписали мне приговор, даже не поинтересовавшись, насколько истинна вменяемая мне вина! Иначе узнали бы, что я не только не давала герцогу Веларде своего согласия на брак, но и не беседовала с ним на эту тему, как, собственно, и на любую другую! И что для меня это известие стало куда большей неожиданностью, чем для вас! Но вы решили, что я вас обманула, не поставив в известность о своих отношениях, и захотели отплатить мне за несуществующую скрытность! Я не имею права осуждать вас, ваше высочество, но скажу, раз уж вы просили! Какую бы цель сеньор Веларде ни преследовал, решив жениться на едва знакомой женщине, моя загубленная судьба будет на вашей совести! Прошу простить!

Она резко развернулась, желая поскорее покинуть комнату инфанты и остаться одна, но Виктория ей этого не позволила.

– Посмотри на меня, Криста! – приказала она, но в ее голосе вместо прежнего льда и презрения прозвучала тревожная неуверенность, и Кристина повиновалась. В душе ее больше не было ни страха, ни почтения, лишь одно разочарование. Даже если Виктория сейчас скажет, что не знала всех подробностей этой истории, не имело значения. Она осудила Кристину, не допустив даже мысли о том, что она жертва, а не охотница, и это говорило обо всем ее отношении. Как бы ни старалась Кристина доказать инфанте свою преданность, рискуя жизнью ради ее счастья, та ей не верила. Как не верил и Рейнардо. Так стоило ли переживать из-за них? И мучить себя еще и этой незаслуженной виной?

– Что ты намерена делать? – жестко поинтересовалась Виктория, и Кристина удивленно подняла брови.

– Что я намерена делать, ваше высочество? – непонимающе уточнила она, а Виктория снова раздраженно махнула рукой и, поднявшись с софы, подошла к ней очень близко.

– Именно! – подтвердила она. – Я же правильно услышала, что ты не желаешь этого брака, несмотря на все те преимущества, что даст тебе положение герцогини Веларде? Или ты еще не взвешивала их, решив заранее выразить мне свое недовольство и обвинить в предвзятости?

Кристина резко выдохнула. Странно, но именно сейчас, на повышенных тонах, они говорили с инфантой как равные, и Кристина чувствовала себя вправе так говорить.

– А вы, ваше высочество, никогда не взвешивали те преимущества, что даст вам брак с сеньором Керрилларом в случае отречения вашего брата от престола? – вызывающе спросила она. – Вы станете королевой и сможете управлять собственным государством. Или это не уравновесит необходимость делить жизнь с нелюбимым и спать с ним в одной постели?

У Виктории сверкнули глаза, и Кристина решила, что она прямо сейчас выгонит ее из дворца и прикажет дожидаться свадьбы в своем поместье, однако инфанта быстро овладела собой. Сложила любимый веер, которым нервно обмахивалась во время всего разговора, и прошлась по комнате.

– Умеешь ты, Кристина, убеждать, – наконец как будто даже с некоторым уважением произнесла она. – Вроде бы я рассердиться за подобные оскорбления должна, но на правду глупо обижаться. Выходит, ты не желаешь этого брака? И даже громкий титул тебя не прельщает?

Глава тринадцатая: Решение

И все-таки было страшно.

Решиться пойти против воли родителей, против воли инфанты, против воли регента и против воли герцога Веларде, вступить на путь беззакония и сделаться беглянкой – и принять на себя ответственность за эти решения – с таким Кристине еще не приходилось сталкиваться. Но мысль о том, что ей придется выйти замуж за нелюбимого, лечь с ним в одну постель, разделить с ним каждый свой день и каждую свою ночь, родить от него детей – нет, об этом даже думать было противно. В угоду своей трусости Кристина даже представила себя рядом с Сантьяго Веларде, вообразила, как он подходит к ней совсем близко, касается пальцами щеки, осторожно поглаживая и привлекая к себе, как наклоняется к ней, обдавая коротким дыханием, – и перепугалась до оцепенения. Потому что не испытала и толики неприятия, что вызвал у нее в похожий момент Рейнардо. Не возникло у нее в душе желания оттолкнуть, сбежать, укрыться от неизбежного и забыть обо всех этих неприятностях. Напротив, в своей слишком вольной фантазии Кристина подалась вперед, поднялась на цыпочки, и закрыла глаза, почти ощущая его губы на своих губах. Словно наваждение какое-то, но это наваждение заставило Кристину на мгновение ощутить себя счастливой, и именно от этих неправедных и совершенно неуместных чувств она теперь в первую очередь хотела избавиться. Сеньор Веларде ясно дал понять, что ничего к ней не испытывает, и в этом не было никаких сомнений. И Кристине следовало выбросить из головы любые мысли о своем возможном союзе с герцогом Веларде Соларом и сосредоточиться на плане побега. Она обещала жениху, что сделает это, если он не откажется от свадьбы, и не собиралась отступать от своих намерений.

Теперь следовало определиться с тем, куда ей ехать и как именно осуществить задуманное. В Эленсии Кристине не спрятаться, если уж сам регент подписал согласие на ее брак с сеньором Веларде, а значит, придется перебираться через границу. И здесь Кристине нужно было разрешение покинуть страну, подписанное все тем же регентом, который, разумеется, такого разрешения ни за что не даст. Брак с дочерью виконта вычеркивал герцога Веларде из списка претендентов на эленсийский престол, а Кинтину Керриллару в свете его тщеславных планов было грех не воспользоваться подобной возможностью.

Значит, Кристине требовался помощник, способный раздобыть ей такое разрешение, а она, к собственному стыду, за восемь месяцев жизни во дворце так и не обзавелась нужными связями. Виктория, судя по ее обиде на Кристину, и пальцем не пошевелит ради ее свободы. Быть может, стоило поговорить с Рейнардо, все ему объяснить и попросить помочь? Он, конечно, после объявлении о ее помолвке с герцогом слова Кристине не сказал и взглядом ее не удостоил, но только потому, что считал вероломной обманщицей, игравшей с ним и заарканившей его кузена. Но Кристина-то знала, что это было не так. И должна была попытаться развеять заблуждения короля.

Оказалось, что бороться за свое счастье совсем непросто. Словно сами небеса были против этого побега. Иначе чем объяснить тот факт, что Кристине понадобилась целая неделя, чтобы добиться аудиенции у его величества, когда раньше он сам искал встречи с ней? А нынче снова заперся в своих апартаментах и не желал принимать сеньориту Даэрон?

«Капризный мальчишка», как окрестила его сеньора Флорес, до которой, разумеется, донеслись слухи о неожиданной Кристининой помолвке и которая, вероятно, в силу благодарности Кристининой бабушке не могла оставить ее внучку без поддержки.

Однако планы ее не одобрила.

– Куды вы от родных мест-то поедете, сеньорита? – покачала головой она. – Где приют искать станете? У вас и денег-то не так чтобы много, чтобы долго прятаться.

Кристина улыбнулась: сеньора Флорес читала ее душу, как открытую книгу.

– К родителям отправлюсь, – созналась она. – У меня есть от них пара писем с адресом, так что...

Сеньора Флорес вплеснула руками.

– В Египет?! Да еще одна?! Даль-то какая, сеньорита! Дикие места! В дороге вас кто хошь обидит, а то и вовсе сгинете без вести! Даже думать забудьте! Что бы бабушка ваша сказала, будь она жива? По головке бы точно не погладила!

– Бабушки давно нет, – вздохнула Кристина и невидящим взглядом посмотрела в окно. – И я никому не нужна.

Однако сеньора Флорес замотала головой.

– Так ли уж и не нужна? – неожиданно многозначительно проговорила она. – Герцог-то ваш, чай, неслучайно в невесты именно вас приметил. Больно понравились вы ему там, в Горнасо нашем, вот и посватался к вам. Ну а то, что не по чести, так это из-за молодости и из-за гордыни непомерной. Но вы его быстро в чувство приведете своим твердым характером.

– Глупости! – рассердилась Кристина, не понимая, откуда у сеньоры Флорес взялись подобные мысли, и еще больше недовольная забравшейся в душу необъяснимой радостью. Как будто ей было приятно слышать о чувствах герцога к себе. Глупости! Ей дела до него не было! – Сеньор Веларде сказал мне в лицо, что у него нет ко мне никакой нежности, и я не имею ни малейшего повода ему не верить!

– Мой Фаустино то же самое мне говорил, покуда думал, что я могу с нашим хозяином счастье найти, – с бесконечно теплой грустью улыбнулась сеньора Флорес. – А когда понял, что мне он один нужен, совсем иначе запел. Вы-то, сеньорита, тоже как будто мужчине познатнее сеньора герцога приглянулись. Что ж он станет лицо свое перед вами терять, в невзаимных чувствах признаваясь?

Кристина вздохнула, по-прежнему не соглашаясь.

Глава четырнадцатая: Побег и его последствия

Сантьяго еще ни разу не терпел столь сокрушительное поражение. Признаться, он вообще не помнил, чтобы когда-либо попадал впросак, потому, возможно, и не сумел своевременно отвести нависшую опасность и сам загнал себя в ловушку. Но кто же мог предугадать, что Керриллар именно сегодня решит поздравить герцога Веларде и его невесту с помолвкой и потребует пригласить сеньориту Даэрон к обеденному столу? Для простой фрейлины это была исключительная честь, коей никто из свиты инфанты на памяти Сантьяго не удостаивался, а потому явно сам дьявол подкинул Керриллару подобную идею – и разрушил столь тщательно отработанный план. А ведь все шло как по маслу. Сеньорита Даэрон, послушно следуя именно тем путем, что проложил для нее Сантьяго, уже завтрашним утром должна была отбыть в Египет к родителям и навсегда закрыть страницу со своим именем в жизнях всех Соларов, тем самым сохранив и свою беспокойную жизнь. Но Кинтин Керриллар не желал слышать никаких увещеваний, с таким упорством требуя к столу невесту герцога Веларде, что Сантьяго даже заподозрил его в куда большей осведомленности, чем он стремился показать. И, пока разбирался с этой досадной неприятностью, пропустил его выпад и не нашел повода остановить горничную, отправленную Керрилларом за сеньоритой Даэрон.

Разумеется, та вернулась в полнейшем недоумении, сообщив, что сеньориты нет в своей комнате. Виктория передернула плечами и с раздражением припомнила, что Кристина как будто собиралась потратить выходной на посещение своего поместья, но горничная не преминула заметить, что вещей сеньориты Даэрон в ее комнате тоже нет и что она, вероятно, покинула королевский дворец насовсем.

То, что произошло дальше, останется несмываемым пятном позора на репутации Сантьяго Веларде, но, во всяком случае, у него еще был шанс что-то исправить. Он сам заманил Кристину в эту ловушку, и сам должен был ее выручить. И хотел только надеяться, что она примет его помощь.

Хотя сам в подобной ситуации он ни за что бы себе не поверил.

Он гнал коня во весь опор, чтобы успеть перехватить сеньориту Даэрон до того, как они со спутником отправятся из Патио-верде в порт, откуда ей предстояло отплыть в Египет, и, уже подъезжая к оплетенной лианами каменной ограде, услышал собственное имя. Натянул поводья, останавливая коня, и обернулся на знакомый голос.

– Я смотрю, ты уже в образе, – надеясь избежать несвоевременных расспросов, усмехнулся Сантьяго, глядя, как к нему собственной персоной подъезжает сеньор Алькон. Сокол, круживший над их головами, с радостным клекотом бросился вниз и по-хозяйски уселся Сантьяго на плечо. Он погладил его по голове и достал кусочек любимого Либре лакомства.

– Разбалуешь его совсем! – с шутливым недовольством заметил Алькон, пережидая, пока сокол доест мясо и поблагодарит герцога Веларде за доброту довольным криком, и только потом выжидающе посмотрел на Сантьяго. – Какая нелегкая тебя сюда занесла, братец? – поинтересовался он. – Мы как будто все обговорили. Разрешение на выезд Кристиана Дориана у меня с собой. Или хочешь лично убедиться, что твоя невеста покинула Эленсию и отплыла к берегам африканского континента?

Сантьяго мотнул головой, прерывая болтовню собеседника. У него не было лишнего времени на это дело. Да и откладывать объяснение с сеньоритой Даэрон не хотелось.

– Планы поменялись, – не пускаясь в оправдания, объявил он. – Мне надо поговорить с ней наедине. Но ты останься здесь: если повезет, мне сегодня потребуется твое присутствие.

– Хорошенькое дело, – пробормотал Алькон и покачал головой. – Боюсь спросить, что произошло, если ты решился оставить светлейшего кузена в логове регента без своей защиты.

– И не спрашивай, – предупредил Сантьяго и протянул ему поводья. – Самонадеянность еще никого до добра не доводила. А Керриллар будет спать сном младенца до самого обеда и вряд ли в таком состоянии сумеет причинить Рейнардо вред.

– Я бы не был в этом столь уверен, – хмыкнул Алькон и тут же перевел взгляд на фамильный перстень на руке Сантьяго. – Хотя, если ты использовал знаменитое велардовское снотворное...

Не отвечая, Сантьяго решительным шагом миновал крохотный садик Патио-верде и на секунду замешкался у дверей. Признаваться в собственных промахах ему еще тоже не приходилось. И хорошо, если сеньорита Даэрон все же правильно его поймет. Она девушка благоразумная и не склонная к истериям, в этом Сантьяго успел убедиться, однако вряд ли она представляла себе, в центре какого клубка интриг оказалась. А заманил ее в него именно Сантьяго Веларде, и тут оправдываться было нечем.

Припомнив пару раз дьявола, спутавшего ему все планы, Сантьяго наконец постучал в дверь. И почти следом услышал шаги сеньориты Даэрон.

К его появлению на пороге она явно оказалась не готова. Отпрянула назад, побледнела, и Сантьяго подумал, что, пожалуй, напрасно не позволил Алькону побеседовать с ней первым. Кристина ждала друга и ему бы доверилась, а Сантьяго привычно решил действовать сам и, кажется, был близок к тому, чтобы окончательно все испортить.

Что ж, значит, время поступиться гордостью наступило раньше, чем он рассчитывал.

– Сеньорита Даэрон, – сдержанно поклонился он, не заходя внутрь, чтобы не отталкивать ее еще больше. – Не пугайтесь так, у меня нет намерения вас обидеть. Я лишь прошу выслушать меня и уже потом решать, что делать дальше.

На ее лице появилось удивление, пересилившее даже вполне закономерный страх. А ее намек на то, что он не умеет просить, Сантьяго оценил по достоинству. Он с удовольствием отпарировал бы, но ситуация обязывала вспомнить совсем иные слова.

Глава пятнадцатая: Сеньор и сеньора Веларде

Вряд ли когда-либо дом Веларде, а тем более дом Соларов видел столь скромную свадьбу. Помимо священника и брачующихся в церкви присутствовал лишь один свидетель, однако свидетелем этим было не кто иной, как сеньор Алькон. Чтобы не смущать священника и не компрометировать молодых, он снял маску, и Кристина ничего так не хотела, как узнать, кто именно за ней скрывается. Но она дала герцогу Веларде слово, что удержится от любопытства и не окажет его другу столь дурной услуги, а потому мужественно смотрела только вперед, на алтарь, и послушно повторяла за священником слова венчальной клятвы.

На Сантьяго Веларде она смотреть почему-то опасалась.

Да, не такой Кристина представляла собственную свадьбу. У нее не было каких-то особых предпочтений, как то любимая церковь или любимый цвет платья, но вести ее к алтарю должен был отец, а встречать – близкий и самый нужный на свете мужчина.

Герцог Веларде не был ни тем ни другим.

Кристина все еще не решила, можно ли ему доверять, и не могла сказать точно, что именно заставило ее принять его предложение. Быть может, сеньор Алькон за окном? Не мог он стать другом человеку низкому и бесчестному, а в их дружбе сомневаться не приходилось. У Кристины и раньше возникали подозрения, что они должны были знать друг друга: уж больно похожи были их цели и речи. А когда сегодня сеньор Алькон с глубокой искренностью заметил, что лучшего человека, чем Сантьяго Веларде, сеньорите Даэрон не сыскать, она в этом убедилась. Как и окончательно уверилась в том, что это все-таки разные люди.

Они почти в полном молчании доехали до Нидо-эн-Рока, разве что сеньор Алькон изредка развлекал их воспоминаниями о былых сражениях. Герцог ехал с какой-то отстраненной величавостью и если и нарушал тишину, то лишь чтобы указать дорогу, а Кристина в такие моменты невольно замирала. В темноте ночи ей чудился голос сеньора Алькона – того самого, с которым они отстаивали Горнасо, – именно с его стороны. Что он имел в виду, когда говорил, что пытался через нее, Кристину, образумить кузена в отношении регента Керриллара? Это сеньор Алькон в их первую встречу обратился к ней с просьбой донести до короля его точку зрения. Или герцог Веларде попросил друга, чтобы он попросил Кристину, чтобы она попросила его величество?.. Как-то уж очень сложно получалось. Куда проще, наверное, убрать одну из лишних составляющих и, надев маску, самостоятельно поговорить с Кристиной. Раз уж герцог столь близко знаком с сеньором Альконом, ему наверняка не составило бы это труда. И почему-то в преддверии свадьбы с Сантьяго Веларде Кристине очень хотелось узнать, кто именно ее спас тогда от разбойников.

– Послезавтра мне предстояло отвезти письмо инфанты ее жениху, – поглядывая на герцога, проговорила Кристина. – Теперь, боюсь, ей придется искать другого курьера.

– Это было бы наше с вами последнее путешествие! – так жестко ответил за ее спиной сеньор Алькон, что она вздрогнула. Герцог Веларде бросил на него предостерегающий взгляд, однако сеньора Алькона это не смутило. – Пусть знает, Сантьяго, чего там! Сеньорита Даэрон не из тех, кто станет падать в обморок при одном лишь намеке на опасность. Может, еще и совет дельный даст.

Кристина ожидала, что герцог в ответ скептически хмыкнет, но он промолчал, и сеньор Алькон продолжил:

– Регент распорядился послать за вами отряд солдат. Достаточный, чтобы я не сумел справиться со всеми. А потом они обставили бы дело так, словно это я напал на вас, а солдаты уничтожили меня на месте преступления, но вас спасти уже не смогли.

Он внимательно посмотрел на нее, очевидно ожидая возгласа ужаса или проклятий в адрес регента, но Кристине не было страшно. Если на ее стороне были такие люди, как сеньор Алькон и сеньор Веларде, что, на самом деле, мог противопоставить им сеньор Керриллар?

Однако один момент ей показался странным.

– Но тогда получается, что регент знает о переписке инфанты с женихом? – спросила она, и на этом вопрос ответ получила уже от герцога.

– Он начал подозревать, что дело неладно, когда Виктория устроила истерику из-за вашей задержки в Горнасо, – с досадой сказал он. – К нашему несчастью, Керриллар – неглупый человек и быстро смекнул, что дело здесь нечисто. Поверьте, сеньорита, вы бы все рассказали его солдатам, прежде чем они позволили бы вам умереть. У них большой опыт в этом деле.

– И кто из нас ее больше пугает, Сантьяго? – оборвал его сеньор Алькон, очевидно услышав, как судорожно Кристина вздохнула. – Я знаю, что тебе не терпится свести счеты с Керрилларом, но хватит, угомонись. Придет еще наше время! Нужно только набраться терпения!

– В гробу я видел это терпение! – неожиданно с такой ненавистью отозвался герцог, какую при его вечной сдержанности невозможно было и представить. Нет, напрасно все считают его бесчувственным. Это лишь маска, которую он позволяет увидеть окружающим и которая так хорошо их обманывает. А еще Кристина со странным удовольствием услышала, как легко и непосредственно обращается к нему сеньор Алькон – и как герцог Веларде не делает даже попытки напомнить ему о субординации. А между тем в речи сеньора Алькона порой мелькали просторечные выражения, выдававшие в нем далеко не высокородного дворянина. Нет, саму Кристину это не особо волновало, но она и подумать не могла, что королевский кузен может дружить с простолюдином. И эта дружба сейчас показывала герцога Веларде совсем с другой стороны – с той, с которой Кристина его не знала.

Впрочем, сегодня оказалось, что она не знала его вовсе.