Сердце света

Пролог

Тьма появилась раньше, чем Свет.

В начале не было ничего, кроме Хаоса. Так гласит Книга Огня — древнейшая из книг, хранящихся в недрах нашей цитадели. Хаос не был злом. Не был добром. Он был просто всем — кипящей, неоформленной материей, где перемешались жизни, смерти, миры и пустоты. Он дышал. Он ждал.

И тогда пришла Искра.

Никто не знает, откуда она явилась. Одни говорят — из сердца самого Хаоса, решившего познать себя. Другие — что её принесли существа, стоящие выше богов, чьих имён мы никогда не узнаем. Третьи шепчут, что Искра всегда была там, просто спала, и настал её час.

Но что известно наверняка: Искра вошла в Хаос и разделила его.

Семь сил исторглись из первозданной тьмы, как семь клинков, выкованных в одном горниле. Семь стихий, которым суждено было стать основой всего сущего.

Свет и Тень. Огонь и Кровь. Дух и Плоть. Материя.

Семь граней одной истины.

Хаос же, лишённый целостности, сжался, замер, но не исчез. Он ушёл вглубь, затаился в ожидании. Ибо даже разделённый, он помнил, что был первым.

Так родился мир. Но мир был пуст.

Тысячелетия силы бродили по земле, не находя себе применения, сталкиваясь и расходясь, создавая горы и океаны, жизнь и смерть. Они искали сосуд. Искали тех, кто сможет их вместить.

И после долгих поиск нашли нас.

Первые люди, что открыли в себе магию, не были героями или святыми. Они были просто теми, кто не сгорел, когда сила вошла в их кровь. Ими являлись пастухи и воины, женщины, рожавшие в муках, и старики, стоящие на пороге смерти. Хаос выбирал не лучших. Он выбирал стойких.

Их было много. Но семеро возвысились над всеми.

Семеро, что не сломались.

Семеро, что смогли обуздать стихию.

Семеро, что заглянули в лицо Хаосу и не отвели взгляд.

Их имена стёрты временем, но их кровь течёт в наших жилах по сей день. Они собрались в круг на горе, где небо встречается с землёй, и поклялись хранить равновесие. Они назвали себя Орденом Серафима — в честь огненных созданий, что стоят у престола Творца и пламенеют вечным светом.

Шестеро из них приняли свои силы и стали родоначальниками великих домов. Но седьмой...

О седьмом летописи молчат.

Известно лишь, что его сила была иной. Она не вписывалась в круг, не желала делить Хаос на грани. Она хотела всего — целиком, без остатка. И когда остальные поняли это, было уже поздно.

Его назвали Нокс — Дитя Ночи, Пожиратель, тот, кто не удержал равновесие.

И его изгнали.

Орден Серафима запечатал врата, через которые Хаос мог вернуться. Семеро отдали частицу своей силы, чтобы создать Печать. Сердца Первых магов, соединённые в круг, стали замком, который не мог открыть никто извне.

Но внутри, за Печатью, остался он.

Нокс. Изгнанный. Забытый.

Он ждал.

Одну. Две. Три тысячи лет.

Он ждал, пока сила его братьев и сестёр будет дробиться между наследниками, пока кровь великих родов станет тоньше, пока Печать начнёт слабеть. Он ждал, когда чья-то жадность, чей-то страх, чья-то любовь к власти помогут ему вернуться.

И дождался…

Сейчас, когда я пишу эти строки, три сердца уже пали.

Три великих рода лишились своих прямых наследников. Их сила — наша сила — украдена и ждёт своего часа в темноте. Четвёртая цель жива, но скрыта. Пока скрыта.

Мы не знаем, сколько у нас времени.

Мы не знаем, кто следующий.

Мы знаем только одно: Тьма возвращается.

И когда она вернётся, ей понадобятся все семь сердец. Чтобы разорвать круг. Чтобы выпустить Хаос. Чтобы тот, кто ждал вечность, наконец ступил на эту землю.

Рука задрожала, оставляя кляксы на чистых страницах, постепенно заполняемые витиеватым почерком. Одна лишь мысль о предстоящем ужасе, заставляло жилы стынуть.

Книга Огня заканчивается словами, которые сейчас, спустя тысячелетия, звучат пророчеством:

«И когда свет погаснет в последнем из Люцидов, Нокс восстанет из пепла, и равновесие рухнет навеки».

Но в одной из поздних рукописей провидицы, есть пометка, говорящая об обратном.

«Свет не гаснет. Он просто ждёт, когда кто-то зажжёт его снова. И этот кто-то уже родился. Я видела её глаза. Они серые, как пепел, но в них горит солнце».