Сердце в плену: Между звезд и оков

1. Очередной день у Фантекьяров

В доме герцога Моранду Фантекьяра ночь — самое мерзкое время суток.

Нет, не из-за темноты. Темнота как раз-таки мой друг: в ней можно раствориться, исчезнуть, спрятаться от чужих глаз. Но ночью пробуждаются настоящие хозяева жизни, и хуже всех — Эридан.

Наследник дома Фантекьяр — сущее проклятье. Красив, как ангел, надменен, как настоящий аристократ, и развращен до последней клеточки своего безупречного тела. Длинные белоснежные волосы, пронзительные синие глаза, сложение статуи из древних легенд — вот он, любимец женщин и ночных грез. Впрочем, любимец — это мягко сказано. Он их пожирает. Одна за другой, из разных сословий, цвета кожи и планет, они тают в его постели, словно капли меда на солнце. И каждую ночь он призывает меня.

Я точно знаю, зачем.

— Мириди! — его голос эхом раздается по коридору.

Я закатываю глаза, но иду. Нельзя не идти. Если не явлюсь — придумает что-то пострашнее. Например, отправит меня в наказание на плантации, где людей варят заживо в собственном поту.

Дверь в его покои приоткрыта. Изнутри доносится ленивый, полный удовольствия вздох, затем женский смех. Да, все как всегда.

Я вхожу.

В комнате — полумрак, разбавленный мерцанием фиолетовых светильников. Постель огромная, покрывала сбиты, в простынях — голая девица. Точнее, две. Одна тёмноволосая, другая — с кожей, светящейся перламутром. Интересно, с какой из дальних планет он её выписал?

Эридан растянулся между ними, полуобнажённый, ленивый, как тигр после охоты.

— Ах, вот и она, — говорит он, и в голосе слышится елейное удовольствие. — Мириди, принеси вина.

Именно так. Не слуг, не дежурного камердинера. Меня.

Я молча подхожу к столику, наливаю темно-красное вино в бокал. При этом не могу не слышать, как он гладит бедро одной из девушек. Как та стонет. Как вторая хихикает.

Подхожу к нему, протягиваю бокал.

Он берет его, но не отпускает мою руку. Взгляд цепляется за мою шею, за тонкую ткань простого платья, в котором мне положено ходить. В глазах вспыхивает что-то, от чего я едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.

Он прекрасно знает, что я вижу всё. Слышу всё. И делает это специально.

— Ты так серьезна, Мириди, — тянет он, отпивая вино. Губы у него темнеют, словно в крови. — Неужели завидуешь?

Я издаю тихий смешок.

— Чему? Вашей усталости? Или тому, что завтра утром они покинут этот дворец с опустошённым взглядом, а вы даже не вспомните их имён?

Белобрысый ублюдок улыбается, сверкнув зубами.

— Ты жестока.

— Нет. Просто наблюдательна.

Девушки от нашего нелестного диалога, касающихся их персон, немного смутились. Еще бы, какая-то рабыня делает выводы относительно их незавидной значимости в судьбе богатого ловеласа.

Я выдергиваю свою руку и делаю несколько шагов назад, намеренно бросая взгляд на девушек. Обе смотрят на меня с интересом. Возможно, думают, что я сейчас разревусь или, чего доброго, начну рвать на себе волосы.

Вот уж дудки.

— Мне остаться? — спрашиваю я с откровенной насмешкой. — Или, может, вам салфетки принести?

Эридан вскидывает брови. Девицы прыскают в подушки.

Он разочарован. Опять.

Каждую ночь этот индюк пытается вызвать у меня ревность. Будто я должна изойтись завистью, мечтая оказаться на месте его случайных любовниц. Становиться одной из них — подчиняться, растворяться в его прихотях.

- Мне можно удалиться? - холодно кидаю я.

- Нет, ты будешь здесь, - ухмыляется развратник.

Он хватает одну из девиц и, не отводя от меня въедливых глаз, впивается в ее шею зубами, чем заставляет ту визжать от удовольствия. Вторая, желая такого же внимания, лижет умелым языком его спину.

Фу, просто мерзость.

Но мне ничего не остается как наблюдать за этим развратом. Я пытаюсь не смотреть на них, абстрагироваться и занять себя мыслями о том, что меня завтра ждут неотложные дела, что скоро я встречусь с Дюконом, возможно, успею немного почитать.

Между короткими стонами и мычанием шлюхи наперебой расхваливают его сексуальные способности и выдающийся детородный орган. Я почти отвернулась от огромной кровати с балдахином, но чувствую спиной прожигающий взгляд Эридана.

Не хочу ничего иметь общего с мужчинами, слишком странное впечатление оказывает на меня созерцание откровенных сцен. С одной стороны, каждая из молодой прислуги не понаслышке знает о том, что мне приходится быть свидетелем ночных приключений молодого герцога, и с плохо скрываемым интересом расспрашивает меня о подробностях.

Им всем невообразимо интересно. И каждая хочет оказаться на моем месте.

Каждая завидует вниманию Эридана, проявляемому к моей персоне.

Идиотки.

Я говорю, что не смотрю.

Это действительно так, хотя я знаю насколько красиво тело юноши, и каких сексуальных девушек он к себе приводит.

Все началось полгода назад, когда наследник приехал, закончив учебу в Высшем Межгалактическом университете. Прибыв в родовое имение, он первым делом стал зажимать меня по углам, надеясь сделать одной из своих жалких воздыхательниц. Все точно так, когда мы были младше.

Первый раз, увидев как он занимается любовью, ходила шокированная целую неделю. Не могла ни есть, ни спать. Перед глазами стояла сцена, где молодой герцог держал за зад брюнетку и вбивал в нее свой фаллос, при этом жадно оглядывая меня с ног до головы.

Мало ему того, что я итак унижена, вынуждена подчиняться его капризам, терпеть нелепые приказы и приставания.

Я же принадлежу его дому, но не ему.

Пока что.

В этом и заключается мой главный страх.

- Подойди! - напряженным голосом проговорил Эридан.

Не сразу, но приближаюсь к похотливой троице.

- А теперь возьми его!

2. Утренняя тоска

Ранним утром, когда дом Фантекьяров еще погружен в сон, я иногда позволяю себе роскошь.

Сидеть у окна, смотреть на тускнеющие звезды и думать.

Кому я принадлежу? Где мой дом?

Абсолютно не помню своей планеты. Только обрывки — запах соли, теплый ветер, серое небо. Мне кажется, что там были корабли. Может, я дочь торговца или рыбака? Или рабыня с рождения? А вдруг у меня была семья, которая до сих пор ищет меня?

Сердце сжимается от боли, когда думаю, что у меня есть родители или родные братья, сестры.

Может им повезло больше, и сейчас они наслаждаются обществом друг друга, счастливы…

Когда-то я пыталась узнать правду.

Прошлой осенью мне удалось пробраться на рынок. Это было опасно: если бы меня поймали без разрешения, меня продали бы обратно, но уже на плантации, - к тем, у кого лица обожжены солнцем и губы пересохли навсегда.

Но я должна была рискнуть.

Я искала Корвела.

— Старик на рынке? — переспросила тогда повариха, когда я набралась смелости расспросить ее. — Этот, который тут целую вечность?

Она разрезала ножом жирную рыбу, и кровь стекала на деревянную доску.

— Он может знать? — прошептала я.

— Если кто и знает, откуда тебя приволокли пираты, так это он. — Она бросила на меня тяжелый взгляд. — Только тебя не пустят к нему.

Она оказалась права.

Рынок был переполнен, запахи приправ и немытого тела смешивались, а стражники зорко следили за всеми. Я видела Корвела: седого, с кожей, потрескавшейся от лет на солнце. Но до него так и не добралась.

Тогда я ушла ни с чем. Пришлось идти десять миль туда и обратно, так как денег на транспорт попросту не было. Хорошо, что меня не хватились в имении.

Однако надежды вновь встретить Корвела не теряла.

***

— Ты опять воешь на луну?

Я вздрагиваю. Голос вывел меня из раздумий, но я узнала его сразу.

Дюкон.

Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Зелёные глаза блестят в темноте, а каштановые волосы растрепаны после дневной работы.

— Я не вою, — фыркаю.

— Мечтаешь?

— Думаю.

Он подходит ближе, встает рядом. Мы молчим.

— Ты правда веришь, что найдёшь свой дом? — вдруг спрашивает он.

Я сжимаю губы. Несмотря на свой всегда веселый вид, парень довольно скептичен. Не надеется вернуться домой. По его словам, свобода - слишком большая роскошь для таких, как мы - безродных, одиноких. Наши души не стоят ломаных грошей, говорит старший герцог, и мы должны быть чрезвычайно ему благодарны за то, что не умерли с голоду или не отправились на органы, будучи детьми.

— А ты? Веришь, что выберешься отсюда?

Он усмехается, но в его глазах мелькает грусть.

— Ты ведь знаешь, что я хотел.

Знаю.

Дюкон хороший. Добрый, сильный, честный. В другой жизни он мог бы стать кем-то большим, чем простой рабочий в доме герцога. И в этой жизни он тоже пытался.

— Ты могла бы стать моей женой, — говорит он, как будто это по-прежнему возможно. Юноша неловко прикасается тыльной стороной ладони к моему оголенному предплечью. От этого жеста по телу побежали неприятные мурашки.

Я качаю головой.

— Я не могу, Дюк.

Он смотрит на меня.

— Потому что ты не любишь меня?

Я отвожу взгляд.

— Ты мне нравишься.

— Но не так.

Я киваю.

Когда-то Дюкон предлагал пойти к старому герцогу и попросить моей руки. Между рабами и служащими, да и просто людьми из города возможны браки по согласию хозяев. Вся знать прекрасно понимает, что никто не может отменить, даже сам Император, простых человеческих потребностей в близости. К тому же с этими браками сами собой разрешаются проблемы с пополнением прислуги. Рожденные дети рабов также становятся рабами.

Они остаются в неволе на всю жизнь.

Я знаю одного пожилого раба, трудящегося в саду. Он говорил, что стал таким с рождения, ведь его мать принадлежала дому Фантекьяров.

Полная безысходность. Как он мог смириться?! Одна мысль о том, что я проведу здесь все оставшиеся годы, приводит меня в страшную депрессию. Уж лучше умереть.

— Я не отпущу тебя к кому-то другому, — сказал Дюкон, заставив вынырнуть меня из раздумий.

— Ты не сможешь меня удержать, — ответила я.

Я не хочу выходить замуж, не хочу становиться чьей-то собственностью официально. Мне и так хватает оков.

Дюкон сжимает челюсть, смотрит на меня, но ничего не говорит.

Он понимает.

Просто ему тоже больно.

Вернувшись в крыло прислуги, где находилась моя маленькая комната, не заметила, как у двери меня поджидал Эридан. Его светлость соизволил спуститься на великих ногах в подвал. Пришлось поклониться и ждать указаний, хотя наверняка он пришел не за этим.

Несколько часов назад он просто измывался надо мной, заставляя глазеть на его разврат, подносить и отбирать бокал с вином.

- Господин Эридан, - мы давно перешли на ты, но я всегда стараюсь вербально дистанцироваться.

- Мириди, где ты была? - глаза его сверкали в полутемноте, наследник был зол.

- Я вышла погулять, - голос мой почти не дрожал.

Еще секунда… И он прижал меня к стенке, расставив руки по обе стороны.

- Я видел ублюдка Дюкона! Ты была с ним?! - моя челюсть оказалась в его крепкой кисти. Желваки на идеальных мужских скулах ходили ходуном, ноздри раздулись, меня обдало сильным дыханием юноши. Запах дорогого аромата забил нос. Взгляд напротив потемнел от расширившихся до неимоверных размеров радужек.

- Я БЫЛА ОДНА! Убери руки! - ударила я по одной, и вывернулась из захвата. Но не тут-то было.

Тело тут же оказалось в плену теплых, сильных рук, а в рот проник его наглый язык, который спустился ниже, к шее, несмотря на мое яростное сопротивление. Одна его кисть задрала платье и достигла края трусов. Еще мгновенье, и я останусь без них.

3. Ллойд Мальзир

Пинок коленом, и, вот, наш наглый молодой герцог согнулся и зашипел от боли. Воспользовавшись моментом, я залетела в комнату и заперлась на засов, который сама смастерила еще несколько месяцев назад.

Сердце бешено колотилось, но я не собиралась, в случае чего сдаваться. За дверью послышался сдавленный смех.

- До завтра, Мириди, - утихающие в коридоре подвала шаги говорили о том, что Эридан решил уйти.

***

Мало спать, вставать до рассвета — привычка, въевшаяся в кровь. В лейкоцитах на генном уровне у каждого раба, боящегося привести в немилость лишним часом сна дражайших господ.

Тишина еще держит дом в сонных объятиях, хотя уже девять. Прислуга ходит на цыпочках, дабы не потревожить его Светлость и наследника, утомившегося ночными делами. В коридорах светло, пахнет утренней прохладой. Мне нравятся эти несколько минут одиночества, пока мир еще не потребовал от меня быть вечно услужливой тенью.

Но затем наступает рабочий день. А вместе с ним — он.

— Мириди!

Я зажмуриваюсь. Может, если я его проигнорирую, он исчезнет?

Нет. Конечно, нет.

— Я знаю, что ты там, — раздается ленивый голос Эридана. — Открой дверь, заходи.

Приходится вторгнуться в его будуар.

На пороге стоит наследник дома Фантекьяр — босой, растрепанный, но все такой же невыносимый. Белоснежные волосы рассыпаны по плечам, слегка пухлые губы зажаты.

— Я жду распоряжений, — почти ворчу я.

- Конечно, ты всегда должна ждать меня, Мириди, - коварная улыбка украсила его идеальное лицо. Темные брови и ресницы завораживающе контрастируют с белокурыми локонами, невольно привлекая внимание. Если бы он не был таким засранцем, то был бы ангелом.

Однозначно.

Приходится слегка встряхнуть головой, чтобы прогнать глупые мысли.

- Почему собрала волосы? - стараюсь не напрягаться, когда он подходит ко мне и распускает густую косу. Берет один локон и подносит к лицу, вдыхая его аромат.

Мне неловко. Зачем он делает это? Хочет заработать аллергию от моего дешевого шампуня?

Отхожу на шаг. Шелковые волосы выскальзывают из его кисти, а он, словно, завороженный смотрит на них.

— Вам что-то подать? — фыркаю.

Он делает шаг ближе. Взгляд скользит по моей одежде — простому тонкому платью.

Я скрещиваю руки.

— Если ты меня разбудил ради своих развлечений, то…

- Не сейчас, милая, я тороплюсь по делам, - поворачивается, еле уводя глаза от меня, и идет к ванной, - помоги мне выбрать наряд.

- Да, конечно.

Взяв себя в руки, иду в огромную комнату, увешанную с потолка до пола платьями, рубашками, сюртуками и фурнитурой. Сегодня мне хотелось отделаться от наследника как можно скорее. Не хватало еще ловить на себе его липкие взгляды с утра. И руки.

Проворно вытаскиваю палкой вешалку с сиреневым костюмом, рубашку на тон светлее, из ящика- черную обувь. Тем временем слышу, как герцог принимает душ.

Как только раскладываю на кровати его вещи, он выходит в одном полотенце, низко посаженном на бедра. Но и оно неожиданно соскальзывает, вгоняя меня в краску. Я не видела ни одного мужского естества, кроме его, поэтому мне не с чем сравнивать. Но кажется, оно внушительных размеров.

Мое смущение умиляет юношу, и он довольно ухмыляется.

- Одень меня, - я в недоумении смотрю на него. Мне что, трусы на него надевать?

- Вот ваше белье, я не стану его натягивать! - решительно говорю.

Эридан неохотно забирает вещь и, не стесняясь, надевает, поправляя хозяйство.

- Рубашку то ты можешь надеть? - хмуро смотрит на меня в ожидании действий.

Нервно сглатываю, беру рубашку и закидываю ему за спину. Он медленно продевает в рукава руки, вперив упрямые глаза. Осторожно вытаскиваю из-под ворота белые локоны и нечаянно задеваю его шею. От моего прикосновения, он моргает.

Быстро застегиваю пуговицы на крепкой груди и чувствую его дыхание, как и не отрывающийся от моего лица взгляд. Руки уже на животе, дотягиваются до паха, чтобы достать до последней пуговицы…

Вдруг он хватает мои кисти и прижимает к члену через трусы. Чувствую его отвердевший ствол. А мои губы нагло захвачены горячим ртом.

- Чувствуешь, как я хочу тебя? - шепчет он, оторвавшись от грубого поцелуя.

Вырываюсь и убегаю прочь.

Сердце колотится в постыдном волнении.

По дороге встречаю главную горничную.

— Сегодня у нас гость. Старший герцог хочет, чтобы ты прислуживала.

Я моргаю.

— Почему именно я?

— Видимо, он считает, что ты справляешься лучше других.

И уходит.

***

В приемном зале пахнет дорогим табаком и крепким алкоголем.

За большим дубовым столом сидит герцог Моранду Фантекьяр — грузный, с каменным лицом. Сын унаследовал от него белую густую шевелюру. Но у него она теперь не блестит, на висках прослеживается тусклая седина. Напротив — высокий мужчина в темно-синем кителе с золотыми шевронами на плечах.

Кухарка предупредила меня, что это Ллойд Мальзир.

Владелец огромного межпланетного шаттла, богач, которому, кажется, безразличны любые законы, кроме выгоды.

Я подхожу с подносом, но не успеваю поставить бокал, как он пристально смотрит на меня.

— Ну и ну… — протягивает он, оценивая меня с откровенным интересом. — Если все ваши служанки такие, милорд, то вам следует открыть не производство лекарств, а элитный салон красоты.

Я стискиваю зубы, но лицо остается бесстрастным.

Герцог отмахивается:

— Давайте к делу, Ллойд.

Но тот продолжает рассматривать меня.

— Рыжие волосы, медовые глаза… редкое сочетание.

— Еще слово — и я уменьшу вашу скидку, — сухо говорит герцог.

Ллойд усмехается.

— Ладно-ладно. Вернемся к переговорам.

Я бесшумно отступаю назад, пока мужчины обсуждают сделки.

Мальзир предлагает редкие ингредиенты, поставки, невероятные прибыли. Он уговаривает герцога открыть производство дорогостоящего лекарства.

4. Горькие слова

— Что ты здесь делаешь, девочка?

Я вздрогнула.

До этого момента мне казалось, что я одна. Сад, залитый дневным солнцем, был моим укрытием, моим тихим уголком, где можно выдохнуть и спрятать разочарование. Но вот он — старый садовник, стоит неподалёку, опираясь на лопату.

Я быстро стерла слезы тыльной стороной ладони.

— Ничего, — буркнула я.

— Так тебе и поверил, — он вздохнул, подошёл ближе и присел на корточки. — Я давно живу в этом доме, Мириди, видел всякое. Слезами тут ничего не добьёшься.

Я молчала.

— Почему ты плачешь? — повторил он мягче.

Я сжала руки в кулаки.

— Герцог… — горько выдавила я. — Он обещал. Сказал, что когда мне исполнится семнадцать, я получу свободу. Но теперь говорит, что я принадлежу этому дому навсегда.

Я ожидала сочувствия. Ожидала, что он скажет что-то вроде: «Какая несправедливость!» или «Ты заслуживаешь лучшего!».

Но он лишь пожал плечами.

— Ты должна быть довольна.

Я резко подняла голову.

— Что?!

— Ты живёшь в тепле, ешь хорошую еду, не горбатишься на плантациях. Не жжёшь свою кожу под солнцем, не умираешь от жажды. Разве тебе мало? Ты думаешь, получив свободу, твои беды кончатся? Боюсь тебя разочаровать. Тебе также придется найти непосильную работу, чтобы прокормиться, найти сносное жилье, одеться. И не факт, что тебя не схватят какие-нибудь работорговцы и не увезут на другую планету с куда худшими условиями. Ты уже большая, должна понимать, что там, - он показал рукой в небо, - тебя ждет лишь еще больше унижение, а может, и погибель.

Я почувствовала, как злость вскипает внутри, как расправляются плечи.

— Мне не нужна такая жизнь, — процедила я сквозь зубы. — Я не хочу провести свои дни, прислуживая, присмыкаясь, подчиняясь! Я хочу свободы!

Садовник долго смотрел на меня, затем вздохнул.

— Ох, девочка… — пробормотал он, встал и отправился обратно к клумбам.

А я осталась сидеть под деревом, сжимая в руках травинки.

Не позволю им оставить меня здесь навсегда.

К вечеру я выбилась из сил.

Целый день я провела в уборке — натирала полы, стряхивала пыль, таскала тяжелые корзины с бельем. Единственная мысль, что согревала меня: скоро я смогу уйти к себе в комнату. Закрыться. Отдохнуть.

Но как только я села на кровать, дверь распахнулась.

— Мириди! - меня позвала главная горничная, прищурив свои лисьи глаза. - Господин Эридан ждет тебя.

- Для чего?

- Как-будто не знаешь! Целыми ночами торчишь там, видно хорошо ублажаешь! А строишь из себя детскую невинность, бесстыжая!

- Зачем вы так говорите?! Вы же знаете, что я подневольная, и не имею права даже слово против сказать!

- Иди уже! Слово она не может сказать… а отсасывать, кажется, у тебя отлично получается, прошмандовка. Поговори мне еще, доложу старшему герцогу о твоих развлечениях.

Я сжала зубы.

Если честно, хотелось заплакать, схватить дорогую статуэтку, что стояла недалеко на подставке, и запустить ею в стену.

Не могла больше слушать эту чушь.

Отвернулась и ушла на негнущихся ногах. Тело пробивала дрожь, глаза наполнились слезами. Все мое естество протестует против унижения и рабства. Но что могу с этим поделать?!

Надо бежать.

Разработать план, договориться с владельцами каких-нибудь приезжих джетов и улететь с планеты.

Как можно дальше. За пределы галактики.

Туда, где нет рабства. Где каждый человек обладает собственной волей.

Когда-то, в Андромеде все люди были свободными гражданами, даже бедняки. Наверно, это было так здорово. Никто не имел права никого принуждать, заставлять трудиться за миску еды.

Император Гименей Атирид, что правит галактикой уже пятнадцать лет продолжает поощрять рабство, как и его отец и дед. Ряды рабов ежегодно пополняют должники и осужденные с разных систем и даже других миров.

Длинная дорога до покоев Эридана помогла мне утихомирить пыл, разобрать по полочкам мысли.

Я вошла в его дверь, ожидая увидеть очередную парочку девиц, которые вьются вокруг него. Но на этот раз он был один.

Сидел в кресле, небрежно откинувшись назад. В воздухе витал запах вина.

Как только он увидел меня, его глаза загорелись — как всегда.

— Подойди.

Я не двинулась.

— Мне сказали, что ты звал меня. Чего ты хочешь?

— Сядь ко мне на колени.

Я замерла.

— Я лучше постою.

Эридан прищурился.

— Неужели ты меня ослушаешься?

В его голосе скользнуло что-то темное.

Я уже знала этот тон.

— Зачем? — осторожно спросила я.

Он слегка качнулся вперёд, расставив бедра.

— Просто сядь.

Я сглотнула. Медленно сделала шаг вперёд, затем ещё один. Я не хотела этого. Не хотела быть рядом. Но выбора у меня не было.

Когда я приблизилась, он резко схватил меня за запястье, дернул вниз, и я рухнула к нему на колени.

— Вот и умница, — прошептал он.

Я напряглась, но не сопротивлялась.

Он провел пальцами по моим волосам, затем наклонился ближе, коснувшись губами моей шеи. Кожу в этом месте словно обожгло.

— До чего же ты сладкая…

Я зажмурилась.

— Моя девочка.

Нет. Я не его. Я ничья.

Но он не отпускал.

5. Предложение по доброй воле

Этот монстр зажал меня в своих лапах и пожирал ртом. Все мое тело сжалось в комок, сопротивляясь насилию.

Но какие же горячие его губы.

Эридан нырнул мне под волосы, вылизывая шею, спускаясь к ключицам, а затем к груди.

Его дыхание стало рваным, стальная грудь вздымалась в напряжении, в бедро упирался его твердый член.

Застегнутые пуговицы на декольте полетели на пол, как только ему надоело их расстегивать.

- Прошу, не надо, - жалобно застонала я, не в силах сопротивляться сильному напору.

Именно сейчас я почувствовала, насколько немощна перед крепким мужчиной, который может в любом момент принудить к близости. Одна моя грудь вывалилась с соском наружу, отчего глаза Эридана налились темной кровью. Его губы сию же секунду захватили розовую горошину и начали терзать, словно это то, что ему не хватало всю жизнь.

Отталкиваю и барахтаюсь словно беспомощный котенок, но тем лишь сильнее распаляю похотливого самца.

Его губы, как и руки, были, казалось, везде. Я чувствовала себя использованной, жалкой…

- Прекратите! - скулила я.

Платье задрано почти до белья, еще немного и я …

- Эридан!

Скрипучий голос Моранду был точно гром среди ясного неба.

Я вздрогнула и,воспользовавшись ослабевшей хваткой, вскочила и попыталась выбежать из комнаты, по пути прикрывая грудь разодранной тканью. Но старший Фантекьяр схватил цепкой рукой за свободное запястье.

- Через час жду в кабинете!

Мне было стыдно поднять глаза, чувствую, как краска залила лицо.

Теперь еще он будет обвинять в развратности. Как-будто мало мне презрения от прислуги!

Как только отпустил руку, понеслась сломя голову.

Хочу смыть с себя ненавистные прикосновения!

Молилась всем богам, чтобы по дороге меня никто не видел. И кажется, была услышана. Забежав в подвал, направилась сразу в комнату, чтобы прихватить сменное платье.

В душевой для служанок было сыро. Это хорошо, значит, практически все закончили с процедурами, никто не будет мне мешать тонуть в своем стыде и безысходности. Истерзанный сосок опух и болел. Осмотрев себя в зеркале, увидела сбоку на шее алый засос.

Ублюдок.

Спрятать его не составит труда, главное, не собирать волосы.

Темные отметины от пальцев на внутреннем бедре невольно напомнили мне о силе молодого герцога.

Рано или поздно он воспользуется ей. И что ему будет за это?

Да ничего. Он ведь хозяин судьбы, а не я.

В чем может рабыня обвинить господина? У меня нет никаких прав требовать даже просто извинений, не то что наказания от стражей правопорядка.

С темными думами в голове и раскрасневшейся от горячей воды кожей, отправилась к себе в коморку.

- Мириди, - услышала я тонкий голос за дверью, как только успела одеться.

- Это ты, Роми? - открываю засов и впускаю в комнату щупленькую девушку старше меня на пять лет, работающую на кухне помощницей. Еще одна несчастная, угодившая в лапы Фантекьяров.

- Устала? Смотри, что я тебе принесла, подружка, - улыбка Роми напомнила мне, что я не одна в этом огромной темнице.

Девушка с волосами цвета соломы развернула небольшой сверток, в котором лежал кусок земляничной халвы.

- Все, как ты любишь. Попьем чаю?

- О, это замечательно, сейчас вскипячу воду, - я тотчас включила клавишу на электрическом приборе.

- Рассказывай, что у тебя случилось. Ты задумчивая, - Роми всегда понимает, когда мне плохо. Наверно, у меня на лице все беды отпечатываются.

- Эридан не дает проходу, он, словно дьявол, преследует меня. Как-будто мало ему шлюх, - вздыхаю и пинаю носком стоящий передо мной шкаф.

- Ты же знаешь, ни одна аристократка на этой и других планетах не сравнится с твоей красотой, - Роми гладит мои волосы, успокаивая. - Поэтому ты волнуешь всех мужчин.

- Уж лучше быть бы мне уродиной, зато жила бы спокойно.

- Ты посмотри на Таниду, думаешь с уродливым носом ей спокойно живется? Она ядом исходит, увидев тебя возле молодого герцога, - улыбается и делит халву на кусочки, в то время как я разливаю чай.

- Эта тварь распускает про меня страшные сплетни.

- Не слушай, никто ей не верит, разве что злобная Мигинья, - успокаивает Роми.

Мы наслаждаемся несколькими минутами тишины, поедая вкусный десерт.

- Послушай, - блондинка садится ближе ко мне на кровати, - не думай, что я желаю тебе зла, лишь хочу помочь. Но может… воспользоваться твоим положением и… дать, что он хочет…

- Роми, что ты такое говоришь?! Единственное, что есть у меня, это мое чистое тело! Им и так принадлежит все, отдать еще и это?! - чуть не поперхнулась чаем, который слегка обжег мою губу.

- Мириди, он и так получит, что хочет, поверь, - она отвела глаза, будто ей неудобно говорить. - Но лучше сделай все по доброй воле, получи за это покровительство, награду. Так ты хоть не зря будешь все это терпеть. Ты же знаешь, наши тела нам не принадлежат.

- А может, лучше бежать отсюда, а? - посмотрела я с надеждой на Роми.

Девушка выпучила в страхе глаза:

- Что ты! Даже не вздумай. Мелани помнишь? Знаешь, почему она пропала два года назад? Хотела бежать, но ее схватили, высекли до костей, теперь она на плантации, ходит вся в ожогах и плачет, - взахлеб рассказывала Роми, - я слышала, что она очень жалеет о содеянном. Нам некуда бежать, подруга!

Я промолчала.

Бесполезно уговаривать запуганных рабов.

Их не переубедить. Сломленные духом и телом. Что с ней сделали Фантекьяры, раз она готова убедить отдаться по доброй воле?

****

Через полчаса я стою у двери, ведущей в кабинет старшего герцога. Я ощущала, что не стоит ждать ничего хорошего от этого визита. Стучусь и захожу внутрь.

Зрелый блондин направил на меня свой темный, оценивающий взгляд. Такой же красивый, как сын, но на его лице застыли брезгливые морщины, будто ему противно смотреть на все окружающее.

- Есть серьезный разговор, - приглашает жестом встать перед своим столом.