Серебро и сажа

Глава 1

Май 1801 года

Санкт-Петербург

Мария Александровна Бланк была не безупречнойгувернанткой. На фортепиано она играла с грацией медведицы, её познания в арифметике внушали ужас, а в последний раз, когда она пыталась читать «Руководство по этикету и манерам для юных леди», у неё едва глазачуть неразбежались от скуки. Единственное, в чём она преуспевала, было то, чего ни одна благовоспитанная женщина знать не должна.

Увы, Мария Александровна не была благовоспитанной женщиной.

Мария вручила лист почтовой бумаги своему самому младшему воспитаннику. Хотя было правдой, что способность Марии обучать таким искусствам, как вышивание и танцы, практически отсутствовала, она была экспертом в обмане.

— Первое правило наблюдения, — наставляла она, — притворяться, что тебе совершенно безразличен разговор вокруг. Запиши-ка это, Михаил. Ты никогда не обыграешь своих сестёр-близняшек, ежели не отнесёшься ко всему со всей серьёзностью.

Семилетний мальчик аккуратно вывел первое правило в верхней части листа. Свет послеполуденного солнца косо падал в окно классной комнаты и золотился в его волосах, словно нимб, делая его похожим на ангела. Михаил был поистине милейшим ребенком, что делало его лёгкой добычей для его коварных старших сестёр. К счастью, истинные таланты Марии были... нетрадиционными.

Закончив, он поднял на неё серьезные карие глаза:

— Какое второе правило, мисс... то бишь, Мария Александровна?

Мария присела рядом с ним и коснулась его плеча:

— Второе правило: никогда не определяй свою цену тем, что о тебе другие думают. Никто из нас не совершенен. Некоторые из нас не те, за кого себя выдают.

Прозвучал гонг к обеду, и Мишенька застенчиво улыбнулся, прежде чем сунуть бумагу в карман панталон:

— Покорно благодарю, Мария Александровна.

— Мы закончим завтра! — крикнула она ему вслед.

Мария потратила несколько минут на то, чтобы прибраться в классной комнате, прежде чем направиться в библиотеку Новиковых. Будучи гувернанткой в доме, она не принадлежала ни к прислуге, ни к знати, что делало обеденные мероприятия неловкими. Она решила эту проблему в самом начале своего пребывания, удаляясь в библиотеку, покуда Новиковы оканчивали свою трапезу, а затем ужинала одна в малой столовой.

Мария замерла в коридоре и склонила голову набок, её низменные инстинкты зашевелились. Ей послышался звук? Все должны были одеваться к обеду, включая последнее пополнение в доме — дядю детей, князя Федора Павловича Новикова. Сей тиран прибыл неделю назад, и его кислый нрав держал в напряжении всю усадьбу. Недовольный всем — от состояния столового серебра до архитектуры конюшен, — он властвовал над домом так, словно сам был его владельцем, его орлиный нос выискивал изъяны в стряпне поварихи, а цепкие глаза оценивали стоимость каждого предмета. Ни одна аномалия не ускользала от его внимания, и Мария не была исключением.

Убедилась в том, что она одна, Мария продолжила путь к библиотеке. Она свернула за угол и вскрикнула от испуга, когда чуть не столкнулась с князем, который, должно быть, нарочно крался бесшумно.

— Куда это вы так спешите, мамзель Бланк? — спросил он, вцепившись пальцами ей в предплечья, хотя ей ничто не угрожало падением. Его маслянистый голос напомнил ей голос Ваньки-Каина.

— Никуда не спешу. — Тон Марии был лёгким, когда она отступила назад, вынуждая его отпустить её. — Могу ли я чем-то помочь вам, ваше сиятельство?

Проницательные серые глаза остановились на её губах:

— Весьма. Напомните-ка мне, откуда вы родом, мамзель Бланк?

— Из Тотьмы, ваше сиятельство, — солгала она с безупречным выговором, хотя речь шла о Васильевском острове.

— Да, я так и думал. У меня есть близкий друг в тех краях. Я написал ему на днях. Насколько ему известно, никакая семья Бланк в городе не проживает. Странно, не находите?

Мария подозревала, что Новиков знает, что она не та, за кого себя выдаёт, и это подтверждение тому. У неё было достаточно опыта, чтобы понять, когда афера провалилась.

Пора было двигаться дальше.

Он сократил расстояние между ними и потянулся к тёмному локону, выбившемуся из заколок. Мария уклонилась от его руки, но он снова приблизился:

— Не шевелитесь, душечка моя. Ведомо ли вам, как я мечтал о сём мгновении?

У Марии свело желудок. С россыпью немодных веснушек и волосами, столь вьющимися, что они регулярно игнорировали шпильки, она считала себя недостаточно хорошенькой, чтобы привлекать внимание, и недостаточно дурнушкой, чтобы делать то же самое. Она была заурядной. Простой. И, не считая грубоватых рук да обожжённого солнцем носа, она думала, что ей успешно удалась роль респектабельной гувернантки. Даже её подражание аристократическому выговору было безупречным.

Князь явно видел её насквозь. Неужели она вызвала его подозрения тем случаем с акварелью? Недавно он застал её за обучением девочек рисованию лошадей в поле, но урок искусства принял неожиданный, заставляющий щёки краснеть, оборот и превратился в урок о размножении. Откуда ж ей было знать, что у кобыл течка? Любая гувернантка могла совершить такую оплошность.

— Вы должны меня извинить, ваше сиятельство, — сказала Мария, прижимая руку к животу. — Я дурно себя чувствую. Вам лучше отойти, пока я не... — Её вырвало. Силой.

Князь Новиков побледнел.

— Кажись, я съела какой-то несвежей рыбы, — продолжила Мария и вовремя прикрыла рот, приглушая громкую отрыжку.

Новиков поспешно отшатнулся:

— Вам немедля нужно вернуться в свою комнату! Более неженственного поведения я ещё не видывал.

Мария согласно кивнула, но вместо того, чтобы отвернуться, она шагнула к нему и снова издала рвотный позыв. С ужасом, застывшим на лице, князь поспешно ретировался, бормоча что-то о грязной прислуге и заразе.

Как только он скрылся из виду, Мария продолжила путь в библиотеку, ступая легче прежнего. Да, ей придётся бежать из города и искать новое место, но отшить князя было чрезвычайно приятно. К тому же у неё всё ещё оставалось поддельное рекомендательное письмо от графини Галицкой, которая однажды плюнула в неё на улице.