Северный путь

Глава 1. Мать лихорадок

«Когда мир был юн, суша только обретала форму, а боги свободно бродили по земле, Червоточина пронзила мировую ось от северного до южного полюса. О её сути не знает никто. Известно лишь, что когда в небе появляется огненный венец, Червоточина порождает новых демонов.

Когда демонов расплодилось столько, что безопасного места не осталось, люди попросили у богов защиты. Бессмертные вняли мольбам и даровали своим жрецам власть над стихиями. Обрётшие божественную силу избранные образовали орден Сумеречников и вытеснили демонов на задворки мироздания, принеся в Мунгард мир и благоденствие.

Так говорится в старых преданиях. Правду от вымысла отличить в них сейчас смогли бы разве что сами Сумеречники, но их больше нет. Орден распался, Сумеречников казнили, а рождённых с божественным даром преследуют поборники новой веры – Лучезарные, принявшие голубой капюшон и карающий меч Пресветлого бога.

Храмы высятся уже во всех городах и сёлах, но герои староверческих легенд до сих пор вызывают трепет. Мунгард наводняют Охотники на демонов, обманом выманивающие у людей деньги. В поисках чудищ рыскают по лесам возжаждавшие подвигов рыцари. Но страшнее всего обосновавшаяся в непокорной Норикии Компания «Норн», которая провозгласила себя наследницей Сумеречников и собирает всех изгоев из пресветловерческих государств под своё крыло. Сомнительно, что она ратует за безопасность, а не готовится к очередной Войне за веру, которая вновь утопит Мунгард в крови».

Из еретических сочинений Руя Диаса,

проповедника храма Тегарпони

1571 г. от заселения Мунгарда, Стольный, Веломовия

В свои двадцать четыре года Финист понимал: если хочешь жить – ври. Можно приподнимать маску перед друзьями, можно изредка говорить о том, что волнует, но всю правду открывать нельзя. Ведь она навлечёт беду не только на него, но и на всех, кому станет известна.

– Так кем были ваши родители? – допрашивал его старший офицер из Компании «Норн».

Норикийским староверам-бунтовщикам Финист не доверял. В прошлом они уже показали себя предателями. Но отчаянная нужда и стычка с городской стражей загнали его на их подпольную Голубиную станцию. Даже эти высокомерные трусы лучше Лучезарных в голубых плащах. По крайней мере, они не жгут «злых колдунов» во имя Пресветлого бога.

– Я сирота, – отвечал Финист.

– Они участвовали в Зареченском восстании двадцать четыре года назад? Ваше родное село ведь Ясенькой называется? Предводитель восстания Кымофей был вашим земляком. В Норикии его почитают, как героя, и устраивают поминовение в день его казни.

– Да, знатный оборотень был, – поддержал разговор младший офицер. – С редким тотемом – хищной птицей. Ястреб, кажется, или даже коршун.

Он почесал подбородок в задумчивости.

Сокол. Тотемом Кымофея Ясеньского был сокол-сапсан – самая быстрая из птиц. Они даже этого не знают?

– В Заречье у него остался сын. Не слышали? Наш вождь Пареда обещает огромную награду тому, кто его найдёт, – подхватил старший офицер.

Деньги нужны всегда, но не такой ценой.

– Знаете, сколько сёл с названием «Ясенька» встречается по всему Заречью? В каждой есть свой наследник великого Кымофея. Только если бы его настоящего нашли, то содрали бы кожу живьём. По милости его отца Лучезарные спалили весь наш край. За погибших, за годы голода и лишений я бы сам придушил его вот этими руками, – Финист показал свои цепкие ладони с длинными пальцами.

Офицеры поморщились. Мол, что за грубый, недалёкий деревенщина. Такой он и есть. И гордится этим!

– Не перекладывайте с больной головы на здоровую. Это Белый Палач и его Голубые Капюшоны в ваших бедах виноваты. Они – зло, которое безжалостно губит таких… как мы. И вас тоже, учитывая, что дар у вас есть, и вы ловко им пользуетесь, – осадил его младший офицер.

Да, тут Финист оступился. Когда стражники принялись угрожать расправой, он попросил помощи у крыс, которых подкармливал хлебными крошками. Тогда-то вербовщики из Компании его и сцапали – знали, как распознать истинное волшебство.

– Если не хотите неприятностей, уважайте наших героев и не нападайте на других одарённых. Слишком мало нас осталось, чтобы драться друг с другом, – опустился до угроз старший.

Сильно их задело. А если бы он сказал, что на самом деле думал, они бы его Лучезарным сдали.

– Судя по ауре, вы звероуст третьего уровня. Слабенькие, не слишком ценные способности – у нас таких пруд пруди. Терпеть вашу грубость никто не будет.

Больно надо! Никакие деньги не стоят таких унижений.

– Вашим мудрёным рангам я не обучен.

– Тогда советую ознакомиться и поучиться смирению, – офицер протянул ему бумагу с табелем.

– Вы же сами сказали, что есть работа. Работать – я готов, а лизать ботинки чинуш – нет, – Финист отложил лист, даже не взглянув.

– Прежде, чем принять вас, мы должны понять, что вы за человек. Пока впечатление паршивое. Вы росли на улице беспризорником?

– Добрые люди помогали, – уклончиво ответил Финист. – Как повзрослел, батрачить стал. Когда у нас в селе армейские вербовщики объявились, уехал вместе с ними. Рослый был, сильный, потому и приняли в гарнизон на границе с Эламом. Там сражаться научили, жизни, о том, что в мире творится, рассказали. А потом… потом я звериную речь понимать стал. Нашему капитану это не понравилось, грозился Лучезарным сдать. Пришлось бежать. После этого я скрывался в мелких городах, нигде надолго не задерживался. Перебивался случайными заработками: нанимался охранником на постоялые дворы, выбивал деньги из должников.

Глава 2. Болотные огоньки

Глаза заслезились от яркого света. Шёл на убыль погожий летний денёк. Но, несмотря на солнце, небо над Волынцами будто обложило свинцовыми тучами. Дома стояли почерневшие, словно закопчённые, белые кресты на дверях отмечали дворы, куда заглянула лихорадка. Звенели на стрехах крыш медные колокольчики, трепетали белые лоскуты – люди защищались от лесной болезни, как могли. Нетерпеливо плясали сороки на крышах, ожидая очередного покойника. Жители носили траурные одежды, лица отображали скорбь.

Герда устроилась под тенистой ивой и принялась читать книгу. Она уже и так дважды её перечитывала, одалживая у доброго дядьки Михася. Новые книги в лавку завозили редко, поэтому приходилось довольствоваться малым.

Она настолько увлеклась, что не заметила, как вокруг собралась детвора.

– Герда, расскажи сказку! – дружно попросили они.

– Какую на этот раз?

– Страшную! – закричали мальчишки.

– Про странствующего рыцаря, – добавили девчонки.

– Хорошо. Слушайте, – начала рассказ Герда. – Давным-давно жил на свете Охотник. Только охотился он не на обычного зверя, а на демонов, которые причиняли людям вред. Куда бы он ни шёл, Мрак в страхе бежал от него. Повсюду он нёс свет. Много добра людям сделал Охотник: одному жизнь спас, другому душу уберёг. Был он бесстрашен и славен наш.

Однажды в лесу повстречалась ему девочка. Ужиный король не пускал её домой. Девочка очень испугалась, но Охотник умилостивил повелителя змей и вернул её родителям. Тут его ждала новая напасть.

В тех краях появился таинственный Предвестник Мрака. Он исполнял желания, но забирал за это души. Многих погубил злодей. Вот уже и к дому спасённой Охотником девочки добрался.

Не мог наш герой оставить людей в нужде и вступил в смертельную схватку с демоном. Бились они день. И ночь бились. Лишь на исходе второго дня победил Охотник, но сам не избежал раны. Рухнул он без чувств. Все были уверены, что герой умер. Хотели уже похоронить, но девочка прижалась к его груди и услышала, как тихо-тихо бьётся сердце. Она поняла, что Охотник жив. Через три дня его раны исцелились сами собой. Он проснулся и продолжил свои странствия.

Герда замолчала, переводя дыхание.

– А дальше? – спросил устроившийся рядом мальчик.

– Это конец, – развела руками она.

– А что было с девочкой? Охотник вернулся за ней? – требовали слушатели.

– Нет, – растеряно ответила Герда.

– Почему? – не унимались дети.

– Наверное, не смог… – пробормотала она. – Могущественный демон напал на Золотой город. Охотнику пришлось отдать свою жизнь, чтобы одолеть врага и защитить людей.

Зачем она вспомнила эту историю? Ведь обещала больше не плакать. Герда коснулась пристёгнутой к вороту белого траурного платья броши.

– Это неправильная сказка, – возмутился кто-то из детей.

– Они должны были пожениться и жить долго и счастливо! – поддержали остальные. – А потом Охотник бы спас нас от лихорадки!

Дети начали расходиться.

С нижней ветки спрыгнул кот, забрался к ней на колени и заговорил:

– Знаешь, а ведь та девчонка сама могла бы пуститься в странствия и сразиться с Жупелой-матерью лихорадок.

– Она слишком слаба, чтобы путешествовать в одиночестве. Ни драться, ни выживать не умеет, – грустно вздохнула Герда. – Счастливые концы бывают только в сказках.

– Конечно! Если сидеть сложа руки и ничего не делать.

– Кто бы говорил, – разозлилась Герда. – Ты ведь и сам сказка.

Кот привязался к ней, когда ей было девять, через год после встречи с Охотником. Наверное, она слишком тосковала по своему спасителю, вот и придумала себе друга. Никто, кроме неё, кота не замечал, не говоря уже о том, чтобы слышать его речи. Встретив непонимание даже у отца, Герда решила больше ни с кем не делиться, иначе её бы сочли сумасшедшей.

Общаться с котом было приятно, он единственный выслушивал её секреты и не попрекал ими, а понимал и утешал. Кто бы отказался от такого друга?

Рядом парил мотылёк. Кот напружинился и поймал его передними лапами.

– Разве сказка так может?

– А вдруг мотылёк – тоже сказка? – упорствовала Герда.

– Если я приведу к тебе попутчика, ты поверишь, что я настоящий, и послушаешь меня?

– Сокола ясно солнышко? – слабо улыбнулась она. – Чтобы он своими крыльями развеял тучи над лесом?

– Замётано!

Кот взмахнул тонким длинным хвостом и помчался вверх по дороге. Герда же направилась в книжную лавку.

***

– Деточка, заканчивай скорее. Мне закрывать надо, – взмолился седовласый дядька Михась.

Стоя на колченогой табуретке, Герда перебирала корешки книг на верхней полке.

– Погодите ещё чуть-чуть, – ответила она, откидывая косы за спину.

– Не могу. Надо ещё пересчитать, сколько душ мы потеряли. Должность писаря не приносит никаких доходов, только время отнимает.

Глава 3. Лесная хозяйка

Уже и жидкая овсяная похлёбка вскипела в котле, а Финист всё не возвращался. Почему кот так уверен в его силе?

– Потому что всё, что ни делает Сокол ясно солнышко – к удаче, – ответил на её мысли рыжий наглец. – Так зачем тебе к Вальдемару? Пускай подавится это старой развалюхой. Уезжай, ты же обещала!

– Финист тебя не видит, как и другие, – покачала головой Герда.

– Видит, слышит и даже чувствует, когда хочет, – кот принялся тереться у её ног. – Ну же, сколько ещё мне придётся доказывать свою правоту? Жупела уже рядом!

– Так может, и надо… отпустить детские мечты о странствиях. Жить как все в Волынцах. Я не Сокол ясно солнышко, чтобы с демонами воевать.

В просвет между соснами заглянула луна. Ярко сверкали звезды, будто тоже хотели петь.

Тишину разрезал пронзительный птичий клич. Сокол ясно солнышко! Он прилетел, чтобы разогнать тучи над лесом!

– Помоги ему победить Жупелу, – подбодрил её кот.

Да и путники до сих пор не вернулись, хотя родник тут близко. Наверняка в беду угодили. Нужно что-то делать!

Герда завязала тесёмки плаща на груди, подбежала к лошадям и освободила их от верёвок. Толстун с Пустельгой сбежали на противоположную сторону поляны в поисках свежей травы. Яшка непонимающе посмотрела на Герду. Та положила ладонь ей на нос. Сзади подошла Золотинка и ткнулась мордой в спину.

– Я могу не вернуться, мы все можем…

Обмотав ветку тряпкой, Герда подожгла её от костра, прежде чем затушить его, и поспешила к роднику. Обе кобылы проводили её тяжёлыми взглядами, словно понимали.

Даже в неярком свете на вязкой болотистой почве были заметны следы. Две пары вели через трясину, а одна терялась на поляне возле фляги и одежды Финиста.

Герда принялась перебирать брошенные вещи. В рубаху оказался завёрнут серебряный амулет в виде трёх рун, заключённых в круговую оправу с тонкими лучиками. Знакомая вещица. Такую носил Охотник. Наверняка это волшебный артефакт Сумеречников. Только откуда она взялась у бедного купца из Заречья, где так боятся колдунов?

В просвете между ёлок виднелась дорога.

– Что же делать? Отец не велел сходить с тропы, – сокрушалась Герда.

– Его уже нет. Не пора ли жить собственным умом? – укорил её кот.

Перепрыгивая с кочки на кочку, он направился по следам, ведущим в чащу. Проверяя кочки с помощью палки, Герда тоже преодолела трясину и выбралась в тёмную чащу. Маслянистых пятен становилось всё больше, они наблюдали кроваво-красными глазами, протягивали тонкие ручки и шептали о благоденствии под своим началом.

В конце концов удалось отрешиться. Обходя поваленные деревья, Герда оставляла на сучьях лоскуты, чтобы не потерять обратной дороги. Через милю лес начал редеть. Больше не приходилось увёртывать от хлеставших лицо веток на удивление свежих берёзок и осин.

Светало. Первые лучи окрашивали кроны деревьев в пёстрые тона, на лице оседала свежесть росного утра, пахло сладким разнотравьем, выводили трели соловьи. Надо же, здесь ещё сохранилась зелёная жизнь.

Герда выбралась на большую поляну. Посреди неё стояли белокаменные хоромы. Гульбище высокого терема окружали резные перила. Берёзы склонялись над входом, образуя живую арку. Постаменты с вырезанными в красном граните конскими головами окаймляли строение. Устремлялись ввысь крещатые бочки и луковицы крыш. Их покрывал выложенный узорами тёс. Шпили венчали золотые статуи зверей и птиц.

Такому богатому старинному жилищу позавидовал бы сам губернатор Заградский!

– Это Ирий, дом Лесной хозяйки Ягини. Она поможет, – объяснил кот и вспрыгнул на высокое крыльцо.

Двустворчатая дверь отворилась. На порог вышла статная женщина с волосами цвета чернозёма. Платье на ней казалось сотканным из травы. Оно ковром стелилось по полу, переходя в пышную лужайку. Голубая лента вилась вокруг пояса. Голову венчали оленьи рога, украшенные гроздьями рябины и осиновыми листьями. В левой руке Ягиня держала золочёную клетку.

Заметив на крыльце кота, хозяйка опустила её на пол и подняла его за шкирку. Тот вытаращился и зашипел.

Неужели другие люди видят его? Или эта чудная женщина – тоже выдумка?

– Что за невежа! – покачала головой Ягиня. – Ничего, сейчас присмиреешь!

Она посадила кота на крыльцо и погладила по голове. Он окаменел. Ягиня ухмыльнулась, подняла клетку и подошла к Герде.

От страха ноги онемели и приросли к земле.

– Зачем вы его заколдовали?! – нашла в себе силы возмутиться Герда.

– А зачем он на меня шипел? Гости так себя не ведут. Но ты же другая, кроткая и добрая.

Ягиня посмотрела на неё своими глазами – прозрачными озёрами. Только казалось, что на дне затаились хищные чёрные рыбины.

Голос ласково журчал в ушах, но, тревожась за друга, Герда отшатнулась.

– Отец! Он знал вас. Он сказал, что вы тоже больны лихорадкой.

– Я её поборола. Но где же сам Гедыминас? – вскинула Ягиня чёрные брови коромыслом. – Он родился очень слабым, и его мать посвятила его мне, чтобы он выжил. Когда его родители сгинули, он жил здесь со мной лесным царём, пока не встретил твою мать и не вернулся к людям.

Глава 4. Руины

Охотничий домик – крохотная избушка с соломенной крышей – находилась у опушки. Здесь оставались на ночь припозднившиеся охотники, чтобы не бродить по городу в потёмках и не беспокоить сон своих домочадцев.

Набравшись мужества, Герда постучала в дверь. На пороге показался Вальдемар. Ворот его рубахи был распахнут, выставляя напоказ смуглую грудь. Вид вызывал брезгливость. От хмельного запаха живот свело судорогой.

– Явилась-таки, – маслянисто ухмыльнулся он.

– Я… Долг отдать. Вот, – Герда протянула ему мешочек.

– Кто ж через порог деньги передаёт? Заходи! – он схватил её за запястье и дёрнул на себя, затворяя дверь изнутри. – У нас ведь общее горе – обоих лихорадка сиротами оставила. Давай вместе помянем наших отцов. У меня сливовица есть – сладкая! Тебе понравится.

Взяв со стола кувшин, Вальдемар налил напиток в кружку и вручил Герде.

– Пускай земля им будет пухом.

– Нет… нет времени. Меня ждут… – отчаянно замотала головой она.

– Кто? Охотник на демонов?

Щуря тёмные глаза, Вальдемар плотоядно осмотрел её фигуру. Сердце ухнуло в пятки. Герда попятилась, пока не упёрлась спиной в дверь.

– Выпусти меня! – взмолилась она.

– Уходишь так быстро? Это неучтиво, – Вальдемар приподнял её подбородок кончиком пальца. – Личико красивое, а манер не хватает. Мне следует поучить тебя вежливости? Послушанию? Смирению?

Будто играя с загнанной дичью, он наматывал кончик её косы себе на палец. Герда сжалась. Вальдемар приобнял и запустил руки под её рубашку. Чуть не стошнило.

– Что ты делаешь? Мы же почти родственники! – заливаясь слезами, пыталась вырваться Герда.

– Это не мешало тебе и твоему обожаемому отцу смотреть на меня свысока, – захохотал он в самое ухо.

Зубы больно впились в шею.

– Знаешь, где теперь твоё место?

Вальдемар достал из-за пояса охотничий нож, натянул волосы Герды и ударил по ним лезвием. Косы упали на пол.

– У моих ног! – Вальдемар ударил сиротку по затылку и опрокинул.

Она стукнулась лбом о доски. На губах засолонела кровь. Как только перед глазами просветлело, Герда протянула руку к своим отрезанным волосам. Без них она уже не будет прежней. Противный липкий страх растекался по телу, отупляя.

Вальдемар снова притянул её к себе и приник к губам. Сделает её своей потаскушкой, и останется только умереть. А ведь она обещала сохранить себя для… мертвеца?! Нет!

Охотник говорил, что она должна бороться. Хотя бы ради того, чтобы не стыдно было смотреть в глаза ему и отцу, когда они встретятся на Тихом берегу. Герда укусила проникший в рот язык, разодрала клыками губу и пнула насильника между ног. Вальдемар отшатнулся, сплёвывая кровь. Сиротка бросилась к двери.

– Ах ты маленькая дрянь!

Повалив на пол, Вальдемар придавил её собственным весом. Герда брыкалась, визжала и царапалась, но всё без толку.

– Целуй мне ноги, чтобы я отодрал тебя как следует!

Ужас пополам со стыдом захлёстывал рассудок. Насильник начал стягивать с неё штаны.

– Морти!!! – вскрикнула Герда, дёрнувшись из последних сил.

Раздалось громкое шипение, перешло в грозный рык. На лицо упала тень и укрыла безмятежным забытьём.

***

До обострённого даром слуха доносились крики, звуки борьбы. Вот же подонок! Воспользовался беспомощностью маленькой сиротки. Финист не должен был её отпускать!

Всё замерло и разлетелось на осколки, в кожу под рубашкой будто впились иглы. Похоже, в охотничьем домике высвободилась огромная мощь. Даже деревья тряхнуло от прокатившейся волны.

Финист спрыгнул с лошади, вынес дверь плечом и заскочил внутрь.

Герда лежала на полу неподвижно. Рядом в луже крови, вытекающей из ушей, корчился и хрипел мужчина. Над ним склонилась похожая на человеческую тень. Её ладонь прикасалась ко лбу насильника, будто высасывала жизнь. Финист нащупал под рубашкой рукоять ножа. Тень медленно повернула голову и уставилась на него светящимися синевой штормового неба глазами.

– Защити её, – прозвучал в голове приказ, и тень растворилась в сумраке хижины.

Преодолев оцепенение, Финист перевернул Герду на спину и убрал со щеки концы уродливо обкорнанных волос. Кожа горела, словно от лихорадки. Дышала сиротка ровно и глубоко, видно, просто лишилась чувств.

Насильник обмяк и закрыл веки. Подхватив валявшийся на полу мешок с деньгами, оборотень сорвал покрывало с ближней лавки и завернул в него Герду.

Жив ли Вальдемар, проверять не хотелось. Финист достал кочергой из камина раскалённые головешки и раскидал по полу. Огонь накинулся на сухие доски. Оборотень подхватил сиротку и выскочил на улицу за мгновение до того, как дым заполонил весь дом.

Финист вскочил на Золотинку и устроил Герду в седле перед собой. Испуганная пожаром, кобыла помчалась по дороге, куда её направлял хозяин, Яшка устремилась следом. Вскоре они нагнали замерших у развилки учеников.

Глава 5. Танец Берегинь

Вскоре вернулся Финист, неся за лапки три тучных куропатки.

– Далеко от волшебного озера отойти не удалось, словно здесь что-то держит. Но на лугу я наткнулся на этих жирных цыпочек. Девушки-красавицы, не ощипите их, чтобы Ждан не обижался?

Дугава потупилась.

– Идём, я научу, – шепнула ей на ухо Герда.

– А потом, если мы со Жданом не закончим, покажи Герде, как медитировать. Это полезно и без способностей, – добавил Финист.

Девушки устроились на поваленном дереве у костра и принялись за работу. Парни отправились на берег озера. С вершины холма их было хорошо видно.

– Ждан слабенький ветроплав, – объяснила Дугава. – Может передвигать предметы по воздуху, не касаясь их. А вот левитировать себя у него не получается.

Рядом находился высокий пригорок, с которого можно было спрыгнуть в воду, не боясь разбиться. Если у Ждана появится чувство полёта, хотя бы короткое, то будет легче воспроизвести его в форме левитации. Но ученик до ужаса боялся высоты даже в эти несчастные десять футов. Пришлось силой тащить его наверх и скидывать в воду. Правда, толку от этого было мало: во время падения Ждан лишь взмахнул руками и неразборчиво выругался.

Разочарованно вздохнув, Финист потянул перепачканного в водорослях и тине ученика обратно на пригорок. Это повторялось ещё несколько раз, пока Ждан не замедлил падение у самой воды и через мгновение рухнул в озеро, подняв тучу брызг.

– А ты? – обратилась Герда к Дугаве.

– Я морочь. Создаю иллюзии из воды. А Финист звероуст. Понимает язык зверей и птиц. Тоже не особо сильный и ценный дар, но Финист очень ловко им пользуется. Говорят, прямым даром стихии земли, как у него, овладеть проще всего. Звериное чутьё подсказывает всё, что нужно. К тому же, опыта у Финиста больше нашего, знаний. Его обучал настоящий наставник Сумеречников. Да и офицеры из Компании сказали, что однажды он сможет обернуться. Мы со Жданом поспорили, какой у него тотем. Он согласен с офицерами, что это хорёк или суслик, а я считаю, что благородный олень, – Дугава горделиво вскинула голову.

Герда покосилась на Финиста. Зачем же он врёт? Даже офицеров из Компании обманул…

– Мне кажется, он больше похож на птицу.

Тоже посмотрев на него, подруга задумчиво хмыкнула.

– Ну а ты? Каким бы даром хотела обладать ты?

Герда ответила мечтательно:

– Всеми сразу! Летать, создавать иллюзии, понимать зверей и птиц, за одно мгновение перемещаться на дальние расстояния, предвидеть будущее, вызывать души умерших, лечить прикосновением…

– А ты, оказывается, жадная! – засмеялась Дугава. – А если выбрать что-то одно?

– Я бы хотела читать мысли, – крепко задумавшись, выдала Герда. – Знать, кому можно доверять, а от кого лучше держаться подальше. Как повести себя, чтобы не обидеть. Да просто… понимать, от чего близким радостно или грустно, когда они не хотят облекать свои чувства в слова.

– Я хоть и не встречала ни одного мыслечтеца, но мне кажется, тебе очень подходит, – подмигнула подруга.

После того, как они ощипали куропаток, обдали их кипятком и приладили коптиться над костром, Дугава принялась учить Герду медитировать. Лучше всего это получалось, когда они штопали прохудившуюся одежду. Подруга бросила взгляд на неровные стежки на рубашке сиротки и покачала головой:

– Готовишь ты хорошо, а шьёшь, как парень.

Та зарделась.

– Рукоделие – не моё. Мама говорила, что мне не хватает усидчивости, но когда я подрасту, всё получится. Я выросла, а шить аккуратно так и не научилась.

– Ты мало тренировалась.

Они задорно рассмеялись. Хандра потихоньку отступала. В обществе Дугавы Герда чувствовала себя раскованно, но мужчины все ещё вызывали смутное беспокойство.

К обеду Ждану удалось зависнуть в воздухе на пару минут и мягко опуститься на берег чуть дальше от пригорка.

– Не думала, что пользоваться даром так сложно, – удивилась Герда.

– Пользоваться не сложно, просто Ждан балбес и лентяй, – подмигнула Дугава, но заметив, что сиротка не улыбается, перешла на серьёзный лад. – Сложно, когда у тебя нет учителя и некому объяснить, что происходит. Кажется, что сходишь с ума, и все вокруг считают тебя угрозой.

О да, Герда порой чувствовала себя так же. Только для неё учителя не нашлось.

Вскоре занятия перенесли на пологий берег. Финист заставил Ждана подпрыгивать на месте, чтобы левитировать без падений. Оставив ученика заниматься самостоятельно, наставник вернулся к девушкам и проверил коптившихся на костре куропаток.

– Дугава, накопи в резерве как можно больше сил – вечером тебе предстоит нечто грандиозное. Можешь помедитировать на берегу озера. Его волшебство вдобавок к материнской стихии – думаю, у тебя всё получится.

– Что ты задумал? – прищурилась она.

– Нашёл способ вырваться из заколдованных руин и пройти границу незамеченными. Но без тебя ничего не выйдет. – Финист повернулся к Герде: – Настало время твоего урока.

– Но у меня нет дара.

– Дар тут не нужен, – наставник достал из своих вещей длинный шест и вручил ей. – Чтобы жить одной, ты должна уметь защищаться. Вот этому я и научу.

Герда поплелась на ровную площадку, которую он выбрал для занятий. Видимо, раньше здесь был внутренний дворик.

– Ноги шире и согни в коленях.

Чувствуя себя очень неловко, Герда сделала, что было велено.

– Зачем ты наклонилась? Стань прямо и не сутулься. Подними подбородок. Смотри перед собой. Чтобы не упускать противника из виду, надо перестать рассматривать собственные коленки. Распредели вес на каждую ногу одинаково.

Сиротка переминалась в поисках удобного положения.

– Теперь вытяни палку и замахнись.

Оружие со свистом рассекло воздух.

– Молодец! Хороший замах. Теперь налево, нет, точно так же, как в первый раз.

Хорошо бы понять, как она сделала это в первый раз.

– От плеча, это надо делать от плеча.

Герда замахнулась так, что хрустнул сустав.

Глава 6. Под курганами

Герда продолжала веселиться на балу в Ильзаре, только теперь он казался куда реальней, чем зыбкая иллюзия Дугавы. По натёртому до блеска полу стучали кованые каблуки. С потолка, на котором были нарисованы птицы с ярким оперением, свисала хрустальная люстра. Блики от пламени бессчётных свечей будто оживляли изображения на фресках и гобеленах. У стен стояли изящные резные столики и обитые голубой парчой стулья. Меж степенно кружащихся пар сновали слуги, поднося гостям напитки и закуски. В углу играл настоящий оркестр.

Устав восхищаться роскошью, Герда принялась разглядывать людей. Взгляд остановился на двух мужчинах неподалёку. Первый – невысокий, худощавый, одетый в элегантный костюм небесно-голубого оттенка, был уже немолод. В светлых волосах проглядывали седые пряди, на лбу и в уголках холодных серых глаз залегли крупные морщины. Вероятно, замок принадлежал ему. Он приветствовал гостей радушной улыбкой, справлялся о здоровье знакомых и с достоинством кивал на реплики проходивших мимо людей.

Второй был полной противоположностью первого: высокий, плечистый, с крупными чертами лица. Одет в бело-зелёный костюм с густыми эполетами, указывающими на высокий ранг. Он гораздо лучше смотрелся бы на поле брани, ведя за собой в атаку войско, чем посреди помпезного бального зала. Мужчина это понимал и мучился от неловкости, но уйти не мог. Он держал руки за спиной и хмуро взирал в глубину зала.

Там танцевала женщина в летящем светлом платье с высокой талией. Небольшой рост и хрупкий стан делали её похожей на воздушную фею. Из-под длинных светлых волос выглядывали аккуратные ушки. Рядом с ней в белой кружевной рубашке и чепчике бегал маленький ребёнок. Он доверчиво цеплялся за юбку матери и, когда она брала его на руки, щебетал тонким, похожим на птичий, голосом. Смеясь, женщина прижимала малыша к себе и целовала розовые щёки. Она не замечала никого, кроме него. Он был её миром, её счастьем.

Герда обернулась на мужчин. Оба замерли с одинаковым выражением неодобрения на лицах, словно их породнила ревность к этому ребёнку. Разве они не знают, что материнство священно? Никто не смеет посягать на любовь женщины к собственному ребёнку, тем более осуждать её.

Зал заволокло стылым туманом с низин. Исчезли нарядные люди, шикарная люстра, даже сверкающий пол. Герда обнаружила себя посреди двора мрачного серого замка, подавлявшего своей величиной. Рядом стоял чёрный экипаж без регалий, запряжённый шестёркой серых рысков. Широкоплечий воин, за которым Герда наблюдала на балу, водружал на запятки большой деревянный кофр. На подножке в нерешительности застыла воздушная женщина, правда, вместо лёгкого платья на ней теперь были чёрные мужские брюки, заправленная в них белая рубашка и строгий дорожный плащ.

Сзади послышался детский окрик. Выскочив из кареты, женщина подбежала к стоявшему на пороге мальчику лет восьми, обняла его и расплакалась. Устроив багаж, воин окликнул её. Мальчик вцепился в руку матери, рыдая на весь двор. Широкоплечий двинулся к ним хищной походкой и выкрикнул что-то, отчего мальчик замолчал. Мать наклонилась, чтобы поцеловать его, но он отпрянул и вложил свою ладошку в руку старика, который вышел из замка на крики. Женщина, постоянно оборачиваясь, поднялась в экипаж вместе с воином, и лошади покатили их прочь от замка.

Сердце стянуло тоской. Вспомнилась оставленная в Волынцах отцовская могила. Герда ведь тоже не вернётся.

Макушку ожёг недобрый взгляд. В одном из окон показалось одряхлевшее и посеревшее лицо хозяина замка. Он смотрел с безнадёжной отрешённостью, словно готовился к последней битве.

Двор снова заволокло туманом, а когда он растаял, Герда очутилась в огромном зале. В свете сотен факелов ярко блестело сваленное в груды золото. Было здесь и белое серебро, и красная медь, и жёлтая латунь, и искристые самоцветы размером с кулак. Дыхание спёрло от восхищения. Вот оно – сокровище.

– Оставь её! Она моя по праву, – кричал кот. – Не смей меня винить. Ты сам от них отказался. Может, в человеческом мире я слаб, но в мире грёз моя власть безгранична.

Что-то зашевелилось у дальней стены. Пламя факелов на стенах взметнулось, едва не опалив. В воздухе носились тени. Высокий мужчина замахнулся мечом. К треску огня добавились звуки неистовой битвы. Лязгала сталь, падали камни, ходил ходуном пол.

Вдруг всё стихло. Разглядев происходящее, Герда ахнула от ужаса. Вокруг сжавшегося в комок кота кольцами вился уж. Длиной его тело было с дюжину футов, толщиной в человеческую руку от плеча до кончиков пальцев. Маленькая по сравнению с телом голова принадлежала угрюмому хозяину Ильзара. Из приоткрытого рта высунулся тонкий раздвоенный язык.

– Оставьте его, он ничего вам не сделал! – взмолилась Герда.

Уж подполз поближе, не выпуская жертву из кольца. Голова опустилась на один уровень с Гердой, чтобы они смотрели глаза в глаза.

– Он вор! Он пришёл за моим сокровищем! – зашипел змей.

– Он отдаст всё, что взял!

– Он не отдаст тебя!

– Я… я не ваша. Не ваша и не Ягини. Я хочу… хочу остаться с ним и отыскать Морти на краю Полночьгорья. Здесь меня больше ничто не держит.

– Кровь свою предаёшь! Вероломная! – злился змей.

– Нет! Вы мне никто. А он – мой друг, – выкрикнула Герда в отчаянии. – Я… я… я его люблю.

– Глупая девочка, можно любить нежный бриз, приносящий прохладу в знойный полдень, или даже муссон, дарящий дожди иссушенной земле, но зачем любить ураганный шквал, сметающий всё на своём пути?

Сиротка отвернула с плеча плащ и ощупала ворот рубахи, к которому была приколота вересковая брошь.

– Нет, стой! – обрёл дар речи кот. – Только не её!

Глава 7. Голубиная станция

Они уже неделю ехали по старому тракту, а расстояние сокращалось намного медленней, чем рассчитывал Финист. Чтение тоже давалось нелегко. Проклятые завитушки-буквы никак не складывалась в слова, а оборотень больше отгадывал их по подсказкам Герды, чем прочитывал. Она советовала делать всё медленно, давая себе время вспомнить звук, соответствовавший каждой закорючке, произносить по слогам, но это казалось нелепостью.

– До-тель-гар-бер де-по-ни-чес-кий двойник человека, во-про-ша-ю-щий его низ-шие желания и ин-сти-кты, воз-ник-нув-ющий в о-пре-дель-ных условиях, как то близ-кая пи… ми…

– Гибель, Финист, гибель, это «г», – не выдержал Ждан и рассмеялся.

– С меня хватит! – оборотень захлопнул книгу.

– Погоди, мы ведь только начали. Попробуй ещё раз, – умоляла Герда, гневно поглядывая на Ждана.

– Мне не интересны эти легенды и предания. Чтение мне не нужно и не стоит даже время тратить, – Финист решительно встал. – К тому же пора выдвигаться. Сегодня к обеду нам надо попасть в Утяну.

– Там должна быть книжная лавка. Я раздобуду то, что тебе понравится, – с надеждой заглянула ему в глаза сиротка.

Оборотень пробормотал себе под нос «бесполезно» и отправился собирать вещи.

К обеду они не успели, и в Утяне очутились, только когда солнце минуло зенит. За проезд через ворота пришлось отдать половину оставшихся денег, зато городок оказался тихим и славным. Ремесла и торговля здесь процветали, дичи в лесах водилось вдоволь.

Как только они вышли на рыночную площадь, Ждан оживился, принюхиваясь к запаху съестного.

– Смотрите, коновязь, а рядом должен быть постоялый двор и… харчевня!

Они привязали поводья лошадей к кольцам на протянутой между кольев верёвке. Забрав у Финиста остатки денег, ученик рванул к дверям с выщербленной вывеской, на которой был нарисован гусь в соломенной шляпе.

Дугава застряла у одного из прилавков.

– Ой, какие пояса! Такая вышивка богатая.

– Их у нас в Сулецке делают, а в Кундию на продажу возят, потому что у белоземцев денег не хватает, – ответила Герда.

– А какая нить. Чистый шёлк! – подруга протянула руку, чтобы потрогать, но лавочник оттолкнул её.

– Только для мужчин, – смеясь, пояснила Герда. – Считается, что если пояса коснётся женщина, то золотые и серебряные нити в пряже потускнеют.

– Мужчины! – поморщилась Дугава и перешла к следующему прилавку.

Герда вернулась к Финисту, который остался у коновязи, чтобы распустить ремни на сбруе и напоить животных.

– Помощь не нужна? – поинтересовалась она.

Он покачал головой.

– Тогда я в книжную лавку сбегаю. На углу, когда мы мимо проезжали, приметила. Скоро вернусь.

Финист проводил её усталым взглядом. Разбежались и ладно. Хоть очередного его позора не увидят.

Разобравшись с лошадьми, наставник направился на Голубиную станцию. Небольшие домики с парой резных голубей на дверях скрывались на окраинах городов в тени леса, подальше от любопытных глаз. Найти их можно было, только если знать, где искать.

Приложив ладонь ко лбу козырьком, Финист пристально глянул на небо. С крыши ближайшего дома спустилась сизокрылая голубка и уселась на подставленную руку. Оборотень курлыкнул. Голубка полетела вдоль узких улочек и вывела его к березняку. В глубине между белыми стволами виднелась крохотная хижина.

Птица постучала в дверь клювом. Некоторое время было тихо. Казалось, что хижина давно заброшена, но вскоре раздался неторопливый топот. На пороге показался сутулый бородач в заплатанном кафтане.

– Не поможете ли советом уставшему путнику? – обратился к нему Финист.

– От чего ж не помочь? Заходи, не стой на пороге, – поманил его старик.

Оборотень вошёл и плотно прикрыл дверь. Старик скинул тряпьё, разогнул спину и оторвал от подбородка бороду.

– Финист Ясеньский? – поинтересовался он. – Вы должны были прибыть сюда две недели назад.

– Непредвиденные обстоятельства, – пожал плечами тот. – Возле Капунца едва не столкнулись с Голубыми Капюшонами. У них как раз пора «сбора» началась. Пришлось сделать крюк.

– Опять детей воруют? – мрачно хмыкнул офицер. – Что-то зачастили они, причём везде, не только в Веломовии. Не намечается ли очередная заваруха? Рано, слишком рано. Нам ещё хотя бы пару лет продержаться, а там достаточно сил накопим: и отобьёмся, и какие земли вернём.

Даже двух десятков лет Компании не хватит, чтобы собрать силы, способные противостоять пресветловерцам. Сейчас можно только прятаться, в Лапии или Норикии, куда Лучезарные пока не дотянулись, а о возмездии даже мечтать не стоит.

– Вот тебе перо, бумага. Садись и пиши, – велел офицер.

Отчёт! Надо было Ждана позвать.

Финист принялся выводить на бумаге загогулины, припоминая науку Герды. Офицер заглянул через плечо. Поставив кляксу, наставник скомкал испорченный отчёт и начал заново. Офицер поумерил любопытство и дождался, пока Финист закончит. Как только он поставил последнюю точку, офицер вырвал у него письмо и попытался прочесть.

Глава 8. Девица в беде

– Плыви сюда, рыбка, – приговаривала Герда, застыв посреди ручья с зазубренной на конце палкой. – Давай же!

Подпрыгнув от азарта, она плюхнула палкой по воде, которая кипела от идущей на нерест форели.

На берегу Финист плёл корзину из ивовых прутьев. Исподтишка он любовался разрумянившимся лицом сиротки, обрамлённым короткими прядками волос медового цвета. Движения хрупкой фигуры были ещё по-детски резкие и неловкие, но выглядела она настолько трогательно, что казалась дивным существом, сотканным из солнечного света и кристальной воды горного ручья. Именно такую девушку оборотень искал: чистую, нежную, понимающую. Только как намекнуть, что он испытывает нечто большее, чем дружескую привязанность и не спугнуть?

– Да стой же ты! – с досадой воскликнула Герда, обнаружив, что рыба ушла.

– Тише, а то всю её распугаешь, – посмеивался Ждан. – И мы останемся без завтрака.

– Успокойся, замри и выжидай, – принялся наставлять Финист. – Улучи момент и бей, не раздумывая. Это научит тебя сосредотачиваться и предугадывать действия противника во время боя.

Герда прицелилась и… снова промазала. Плутовка проскочила в пальце от палки.

Кот присел на краю ручья и, размахивая хвостом, вгляделся в прозрачную воду.

– Смотри, как надо!

Как только рыба подплыла ближе, он плюхнул лапами и вытянул добычу на берег. Герда восхищённо выдохнула.

– Давай ещё раз. У тебя получится, – подбодрил Финист.

Если бы все взгляды не были устремлены на неё, Герда давно уже сдалась бы.

– Не гоняйся за рыбой, а жди, пока она подплывёт к тебе, – советовал кот. – Видишь её? Зови, уговаривай, ты ведь хочешь съесть рыбу? Нет, жди, ещё жди. Теперь давай.

Палка рассекла воду и воткнулась в рыбий бок.

– Я же говорил, всё просто, – ухмыльнулся кот.

– Молодец! – Финист похлопал Герду по плечу. – А теперь дай мне.

Он зачерпнул корзиной кишевшую в ручье форель и отправил весь улов в котёл.

– Ты тоже молодец, – заметила сиротка, разглядывая выведенные на мокром песке слова.

Письмо давалось Финисту легче, чем чтение. Буквы пока получались не очень аккуратные, зато ошибок было мало.

Позавтракав ухой, путники двинулись вдоль северного тракта, который вёл в Лапию. Стояли последние дни лета, сухие и тёплые. Приближался вересковик, первый месяц осени – ведьмина пора. Такой она и была, колдовской, таинственной. Печально шелестели листья в кронах деревьев, предчувствуя скорое увядание. Звуки замирали, природа погружалась в негу, готовясь к дурманному сну. Лиловые сумерки медленно опускались на старый лес. Он смутно напоминал Дикую Пущу – такой же мрачный и дремучий.

Прошло полтора месяца с тех пор, как они покинули Волынцы. Ночи стали длиннее и холоднее, а природа суровее, но всё равно кундские земли оказались куда гостеприимнее, чем думалось вначале. В деревнях, вдали от рыцарских замков, путников привечали на ночлег селяне, охочие до слухов не меньше, чем до звонкой монеты.

Жаль, вблизи этого леса не нашлось ни одного поселения, и с темнотой лагерь пришлось разбить на укрытой от ветров поляне. Видно, нечто зловещее таилось в тенистых чащах, то, от чего люди предпочитали держаться подальше.

Герда мечтательно смотрела на наконечник стрелы созвездия охотника. Сейчас светила горели, как небесное пламя, указывая дорогу домой заблудшим детям. Только у путников дома не было.

Ладони сгладили кошачью шерсть. Это унимало тревогу, вселяло уверенность, что из любой передряги они выпутаются вместе.

Финист ремонтировал седло, напевая под нос. Дугава разминала затёкшие ноги. Ждан посапывал подальше от костра.

Раздался пронзительный вой. Путники встрепенулись. Зубы застучали от страха. Лошади захрапели, вглядываясь в ночную тьму. По спине Герды пробежал холодок. Даже Ждан сел, опершись об осину.

– Волки? – испугалась Дугава.

– Наверное, это варги, – предположила сиротка. – Похожие на волков демоны, только в два раза больше и опаснее. Подражая человеческому смеху и речи, они заманивают людей в чащи и раздирают на куски. Правда, варгов истребили ещё до Войны за веру, когда последний из них напал на девочку и её бабушку.

– Заканчивай нас пугать! И так после твоих историй глаза сомкнуть страшно, – отчитал её Ждан.

Финист поморщился.

– Боюсь, это, и правда, демоны. Варги ли, не знаю. Они могли снова расплодиться, ведь охотиться на них больше некому.

– Но ты же договоришься с ними? – надеялась на мирный исход Дугава.

– Демоны – не звери. Они следуют только своей воле, – покачал головой наставник. – Так что едем.

Путники поднаторели срываться с места мгновенно, ведь опасности поджидали повсюду. Вскоре они уже мчали прочь, но вой приближался с каждым ударом сердца.

– Они нас запутали! – закричала Дугава сзади строя. Взгляд мороча проникал сквозь демонические чары, но недостаточно быстро, чтобы спастись. – Мы бежим им навстречу!

Дорогу заступила стая гигантских волков. Жёлтые глаза светились в темноте. Демоны рычали и вздыбливали загривки, ожидая, кто первым бросится под конские копыта. Финист вскинул меч и, не отрывая глаз от варгов, крикнул товарищам:

Глава 9. Замок с привидениями

Кот пропал. Герда даже затосковала по его ворчанию.

К Будескайску вела широкая прямая дорога, вдоль которой раньше располагались живописные деревушки, но вместо них попадались пепелища, пустые дворы и невозделанные поля. Люди покидали плодородную Докулайскую долину, даже духи природы оставляли эти места: всё заросло колючим чертополохом и крапивой. На лугах и полях полезные растения чахли. Лишь тысячелистник заполонил всё белым ковром с вкраплением цветов гвоздики травянки, похожих на капли крови. Дурманил запах полыни, как бывало только в самую знойную пору.

Парило так, что все обливались потом. Лошади вяло спотыкались и не обращали на понукания всадников внимания. Постепенно и люди оказывались в плену полудрёмы. К вечеру третьего дня начало накрапывать. Дождь не прекращался и весь следующий день. Путники укрылись под крышей заброшенного дома, туда же завели лошадей, опасаясь хищников.

Пол прогнил насквозь, потрескался очаг. Ждан с Дугавой настояли, чтобы Финист растопил печку, потому что они продрогли, озябли и боялись простудиться. Идея оказалась не слишком удачной – стоило развести огонь, как повалил удушливый дым. Пришлось отворить настежь двери и окна, чтобы он выветрился. Стало ещё холодней. Герда нашла на чердаке побитые молью одеяла. Укрывшись ими, путники прижимались друг к другу, тщетно пытаясь согреться.

Завывал ветер, стучали незапертые ставни, с прохудившегося потолка падали крупные капли. Вдалеке послышалось рычание.

– Может, ветер? – с надеждой спросила Дугава.

Снова раздался вой, только на ветер совсем не похожий, да ещё так близко. И шаги. Кто-то ходил по двору.

– Только не это снова! – запричитал Ждан.

– Надо молиться, – предложила Майли. – В монастыре нас учили, что в тяжёлые времена, когда кажется, что выхода нет, надо молиться и верить. Пресветлый обязательно поможет!

Ученики вопросительно посмотрели на наставника. Тот брезгливо поморщился:

– Глупости! Помочь нам можем только мы сами.

– Но как же…

Финист отвернулся и замолчал. Шаги приближались. Вой превратился в хохот, стал громче и злее.

Герда теребила брошь, ища в ней защиту.

– Милостивый наш Пресветлый господин, даруй заплутавшим чадам свою защиту, – начала молиться Майли.

Её голос изменился до неузнаваемости, преисполнился торжественности, смирения и благоговения. Но, не найдя поддержки, он затух в раскатах зловещего хохота. Глаза наследницы заблестели, наполнившись слезами.

Бедняжка! Надо ей помочь. Герда принялась повторять молитву, хотя мысленно обращалась не к богу пресветловерцев, а к Морти. Дугава поддержала её и пихнула локтем Ждана. Вчетвером, взявшись за руки, они хором перекрикивали зловещий хохот. Молчал один наставник. Майли потянулась за его ладонью, но он отпрянул и выскочил на улицу.

– Финист, стой! Тебя же убьют!

Майли рванулась за ним, но Герда не пустила её.

– Верь в него, как веришь в Пресветлого.

Наследница села и продолжила молиться.

Послышались гулкие удары. Рык усилился, перешёл в визг. Майли приложила руку ко рту и задрожала. Звуки не утихали. Глотая слёзы, она закуталась в одеяло вместе с остальными. Время застывало, превращая каждое мгновение в муку. Показалось, что прошёл час или даже два, прежде чем дверь распахнулась. На пороге появился перепачканный в грязи и крови Финист. Его штаны продрались, на ногах виднелись багровые полосы.

«Варги ушли?» «Всё в порядке?» – как из ушата полились вопросы.

– Всё хорошо, – отмахнулся Финист и грузно опустился на пол.

– Но ты ранен! – запротестовала Майли.

– Отстаньте от меня!

– Прекрати! У тебя глубокие царапины, они могут воспалиться, – упрекнула его Герда. – Ждан, Дугава, вскипятите воды. Майли, тебя в монастыре учили обрабатывать раны?

Она кивнула.

Сиротка вышла на порог и осмотрелась. Буря стихла. Моросило самую малость. Вода в лужах перемешалась с кровью. У порога валялись изрубленные трупы пяти здоровенных варгов.

– Здесь никого нет. Демоны не вернутся, – Герда была в этом уверена, как и в том, что завтра будет сухо. – Я поищу одну траву – она хорошо лечит раны.

– Ты можешь заблудиться, – переполошился наставник.

– Не заблужусь. Мой отец был лесником.

Сиротка направилась к видневшемуся вдали нераспаханному полю.

Искать пришлось долго. Целебная трава, которую в народе называли бельбельником, напоминала подорожник, но встречалась намного реже. Росла она в сырых низинах у болот. В Дикой Пуще Герда не раз видела её на краю вересковых топей и ужиной трясины, но здешних мест она не знала. Не удавалось даже найти болото. Надежда оставалась только на чутьё.

– Кот? – позвала сиротка, когда заметила, что солнце клонится к земле. – Заканчивай дуться и выходи!

Никто не ответил.

– Пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь. Я не стану больше ничем в тебя швырять. Кот? Кот!

Его всё не было.

Глава 10. Смерть ей к лицу

Спальня Майли располагалась в более солнечной части замка. Наследница не хотела селить Финиста так далеко от себя, но управляющий настоял, чтобы гости спали в другом крыле. Наставник его поддержал к вящему недовольству наследницы. Но как же громко надо было кричать, чтобы звук разнёсся по всему замку!

Дверь спальни оказалась распахнута. Изнутри веяло могильным холодом. Аура Майли трепетала разорванными паутинками и мерцала ядовито-зелёными огнями мертвошёпта, призывая призраков.

Зря Финист сразу не выяснил, кто она. Пока девушка невинна и не пользуется способностями, прожилки дара в ауре остаются блёклыми. Нет, он бы заметил их, если бы приглядывался, как произошло с Гердой, но своим отказом сиротка выбила почву у него из-под ног. Он будто ослеп и перестал соображать, что делает. Очнулся, только когда Майли произнесла имя своего отца, но было уже слишком поздно.

А Майли сильная, что не удивительно с такой родословной. Как там по классификации Компании? Истинный дар. Только что открывшийся и неуправляемый. Большая проблема. Но Докулайская долина начала гибнуть ещё до их встречи, так что вряд ли способности наследницы имели к этому отношение.

У постели стоял управляющий и безуспешно пытался успокоить смертельно бледную, всхлипывающую от страха Майли.

– Финист! – закричала она и бросилась к нему на шею. – Мой рыцарь, ты пришёл меня спасти?

Управляющий опешил. Оборотня передёрнуло. Какая же она приставучая!

– Решил проверить, всё ли в порядке. Что стряслось?

– Я… ну я… мне приснился дурной сон. Как будто кто-то неслышно вошёл в комнату, склонился над кроватью и долго меня разглядывал, а потом стал душить. Я так испугалась!

– Это всего лишь ночной кошмар. Придёт утро, и вы обо всём забудете, – ободрил её управляющий.

Аура блёклая. Обычный неодарённый. Интересно, что он знает?

– Успокойся, – погладил её по волосам оборотень. – Отпусти страхи. Эти призраки не такие жуткие, как тебе кажется.

Майли подобралась, щёки зарумянились, а глаза полыхнули гневом.

– И ты туда же? Это всего лишь сон. Никаких призраков нет! Не в замке честных пресветловерцев – точно!

– Нет, – согласился Финист. – Продолжай так думать, и всё будет в порядке.

Аура мертвошёпта вспыхнула сильнее, стало ещё более зябко. Кожа холодела, клубы белёсого пара вырывались из ртов. Вот-вот осядут инеем на волосах.

Майли уставилась в точку над кроватью у балдахина. Широкие складки парчи затрепетали – в них прятался прозрачный зелёный клубок. Ощутив на себе ошарашенный взгляд, призрак полетел на него.

Наследница заорала так, что заложило уши. Клубок прошёл сквозь Финиста. От сырого прикосновения, приправленного запахом тлена, затошнило, тоскливо засосало под ложечкой. Уж лучше искать потайной ход вместе с Гердой!

Призрак растаял. Майли забилась в судорогах, паутинки на её ауре начали рваться, затухать и опадать. Финист обнял её, пытаясь успокоить. Она начала понемногу расслабляться и затихать.

– Похоже, это нервная болезнь, – объяснил оборотень.

– А вы что, лекарь? – смерил его презрительным взглядом управляющий.

– Угу. Лекарь душ.

Наследница вцепилась в рукав Финиста.

– Не уходи! Мне страшно! – её глаза наполнились слезами.

Как будто в силок попался – хочется вырваться, а спеленало так, что и шелохнуться не получается.

– Но сон вреда причинить не может, – резонно заметил оборотень.

Майли дрожала и растерянно кусала губы.

Она безнадёжна. И совершенно точно ничего не знает. К владению даром её не готовили. Даже если бы притворялась, не стала бы доводить себя до исступления.

– Так нельзя, госпожа! Вы не можете оставаться одна с незнакомцем! – замотал головой управляющий.

– Поди прочь! – Майли швырнула в него подушкой. – Твоего мнения никто не спрашивал!

Тот спешно удалился за дверь.

Оборотень лёг в постель рядом с Майли. Всё ещё всхлипывая, она устроила голову на его плече и обняла. Томное дыхание обжигало ухо.

– Ты ведь ничего про своего отца не утаила? – начал Финист издалека.

– Что ты хочешь знать? – спросила наследница рассеяно. – Женился он поздно. Вначале освобождал наши земли от староверов, было не до того. А потом залечивал душевные раны, пока не встретил маму. Она была совсем юной, единственная дочь проповедника. Возраст и шрамы только добавляли отцу мужественности, а безупречные манеры очаровывали. Мама совсем потеряла голову. Они поженились, и вскоре родилась я. Мы были так счастливы!

Но едва мне исполнилось восемь, мама внезапно умерла. Отец заболел чёрной хандрой. Он запирался в своём кабинете, ничего не ел, ни с кем не разговаривал. А потом… – Майли грустно вздохнула. – А потом во двор выкатили экипаж, погрузили мои вещи в сундуки на запятки, и я уехала в монастырь. Отец ни разу меня не навещал, хотя я писала ему постоянно. И вот две недели назад пришло известие о его смерти. Дальше ты знаешь.

Её почти чёрные глаза блестели в свете чадившей свечки. Не врёт ведь ни словом.

Глава 11. Чёрная роза

В гнилой соломе на полу шуршали мыши. Они не слышали Финиста, сколько бы он ни звал их, словно его дар пропал. На табурете у кельи храпел во всю глотку караульный. Воздух смердел затхлой сыростью и нечистотами.

– Нас сожгут! – причитала Дугава, обхватив кованые прутья руками.

– Скорее повесят. Убийц и разбойников обычно вешают, – хмуро возразил Ждан, подпирая собой решётку.

Оборотень лежал на деревянной лавке и изучал покрытый плесенью потолок. Как выкрутиться? Они не могут потерпеть неудачу сейчас, когда до Лапии осталось рукой подать. Наверное, так же чувствовал себя последний отряд Сумеречников. Ожидание казалось хуже смерти. Финист встал и принялся расхаживать из угла в угол, как разъярённый мелькарис в клетке. Должен же быть какой-то выход. Если бы только удалось обернуться.

Ждан уселся на солому.

– Хотя бы Герду не поймали, – сказала Дугава, устраиваясь рядом с ним. – Она умная, может, придумает, как нас освободить.

– Я бы и на это не рассчитывал, – заметил Финист.

Послышались шаркающие шаги.

– К вам прибыло, крысята, – ухмыльнулся показавшийся в коридоре управляющий.

Он отпер келью и впихнул туда Герду.

– Ничего себе шишка! – воскликнул оборотень, осмотрев её.

– Кто-то ударил сзади, я не видела, – она поморщилась, коснувшись затылка.

– Мы пропали! – Ждан готов был биться головой об решётки. – Зачем вы только спасли эту истеричку, а?! Вот вам и награда за добрые дела!

– Кстати, Майли жива. И управляющий об этом знает. Призраки сторожат её в потайном ходе. Я их видела. Они полупрозрачные, разложившиеся, точно ночные мотыльки, бр-р-р! А ещё я нашла книгу, в которой описано, как получить силу Карачуна. – Сиротка зачитала по памяти: – «В ночь, когда луна умоется кровью, стоит повелителю нежити вкусить аромат нераспустившейся чёрной розы, как он станет уязвим для оружия мертвошёпта». Сюда свозят пойманных в ловушки призраков. Замок пьёт энергию из земли, чтобы удержать их и подготовить всё для вызова Карачуна. Это случится сегодня – в ночь лунного затмения. Только не понимаю, кому это понадобилось. Майли ведь явно не искушена в некромантии, да и зачем ей разыгрывать из себя жертву?

– Это её отец, – ответил Финист. – Он призывал Карачуна и прежде.

– Так он жив? – испуганно ахнула Герда.

– А то. Вероломные твари так просто не сдыхают, – брезгливо сплюнул оборотень.

– Не понимаю, как мог Сумеречник перейти на сторону пресветловерцев, – подала голос Дугава. – И зачем ему понадобился Карачун? Ведь он давал клятву защищать людей! Он должен быть примером благородства!

– Да! Ведь если ему всё удастся, он лишится человеческого облика и будет мучиться целую вечность! – поддержала её сиротка.

– Девчонки, что за наивность? Не были Сумеречники благородными рыцарями даже в эпоху рассвета ордена, а во время кризиса и вовсе показали себя с худшей стороны. Да и человечность свою Петрас потерял много лет назад вместе с глазом, – сорвал на них раздражение Финист. – Теперь то ли остатки одарённых добить решил, то ли раскаялся и задумал Лучезарным отомстить.

– Ты что-то знаешь? – подобрался Ждан. – Майли разоткровенничалась?

– Вроде того. Кажется, проклят тут я, а не он. Злой рок притянул меня к этой девице в самый неудачный миг, – он устало покачал головой. – Видно, мы обречены повторять ошибки своих предков.

– Финист, не унывай! – зашептала ему на ухо Герда. – Сокол ясно солнышко приносит удачу, когда выхода нет. Ты – луч надежды во тьме.

– Жизнь – не сказка, – измученно ответил он.

– Но… может, нам удастся помешать Петрасу, – предложила сиротка. – Что такое «чёрная роза»? Если не дать Карачуну вкусить её аромат…

Оборотень задумчиво пожевал губами. Это-то как раз просто. Чёрный – цвет смерти. Нераспустившимся бутоном розы называли девственность. А вкусить её аромат… Нет, Петрас не мог рехнуться настолько. Или мог? Тогда его ждёт неприятный сюрприз. Впрочем, неудача некроманта их не спасёт. Разгневанный Карачун погубит всех, кого встретит на своём пути.

Вскоре появился управляющий с отрядом охранников.

– Настал ваш час, голубчики, – он изобразил зловещую ухмылку, но по сравнению с Карачуном выглядел он жалко. – Сейчас вы ответите за всё!

– Но Майли жива! То, что задумал ваш хозяин, погубит всех! – взывала к его разуму Герда.

– Да что вы, убогие колдуны, может знать о его величии? – снисходительно заявил управляющий.

– Если кто тут и колдун... – продолжала негодовать сиротка, но наставник положил ладонь ей на плечо, успокаивая.

Ей бы с таким видом на судах Лучезарных выступать. Как жаль, что Финист втянул её во всё это. А ведь могла бы жить. Жить в достатке и не бояться гонений.

Может, сознаться? Какой толк от тайн, если эта ночь станет последней? А так у Герды будет шанс. Если, конечно, Петрас действительно в сговоре с Голубыми Капюшонами, а не просто помешался от горя. С мертвошёптов станется.

Все вопросительно уставились на него, но челюсти приклеились друг к другу, и оборотень не произнёс ни слова.