Северный ветер. Цена прогресса

Северный ветер. Цена прогресса

Каэлен ненавидел Север. И теперь эта бескрайняя слепящая пустыня, где небо сливалось с землёй, стала его наказанием. Приказ, пришедший в Столичную Академию, был краток и не оставлял выбора: «Ввиду ваших уникальных познаний в языках и мифах Северных земель, вам надлежит незамедлительно отбыть в Велгард для исследования и устранения проявившейся аномалии, а также курирования работы специалиста, приглашённого из Нордвэя». Уникальные познания. Они даже не подозревали, какую старую рану расковыряли этим поручением.

Почти полдня пришлось ехать в санях, запряжённых шестью лохматыми чудовищами, больше похожими на волков, чем на собак. Согревающий артефакт, купленный за огромные деньги в столице, практически не излучал тепла — руки и ноги коченели, а лицо горело, обожжённое ледяным ветром.

Ближе к вечеру сани наконец въехали в город. Велгард. Дальше только дикие земли Нордвэя. Город тонул в густой молочно-белой пелене, которая не просто ограничивала видимость, а, казалось, давила на сознание. Свет в фонарях был бледным и неровно мигал, будто магия в кристаллах, что питали их, почти иссякла.

Вместо того чтобы с достоинством войти в дом градоправителя, как подобало имперскому магистру, он еле волочил ноги, чувствуя, как мышцы сводит от холода. Пальцы не слушались и никак не получалось справиться с застёжкой плаща. Каэлен провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить жёсткие колючки.

Войдя в прихожую, он едва не задохнулся — пахло влажной шерстью и дешёвым табаком. Тучный низкорослый мужчина тут же метнулся к нему.

— Магистр Линор! Я Эван Мелмор, градоправитель. Слава Империи, вы добрались! — его голос сорвался на фальцет и он сделал нелепый, суетливый полупоклон. — Я… мы не смели надеяться на столь скорый ответ. И уж тем более, что пришлют именно вас. Я присутствовал на вашей лекции в прошлом году о языковых моделях Севера… блестяще, просто блестяще.

Он говорил быстро, ведя Каэлена по коридору. Его пальцы нервно мяли носовой платок, которым он то и дело вытирал пот со лба.

— Ситуация, понимаете… тревожная. Туман. Обычно три дня — и исчезает. А тут семнадцать, магистр, семнадцать дней! — Мелмор обернулся, на мгновение встретившись взглядом с Каэленом и тут же отвёл глаза. — И вот ещё… Люди пропадают. Родственники осаждают кабинет инспектора, мою приёмную! Требуют принять меры. А что мы можем? Вот запретили дома покидать после заката. И уж тем более — выходить за стену. Для безопасности, понимаете. Так они ещё больше недовольны!

Они остановились перед тяжёлой дубовой дверью. Градоправитель понизил голос, в нём слышалось оправдание и страх.

— Я вынужден был пойти на крайние меры. Местные… да и я сам, если честно, мы все тут выросли на этих историях. Когда пошли разговоры, что это не туман, а… разгневанные духи — паника стала неконтролируемой. Пришлось просить помощи. Послал запрос в Нордвэй. Теперь в городе стало… тише. Хоть не бунтуют, — градоправитель нервно вытер ладони о брюки. — Их лучший… эм… специалист ожидает вас в кабинете.

Мелмор схватился за ручку, но замер, в последний раз глянув на Каэлена. В этом взгляде было всё: и досада, что это случилось именно во время его правления, и надежда, что магистр из столицы чудесным образом всё исправит.

— Надеюсь, вы… разберётесь, — выдавил он наконец.

Дверь в кабинет распахнулась, выпустив волну тёплого воздуха, пахнущего смоляным дымом и выделанной кожей. Каэлену пришлось слегка склонить голову, чтобы пройти в низкий проём. У камина стояла девушка, облачённая в причудливый наряд из оленьей кожи, украшенный сине-красным узором. Молодая, чуть больше двадцати. Её рыжеватые волосы были заплетены в сложную, слегка растрёпанную косу, а в тонких пальцах она вертела странный амулет, вырезанный из кости.

Каэлен на мгновение застыл на пороге, его оценивающий взгляд скользнул по девушке, а затем он медленно, с преувеличенной театральностью, осмотрел всю комнату.

— Господин Мелмор, проясните, пожалуйста, на каком основании лицо, не имеющее отношения к нашему вопросу, находится в кабинете? И где обещанный специалист из Нордвэя?

Когда девушка заговорила на нордвэйском, её тихий, но на удивление твёрдый голос резанул слух.

— Меня пригласили сюда для диалога, а не для того, чтобы выслушивать оскорбления на чужом языке. Говорите так, чтобы я сочла нужным вас услышать.

— Магистр Линор, — пролепетал градоправитель. — Приношу извинения, если ввёл вас в заблуждение относительно персоны прибывшего специалиста. Перед вами посол Северной Общины шаманов — Ноайди Финн.

«Ноайди»? Эта… девчонка в потёртой коже? Абсурд. Провинциальный фарс. Её, должно быть, прислали в насмешку или от безысходности.

Не глядя на неё, Каэлен поправил воротник своей униформы, будто тот внезапно стал ему тесен. И только потом, встретился взглядом с девушкой — уже без снисходительности, а холодно и оценивающе.

— Невероятно, — пробормотал он, тоже переходя на нордвэйский. — Ваши земляки, видимо, щедры на почётные звания. Или это местная особенность, которую мне стоит добавить в свои исследования?

— Невероятно? И это говорит человек, который называет себя исследователем, впервые ступив на землю, которую изучает?

— Я изучаю древние фолианты, эпос и ритуалы, порождённые этой землёй, а не считаю деревья и не ловлю бабочек, — он выпрямился, расправляя плечи, и его взгляд упал на свиток в её сумке. — Любопытный парадокс, — усмехнулся он. — Нордвэйцы используют восемь форм вежливости, но не озаботились тем, чтобы обозначить пол собеседника. Не так давно я читал свитки, где вы описывали весенние ритуалы на берегу Северного моря, и стиль написания больше соответствует старику, проведшему свой век над пыльными фолиантами. Кстати, я правильно выбрал форму вежливости для обращения к юной деве со столь высоким титулом?

Она подалась вперёд.

— Пять человек уже пропали в Тумане у Скалы Эйры, а вы решили обсудить особенности нордвэйского языка? — её голос стал тише. — В Нордвэе не титулом ценят человека. Зачем нам слова, чтобы разделять мужское и женское, если ветер и камни говорят с нами на одном языке? Земля сама знает, кто чего стоит. Так что выбирайте любую форму. Она покажет лишь то, кем являетесь вы.