Сейшельский эхнатон

Сейшельский эхнатон

Малой и Планчик, парни двадцати пяти лет, освободились в один день в середине осени, отсидев два года, вместо трёх. И, естественно, вышли без гроша в кармане. ФКУ УИИ УФСИН по их городу (Федеральное казённое учреждение «уголовно-исполнительная инспекция Управления федеральной службы исполнения наказаний»), где они были обязаны отмечаться, предоставляла занятия, от которых нельзя было отказаться, но не работу. А деньги друзьям были нужны.

Ольга, двоюродная сестра Малого, попросила их поработать в приюте для животных «Хвостики», обещая небольшие, но деньги.

— Мы же на подачки существуем, — объяснила она, — на благотворительности, бюджет скудный, еле животным на корм хватает. Но и вам что-нибудь выделим.

Парни взялись за дело. То, чем они занимались в приюте, мало чем отличалось от занятий на зоне: корм разносили и там, и там. Обитателей приюта было жалко. Если на зону попадали за дело, то животные сюда за что?

В начале ноября Ольга привела двух собак тёмно-коричневых, кучерявых и троих страшненьких щенков.

— Что это за порода, Оль? — спросил Малой.

— Лабродудль, так красиво называется эта дизайнерская порода собак. Смешали лабрадора и пуделя, и вот что получилось.

Ольга указала на двух кучерявых собак.

— Красиво, — сказал Малой.

— Да, но на самом деле это не порода. Дворняжки, если по-честному. А если их вязку сделать между собой, то получатся вот такие чупакабры.

Ольга указала на щенков и продолжила:

— Людям денег девать некуда, вот и отдают за всякую дрянь бешеные деньги. Лучше бы у нас собаку взяли. И то, и то — дворняга, но у нас бесплатно.

— Может быть, эти две — брат с сестрой, отсюда и такие щенки.

— Да нет, Саш, у разных зоодизайнеров, говорят, покупали. Это генетика. Даже в первом помёте — рожает сучка щенков, так заводчик красивых отбирает на продажу, а уродливых убивает. Или какому-нибудь удаву на корм продаёт.

— Сволочь, — искренне сказал Малой. — И сколько стоит дизайнерская собака?

— По-разному, от трёхсот до пятисот тысяч рублей.

Малой присвистнул от удивления.

— Ни фига себе, — сказал он.

— Да ты гонишь, — не поверил Планчик.

— Почему? — сказала Ольга. — Нет.

И достала из-за пазухи маленькую собачку, коричневую, как плюшевая.

— Вот, знакомьтесь: мальтипу по кличке Тяпа. Смесь мальтийской болонки и мини-пуделя. Хозяева отдали за неё пятьсот тысяч рублей. Им пообещали, что она не требует выгула, ест горстку сухого корма в день, не гавкает и не грызёт мебель и обувь. А если вязку сделать с такой же, то пятьсот тысяч можно отбить за один помёт, ещё и навариться при этом. На проверку оказалось, что это не так. Вот её нам и отдали.

— Бесплатно? — спросил Планчик.

— Конечно.

— Да ты, Ольга, стала полумиллионершей. Её продать можно?

— Не думаю. И не хочу людей обманывать, отдам бесплатно в хорошие руки.

— Это чудо тоже дворняга?

— Тоже, Саша.

— Симпатичная такая дворняжка.

Малой бродил по приюту молчаливый, что-то обдумывал. Потом сказал Планчику:

— Слушай, Паш, а мы можем и сами подняться, и приюту помочь.

— Это как? — заинтересовался Планчик.

— Если людям денег девать некуда, почему бы им не помочь от них избавиться? Сделаем доброе дело.

— Не тяни.

— Слушай, что я придумал.

***

В кафе «Шабран» зашёл прилично одетый молодой человек с собакой на поводке и вежливо попросил позвать хозяина. Появился хозяин — Мусаев Хасан Валидович.

— Что такое случилось?

— Понимаете, — начал молодой человек, — у меня очень важная деловая встреча в Деловом центре. А туда с собакой не пускают, можно только у двери её привязать, охранники за ней присмотрят, но на улице холодно и собака дорогая — порода сейшельский эхнатон. Можно она у вас посидит? Она не лает, не кусает. Два часа, не больше.

Молодой человек вытащил пятитысячную купюру и протянул её Мусаеву.

— Это вам за беспокойство.

— Конечно, — Хасан Валидович забрал купюру, — но не больше двух часов.

— Разумеется, — обрадовался молодой человек, — даже меньше.

Прошло где-то минут сорок, может быть, немного больше, в кафе заходит другой молодой человек, прилично одетый. Он заказал чашку кофе. Скучающе посмотрел по сторонам и тут заметил сидящую собаку.

— Во! — воскликнул он. — Это же сейшельский эхнатон. Папаша за ним полгода гоняется, а он здесь сидит. Чья это собака?

— Вроде как знакомого нашего хозяина, — ответили ему.

— Позовите хозяина, пожалуйста.

Хасан Валидович опять спустился в зал.

— Что случилось? — спросил он.

— Эта ваша собака? —задал вопрос молодой человек.

— Нет.

— А, может, вы знаете: она продаётся?

— Любая собака продаётся, молодой человек. А что такое?

— Понимаете, это — сейшельский эхнатон, очень дорогая и редкая порода. В России, по крайней мере. Мой отец полгода за ней гоняется, хочет приобрести. Щенок — пятьсот тысяч стоит. Может быть, она продаётся. Сейчас я отцу позвоню, а то он, может, передумал покупать.

Молодой человек вытащил из кармана джинс телефон.

— Алло, пап? Это я. Ты ещё не передумал своего эхнатона покупать? Вот он передо мной. Но взрослая собака. Всё равно бы купил? И за сколько? Триста тысяч? Хорошо, я поговорю.

Молодой человек взял салфетку и что-то стал быстро писать на ней.

— Видите ли, — стал объяснять он, — я здесь проездом, вон в той гостинице остановился, вот мой номер, вот моя фамилия, имя, отчество. На рецепшене скажет, меня позовут. Передайте это хозяину собаки, пожалуйста, триста тысяч отец заплатит, через меня.

Хасан Валидович обещал всё передать хозяину собаки.

Хозяин собаки появился через полчаса очень расстроенный, вызвал хозяина кафе.

— Контрагент откат просит двести тысяч налом, а иначе сделка сорвётся. На нал и сразу мы как-то не рассчитывали. Пятьдесят тысяч у меня есть, а вот где взять сто пятьдесят? Вы мне не займёте?