Сезон охоты на Катю

Глава 1

Катя

— Че, у тебя опять беспредел?

— И не говори, — в который раз с тоской и надеждой я выглянула в окно, но нет, все по прежнему. Дом через дорогу весь мигал, блескал разноцветными огнями, оттуда на всю улицу орала музыка, слышались визги, свист, плеск воды и еще чего-то непонятного. Очень хотелось вдохнуть свежего воздуха, почувствовать запах ночи, но с этой какофонией нереально. Даже через тройные стеклопакеты все слышно.

— Как же задолбал этот Чернышев! И нет, Марин, ладно бы хоть раз в месяц гулянки свои устраивал, но нет, скучно нашему избалованному мажору, каждый день ему тусовать надо! Вот честно, достало.

— А родители че твои? А соседи?

— Так он всех поголовно тут очаровал. Кому улыбнется, кому подарочек сунет, маме помог навоз конский для сада достать, так она теперь его всегда защищает! Бесит.

— И полиция не помогает?

— Ему помогает. Нам нет. С моего телефона они уже трубку не берут. Да еще мой полубратец взялся туда таскаться. Приходит под утро, счастливый, пьяный и без денег. Еще меня прикрывать его просит. Че смеешься?

— Да нет, я не над тобой. У меня здесь просто идейка кое-какая наклевывается.

— И какая? Поджечь их? Думала. Даже сено со спичками подготовила, но потом представила последствия, ну нафиг.

— Да нет, — смеется в трубку подруга, — Просто я думаю, если нельзя победить зло, надо к нему присоединиться!

— Ты о чем? И вроде как в исходнике было возглавить, а не присоединиться.

— Ну не важно. Да ты взгляни на ситуацию под другим углом. У тебя под носом проходят самые крутые вечеринки района. Да у тебя, мать, через дорогу собрались все топовые парни нашего и не только нашего института! Мы будем дурами, если не воспользуемся ситуацией.

— Ты предлагаешь туда пойти!?

— Дошло, наконец, ну слава богу.

— Ты че, Маришь, там же блядство полное. Этот Чернышев со своей бандой настоящие отморозки. Может тебе он в институте кажется красавчиком и милашкой, но я то вижу, кто он и его свита на самом деле.

— Ой, Кать, перестань, ты все время себя накручиваешь. Нормальные они пацаны. Симпотные и при деньгах. Пойдем!

— Нет, Марин, не вариант.

— Ну, Катюшенька, когда еще появится такая возможность! Плюс за братцем своим присмотришь.

— Это самое меньшее, что я хочу. Артур такой же конченный, и все это видят, кроме мамы и его бати.

— Ну мы ж ненадолго.

— Да иди сама!

— Не, одной стремно, а ты рядом живешь, если что свинтим по быстрому. Кать, пожалуйста.

— Ой, ну все, не стони. Ладно . Жду тебя в течение 30 минут. Не успеешь, пихаю в себя наушники, включаю что-нибудь потяжелее и спать. И, ты мне теперь должна.

— Да без проблем! Я раньше буду. Жди.

Сбросила трубку. Опять подруга меня втягивает во что-то непотребное. Подошла к окну, в который раз за этот день. Дом напротив сверкал, будто новогодняя елка, но меня не манил ни капли. Ладно уж, схожу ради Маринки, ну и Артура посмотрю. А то пока родители на отдыхе, он совсем с катушек слетел. Черт, еще ведь переодеваться надо. Будь ты проклят, мажор Чернышев!

Маринка обычно собирается по два часа, а здесь за 25 минут с другого района прискакала. Вот это мотивация у нее — богатеньких и избалованных пацанов поснимать. По мне это ерунда полная, у них своя компания, у нас своя, пусть и с выходцами из пролетариата, зато все равны. Хотя что кривить душой, глянуть одним глазом можно, а то что я все на их забор смотрю? Разведка так разведка.

— Блин, Кать, ты поинтереснее не могла вырядиться!? Джинсы и майка? Это ж вечеринка, там вся богема!

— Ну ты даешь. Вообще-то я свой нарядный пирсинг нацепила — поднимаю топ повыше и демонстративно трясу новым украшением на пупке — цепочкой с кошачьей мордой на конце. Украшение криповое, уродливое и дешевое, но в этом и есть его прелесть, особенно для такого случая.

Маринка недовольно ухает и закатывает глаза. Она то оделась в свой супермодный летний мини-костюм, который по совместительству является единственной реально дорогой вещью в ее гардеробе. Юбка до трусов, блузка с вырезом по нехочу. Ну с ее фигурой может и поймает кого из мажорчиков, только зачем?

Подходим ближе к забору, радостно скалюсь, так я и думала.

— Ворота закрыты — растерянно шепчет Маринка.

— Я вижу.

— И чё делать?

— Поехали в наш клуб. Там сегодня какой-то диджей с Мытищ выступает, ребята с потока будут.

Марина на меня так зыркнула, что я проглотила ехидную улыбку.

— Ну нет, я так просто не сдамся!

А она готова идти до конца, поняла я, когда Маринка затарабанила в забор сначала руками, потом ногами, еще чуть чуть и головой. Смешно, конечно, но подругу пора тормозить.

— Марин, — давлю я смех, — Да хватит ты, не пускают они с улицы.

— Я так просто не уйду! — огрызается подружка, есть у нее одна плохая черта, избалованность, всегда хочет получить то, что хочет. Ладно, черт с ней, помогу.

— Пошли, здесь не пройдем. Я знаю другое место.

Маринка сразу перестала стучать и обернулась.

— Серьезно? Так чё молчишь!?

— Думала разум в тебе восторжествует, но видно не судьба. Пошли.

Хватаю ее за руку и тащу в сторону.

До того, как в наш тихий поселок переехала семья бизнесмена Чернышева, на месте их пафосного дома стояла чудесная старая, хоть и разрушенная церквушка. Точнее там оставался только один свод и кирпичи, но все равно место атмосферное. Мы здесь в детстве такие побоища с ребятами из соседней улицы устраивали, что до сих пор удивительно, как целыми остались, а потом с ними здесь же и бухали и под гитару горланили.

И тут пять лет назад неожиданно для всех жителей нашего скромного Павлюково вокруг развалин вдруг вырос огромный бетонный забор под 4 метра. Новоявленные поселенцы даже захватили части ближайшего леса, где, кстати, всегда хорошо грибы росли. Это сейчас мы уже смирились с таким соседством, а поначалу возмущались, конечно. Но денег к Чернышевых было достаточно, чтобы заткнуть всех недовольных.

Глава 2

Катя

Спустились мы почти благополучно. Я не просто так предполагала про ветку. Прошлым летом чинили с отчимом крышу дома, пришлось и мне лезть помогать, ведь у Артура же типа температура. А сверху оттуда открывается хороший вид на соседний участок. Еще Серго все удивлялся, как это такие крутые соседи заборы понастроили, охранников понасадили, а ветку, что шла почти до земли, не спилили. Ну вот теперь нам их оплошность пригодилась.

Хотя нет, что это я поторопилась с выводами, жертвы все таки были. Одна моя коленка окрасилась в «приятный» зеленый оттенок от травы, а ладонь распорол острый сучок. Но это мелочи по сравнению с Маринкой. Одежда то ее пережила нашу тайную миссию, а вот прическа поизносилась. Пришлось помогать восстанавливать более или менее нормальный вид подруге под ее непрекращающееся шипение вперемешку с матом. Наконец, локоны были усмирены и мы смогли нормально оглянуться.

Вроде находились в дальней стороне участка, вокруг только ровный газон, неподалеку какой-то сруб, баня, наверное, непонятно. Здесь была только одна лампа и та то включалась, то выключалась. А тусовка, где нас никто не ждал, происходила в метрах ста, оттуда лилась музыка и яркий свет.

— Не забывай, надо вести себя, как ни в чем не бывало, будто бы мы давно здесь, — шепчет мне подруга на ухо, пока мы, спотыкаясь о невидимые в темноте бордюры, неровно идем на свет.

— Мне кажется этого не понадобится.

— Почему?

— Да они уже все пьяные в гавно, — ухмыляюсь и тыкаю пальцем в блюющего паренька в пяти шагах от нас.

— Фу, ну и мерзость, пошли лучше к бассейну.

— Пошли.

Мне в принципе было все равно, побуду Маринкиным хвостиком, пока она себе жертву не найдет. Надеюсь, пиво то у них есть.

Через час я еще раз удостоверилась, что идея попасть сюда была, ой какой плохой. Народа, действительно, много, и да, большинство, были пьяными, но далеко не все. Сначала мы уселись на шезлонги, но там на нас никто не обращал внимание, кто-то купался, кто-то торчал в своей компании. Это взбесило подругу, пришлось под ее недовольное бормотание переместиться ближе к дому. Здесь стояли уютные диванчики из ротанга с цветными подушками, а еще были пуфики, на которых лобзались совершенно безморальные парочки. Вообще публика удивительная и разнообразная. Пока Маринка ловила взглядом свою будущую жертву, я смотрела вокруг с искренним любопытством.

Вот приятная девушка, вроде даже трезвая, без силикона на губах и в других местах, сидит тихо, с компанией не общается. Но взгляд уже минуты три не отводит от одной точки. Ого, да здесь без допинга не обошлось. А вот и типичная представительница средних слоев богемы — хорошо сделанные сиськи, идеальный макияж, хоть лицо одно на всех, зато ухоженная. Парни тоже какие-то одинаковые, уже третьего с бородой вижу. Брр, усы, борода, это точно не для меня.

Ого, а рядом с одним из таких бородачей замечаю Маринку, и тот вроде ее даже за талию держит. Когда она успела от меня убежать?? Увлеклась я. Ну, все, значит подруга поймала своего мажора, теперь можно и поискать Артура, а потом сматываться по тихому.

Вообще странно, что я до сих пор его не увидела. Или его здесь не было сегодня, или где-то идет игра, и он там.

Артур Аделян, мой сводный брат, полная мразь и беспринципный тип. Когда 4 года назад наши родители поженились, я честно была рада маминому счастью. Серго Аделян настоящий мужик, крепкий, сильный, добрый, с собственным небольшим бизнесом, мне он сразу понравился. Всего за два года он нам весь дом восстановил, построил навес, беседку, забор нормальный.

Но была у него одна слабость — сынуля Артур. Его мать умерла очень давно и Серго сильно жалел из-за этого сынка, старался дать ему все хорошее, да по максимуму, и прогадал. Артурка вырос очень скользким и лживым. Но потрясающе умел скрывать свое настоящее лицо от других. Мама приняла его с теплом, даже пыталась приласкать, но парню было уже 18 и материнские чувства ему были на фиг не нужны. Так что у них с моей мамой установились просто нормальные, нейтральные отношения. А вот со мной нет.

Его подлую душенку я поняла еще в первую неделю после переезда семьи Аделян в наш дом. Тогда этот упырь принялся лапать меня в разных углах, зажимал, сладкие комплименты пел. Конечно, я терпеть не собиралась, получал он от меня неплохие такие щипки и оплеухи. Но оказывается все это были еще цветочки.

Однажды ночью я проснулась от того, что по моему телу шарились чьи-то руки, и не сложно было понять чьи. Да и стойкий запах алкоголя вперемешку с приторно сладким парфюмом не оставлял вопросов.

Я не стала кричать. Максимально сосредоточилась и напряглась. Плохо, что параллельно еще приходилось сдерживать приступы тошноты, подкатывающие к горлу.

Я дождалась момента, когда Артур приподнялся надо мной и видимо стал снимать с себя футболку. Вот тогда я и применила один коронный прием, который оттачивала последние полгода. Коленка высоко взметнулась вверх, ударила точно в пах. Стон, сопли. Попала! Злорадно улыбнулась. Но это ещё и не все. Пока наглый ублбдок извиваясь, катался по кровати и изрыгал на меня мат на двух языках, я спокойно встала, схватила парня за волосы, и также быстро выбросила колено ему в лицо. Ну что ж, побитый пах и кривой нос, неплохой итог его пьяной вылазки.

После этой ночи Артурка от меня отстал, но и возненавидел тоже. Постоянно следил за мной, ждал, когда я совершу какой-нибудь косяк. Бывало подставлял меня по мелочи перед родителями, но ничего серьезного. Сейчас более или менее все устаканилось, но думаю, все же злость на меня он затаил.

Еще бесило мое положение няньки. Как только мама с Серго куда-то уезжали, следить за великовозрастным бугаем наказывали кому? Кате. Будто мне заняться нечем было.

«Ну ты же собраннее и ответственее, сможешь остановить его от безрассудства». Это слова мамы. И ведь знает, как подловить меня, на моей врожденной ответственности.

Вот из этого проклятого чувства я сейчас и рыскаю по участку в поисках своего сводного братца. На переднем дворе его точно не было, здесь вообще какая-то толпа разношерстная, да и самого хозяина не видно. Они где-то в другом месте, но где? Зашла в дом, здесь тоже каждое свободное место занято, кто пил или спал, а кто целовался и даже больше. Поскорее обошла самые страстные парочки. Наверно, должен быть выход на задний двор. Ага, точно. Вот и дверь. Аккуратно выглядываю наружу через стеклянные раздвижные двери.

Глава 3

Александр

Мои пацаны уже на третьем кону поняли, что к чему, театрально и почти синхронно вздохнули, сбросили карты на стол, и теперь откинувшись на диване с любопытством следили за моей игрой с Артуром. Уже почти все в нашем небольшом кругу догадывались, что «мальчик» стал моей маленькой жертвой, агнцем на заклание, но предусмотрительно молчали. И правильно. Так и должно быть. Люблю, когда все по моему.

Аккуратно слежу за парнем. Нервничает. Почти съехал с кресла, уткнулся коленями в стол, из-за чего тот немного дрожит. Игру знает, и интуиция есть, а вот выдержки не хватает. Да и глуп, считать не умеет, в комбинациях путается. В прошлый ход пропустил у меня короля, а я то все его карты знаю. В обычный день мне был бы скучен такой полуигрок, но не сегодня.

— Флэш! — радостно изрекает Артурчик, бросая карты на стол. Потирает руки, волосатые пальцы так и тянуться в сторону стола, не терпится добраться до приличной такой кучки фишек. Да, банк собрался неплохой, около 800 тысяч наликом, кое-что в виртуальном банке, но, главное, здесь было другое — ключи от машины Артура. Их удалось выманить у пацанчика еще на прошлом ходу. После третьего проигрыша он стал ныть и просить кредит у всех подряд, но, конечно, каждый за столом ему отказал. Неудивительно, мой многозначный взгляд обо многом им рассказал. И теперь мальчик совершенно в безвыходной ситуации. Он поставил на кон машину и последние деньги с карты. Про кольцо и цепочку молчу, мелочь. А вот за машину его ой как накажут. В этом я был уверен.

— Неплохо, — лениво киваю, отодвигая любопытную головку безымянной девушки, что сидит на пуфике у моих ног и пытается заглянуть мне в карты. Шутя грожу ей пальцем, та мурчит, как кошка и прижимается у коленке. Хорошенькая, но извини, малышка, сегодня у меня добыча поинтереснее. — К пятому кону ты разыгрался, поздравляю, — Артурчик улыбается во все щеки, и прям кайфую, когда уже через секунду его улыбка сменяется гримасой, — Но пока, увы, недостаточно. Каре.

И кидаю нераскрытые карты на стол. Артур цепенеет, кидается к столу, словно псих разрабасывая карты вокруг себя. А потом возвращается на место и впиваются пальцами в голову. Правильно, все по плану. Отчаяние. Мне нужно еще больше твоего отчаяния, мой недалекий друг.

Все вокруг улюлюкают и галдят. Для них такая постановка, как маслом на хлебушек, любители посмотреть на чужие страдания.

Ну все, пора переводить шоу в приватный формат. Пришла пора удалить лишних зрителей. Киваю Егору, тот сразу все понял. Вскакивает, хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Так, друзья и не только. Приглашаю всех в дом. Там имеется один закрытый бар, ключи от которого есть только у меня. Саня передал мне их на хранение и сделал это очень даже зря. Ну чего сидим? Живее, живее, встаем! Девочки, а вы особенные что ли!?

Пацаны быстро поняли, что это была моя команда, бурча под нос, но дружно встали и направились к стеклянным дверям. А вот девчонки решили немного покапризничать, пригрелись. Но Егорка у меня парень простой, схватил под локоточки особо упрямых и мигом выпроводил с поляны. Артур продолжал сидеть в той же позе. Только теперь еще раскачивался и постанывал.

— Мне пиздец. Отец убьет меня. Мне пиздец…

— Да хорош стонать, — еле сдерживаю в себе желание уебать этого чмошника об стол. Такие типы, которые погрязают в игре, как в болоте, всегда бесили и вызвали чувство гадливости, не гнушаются ничем. Вот это я сейчас и проверю. Хотя я редко ошибаюсь в людях. Но вдруг.

Пока докуривал сигарету, вернулся Егор и сел рядом. Выразительно качнул головой в сторону Аделяна, мол, вывести? Я улыбнулся. Ну нет. Игра еще не окончена.

— Артур. Успокойся. Игра еще не окончена, — повторяю я уже вслух. Тот словно в тумане. Мои слова доходят только через несколько секунд. Он поднимает зареванные глаза. Ну это уже пиздец. Так, Саня, держаться, держаться. Еще несколько минут потерпи этого ублюдка, зато потом тебя ждет «сладкий» приз. Внутри даже теплее стало.

— У меня больше ничего нет. Я все спустил.

— Ну, можно же ставить не только деньги. Подумай, ты же умный малый. Что ещё есть такого, что ты можешь мне отдать?

Тот немного очухался. Глаза забегали, вена на шее забурлила, видимо, думал он так.

— Дом есть, но он не мой. У отца машина, блин, они на ней на юг уехали. А, у нас только в Адлере квартира у бабушки. Может её? Бабушка меня любит, она все равно мне ее оставлять хотела.

Сижу и еще больше офигеваю. Ну и упырь, однако. Аж глазки загорелись. Интересно, что же их связывает с «сестрой». Не верится, что эта девушка может иметь что-то общее с такой мразью. Хотя. Сколько я таких встречал на пути. Все может быть.

— На хрен мне не сдалась твоя квартира, да еще в Адлере, — все устал ходить вокруг да около, скажу прямо, — Мне Катя нужна, сестра твоя сводная.

— Чего?! — рожа вытянулась, так что уши еще больше стали.

— Того. Ставь на кон девчонку. Я оставляю банк, что есть, и добавляю миллион, — небрежно достаю карту из кармана рубашки и кидаю в кучу к фишкам, ключам и побрякушкам. — Если выигрываешь ты, забирает все. Если я, банк мой и девочка тоже. Сам мне ее приведешь и сделаешь так, чтобы никто не узнал, где она.

Забавно наблюдать, как глаза Артура перебегают от моего лица на стол и обратно, как на его губах расцветает премерзкая, счастливая улыбка.

— По рукам! — радостно тянет мне он свою ладошку. Жму.

— Сань, Черный, — это Егор тычет меня локтем под бок, — Ты че творишь??! Это уже по беспределу.

— Захлопнись. Сам разберусь. — зыркаю на него строго, — И, Егор, не мешай, пожалуйста. Лучше отсядь.

Друг в шоке, но все же послушно отваживается чуть дальше. На лице недовольство. Тоже мне правильный нашелся. Это ж просто игра. Ничего я ей не сделаю, так позабавлюсь, проучу за дерзость. Я ж не маньяк.

— Нет!!!! Нет!!

Это уже минуту верещал Артур, увидев стрит-флэш в моих руках. Что удивительно, даже не пришлось фокусничать, само вышло. Видимо судьба. Парень поплыл, чуть не рвал на себе волосы. Вот только сумасшедших мне здесь мне не хватало.

Глава 4

Катя

— Да отстань! Я никуда не пойду! Я с Ромой остаюсь, — я уже минут 20 пыталась оттащить Маринку от толпы полуголых мажоров, столпившихся у бассейна. Но пока безрезультатно. Приходилось невидимой кучкой сидеть рядом, изредка дергать ее за край юбки в надежде, что она все таки поддастся моим стонаниям.

Все бы ничего, но чем дальше ночь, тем страсти вокруг накалялись все сильнее. Я терпела, когда часть девушек вдруг, как по команде, сняли с себя лифчики и с воодушевлением трясли своими мячиками чуть ли не над моей скучающей головой. Но когда мальчики вдруг решили побыстрее догнать девчулей и, чтоб не отставать, тоже посрывали с себя штанишки, мой предел дискомфорта был преодолен.

О боги. Ну за что такие наказания двадцатилетней девственнице! Нет, члены я видела, конечно, на фото и в порно, но чтобы они болтались вокруг меня вот так, кто червячками, кто сморщенной гармошкой, было неожиданно. Маринку и других это не смущало ни капельки, а вот я не выдержала, вскочила и метнулась в сторону от этой гоморры. Хотелось уйти хоть куда-то. Конечно, самым правильным было бы плюнуть на все и свалить домой. Мне здесь делать нечего. Не та компания, не тот уровень. Но опять эта моя идиотская гиперответственность. Казалось, что буду предательницей по отношению к Маринке, если брошу ее здесь. Натворит делов, потом сама жалеть буду. Почему я такая дура?! Видно же, что ей то здесь норм.

Отошла как можно дальше от толпы. Да, уединиться здесь есть где. Вокруг дома огромная территория, много темных закоулков, вон даже виднеется силуэт чего-то вроде лабиринта из идеально подстриженных кустов. А вот от музыки никуда не уйдешь. Стучит по ушам и волосам.

Я поднимаю голову к небу, луна огромуднейшая, желтая, как я люблю. Звезд почти не видно, но это из-за фонарей вокруг. Если уйти на километр вглубь леса, там есть чудесная поляна, где ночью идеально темно, там млечный путь нависает куполом, и можно даже в уме проводить линии между звезд и рисовать созвездия. В школе часто зависала там. И ведь не страшно было, одной, в лесу, ночью.

Сейчас бы не решилась.

Закрыла глаза.

Я не ханжа. В подростках мы тоже зажигали. Была и бутылочка, и поцелуи с неизвестными парнями, и обижмания с мальчишками по углам, да и ночные купания в одном нижнем белье в речке, что за поселком, были. Но сейчас все это казалось детской забавой. В этом доме все мне дико. Как он может так жить?? Чернышов. Ведь не глупый. Если верить слухам в институт поступил сам, и вроде как даже считается одним из лучших на потоке, гордость вуза. Бизнес свой. Но зачем держать вокруг себя такой разврат? Получается и сам он наверняка в таких делах участвует. Брр. Хотя что это я. Можно подумать, до сегодняшнего дня я была хорошего мнения о своем соседе. Да нафиг я о нем вообще думаю!?

Не пойму, зовет что ли кто-то меня? Ну да. Оборачиваюсь к свету. Со стороны дома в мою сторону полубежит фигура, мужская, почти сразу узнаю своего братца и морщусь. Ключи что ли от дома забыл?

— Наконец-то, еле нашел тебя.

— А нафиг искал? — скрещиваю руки на груди. Здесь темно, но за спиной парня пробивается свет от вечеринки, так что смутно, но все же я вижу его лицо. Ох, что-то не нравится мне бегающий глаз Артурчика, неспроста это.

— Там Маринка тебя звала. Беда с ней.

— Не поняла? — нарастает паника, кидаю руки вдоль туловища, — Что случилось?

— Ее два пацана куда-то поволокли, пьяную вдрабадын, а она твое имя орала, просила забрать.

— А ты чего стоял то?? Помочь не мог?

— Да я издалека увидел, сразу тебя пошел искать. Никто не захотел помочь, — глазки у братца бегают, улыбка какая-то идиотская на лице, но не успеваю все это переварить, за подругу переживаю.

— Куда? Куда они ее повели? Быстрее.

— Пошли, покажу.

Схватил меня за руку и потащил вдаль от дома. В голове была каша. Маринка дура, конечно, но бросать ее нельзя. Тем более это я помогла ей сюда попасть. Вот, блин, теперь и отвечать за свои ошибки. Погоди. А когда она сильно напиться успела? Минут 10 назад стояла вроде чуть косая, но не пьяная. Что-то не сходится в истории Артура.

Но мы уже подбегаем к тому самому зданию, что мы видели с Маринкой, когда перелезли через забор. Тогда мне это показалось баней, но сейчас, когда мы ближе, вижу, нет, полноценный дом, просто не такой огромный, как основной, из бревен вроде.

Света здесь почти нет, только на перилах крыльца висит гирлянда с белыми фонариками, да большой амбарный фонарь под крышей. Внутри темно и тишина.

— Артур, ты уверен, что они здесь? Походу там нет никого.

— Они там, там! — братец продолжает крепко сжимать мою руку и тянет к крыльцу. Я уже явно чувствую подвох. Не просто так он меня сюда привел. Господи, Катя, ну ты и дура! Ты же его сегодня шантажировала, пугала, явно мальчик хочет мести. Блин, так легко купилась. Но сдаваться не собираюсь. Что задумал этот ублюдок?!

Начинаю тормозить пятками. Тапочки уходят в газон, но помогает это мало.

— Отпусти, дебил! — ору я во всю мощь легких, — Никуда я не пойду! Тебе это дорого обойдется.

Артуру пришлось немного притормозить из-за моего упорства, он оборачивается и резко дергает мою руку на себя, лечу вперед и уже второй раз за день падаю коленками на траву. Сейчас больнее.

— Ну уж нет, «любимая сестренка», сегодня ты все получишь сполна.

Он хватает меня за волосы и тянет вперед, визжу от неожиданной боли. Становится страшно. Аделян сейчас как помешанный, ему на все плевать, и это пугает. Чтобы хоть как-то уменьшить боль на голове мне приходится вставать и идти за Артуром. Он затаскивает меня на крыльцо и словно мешок швыряет на доски. Но волосы не отпускает, еще и своей ногой придавил грудь, никогда раньше я не чувствовал себя такой беспомощной.

Слышу, как поворачивается ключ в замке, как открывается дверь, вижу темноту, густо плывущую из дома. Туда пинками меня и заталкивает Артур. Напоследок он дёргает мои волосы вниз, запрокидывая лицо. Проводит пальцами с грязными ногтями по моей шее, потом щеке, с силой сжимает лицо и шипит прямо в мои безумные от шока глаза.

Глава 5

Саша

— Сделал. Иди. — Егор грузно садится на диван, широко расставляя ноги и бросая руку на изголовье. Смотрит жестко, сердито, пафоса наогняет. Оценил, но не прокатит.

Значит, выполнил мою просьбу. А сначала уперся рогом, не хотел помогать, бесился, но пара строчек из его биографии мигом погасили приступ внезапной совести. Он и не такие вещи творил. И с моей помощью. А здесь заднюю решил дать. Защитник, хренов. Что-то подбешивает от его симпатии к моему выигрышу. Ладно, это потом.

— Трепыхалась?

— А ты как думаешь, — огрызается Тамаев, — Сука ты, Чернышев. Девчонка она совсем. Испугалась.

— Такую не напугаешь, — ухмыляюсь я. Трясу рукой, отстегиваю часы и бросаю на стол. Чтобы не царапали.

Пора идти, уж заждалась, наверное, добыча моя.

Киваю головой хмурому Тамаеву и выхожу с террасы. Иду сквозь шум и толпу. Одни с радостью цепляется, другие пытаются что-то сказать, кто-то даже попробовал ползком догнать. Но мне все равно. И в обычные дни насрать на них всех, а сегодня особенно. Давно пора разогнать от себя эту толпу. Надоели.

Катя. К ней хочу. Удивительно, видел ее всего лишь раз, а тянет. Нет, это не любовь с первого взгляда. И то, и другое мне неведомо. А вот мысль, что эта куколка сейчас прикована к кровати и ждет меня, будоражила похлеще виски. Иду широкими шагами по невидимой в темноте траве, роса холодит пальцы ног, кожа покрывается мурашками, зато внутри я словно горю. В голове кадр за кадром сменяются картинки того, что хочу сделать сегодня. Почему-то живо представляю, как сейчас задрался ее дешевый топ почти под грудь, и как из под ткани выскальзывает уродливая побрякушка на пупке. Первый раз меня так заводит обычный пирсинг.

У двери настигает какое-то странное чувство. Я что боюсь? Бред. Она девочка взрослая, страстная, бойкая, быстро вытянется в игру, уверен, я в людях неплохо разбираюсь. Поворачиваю ключ, делаю шаг внутрь и захлопываю дверь.

— Мразь! Подонок! Убью! Яйца отрежу, потом убью!

Довольно ухмыляюсь. Я же говорю, что не ошибаюсь. Та еще стервочка. Такую наручники и ошейники не сломают. Иду ближе к кровати, предвкушение становится еще слаще.

Катя

Когда этот ублюдок привязал меня и ушел, первую секунду накатила паника. На глаза давили слезы, обида. Что за бредовые игры богатеньких мальчиков? Они что всегда так развлекаются!? Ну зачем, зачем я послушала эту Марину. Она ведь даже не близкая подруга, так потусоваться и посплетничать. Сама виновата. Нельзя соваться туда, куда не надо.

Прям капитан очевидность. Я потрясла руками. Вона как. Наручники то не обычные, металлические, но с вставками из мягкой кожи. Вероятно, чтобы не царапать кожу рабыни. Суки!

Да еще этот ошейник. Удивительно, но именно он вернул более или менее трезвое состояние. Пусть он не давил, но одно его присутствие бесило до невозможности. Хер тебе, Чернышов, не напугаешь, не сдамся, буду бороться до последнего. Ломай девок из своей свиты. Я сильнее.

Так, надо закрыть глаза, выдохнуть и ждать. Ждать подходящего момента. А он будет. Я уверена. И уж тогда тебе все вернется. Я выдохнула и стала представлять сцены мести мажору. И Артуру, конечно. Все, эта мразь перешагнула черту и пощады ему больше не будет.

Вот так, уже лучше. Злость дает силы. Сердце немного затихает и уже не так стучит по ребрам. Сладкое предвкушение, как я обломаю планы Чернышева успокаивают душу. Так погрузилась в фантазию, как я перетягиваю шею подонка вот этой же цепочкой от наручников, что лишь на фоне замечаю, как тихо открылась и хлопнула дверь, и в комнату ворвался прохладный воздух с улицы. Он и заставил меня открыть глаза.

— Мразь! Подонок! Убью! Яйца отрежу, потом убью!

Прокричала это невольно, по инерции. Чернышев лишь приподнял бровь. Он переоделся. Теперь стоял в синих джинсах и черной футболке. Вот почему таким гадам раздают такое соблазнительное мужское тело!? Почему моему сокурснику Виталику не дано производить такое впечатление? А ведь умный и добрый парень. Не то что этот.

Чернышов не был качком, но из-под коротких рукавов футболки явно просматривались плотные, бугристые мышцы, да и широкие плечи и шея выдавали хорошую физическую форму.

А еще эта ухмылочка. На фоне черных, как июньская ночь глаз, она смотрелась еще зловеще. Емое, откуда такие сравнения то!?

Пока какие-то странные мысли и образы пронзали мозг, Чернышов медленно подошел к кровати и присел рядом с моими бедрами. Его взгляд жег. Нет, не так, выжигал. Он смотрел, как хозяин. И это бесило особенно.

— Насмотрелся!?

— Пока нет, смотрю.

— Надеюсь ты понимаешь, что это последний раз, когда ты так ясно смотришь.

— Почему? — казалось он удивлен моим мягким голосом.

— Да потому что в ближайшее недели твои глаза будут заплывшими от гематом.

Парень улыбнулся одним уголком губ.

— Я в тебе не ошибся, Катя, — мне показалось, или мое имя он произнес особенно томно?

— И я в тебе тоже. Какого хрена ты делаешь!? — и для наглядности потрясла наручниками, — Сейчас же освободи.

Последние слова произнесла твердо, почти по слогам. И не открывала глаз от его. Наверно, пыталась разглядеть в них хоть проблески раскаяния. Зря.

— Не сейчас. Пока ты мне нравишься в таком положении.

— Что ты хочешь от меня? — сказала я почти устало.

— Пока не знаю, — тот пожал плечами, будто бы я задала глупый вопрос. Гад. Внезапно пришлось дернуться. Чернышев неожиданно наклонился надо мной, оперевшись на кулаки, что оказались по обе стороны от моей головы. Стало тяжело дышать. Мужчина нависал надо мной. Опасный мужчина. В его глазах горело такое… Даже не могла объяснить словами. Но раньше на меня точно так никто не смотрел.

Мы смотрели друг другу в глаза наверное секунд 30, пока он не перебросил через меня ноги и спокойно улегся по другую сторону, подставив под голову одну руку. А вот вторая рука… Я даже не сразу заметила, что она оказалась у меня на животе. Чужая ладонь будто зажгла кожу, особенно в месте, где висел этот треклятый пирсинг.

Глава 6

Катя

Даже не помню, как перелезла через забор. Мне вообще показалось, что я взлетела и перенеслась через него на откуда ни возьмись взявшихся крыльях. Настолько сильно гнал страх и мания преследования.

Уже минут через 5 я влетаю в дом, судорожно запираю все три замка, хватаю массивный, деревянный стол, бабушкино наследство, и двигаю его впритык к двери. Вот теперь немного успокаиваюсь, выдыхаю и опускаюсь на пол. Ну и приключение, блин. Никогда еще со мной не было ничего подобного. Зато поняла, что я точно не адреналинщица, мутило и кружило во всех конечностях.

Немного отсидевшись и успокоив сердце, встаю, отодвигаю стол, открываю замки, крадусь по двору к огромному вальеру, где радостно поскуливает Кирюша, наша овчарка. Ну и пусть, что по уровню агрессии наша собака находится на уровне между земляным червяком и ленивцем, все равно как-то спокойнее.

Выпускаю Кирилла, тот радостно скачет и тыкается мокрым носом в ноги. Только сейчас понимаю, что джинсы-то у меня порваны в хлам, точно по внутреннему шву. А, вот, значит, как я через забор взлетела, неудивительно, что так легко стало.

Глажу Кирюху за голову и глаза невольно поворачиваются к дому напротив. Там по прежнему светло и все мерцает, но музыки не слышно, и если прислушаться, можно угадать, как хлопают дверцы машин, а в сторону города двигается толпа — отдаленно, но все таки слышны невнятные, полупьяные голоса. Видимо, вечеринка свернулась. Уж не я ли тому причина?

Опять стало немного страшно. Нет, не думаю, что Чернышев придет сюда. Во-первых, он-то не знает, что родителей нет и я одна, а во-вторых, я то знаю силу своего удара, сегодня ему еще долго будет больно ходить.

От последней мысли немного потеплело на душе, на лице расплылась довольная полуулыбка. Я смогла за себя постоять. И отомстила подонку. Одно только омрачало — на кой фиг я до сих пор в башке прокручиваю все то, что Чернышев делал со мной? И почему эти воспоминания так волнуют?? Уснула только через час.

Снился сон. Я лежу на воде лицом вверх, плыву вниз по речке, мне хорошо. С неба улыбается солнце, дружественно кивают листья деревьев, растущих вдоль берега, а бока и ступни приятно щекочет вода. Я чувствую, как улыбаюсь, как щурюсь и радуюсь прекрасному дню. В теле эйфория, приятная слабость, удивительная, почти фантастическая минута счастья.

Но вот солнце куда-то ушло, волны становятся жёстче, бурлят и поднимаются гребнями, нагло лезут мне на живот, ребра, грудь. Бог мой, да я же голая! Но сценаристу снов не объяснишь, как тебе стыдно, ему то надо, чтобы тебе было хорошо. А мне ведь и правда хорошо!

Вот самые смелые всплески долетают до моей груди, холодят и в то же время разжигают твердые вершины сосков. Но самые отчаянные волны уже там, между ног. Бьют и греют, бьют и греют… А нет, волны уже внутри, я сама превращаюсь в волну, мощную, огромную, цунами, вскрик…

И я проснулась. Пока отхожу от воображаемого экстаза, до сознания начинает доходить — я щас че, испытала оргазм во сне!? Или мне это приснилось? Когда последняя дрема уходит, ощущаю пульсацию у себя в том самом месте под трусами. Решаю проверить и даже слегка жму пальцем в ноющую точку. Ну да. Капец. Я кончила во сне.

Пока почти с яростью мылась в душе, а потом с не меньшей злостью чистила зубы, смачно отплевываясь, из головы не уходила мысль об этом сне. Ведь явно он связан с тем, что было вчера. Раньше мне такое не снилось. Ну только если Эдвард Каллен голышом. Но там скорее шок был, чем эротика. А здесь извращение какое-то. Волны. Тьфу.

Ладно. Это последнее, о чем можно думать сегодня. Лучше давай представим, как в институт пойдем. А может не ходить? Соблазнительно, конечно. Но сегодня темы рефератов по социалке раздают. А там такой принципиальный «кавалер», что потом придется месяцами бегать за ним и реверансы делать, чтобы разжалобить.

Ну все. Не трусить! Подумаешь, крутой парень. Мажор. Этот крутой парень вчера получил приличный такой удар в бубенцы, и от кого? От девочонки вдвое меньше его. Так что не так уж он и страшен. Натягиваю любимые широкие штаны-карго, черную футболку со смайлом, хватаю сумку и выбегаю на улицу. Ой ты. Жара какая. А ведь уже сентябрь. Не, я так не люблю. Лето для жары, осень для дождей и грустных песен в наушниках. Не представляю, как люди живут всю жизнь в одном сезоне?

Плечо все еще ноет от ударов Артура, и кожа на коленке жжёт. Но синяков вроде не заметила, и слава богу, объяснять никому ничего не нужно.

Аккуратно открываю калитку, быстро зыркаю глазами вокруг, но нет, все спокойно. В доме напротив мертвая тишина, ни одной машины рядом нет. Все равно обойду его с другой стороны. Так дольше до остановки, но как-то надежнее. Фух, вроде все спокойно. И только успокаиваюсь, звонок. Выругалась про себя. И чё я дергаюсь?? Мама.

— Да, мам, привет! Как вы там? — стараюсь держаться бодро. У мамы нюх на мои переживания, если почувствует что, вцепиться и не отстанет, пока не выведет. А мне это точно не надо.

— Почему Артур уехал в Анапу?! Что у вас там случилось?? — вот так вот, без «здрасьте», без «как ты там, дочка». А сразу Артур. Прелестно. А, вот значит, куда гаденыш свинтил. Ну пускай к своим едет, отсидеться. Я еще не придумала, как мстить буду.

— А вот я это откуда знаю, мам!? Этому лбу уже 24, может ты у него будешь спрашивать, а не у меня??

— Мы его оставили под твоим присмотром! Ты серьезная и ответственная, он твой брат…

— Он мне не брат!! И мама. Извини, я не хотела кричать. Но мне совершенно нас… наплевать, где сейчас Артур. Он меня терпеть не может, как и я его.

— Не говори ерунды. Просто он черствый, рос ведь без матери.

— У него бабушка хлеще всех матерей и тётушек 4 или 5 штук, я уж не помню. Слушай, я не хочу спорить. Ну уехал и уехал, может в родные края захотел.

— А тебе ничего не говорил? — мама успокаивалась потихоньку, но все равно в голосе чувствовалась раздраженность. В этом вся мама. Она всегда думает, что во всем виновата. Вот и за Артурчика постоянно переживает, себя корит, что у него ничего в жизни не получается. Бред.

Глава 7

Еще две пары пролетели незаметно. Не потому что скучные, хотя и это немного тоже, а по другой причине. Все мои мысли, фантазии, образы были далеки от экономической социологии. В голове только Чернышев и события вчерашней ночи. Сто раз прокручиваю про себя эти картинки, каждый раз приписывая к ним что-то новое, еще более скандальное. Чудно.

И ведь хочется выбросить все это и забыть, а никак. Что врать, ничего подобного со мной даже рядом не происходило. Стоит признаться, будоражит. По идее должна осуждать этого типа, а почему-то вспоминается другое, его губы, руки, глаза, бешенные от страсти.…

Вот с такими мыслями я вышла из аудитории. Маринка, слава богу, сдулась домой уже после второй пары, так что некому было мешать моим внутренним стенаниям. Надо умыться. Может вода поможет вырваться из этого клубка идиотских и навязчивых дум.

Захожу в туалет. Здесь совсем недавно сделали ремонт, теперь, наконец, светло и чисто. Кафель, ровные стены с привычной розово-оранжевой краской, приличная сантехника, трубы без дыр. Подхожу к раковине, включаю воду на полную, жду, пока пойдет ледяная. Захватываю в две ладошки и щедро плескаю себе на лицо. Бодряк. Вот когда порадуюсь, что не крашусь, не нужно переживать за потекшие глаза. Беру еще одну горсть. Теперь вода брызжет на шею, футболку, оставляя мокрые, темные пятна. Плевать. Высохну.

Закрываю кран, упираюсь руками по обе стороны умывальника. Особо не полегчало. Все равно в башке не пойми что. Поднимаю глаза, чувствую, как с волос стекают капли воды и тихо бьются о белое тело умывальника. Сначала в зеркале вижу только себя, потом словно в расфокусе, позади, у двери, появляется фигура. Мужская. И лицо. Лицо того, о ком не переставала думать вот уже несколько часов.

От неожиданности чуть вскрикиваю и резко поворачиваюсь к нему. Чернышев ухмыляется. Подходить не торопится. Стоит, любуется. На нем черная футболка-поло, синие джинсы, модные кроссы. Волосы взъерошены, но как-то художественно. Наверняка, так и задумывалось. Засунул руки в карманы джинс и смотрит. А я как в ловушке. И не только потому что попой упираюсь в раковину и идти мне некуда. Куда опаснее его глаза, веревкой вьют, как-будто привязывает меня взглядом. Вот как так!?

— Боишься? Это хорошо, — наконец, Чернышев разрывает это громоздкое молчание. Но подходить не торопиться, стоит на том же месте, кайфует от моего страха. Ну уж нет, вампир ты чертов, не дождешься. Комкаю пальцы в кулаки, отталкиваюсь от раковины и складываю руки на груди. Кому, как не мне, знать, что это поза защиты. И он это прекрасно знает. Плевать, так хоть я чувствую себя увереннее.

Опять эта ухмылка на его губах. Гаденыш. Прекрасно знает, как действует этот его самоуверенный вид, прямой взгляд черных глаз, и широкий разворот плеч. Только не на меня. Других пугай.

— Наручники принес? Или друзей своих меня держать заставишь? А? По другому не дают. Так?

Знаю, что хожу по краю, но лучше начать с нападения. Это как с собаками, увидит страх в тебе, все, не убежишь.

— Смешная ты девка, Орловская. Но смелая. Мне нравится.

Парень отрывается от стены и быстро оказывается рядом. Невольно скольжу в сторону, попой чувствую, как сначала заканчивается раковина, потом стена. И вот, я в углу, боком упираюсь в узкий подоконник. Невольно бросаю взгляд через стекло на улицу. С пятого этажа люди кажутся маленькими, мельтешат, спешат куда-то. Везет вам. А вот я походу в ловушке. Блин, почему в туалете то мы одни? Перемена ведь.

Пока глазела в сторону, Чернышев оказался рядом. Он не трогал меня. Нет. Прямого контакта не было. Но даже не знаю, что хуже. Левая рука парня уперлась в стену ровно над моей макушкой, он даже пару волосинок зацепил, а правая уверенно легла на подоконник. Ну все, так мне закрыли последний путь к бегству. Такое ощущение, что я по-настоящему в его объятиях. Странное чувство.

Меня смущает эта сильная близость. От Чернышева исходит такая мужская сила и уверенность, которая точечно бьет в мое женское естество. И не только мое, утешаю себя. От такого самца и святая бы засмущалась. Но внешне я держусь. Руки замком и еще больше выпиваю их в тело, особенно когда парень начинает слегка опускать голову. Сердце разбегается, колотит в клетку пинками, когда чувствую на своей шее горячее мужское дыхание.

Усилено пялюсь в окно и вдруг чувствую, как Чернышев берет прядь моих волос и заводит за ухо. Чувственный, почти интимный жест заставляет кожу покрыться огромными мурашками, а внутри, в животе разгорается тот самый, запретный пожар.

— А ты знаешь, мышка, — почти шепчет он мне в ухо, — Почему охотники проходят километры по лесам, не боятся снега, ветра, дождя? Думаешь, чтобы похвастаться трофеем? Нет. Сам процесс кайф. Когда жертва убегает, а ты догоняешь и делаешь своей добычей.

Во рту становится сухо. Я все еще боюсь повернуть голову в его сторону, упорно пялюсь на стекло. Парень стоит так близко, что я чувствую его сердцебиение. Оно быстрое, да, но мое не догонит.

— Хотя, — продолжает Чернышев, — Заполучить трофей в руки тоже приятно.

— И что ты хотел сказать своей притчей? — чуть откашливаюсь и поворачиваюсь к парню. Он выше меня, приходиться задирать голову, и это я зря. Поднимаюсь на цыпочках и оказываюсь буквально в сантиметрах от его лица. Он даже не дернулся. Зрачки только расширились и это его беглый взгляд на мои губы… Нет, нельзя. Нельзя тебе, Катя, связываться с такими.

— Что разбудила в тебе инстинкт охотника?

— И это тоже, — голос звучит тихо, хрипло, с придыханием.

— А еще что?

— Мне любопытно. Ты любопытна.

— Интересно, чем?

— Пока не понял, но обязательно пойму.

Если в мире существовал прибор, измеряющий уровень напряжения, и сейчас случайно оказался между нами, его разорвало бы в клочья. И он, и я это я понимали. Но что с этим делать, походу не знал никто.

Чернышев первым разрывает эту связь, за что я ему безумно благодарна. Сама бы не смогла. Он отталкиваться кулаком от стены и бросив последний взгляд на мои губы, двигается к выходу.

Глава 8

Катя

Ага, сейчас. Бегу и волосы назад. Просто удивительно, насколько наглыми могут быть парни. А, пардон, богатые и избалованные парни. Нет уж, Чернышев. Пусть твои поклонницы, что щенячьими глазками на тебя смотрят из-за угла, жертву изображают. Охотник хренов.

Если сначала я чуть струхнула, что естественно, учитывая обстоятельства, то сейчас зла, как никогда. Не позволю собой манипулировать! Теперь я прекрасно понимаю, что с мужчинами нужно быть жестче и увереннее. И уж точно сто раз подумать, прежде чем идти по их первому зову. Стоит вспомнить Артура предателя, чуть расслабилась и получила удар под дых, причем, в прямом смысле. До сих пор тело болит.

Сразу после той сцены в туалете иду в библиотеку. Мне действительно нужно было найти пару источников для будущего реферата. Только интересно, откуда он-то это знал? Ладно, не буду заморачиваться. Пытаюсь сосредоточиться на каталоге, перелистываю один за другим карточки со старыми изданиями журналов. И только минут через 10 доходит, что я уже давно в 50-х годах копаюсь, хотя ищу работы из 90-х. Тьфу ты. Все этот чертов Чернышев. Постоянно возвращаюсь к его словам и действиям. А что если… Да нет. Бред.

Наконец, нахожу нужные выпуски, переписываю номера и иду к библиотекарю, Тамаре Ивановне. Святая женщина, обладала всеми отличительными чертами настоящего работника библиотеки. Здесь была и вязаная жилетка, и очки с круглой оправой, и мягкие тапочки с тихим шорканьем. А еще этот ее «шшшш», который в секунду заставляло даже самых шумных студентов замолкнуть в тряпочку и возвращало помещению привычное состояние торжественной тишины.

Беру журналы, сажусь на дальнюю парту, что стоит впритык к великанским окнам. Отсюда видно дорогу, кусочек общежития и соседние дома. Смотрю на кипучую жизнь внизу и невольно задумываюсь о том, о чем задумываться не стоит. А если я ему и вправду нравлюсь?? Как девушка парню. Конечно, выходка с наручниками и развратными действиями ужасна сама по себе, но вдруг это была всего лишь игра, прелюдия. Кто знает, может у них там так принято??

Не, ну бред же. Оправдываю садистские наклонности. Молодец, Орловская. Не должен так парень поступать с девушкой. Хотя где эта грань, что можно, что нельзя? В какой-то момент мне ведь было приятно.

Ааа! Хватаю голову с обеих сторон и сжимаю ладонями, а потом утыкаюсь в них же лицом. Как все сложно. Инстинкт самосохранения говорит — не мели чушь, он не пара тебе, ни в одном своем воплощении. Он именно тот, кем и кажется, самовлюбленная детина под два метра ростом, наглый, даже местами охреневший, который искренне думает, что мир вертится вокруг него.

И это не тот случай, когда из чудовища можно сделать хорошего парня силой любви. Здесь и поляна аленьких цветочков не поможет. Просто надо как можно скорее погасить в себе это фетишистское желание спасти «плохого мальчика», а заодно и зарождающуюся симпатию. Охотник, блин. Ищи добычу в другом лесу.

После череды мысленных мук в библиотеке стало чуть легче. Во всяком случае у меня появился стержень действий — не поддаваться на провокации, держаться подальше от мажоров, любых. Они живут в какой-то своей собственной реальности, где можно безнаказанно похищать девушек, лапать их и потом обижаться, если они этому сопротивляются.

С этими выводами я выхожу из библиотеки и спускаюсь по массивной лестнице. Сегодня засиделась дольше обычного, смотрю на телефон, ого, почти 5 часов. Только сейчас поняла, что за весь день ела одну булочку. Ускоряю спуск, может еще успею до закрытия кафе на выходе. Но, увы, стеклянные двери наглухо закрыты. Блин. Придется до дома терпеть. Можно, правда, по дороге йогурт купить, но хочется чего-то более существенного. Супа, например.

Когда выхожу на крыльцо института, мысленно проворачиваю в голове идеи для ужина, поэтому не сразу замечаю черный, тонированный джип, что стоит впритык к нижней ступени огромного университетского крыльца. Едва успеваю подумать, что за отчаянный поц мог так «круто» припарковать тачку, как дверь машины открывается и выходит он, Чернышев. Невольно отвисает челюсть. Двигается плавно, уверенно, не торопиться. На нем та же футболка, только теперь еще и солнцезащитные очки, которые, я уверена, стоят больше моего ноутбука и телефона вместе взятых.

Выходит, облокачивается на капот своего монстра, складывает руки на груди и делает заманивающий жест пальчиком. На лице довольная улыбка.

А я будто вросла в плитку. Понадобились секунды, чтобы осознать ситуацию и начать пятиться назад. Ну нафиг, через другое крыло выйду. Но если бы было все так просто! Не доходя до дверей, спиной натыкаюсь на чью-то тушу. Догадываюсь чью, но все же оборачиваюсь. Да, так и есть. Тот, второй парень, что приковывал меня к кровати и волосы за ушко заводил. Смотрит сверху вниз, ухмыляется. А потом кладет свои ручища мне на плечи и толкает вперёд, к Чернышеву.

Сопротивляюсь, упираюсь носками, но разве это поможет!

— Вот и умничка, — подбадривает меня голос сзади, — Сейчас мирно идешь и садишься Саньку в машину. Ну же, ты не глупая девочка.

— Да пошел ты, Санчо Пансо рэкетирский, — шиплю я, продолжая сопротивляться. Но плитка, как назло гладкая, скользкая, а балетки у меня почти без протекторов, сами двигают меня вперёд. Расстояние между мной и Чернышевым сокращается. Он уже в предвкушении, снимает очки и цепляет их на горловину футболки. Еще секунда и окажусь в его руках. Отчаянно кручу головой вокруг себя, но, как назло, почти никого рядом. В последний момент замечаю приметный и всем известный пиджак в клеточку, спускающийся по ступенькам.

— Альберт Евстигнеевич!! — ору я во все горло. Как я и ожидала, нестандартный ход на мгновение выбивает парней из колеи. На лице Чернышева появляется гримаса удивления, второй парень чуть расслабляет руки, мне этого достаточно. Рвусь в сторону, секунда и оказываюсь бок о бок с Горынычем. Тот знатно офигел от моего окрика, поэтому встал аки столб и ждет. Подбегаю, хватаю его под руку и тяну вперёд. Не знаю, что мне будет за эту выходку от преподавателя, но уж точно не хуже того, что могло произойти в машине мажорчика.

Глава 9

Саша

Сбежала. Маленькая сучка свалила от меня в последний момент, когда я уже во всю представлял, каким будет наш «разговор» в машине. А мне то показалось, что в туалете я смог нащупать ее слабое местечко, что достаточно припугнул. Но ладно, так даже интереснее. Азарт переполняет. Когда последний раз мне отказывала девка? Вроде в средней школе. Но тогда я был дрищ, ребенок.

С тех пор как начали расти плечи и кое-что между ног, отбоя от баб не было. Дело малое, найти правильный подход и любая будет твоя. Кого-то покоряли гребанные цветочки и вкусный ужин в модном ресторане, другие тащились от напора, когда они тебе «нет», а ты им «иди на хуй, сам возьму». Последнее срабатывало все чаще. Женский пол чудной, сам не знает, чего ему надо. Мнуться, говорят «нет», подразумевая «да», но так чтобы типа не моя инициатива. Дуры. Давно эту фишку пробил.

И вот теперь какая-то там Катенька без роду и племени попробовала со мной тягаться? Наивная. Я же прекрасно вижу, что нравлюсь ей, вон какие мурашки по шее побежали, когда просто дунул на чувствительную зону. Ничего, малышка, тебе будет еще круче, когда сделаю своей. А я сделаю. Охота только началась.

Катя

Домой доехала спокойно. Сердце уже перестало колотиться о грудную клетку, а пальцы больше не сжимались в кулаки. Может после сегодняшнего, наконец-то, поймет мажорчик, что я к нему безразлична и отстанет. Хотя где-то на границе сознания болталась крамольная мысль, а так ли безразлична, ты Катенька. Фу, нет, нелепо о таком думать.

Маринка закидывает сообщениями. Кто-то ей уже слил, как Чернышев ждал меня у университета. Вот как так?? Когда смотрела и искала помощи по сторонам, никого, а как слухи распространять, пожалуйста. Игнорю. Пока и объяснять то нечего.

До дома иду сложным путем, чтобы не пересекаться с основной дорогой и домом наших богатых соседей. Не стоит лишний раз дергать кота за усы. Захожу на двор, встречает довольный Кирюха, ласкается, лижет руки, по привычке наступая мне на ноги. Ну, блин, все запачкал.

Люблю, когда дома никого нет, когда сама себе хозяйка. Я включаю любимый сериал про физиков-теоретиков, кручусь по кухне — стираю пыль и мою полы, поливаю и рыхлю цветы, их у меня много, это моя маленькая слабость. Настроение потихоньку улучшается. Уборка меня всегда успокаивает. Пока в хорошем настроении, быстро готовлю легкий сырный суп и курицу с рисом. Одной мне дня на три хватит. Так хорошо и просто. На несколько часов вообще забываю о вчерашнем дне и Чернышеве, даже подпеваю саундтреку на заставке.

Пока возилась с домашними делами, на улице темнеет. Закат сегодня особенно алый, даже кровавый, отчего и кухня из скучной превращается в чудное переплетение необычных оттенков и теней. Так вдохновляюсь погодой, что, пританцовывая, забираюсь на второй этаж, раскрываю створки до максимума и вдыхаю в себя потрясных запах ранней осени. Еще не холодно, чуть влажно, почти лето. Буквально впитываю в себя через кожу все краски заката. И вдруг внезапно взгляд зацепляется за темную фигуру, что стоит впритык к моему забору.

Голова тяжелеет и ко мне вновь возвращаются все корявые образы последних суток. Подонок Артур, отдавший меня в счет карточного долга, кровать, наручники, мужское тело на мне… Нет, так просто от этого не избавиться.

Забор у нас кирпичный, но низкий, не более 1,5 м в высоту., только опоры высокие. Вижу, как на один из этих пролетов и облокотился одной рукой Чернышев, другой держит сигарету, долго затягивается и выдыхает дым ровными кольцами. Смотрит вверх, прямо на меня. И не просто так смотрит, будто через глаза сразу в душу проникает. От его жесткого прищура становится не по себе. В нем я будто читаю приговор себе. Сглатываю, с трудом, но все же отлипаю от окна. Далеко уйти не получается, сползаю прямо под подоконник, подтягиваю колени груди и утыкаюсь в них подбородком.

Ну за что мне все это!? Почему он не может просто отстать от меня?? Прошло меньше суток, а вся моя жизнь под откос. Быть мышью для такого кота меня не прикалывает. Боюсь, не справлюсь.

Не знаю, сколько проходит времени, секунды, минуты. Отрешает от мыслей звук входящего сообщения. На коленках пользу до кровати, беру телефон и тут же чуть его не роняю. На экране высвечивается новый диалог от неизвестного абонента: «Ты все равно будешь моей». Ухаю и вновь утыкаюсь лбом в колени. Ну вот за что мне это!?

Заснула только к утру. И то с трудом. Несколько раз бочком подходила к окну и шарила глазами по улице. Но нет, больше никто под забором не стоял. Романтик блин. Больше сталкерством попахивает. Даже немного страшно. Поэтому когда мама пол первого ночи прислала сообщение, что они все таки решили вернуться раньше и уже выехали, я радостно выдохнула. Оставаться одной в доме было ой как не комфортно.

С трудом пихаю в себя бутерброд с сыром, запиваю какао, хватаю рюкзак и опять, тем же витиеватым путем иду до остановки. До института добираюсь без приключений, если не считать, что на входе встречаю Горыныча, который не только придержал мне дверью, но даже заговорщически подмигнул и улыбнулся краешком рта. Ой-е. Кому рассказать, что самый страшный препод вуза подмигивает мне и лыбится, не поверят.

Забравшись на 3 этаж, уже почти уверовала в доброе и беспроблемное утро. Но как бы не так. На меня вьюгой набрасывается Марина и тянет к стойке возле мини-кафе. Само кафе закрыто, а вот эти полустолики служат студентам добрую службу, на них и шпору написать можно, и бутер заточить. Подруга в ярости.

— Ты че мне не отвечаешь?? Я же видела, что ты в сети!

— Марин, не кричи. У меня сейчас все вообще не айс. А ты мне сообщений 20 прислала, извини, правда, настроения не было.

— Настроения у нее не было, ага, — хитро подмигивает Маринка, — Или просто была занята более приятными вещами!?

— Это какими, — говорю я вяло. Маринка бывает слишком напористая и это иногда бесит.

— Это любовными. Уже все знают, что ты с Чернышевым мутишь.

Глава 10

Катя

После красочной сцены в коридоре, так и не смогла расслабиться и настроиться на учебу. Как будто весь мир вдруг сошел с ума и повернулся ко мне самой нелицеприятной своей стороной. Со всех парт вокруг раздавался шепот и даже смех, а когда я поворачивалась, то натыкалась на пренебрежительные и даже злые взгляды, или мне это просто казалось? Так и не поняла. Еще и Маринка включила обиженную харю, когда я грубо отказалась объяснять ей произошедшую ситуацию. Отсела назад, дуется и буравит затылок. Да пошла она, мне бы кто сначала все объяснил.

Нет, я никогда не была любимицей группы. Знаю, что некоторых подбешивал мой педантизм и чрезмерная ответственность. Но открытой ненависти не было. А здесь надо же, одна явно дебильная выходка со стороны мажористого урода и я в черном списке. Да пошли они все. Пускай обсуждают. Меня гораздо больше волнует, что, блин, делать с этим Чернышевым?!

Я уверена, он прекрасно понимал, как эта выходка отразиться на мне. Два года безупречной учебы, принципиальность во всем и тут на тебе, связалась с самыми говнястым из элиты, а почему? Ну конечно из-за денег! Других то вариантов нет. Все, пора это кончать. И чем быстрее, тем лучше.

Эврика! Мне нужна Машка. Обрадовавшись, что вроде как нащупала решение, я не стала дожидаться последней пары, потихоньку свалила с черного хода и пошлепала в общежитие.

Машка Миронова мегамозг. Может не самая умная, но интуиция у нее дай боже. Мы с ней плотно дружили первый курс, и в какой-то момент я даже считала ее лучшей подругой. Но однажды, уже под конец года, Мария вдруг решила уйти с соц-психа и за каким-то фигом перевелась на журфак. И крепкая связь оборвалась. Нет, мы общались, когда встречались, обнимались и целовали друг друга в щечки, могли потрепаться по телефону. Это было уже не совсем то, но обратиться за советом я к ней могу, в этом я уверена.

Машка поможет. Давать советы ее конек. А еще у них на потоке уже второй день по две пары на дню, так что она 100% в общаге. На входе тормозит новая комендатнша. Понятно, давно я здесь не была. Объясняю, что к Мироновой, делаю красивые глазки, хвалю свитер тетеньки и через пять минут уже взлетаю на 3 этаж и стучусь в облезло-зеленую дверь.

— Открыто! — раздается с той стороны. Вхожу. В этом крыле ремонта еще не было, вроде как планируют на следующий год, но это не точно. Так что пока меня, как и прежде, встречают деревянные полы с щелями в палец большой ноги, стены, привычно вполовину закрашенные бело-зеленой краской и мебель, которая застала еще эпоху перестройки, а может и более глубокие века.

— О, Орловская! Какими судьбами? — выглядывает она в коридор из щели между висящими шторками, — Нет, нет, я рада, заходи. Дверь заедает, посильнее хлопай, ну ногой тогда. Вот.

С трудом, но все же справляюсь со створкой, которая весит больше меня и, безусловно, создавалась для мук, а не комфорта, прохожу через шторки с огромными розами, раздвигая их руками, и сразу оказываюсь посреди двух двухъярусных кроватей. На одной, внизу сидит Машка и ковыряется в ногтях.

— Падай.

Сажусь напротив. Первый курс я частенько ночевала у девчонок, особенно когда ходили в клуб или просто гуляли до поздна. Но сначала мама стала закатывать истерики, а потом с Машкой немного разошлись, поэтому сейчас чувствую себя здесь немного неуютно. Уже чужая. Да и обстановка не домашняя. Тесно, слегка грязно. Ладно. Мне сейчас это мало важно.

— Я подозревала, что придешь. Ты насчет Чернышева?

Машка ухмыляется, видно поняв по моему отвисшему рту, что попала в точку.

— Да… Но как блин?? Маш.

— Ну ты наивная, мать. В университетских чатах что ли не сидишь.

— Сижу. Только звук отключила и не заходила туда сто лет.

— А ты зайди, — кивает мне Машка и пилкой указывает на смартфон, что я сжимаю в руке, — С утра любуюсь. И не только я.

Бросаюсь в телегу, судорожно ищу общий чат, открываю, листаю вниз и … Капец. Локального позора мне не достаточно, теперь еще сотни студентов увидят мои «любовные похождения» с «самым популярным парнем института». Листаю одну фотку за другой и с каждой минутой офигеваю все больше.

Вот Чернышев обнимает меня, прижимая к себе всем телом. Снято сбоку, так что прекрасно видно, как между мной и им нет ни миллиметра свободного местечка. А вот на другой я получаю смачный шлепок по заднице, а здесь он меня целует. Закрываю к чертям собачьим. От злости краснеют щеки и нос.

— Я так понимаю, для тебя все это было тоже сюрпризом?

— Ещё каким. Маш, я в шоке и не знаю, что делать.

— Ну сначала расскажи все по порядку, как, где и почему Чернышев вдруг возжелал твои прелести.

И я рассказала. Не скупилась на подробности. Даже наоборот, некоторые моменты сделала ярче и жестче. Но это от злости.

— Да, мать, ты попала. Нет, я, конечно, догадывалась, что Артур мразь, но это уже за пределами. Так точно нельзя оставлять. Ты должна рассказать родителям.

— Да черт с ним, с Артуром, — честно говоря, о нем я думала в последнюю очередь. Он сейчас далеко, а вот проблемы с Чернышев ой как близко, — Мне бы с малыми жертвами от Чернышева отбрыкаться. Ну че, как думаешь, что делать? Есть мысли? Нормальных слов он просто не понимает.

— Ну давай порассуждаем, — Машка откинула на стол пилку, скрестила по турецки ноги и чуть наклонилась ко мне. — Смотри, ты сама как думаешь, почему он к тебе так приклеился? Ты не обижайся только, но наверное, понимаешь, что не из-за сногсшибательных внешних данных? Нет, ты ничего, но не мне тебе рассказывать, какие феечки обычно обитают рядом с нашими мажорчиками.

— Это я понимаю, — я и правда реально оцениваю себя, симпатичная да, но до ухоженных кукл мне далеко, даже животик есть, но небольшой, ноги обычной длины, еще этот нос курносый, а про мелкие веснушки по лицу и плечам я вообще молчу. Сейчас их почти не видно, а вот весной и в начале лета я вылитый Антошка-картошка из мультика. Одеваюсь в обычных сетевиках, так что удивлять нечем.

Глава 11

Катя

Уже минуты три топчусь перед дверью Ермолова. Пусть мы знакомы и даже кое-какая история у нас была, все равно неудобно обращаться с такой просьбой к парню, которого не видела несколько месяцев. Ухмыляюсь. Хотя история то была у нас так себе.

Сначала да, Юра мне очень сильно понравился. Да и я ему тоже. Высокий, поджарый, с густой шевелюрой русых волос, симпатичный, даже очень симпатичный. Мы несколько раз встречались в коридоре института, смотрели друг другу в глаза, улыбались, а потом он подкараулил меня на выходе и пригласил в кино. Я была так взбудоражена, что вывернула весь свой шкаф наизнанку, перебрала комод и даже пакеты в чулане со старыми шмотками, прежде чем нашла подходящий наряд. Красилась и смывала всю раскраску раза два, не меньше. Короче, волновалась по полной. Но оказалось, что все мои приготовления вот и были моим самым ярким впечатлением от этих «отношений».

Юра отказался ужасно скучный. Мы так и не смогли найти общий язык, хотя вроде как посмотрели прикольный фильм и рассказать было что, но вот никак, не пошло. Он проводил меня до самого дома, постно поцеловал, даже скорее облизал, фуу. Сказал, что вечер был классный. Я тогда чуть не заржала, думал, шутка, хорошо, что сдержалась.

Потом было еще два свидания, на катке, с которого я позорно сбежала через полчаса, наврав, что собака заболела, и в кафе около института, где мы пообедали и разошлись по сторонам. Наверное, он был неплохим парнем, но явно не для меня. Юра звонил еще несколько раз, писал смс типа «как дела», но я просто игнорила, а потом и вовсе удалила номер. Некрасиво, знаю.

И вот теперь я должна просить его ради меня изобразить «отношения». Выдохнула и постучалась. Откажет, так откажет, будем думать дальше.

— Кто там? Входи.

Толкаю дверь и захожу. Здесь комната другая, но по размерам такая же, и кровати всего две, без ярусов, даже линолеум присутствует, правда, самый дешевый, но вроде чистый. Только вот внутри неожиданно меня встречает густой смог сигаретного дыма. С непривычки откашливаюсь, прижимая кулак ко рту.

— Пипец, Ермолов, ты че творишь!?

— Катя? Вот это сюрприз. Извини, сейчас окно открою.

Парень действительно мечется к окну, распахивает его настежь, дыма становится чуть меньше, но все равно, запах курева никуда не девается. С раздражением понимаю, что теперь и я вся провоняю этим мерзким ароматом. Ладно.

— А ты не боишься здесь курить? Коменда узнает, выгонит, самое малое.

— Не узнает. У этой ноги больные, она выше второго этажа не заглядывает. Проходи, садись.

Парень явно удивлен и даже вроде обрадован моим появлением. Суетиться, сбросил одежду со стула, протягивает его мне. С благодарностью принимаю и сажусь поближе к окну. На улице все еще жарко, и дым уходит медленно, в носу и горле неприятно свербит. И так некомфортно от этой ситуации, а еще эти ну никак неподходящие ощущения.

Юра садится на кровать напротив, еще раз проверят затушена ли сигарета. А я начинаю нервно сгибать и разгибать пальцы, старая привычка. С чего бы начать?

— Ты извини, что так вламываюсь, — наконец, начиная я, — Мне Машка сказала, где ты живешь. Ты не против поговорить? Может ждешь кого?

Сказала я почти с надеждой, оказывается, подсознательно все таки ищу пути отхода.

— Да нет, никого не жду. Я, честно говоря, офигел, когда ты вошла, но рад. Ты тогда куда-то пропала, избегала меня.

— Извини, действительно, нехорошо получилось, семейные проблемы, — вру я.

— Да ладно, у меня самого тогда тоже буквально черная полоса начались, ну собственно и не заканчивается. Сама видишь, где я сейчас.

На лице парня мелькнула грустная гримаса. Не то, чтобы мне было интересно, но ради продолжения разговора решила задать вопрос:

— Машка говорила ты академ взял? Планируешь возвращаться?

Брови парня ползут друг к другу, теперь он явно расстроен.

— Вряд ли, только если на заочку. Беда пока в жизни. А ты? Как дела? Что-то случилось?

Ох, слава богу, прошли этот неловкий этап начала разговора, да, уж лучше сразу к сути.

— Да, Юр, мне нужна твоя помощь. Сразу скажу, если откажешься, я пойму. Потому что просьба моя, ну, не совсем обычная что ли. Но если согласишься, очень меня выручишь.

Парень почесал затылок и взял бутылку пива, которую я сразу как-то и не заметила на столе.

— Говори, я пока все равно ничем особо не занят — сказал, он, сделав глоток.

— Вообщем, ко мне в институте клеится один мажорчик. Точнее не клеится, а проходу не дает, ведет себя вызывающе. Я понимаю, что все это тебя не касается, но может ты согласишься на время сыграть моего парня? Если увидит, что у меня кто-есть, отстанет. А?

Неловкое молчание. Я начинаю ерзать на стуле. Зря пришла.

— Ну да, чудная просьба. Раньше ко мне с такой никто не обращался. А что за мажор? Кто такой? — спрашивает парень, поднося пиво ко рту.

— Чернышев, — отвечаю я и в следующую секунду в меня веером летят брызги от пива, капли попадают на лицо, футболку, юбку. Вскакиваю, отплевываясь.

— Ты чего???

— Блин, прости, Кать, это от неожиданности. Чернышев?? К тебе клеится Чернышев? К тебе? Не может быть?

— Слушай, а вот сейчас обидно, — стряхиваю с себя остатки пива, — Что значит «не может быть». Типа я недостаточно хороша. Спасибо.

— А, да нет, нет, — парень хватает меня за руку и почти насильно сажает на стул, сам уже стоит, пиво убрал подальше на стол. Прекрасно, сегодня у меня комбо — буду пахнуть солодом и сигаретами. Ну зато можно поверить, что у меня реально есть парень. Немного со злостью кошусь на Ермолова. Я, может и не красавица, но не до такой же степени!?

— Нет, Катюш, ты не поняла. Я не в том смысле, что ты ему не подходишь, я просто в шоке немного, что ты пришла ко мне с этой просьбой именно сейчас.

— Это почему?

— Так это из-за этого урода я потерял свой бизнес и вынужден был уйти из института! Я ж на платном. Деньги кончились.

Глава 12

Катя

— Шашлыки просто супер, Серго, поделитесь рецептом?

— О нет! Хитрый какой. Для такой тайны одной только стрижки лужайки недостаточно.

И отчим в шутку грозит пальчиком до ушей улыбающемуся Чернышеву. Весело им. Уже почти час мы вчетвером сидим в беседке. На столе, как обычно, фирменное мясо Аделянов, моя любимая брынза, зелень с огорода, вино. На улице, наконец, стало чуть прохладнее, а в беседке так вообще красота, вокруг меня косичкой вьется плющ, вечер пахнет обалденно. Сиди и радуйся! А я не могу.

Всю голову сломала, зачем все это Чернышеву? Ну вот нафига ему заигрывать с моей семьей, сидеть с нами, болтать обо всем, будто бы все нормально и между нами не было того, что было? По его лицу было невозможно понять ровно ничего. Он шутил, делал комплименты маме, подкладывал мне вкусные кусочки на тарелку. Ну просто милый мальчик, ей богу.

Чуть только мужчины отошли покурить, мама вдруг подталкивает меня плечом, а когда я оборачиваюсь, заговорщически подмигивает.

— А мне кажется, Саша здесь не спроста. Специально повод придумал, чтобы у нас побыть.

— И зачем ему это? — вяло бурчу я, дожевывая петрушку.

— Ради тебя, милая. Ты ему явно нравишься. Он на тебя так смотрит…

— Маам, это не так, я тебя уверяю.

— А вот посмотрим.

На ее лице витает довольная улыбка. Вздыхаю. Вряд ли я смогу ей когда-нибудь объяснить характер интереса Чернышева ко мне. Да уж, Артур был прав, когда говорил, что мама у меня «на облаках рожденная». Для нее все хорошие. Молча ем, хотя аппетита давно нет. Очень хочется сбежать, засунуть голову под подушку и хорошенько проораться. Но увы, вечер продолжается.

— А, вы, Александр, в этом году получаете диплом?

— Ангелина Валерьевна, ну я же просил, зовите меня Саша, мне так проще.

— Хорош, Саша. Так что, у вас последний год магистратуры?

— Да, вы угадали. Но это уже второй мой диплом. В прошлом году я уже защитил работу по архитектуре проектирования городской среды.

Поднимаю глаза от тарелки. Наверное, первый раз за этот вечер. Не знала о нем такого.

— А зачем тогда тебе психология? — не смогла удержаться от вопроса. Его черные глаза теперь все во мне, от этого чувствую привычное уже покалывание в области шеи. Но сейчас заставляю себя не смущаться и не отвожу взгляд. И мне кажется, ему это понравилось. Парень облокачивается на стол, чуть поддаваясь вперед, не разрывая визуальную связь между нами.

— Это все из-за моей мечты. Лет с 15 я увлечен одной идеей — построить идеальный город с нуля. И не просто город, а комфортную, умную среду, где люди будут активны и счастливы, где научиться уважать природные ресурсы и развиваться духовно. А без понимания человеческой психологии сделать это просто невозможно.

— Похоже на слоган, — мой голос звучит тихо. Чернышев меня удивил и я растеряна. Не ожидала, что ему интересен хоть один человек кроме него самого. Хотя. Может он просто известности так ищет?

— Это так и есть. Взял из рекламы нашего проекта, просто хотел впечатление произвести, — нагло ухмыляется тот. Мама с Серго молчат, но улыбаются. Они явно рады, что я тоже, наконец, вступила в разговор.

— Что ж, впечатляет. Отличная идея. А, главное, это явно принесет своему создателю огромные доходы. Ну и славу, конечно.

Взгляд парня напротив темнеет. Не нравится ему, что его альтруистический порыв перевели в меркантильную сторону.

— Это само собой. Такой удел всех тех, кто сделал в этом мире нечто больше, чем среднее.

— Сначала это надо сделать и увидеть, а уж потом оценивать, тем более в масштабах человечества. Пока, как я поняла, вся твоя идея утопия.

— А вот и мимо, Екатерина, любая утопия иллюзорна, у нее нет основы и четкого плана реализации. У нас уже 75% смет создано.

— Маркс, Энгельс и Владимир Ильич ухмыляются с портретов. У этих тоже планов не было? Ха!

— Неуместное сравнение. В моем проекте создается комфортная среда, среда, понимаешь! Для всех.

— Для всех ли? Явно твой город не для бедняков. Если все, как ты говоришь, будет создано с нуля, то вы будете сразу определять, какой район для какого уровня дохода подходит, сегрегации не избежать. Ну или ровнять толпу, как в лучших традициях социализма. Что тоже нереально.

— И у тебя, конечно, есть предложения, как этого избежать?

— Ну во всяком случае тебе придется учитывать законы хаоса. Потому что пока твой слоган говорит об идеальном обществе.

Чернышев замолчал. Вид у него был слегка растерянный, так что меня это даже позабавило. Оборачиваюсь и тут понимаю, что мы с мажором настолько увлеклись спором, что не заметили, как остались одни. Куда ушли мама и Серго? И главное, когда?

— А куда родители делись? — глупо задавать такой вопрос, ведь сама же здесь была, на автомате выдала.

— Не знаю. Наверное, сразу после того, как ты в ярости швырнула в меня вилкой.

— Я?? — не помню этого.

— Ага, не умеешь ты спорить, Екатерина, сильно реагируешь.

— Да просто тема с моим прошлогодним рефератом близка. Вот и понесло. Извини. Я не хотела ругать твой проект.

— Я не сержусь, — улыбается парень одними губами, — Про хаос мне понравилось. Хорошая идея. Спасибо за наводку.

— А, да, конечно, — тут поняла, что мы с Чернышевым уже некоторое время общаемся, как обычные люди. Пусть и спорим, но все равно.

— Кать, я тоже хотел извиниться. За тот вечер. Я повел себя, как скот.

Когда это парень оказался рядом со мной на лавочке? И рука его уже за моей спиной.

— Ты правда, мне нравишься, малышка, — чувствую, как мужские пальцы одними подушечками пробежалась по моей голой шее, потом еще раз. Тело среагировало моментально. Стало жарко везде, кроме рук. В них я чувствовала покалывание, дрожь. Поднимаю глаза и смотрю в глаза Саше. Дышу часто, прерывисто, растворяюсь в черноте его зрачков, схожу с ума.

— Катя, — тянет Чернышев уже над моим ухом, — Ты даже не представляешь, как я тебя хочу… Знаешь, о чем я мечтаю прямо сейчас?