Сгинувшее Время. Рождение Смерти

Пролог

Боги

Великий Бог Время — золотой дракон Саларе́й

Бог-Отражение Жизнь — белый дракон О́делл

Богиня-Отражение Смерть — черная драконица Та́на

Бог-Отражение Огонь — красный дракон Э́дан

Богиня-Отражение Вода — синяя драконица Ва́йна

Бог-Отражение Ветер — голубой дракон Йа́р

Богиня-Отражение Земля — зеленая драконица Ио́на

Континенты и королевства Скрытого мира

1. Земли Богов.

2. Благословенные земли:

3. Открытые земли:

4. Огненные земли:

5. Тихие земли:

6. Земли Неверных.

Пролог

Во все времена люди любили рассказывать истории. Они передавали их из уст в уста, чтобы скоротать долгие вечера перед очагом или скрасить дальнюю дорогу, а чаще тем самым пытались научить уму-разуму молодых, дабы уберечь их от ошибок прошлого и наставить на путь истинный. С годами предания множились и обрастали вымышленными подробностями, отчего большинство из них стало походить скорее на сказки, чем на правду.

Однако среди всего многообразия историй, реальных и выдуманных, все же остались те, в достоверности которых не осмеливаются усомниться даже короли. Это сказания о рождении Скрытого мира, бережно записанные и хранимые в архиве Храма Афх в великом городе Афекха́де, что раскинулся на полуострове Чтя́щих. Давным-давно верующие назвали те сказания Нерушимым Писанием.

Безусловно, копии Нерушимого Писания, созданные служителями Храма Афх, есть в каждом из Младших Храмов, а также в библиотеках достопочтенных правителей и высших учебных заведениях на всех четырех покорившихся континентах, но лицезреть оригинал и прикасаться к нему дозволено лишь Его Святейшеству, Верховному жрецу Гла́су Времени и его приближенным жрецам, носящим гордое звание Столпов Времени.

Нерушимое Писание гласит, что на заре времен была Пустота: черная, бескрайняя и холодная. И в ней обитало одинокое Существо, без цели и памяти, знало оно лишь свое имя — Время. Время скиталось по Пустоте столетиями, силясь найти хоть кого-то, кто мог бы скрасить его жалкую, бессмысленную жизнь и объяснить, в чем суть его существования, но поиски оказались тщетными.

И все же Существо не сдалось и решило: раз ему не по силам покинуть Пустоту — оно ее изменит и наполнит светом.

Так во мраке зародился новый мир — Скрытый. Мир из шести континентов создало Время и омыло их морями, и раскидало по водным просторам прекрасные острова, и выросли на равнинах горы, и по склонам их заструились реки, и пробились из-под земли первые ростки, и распустились яркие цветы. Укрыло Существо свой мир голубым небом, чтобы никогда не касалась Пустота его детища, и зажгло средь облаков солнце, луну и звезды, которые сиянием разогнали тьму.

Время обожало свое творение и больше не страдало в одиночестве. День за днем, столетие за столетием оно наблюдало, как созданный им мир разрастается и пополняется новыми обитателями. Однако Пустота была недовольна. Ее тьма не желала мириться со светом, что исходил от Существа и его земель, но уничтожить их ей оказалось не по силам. Тогда Пустота решила осквернить совершенный мир Времени, отравить его своим ядом, чтобы постепенно тот проник в каждый уголок шести континентов и лишил покоя всех его жителей.

И ядом тем стал человек.

В ужасе взирало Существо на бесчинства, что творили люди, но не могло с ними справиться. Дети Пустоты оказались неподвластны его воле. Они размножались и расползались по материкам, уничтожая и перекраивая идеальный Скрытый мир на свой лад. В приступе отчаяния Время, которое прежде никогда не вмешивалось в ход вещей на созданных им землях и наблюдало за всем с небес, спустилось на один из континентов.

В тот день человек впервые узрел истинный лик создателя Скрытого мира и его гнев. Гигантский крылатый ящер, покрытый золотой чешуей, извергал из пасти пламя и сжигал поселения ненавистных людишек, крушил строения длинным мощным хвостом и лапами с огромными серповидными когтями, жутко рыча и выгибая дугой спину, по которой вдоль позвоночника ото лба до самого кончика хвоста тянулись две полосы острых костяных шипов. Существо карало детей Пустоты, в глубине души понимая, что на место убитых непременно придут новые, и ненавидя себя за подобную жестокость. Время, рожденное созидать, слабело и страдало, идя против своего светлого естества и причиняя вред живым существам, пусть и столь ничтожным.

«Мне не спасти Скрытый мир. Остается лишь уничтожить его», — с болью подумало Существо и уже собиралось обрушить небесный купол, чтобы отдать это место на растерзание Пустоте, но в последний момент услышало тихий голос, едва различимый среди криков умирающих и треска пожаров.

Глава 1. Не невинное дитя

Э́йрогас А́нсоут, король Элхео́на, стоял у окна в пустом тронном зале и не моргая смотрел на беспокойное море, плещущееся у подножия утеса, на котором возвышалась громада Белого замка. В любой другой день созерцание пенных волн принесло бы королю умиротворение, но сегодня темные воды моря Святых усиливали его беспокойство. И ни яркое весеннее солнце, ни чистое голубое небо, что столь редко бывало безоблачным над северными Благословенными землями, не могли унять тревогу в сердце правителя Элхеона.

Эйрогас на мгновение прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Сейчас, когда лицо короля омрачила печаль, на лбу и в уголках глаз проступили едва заметные морщинки. Прошлой зимой ему исполнилось пятьдесят пять, но будучи одаренным Богами, он выглядел от силы на тридцать. Как и все, кому посчастливилось получить возможность обращаться в дракона, он старел куда медленнее простых смертных. Однако его зверь был далеко не самым сильным среди прочих драконов Скрытого мира, потому король понимал, что в ближайшие лет двадцать возраст даст о себе знать. Может, он и доживет до почетных двухсот-двухсот пятидесяти благодаря благословению Отражений, но едва ли отойдет в мир иной в облике пышущего здоровьем молодого мужчины. Хотя если подумать, такое вообще было редкостью. Рано или поздно все старели, утрачивали связь с драконами и попадали в объятия Смерти. Просто некоторым улыбалась удача, и они жили во здравии дольше остальных. Как, к примеру, Грэ́млад Тро́цок — король Озеле́йна. Этот склочный засранец, похоже, вообще не собирался подыхать и в свои сто семьдесят до сих пор без труда обращался ящером и парил в небесах.

Однако сегодня Эйрогаса беспокоили вовсе не продолжительность его жизни и внешний вид. Король знал: пока что он по-прежнему невероятно хорош собой. Темно-серые прямые волосы, в которых не было и намека на седину, густым потоком струились по спине, доставая до поясницы, а подтянутое тело все еще дышало молодостью и здоровьем, заставляя и придворных дам, и простолюдинок томно вздыхать при виде правителя Элхеона. Высокий, широкоплечий и всегда улыбчивый монарх притягивал взгляды всех присутствующих, где бы он ни находился. Немало девиц отдали бы душу Пустоте за ночь, проведенную в объятиях Эйрогаса. Вот только для короля существовала лишь одна женщина — Се́лия Ансоут, его законная супруга, мать его детей и любовь всей жизни.

Селия была на семь лет младше мужа и отнюдь не блистала красотой. Невысокая, худощавая блондинка с острым носиком и тонкими бледными губами, она казалась серой мышкой на фоне супруга. Даже в обличье драконицы королева оставалась неказистой. Но при всем этом Селия всегда держалась с достоинством, умело скрывала недостатки внешности одеждой, убирала пшеничные волосы в изящные, притягивающие взор прически и добавляла образу красок с помощью со вкусом подобранных украшений. Да и Эйрогаса она пленила не выдающимися внешними данными, а добротой, чистым сердцем, острым умом, поразительной чуткостью и бескрайней заботой, которой окружила мужа.

Вот и сейчас, тихо войдя в тронный зал через одну из дверей, скрытых за гобеленом в задней части помещения, и едва взглянув на поникшие плечи короля, Селия без труда уловила, что он чем-то опечален. Не говоря ни слова, она направилась к супругу, и по залу разнесся тихий шелест юбок пышного темно-фиолетового платья.

— Дорогой. — Коснулась его плеча. — Что стряслось? Ты обещал То́рии конную прогулку, но не явился. Она огорчена.

Эйрогас не ответил. Он с тоской взглянул на жену, и этого хватило, чтобы Селия поняла, в чем дело.

— А́лгод, — покачала головой королева и взяла мужа за руки. — Что на этот раз?

— Избил одного из помощников конюха. — В голосе Эйрогаса не было гнева, только отчаяние.

— Парень выживет?

— Выживет, но поправится нескоро. Я поручил заботу о нем Балла́рду.

Какое-то время супруги стояли молча, каждый погруженный в свои мысли. Селия первой нарушила тишину:

— Алгода надо наказывать строже.

— Милая…

— Нет, — она жестом прервала Эйрогаса, зная, что тот непременно начнет заступаться за сына и искать ему оправдания. — Мы оба понимаем, Алгоду давно пора преподать урок. С каждым днем он все больше выходит из-под контроля.

— Родная, он ведь еще совсем дитя. — Король заключил жену в объятия, как и всегда, постепенно успокаиваясь в ее присутствии.

Она потерлась щекой о его грудь, обвив руками талию, и продолжила:

— Ему почти шестнадцать. Алгод давно не малыш и должен нести ответственность за свои поступки. Обещай, что в этот раз не станешь его жалеть и накажешь со всей строгостью.

Селия не меньше Эйрогаса переживала за сына, но, в отличие от короля, не была слепа в своей любви. Порой поступки младшего принца заставляли ее содрогаться от ужаса.

Раздался стук в дверь.

Получив разрешение, в зал вошел высокий тощий мужчина с идеальной осанкой в черном камзоле с серебряными пуговицами и таким же серебряным орнаментом на обшлагах. Голову его покрывал редкий пушок седых волос, а идеально выбритое вытянутое лицо было изрезано глубокими морщинами и выделялось на фоне темного одеяния пугающей бледностью. Грант, управляющий Белым замком, почтительно поклонился, потом вытянулся в струнку и отчеканил:

— Ваше Величество, как вы и просили, Их Высочества, мастер Ту́лвеч, капитан Че́ршез и конюший прибыли. Могут ли они войти?

— Впускай, — ответил Эйрогас и одернул полы своего сине-золотого приталенного жилета, надетого поверх белоснежной рубахи.