Сгинувшее Время. Возрождение Жизни

Пролог

Как много времени требуется человеку, чтобы отчаяться? Как быстро умирает надежда на спасение и приходит осознание абсолютной обреченности?

Населению Скрытого мира понадобилось несколько лет, дабы познать все грани безысходности, согнуться под ее тяжестью и начать задыхаться от жалости к себе.

Уверовавшие в байки Пустоты и ее приспешников, они винили драконов во всех бедах, свалившихся на их головы. Якобы тех ослепила зависть к Богам. Людям, прошедшим когда-то Тропу Избранных, стало мало умения просто обращаться в ящеров, они пожелали владеть магией, встать на одну ступень с Отражениями и потому напали на Земли Богов. Уничтожили всех их обитателей и погубили само Время.

Так говорила Пустота. Она же бросалась громкими речами о том, что защитит несчастных людей, ставших жертвами коварства драконов, возьмет на себя обязанности погибших Богов, восстановит справедливость и вернет мертвых, наводнивших континенты, в подземное царство. И поначалу напуганные, сбитые с толку обитатели Скрытого мира верили, охотно отрекались от Отражений и следовали за темной госпожой.

Человечество ополчилось против драконов. Людей с желтыми глазами хватали, заковывали в кандалы и угоняли в рабство. Колдовство Пустоты, основанное на силе Саларея, заточенной в кулоне, магии Богов стихий, что отобрали у Отражений Алгод и Хьелла, а также на жертвах, лишило одаренных возможности становиться ящерами. Их звери оказались заперты в их же телах, сделав из своих хозяев идеальных невольников. По-прежнему не по-человечески выносливые, почти не стареющие и живущие по две сотни лет, Избранные в прошлом Богами, отныне они трудились в рудниках, выполняли всю самую грязную и тяжелую работу во владениях знати.

Во многих крупных городах из бывших драконов сделали развлечение, вынудив их сражаться на потеху публике друг с другом или с живыми покойниками, которых в Скрытом мире теперь водилось в избытке. Тем драконам, что были привлекательнее и покладистее остальных, везло еще меньше: аристократы делали их постельными рабами, и порой такая участь оказывалась куда хуже той, что ждала бедолаг в рудниках и на аренах. За роскошную жизнь и еду им приходилось терпеть такие издевательства и извращения, что многие предпочитали свести счеты с жизнью и стать бездумными мертвецами, чем терпеть подобное обращение. И лишь единицам везло попасть в хорошие руки и существовать более или менее сносно.

Скрытый мир изменился до неузнаваемости.

Неверные пересекли море Хладных вод и вторглись на Благословенные земли. Легко завоевали Элхеон, ослабленный войной с Пагрэей и Озелейном, после взяли и сам Озелейн. Следом пал Афекхад. Гласа Времени Савсетура, его Столпов и прочих служителей Храма Афх пленили и заточили на острове Молчания в монастыре Авривайн, где до этого обучались все жрецы Храмов Времени и Отражений.

Следом Неверные покорили Пагрэю. Далее полчища дикарей хлынули в Огненные земли. Раскинувшиеся на них королевства, Цжиок, Унхалсад и Исушда, быстро сдались под натиском безжалостного врага.

После настал черед Тихих земель. К удивлению Пустоты, Круншор и Схаиат подчинились добровольно, не колеблясь присягнули на верность новой госпоже и отреклись от старых Богов.

Так во главе каждого королевства встал угодный Пустоте правитель из числа Неверных. Прежние короли и королевы со своими отпрысками стали их рабами.

Здесь Пустота все рассчитала верно. Оболгав драконов, она посеяла в королевствах смуту. Ведь в каждом из них драконы стояли у власти веками, члены их семей восседали на престолах с незапамятных времен. Если одна династия каким-то чудом и смещала другую, то это мало что меняло для простолюдинов, ведь так или иначе трон вновь занимал человек, прошедший Тропу Избранных и отмеченный Богами.

Задолго до падения Отражений Пустота поручила своим последователям незаметно проповедовать во всех уголках Скрытого мира, сеять в душах людей сомнения и ненависть, искажать правду, взращивать недоверие к драконам. Когда Боги сгинули и мертвые проникли в мир живых, ей осталось лишь подтолкнуть человечество к нужному выводу: драконы — зло в чистом виде! А несметная армия Неверных, что следовала за своей госпожой, пресекала на корню все попытки несогласных к сопротивлению.

Реки крови обагрили Скрытый мир, в одночасье рухнули старые порядки, были стерты любые упоминания о Времени и его Отражениях. Кануло в небытие Нерушимое Писание, исчезли Храмы, Земли Богов пришли в запустение и стали оплотом мертвых.

Пустота ликовала, но ликование то было недолгим. Войны — это всегда тысячи убитых…

Что бы Пустота ни делала, какое колдовство не творила — тщетно. Ничто не могло упокоить души павших в боях. И вскоре люди стали роптать.

Чем дальше, тем свирепее становились убиенные. Не находя пристанища в царстве мертвых, не слыша зова Смерти, они метались среди живых, неся с собой холод загробного мира. Неупокоенные — так их и нарекли.

Жаждая перерождения, неупокоенные вселялись в людей, тесня их души и сводя с ума. Так стали появляться одержимые — злобные, кровожадные твари. Умершие когда-то в смятении, они видели врагов во всех без разбора, нападали на каждого встречного, ведомые лишь одним стремлением — убивать из мести. Одержимые не понимали, кто они, почему застряли в этом мире и что делать дальше. Порой в одном теле селилось сразу несколько душ, и тогда простому человеку одолеть такое существо было уже не по силам. Со временем живых становилось все меньше, одержимых все больше, да и бесплотные неупокоенные ощущали себя все вольготнее, вскоре они научились вселяться даже в трупы.

Глава 1. Уже не те, что раньше

Спустя одиннадцать лет после падения Богов

Приземистый круншо́рец с блестящей лысиной и пушком седых волос на висках приосанился и выпятил вперед круглый живот, когда к его лотку на базарной площади подошла миловидная худенькая девушка лет двадцати пяти на вид. Пшеничные волосы ее были заплетены в простую косу, перекинутую через плечо, карие глаза смотрели добро, в ушах поблескивали аккуратные золотые серьги. Наряд –– синее платье с высоким воротом и длинный серый плащ, подбитый белым мехом, –– был неброским, но все же выдавал в ней особу состоятельную. Указывало на ее достаток и наличие раба, стоящего подле нее с большой корзиной в руках. Даже в стальном ошейнике и на цепи, конец которой держала девушка, он выглядел так, будто мнил себя выше всех на этой площади. Высокий, с развитой мускулатурой и длинными черными волосами, собранными в аккуратный низкий хвост, невольник выделялся среди толпы той редкой аристократической красотой, от которой у других людей перехватывает дыхание, особенно у женщин. Легкий загар выгодно оттенял яркие желтые глаза, внимательно и настороженно следящие за происходящим вокруг.

«Такой вполне мог быть королем в прошлой жизни», — подумал торговец, а еще прикинул, что реши дюжий раб вдруг напасть на кого-нибудь, эта хрупкая дамочка едва ли его остановит, даже несмотря на наличие плетки-трехвостки с металлическими наконечниками в виде загнутых когтей, притороченной к ее поясу. Новые власти обязали носить трехвостки или кнуты каждого, кто владел рабами, дабы иметь возможность усмирить свою собственность в любой момент, коль та удумает взбунтоваться. В том, что этого раба сможет утихомирить какая-то там жалкая плеть, торговец очень сомневался, отчего нервно сглотнул. Спутник девушки вызывал в нем безотчетный страх. Пока дамочка перебирала разложенные на прилавке пучки трав, откладывая нужные в сторону, торгаш то и дело косился на невольника. Подметил, как заинтересованно поглядывают на раба, одетого лишь в простецкие холщовые штаны и безрукавку из той же ткани, проходящие мимо женщины, задерживая взгляды на мускулистых руках и широких плечах. В отличие от обычных людей, вынужденных кутаться в шерстяные плащи, дракон не мерз и лишними одеждами себя не обременял.

Рабу, видимо, не понравилось пристальное внимание торговца к его персоне, потому что он вдруг оскалился и негромко рыкнул, подобно дикому зверю. Мужчина отшатнулся.

— Дар, — строго произнесла девушка, не отрываясь от своего занятия, — веди себя прилично и прекрати пугать людей.

— Я буду вести себя прилично, когда этот слизняк перестанет на меня пялиться, — огрызнулся невольник.

— Да как ты смеешь обзывать меня слизняком, никчемная ящерица!? — От возмущения торговец позабыл о страхе, а лицо его покрылось красными пятнами от негодования.

— Дар. — Девушка сложила руки на груди, слегка натянув цепь, повернулась к рабу и приказала: — Извинись перед господином немедленно.

— Вот еще, — надменно фыркнул дракон. — Скорее небеса упадут на землю, чем я стану извиняться перед невеждами, что позволяют себе таращиться на меня, точно я цирковой уродец.

— Дар, — девушка повысила голос, а в глазах ее на мгновение мелькнула паника. — Ты извинишься. Сейчас же.

— Черта с два я стану извиняться, Тори! — вспылил раб, раздраженно мотнув головой, отчего она чуть не выпустила из рук цепь. — Я ему ничего дурного не сделал, просто стоял рядом с тобой тихонечко.

— Так и он ничего дурного не сделал! Смотреть на людей не запрещено! Что на тебя снова нашло?!

— Уважаемая леди, я вынужден просить вас отойти от моего прилавка, ваш раб пугает других покупателей, — упер руки в бока торговец, стараясь за напускной важностью спрятать страх перед рассвирепевшим драконом. Пусть обратиться в ящера он не сможет, но эта соплячка явно не помешает ему пустить в ход кулаки. — Коль не в силах с ним совладать, лучше и вовсе не выпускайте из дома. Негоже с диким зверьем среди добропорядочных горожан расхаживать. Сначала выдрессируйте как следует, а потом уж выгуливайте где пожелаете.

— Да как ты, червяк, смеешь говорить с ней в таком тоне?! — Невольник отшвырнул корзину с покупками в сторону, едва не прибив ей какого-то парнишку из толпы зевак, постепенно собирающихся вокруг. — Как смеешь называть меня зверьем?! — Стиснул кулаки и подошел ближе к прилавку, на тренированных предплечьях вздулись вены, желтые глаза вспыхнули ярче.

— Дар, пожалуйста, — взмолилась девушка, хватая своего раба за локоть, вместо того чтобы, как и положено, использовать плеть. — Ты же обещал быть паинькой.

— Я не стану это терпеть! — Невольник дернулся, сбрасывая ее руку.

Толпа возбужденно загудела, возмущенная такой дерзостью.

— Стража! — заорал торговец, пятясь, и, схватив с прилавка нож, которым ранее измельчал травы, направил его на раба. — Стража! Убивают!

— Да тебя и пальцем никто не тронул, трус поганый! Что ты несешь?! — продолжил напирать раб.

— Дариз, ради всего святого! Лу́на нас убьет, если мы затеем тут драку. Она же запретила тебе покидать замок. — Тория готова была разрыдаться от бессилия и мысленно костерила себя на чем свет стоит за то, что в очередной раз поддалась на уговоры Дариза и совершила глупость, выведя его в люди. — Она не потерпит…

— Что тут происходит? — Сквозь толпу к ним протиснулись трое стражников в бригантинах с мечами и топорами на поясе. — Госпожа, это ваш раб?