Шагая во тьму. Капкан

Глава 1

– Саша, – позвала меня мама. – Нам пора! Хватит копаться…

– Ничего я не копаюсь, – пробубнила я, хватая плеер, и следом выкрикнула: – Уже иду, – накинула рюкзак на плечо и выбежала из комнаты. В коридоре притормозила, провела мысленные расчёты, сделав два шага назад, и, широко улыбаясь, проскользила в прихожую к родителям. «Отличный день» – подумала я.

За окном середина июня, шестнадцатое число, если точнее. В календаре эта дата отмечена жирным красным маркером. Долгожданный момент. Не совру, сказав, что каждый раз ощущала морской запах, глядя на красный кружок, хотя никогда вблизи моря не стояла. Ответ на данную загадку прост. В моём воображении оно пахло гелем для душа «Морской бриз», картоном, типографской краской и, конечно же, чем-то солёным. А всё потому, что я прилипала к любым изображениям своей мечты. Вырезала картинки из журналов и газет, а после вклеивала их в тетрадь, попутно обводя маркером день «Х».

И вот он настал.

В нетерпении я схватила родителей за руки, подпрыгнула от радости и, предвкушая событие, всё ещё улыбалась, а они почему-то нет. И в ответ на мои покачивания руками, они даже не шелохнулись.

– Ну же! Что вы встали? – спросила я сурово, но, кроме часов на стене и собственного пыхтения, ничего не услышала. «Я что-то натворила», – промелькнула ужасная догадка. Я мигом перебрала варианты, но так и не припомнила настолько серьёзную причину. Беспокойство тем временем нарастало вместе с вопросом: – Почему они не двигаются?»

Пытаясь привлечь внимание, я дёрнула маму за руку. Она, точно нехотя, посмотрела на меня печально и погладила по голове, а папа опустился на колени и прижал к себе.

– Стойте...вы чего? – норовилась я вырваться из объятий. – Нам же пора… – но он меня не отпустил. Вот тут, вместе с леденящим страхом, я и поняла в чём дело: «Это сон. Мне давно не тринадцать лет...»

Давно... А я отчего-то вновь вернулась в самый счастливый и самый ужасный день...

Билеты были куплены, купальники сложены. Родители считали дни до отъезда вместе со мной. Только я от радости, а они от безысходности. Я заваливала их вопросами, из раза в раз повторяясь, а они стойко выдавали однотипные ответы. Так что точно могу сказать: мама с папой славились крепкими нервами и железным терпением. Да... Славились. Потому что путь наш закончился быстро. Никаких предчувствий и знаков. До вокзала мы не доехали. Случилось то, что называют роковым стечением обстоятельств.

Осознание, что я никак не могу быть рядом с ними и всё это просто очередной ночной кошмар, пробуждению не помогло. Я звала родителей, ревела и уже сама не хотела отпускать их. Дышала отрывисто и так громко, что уловила звуки через сон. Спустя секунду, уцепившись за хрипы, я открыла глаза, рот тут же стиснула рукой, очень хотелось закричать от нахлынувших воспоминаний. В комнате было темно, а ещё пугающе тихо. Хотя, было бы намного страшнее, услышь я что-то, потому что кроме меня в квартире никого не должно быть… Но в тот момент я боялась всего. Теперь мне казалось, что дышал так кто-то другой.

– Мама, – жалобно позвала я и зарыдала, укрывшись с головой. Слёзы проливала долго, борясь со страхом и гадая, почему мне повезло – я жива, а они нет? Ничем выдающимся к своим двадцати семи годам я не отличилась: крупные суммы в благотворительные фонды не переводила; ничего нового для человечества не изобрела и не открыла, далека от этого. Какой от меня толк? Ну учу я детей… Так без меня бы справились. Я заменима.

Тут, в самый неподходящий момент, раздался то ли треск, то ли щелчок. Испугаться я успела, прежде чем поняла, что это холодильник, и нервы сдали.

– Не-е-ет! – закричала, всхлипывая, подобралась к изголовью кровати и затравленно огляделась. Никаких намёков на очертания потустороннего не увидела, что безусловно порадовало. Из темноты мне также никто не ответил, даже ничего не скрипнуло. Но на всякий случай, я всё равно присмирела. Взяла подушку, прижала её к себе и сидела. Да уж… Не думала, что буду заниматься таким бредом, но по ночам верится во многое.

В итоге сидеть мне надоело. Осмелев, я включила лампу на прикроватной тумбочке. Жёлтый свет тускло осветил комнату. Жмурясь, я напевала: «Здесь никого нет… Я одна. Никого. Совсем никого…» Но и петь тоже надоело. Тогда я решила, что пора заканчивать. Отгоняя страхи прочь, открыла глаза, убрала волосы за спину, откинула подушку… Казалось, что если я буду делать вид, что всё замечательно, то так оно и будет. И удивительно, помогло. Замечательным, конечно, всё не стало, но бояться я перестала, комната как-никак освещалась, а при свете не страшно.

Придвинувшись к краю постели, я вновь потянулась к тумбочке, за стаканом. Взглянула на него не без грусти, потому что осушила его пару часов назад. Пришлось прогуляться до кухни. Я ведь теперь ничего не боюсь… Выпив воды, я постояла, подумала, предсказала длинную ночь и налила ещё, захватив полный стакан с собой. По пути заглянула в ванную, рассмотрела заплаканное лицо.

– Красота, – съязвила отражению и глупо усмехнулась.

Затем умылась, охлаждая разгорячённые щеки и шею, потянулась к полотенцу и застыла, снова глядя на себя. Реветь захотелось от пакостного чувства – жалости. Прошло четырнадцать лет, а я всё туда же…

На мне были лишь пара царапин. Бабушка забрала меня из больницы в тот же день, о родителях она не говорила, а я не спрашивала, всё стало понятным без слов. Похороны помню смутно, всё прошло быстро, по крайней мере для меня. Правда, в памяти засела парочка старушек, причитающих мне в лицо: «Бедное дитя… Небось скучаешь?» Бабушка мигом шикнула на них и отправила далеко, ко всем чертям, ещё большей нелепицы наговорить они не успели. Дома разговоры о родителях не запрещались, просто мы старательно их обходили, боялись навредить друг другу. Обменивались парой предложений и на этом тема закрывалась. Мне было лишь известно, что виновного ждёт суд. Сейчас, скорее всего, он уже на свободе, но я не интересовалась им. Боюсь окончательно зациклиться. Вдруг увижу его с семьёй, а у меня никого… Прошлым летом бабушка умерла. У нас были только мы, теперь осталась только я.

Глава 2

Сложно сказать спустя сколько минут или часов шум прекратился. В определённый момент я просто осознала – стало тихо. «Наверное, убийца решил, я побежала к соседям, – подумалось мне. – И ушёл. Не сидеть же ему до рассвета рядом с местом преступления». Но выйти я всё равно побоялась. Из полотенца соорудила подушку, улеглась в ванне и ещё не один раз пустила слезу. В общем, наревелась на полгода вперёд и уснула.

Проснувшись, не сразу поняла где нахожусь. Темно, холодно и левое бедро очень сильно затекло. Глаза открыла с трудом. «Ревела, – отметила я. И кое-как усевшись, попыталась сообразить почему. – Сон, слёзы, кухня, окно… Плащ, труп и я рядом. А вот это уже не сон». Вспомнив события минувшей ночи, я чуть снова не разревелась, но сдержалась и в раскорячку вылезла из ванны. Встала у двери, растирая бедро, и прислушалась. В квартире было тихо, а вот за пределами, кажется, не очень. Отдалённо зазвучали сирены.

Потянув дверь на себя, чтобы щелчок на всякий случай не был громким, я отодвинула шпингалет в сторону, но выходить не спешила. Осторожно выглянула в щель. Предположила, что утро наступило давно и, переминаясь с ноги на ногу, нерешительно распахнула дверь. Скрип разнёсся по квартире. Никто не кинулся на меня ни с ножом, ни с топором, ни с удавкой. Я с облегчением выдохнула и осмотрелась, высунув взлохмаченную голову. Часы тикали, сирены звучали всё ближе, а в поле зрения, слава богу, никого. Лишь незначительный бардак на полу свидетельствовал о том, что кто-то в квартире всё-таки побывал: полотенце лежало у двери в спальню, хотя до этого висело; с комода в прихожей скинуты мелкие вещицы; кроссовки в разных сторонах… А дверь в гостиную и вовсе была закрыта. Тут я, затаив дыхание, взялась судорожно вспоминать, могла ли я запереть её. «Могла», – пришла к выводу и вышла из укрытия.

В спальне всё оказалось не лучше. Вот только среди прочего я приметила перья. От нахлынувшей радости вкупе с пережитым ночным страхом, я, взяв в руки перо, села на кровать и разрыдалась. Никого постороннего кроме птицы в квартире не было, а я чуть душу не отдала. Утерев слёзы, вздохнула, разглядывая осколки на полу, повертела перо и отчитывать себя за трусость сразу расхотелось. Вчера меня и муха могла напугать. В сторону окна я посматривала с тоской и насколько могла увидеть, соседи из квартир повыскакивали. Подойти ближе я не осмелилась. Меня вдруг всю заколотило, но не от холода, хотя окно было нараспашку. Отвернувшись, я сползла на пол и, находясь в прострации, лишь бы уйти от всего подальше, заглянула под кровать, в поисках застрявшей в квартире птицы. Всхлипывая, проверила кухню с гостиной. Никого не нашла.

– Плохая примета, – проскулила я, вновь забираясь на кровать. Взглянула на семейный портрет, висевший на стене, подумала и поползла к окну.

Сирены завывали громче. С трудом сглотнув, я поднялась, не глядя закрыла окно и спряталась за шторой, повернувшись спиной к стене. «Посмотри, – заставляла я себя. – Страшное уже позади. Ты сможешь. Не трусь… Да сделай уже что-нибудь!» Судорожно вздохнув, я наконец осторожно выглянула, рот зажала рукой на всякий случай. Полиция прибыла вместе со «скорой». К чему нужна последняя я не поняла, но тут же одёрнула себя: не о том думаю. Мне бы выйти и рассказать всё… Из полицейской машины неспешно выгрузились сотрудники – три человека. От волнения я заскулила, упершись лбом в стену. После ночи в ванной запал поубавился. Общаться с ними я не горела желанием, но гражданский долг уселся на шее и никак не хотел слезать. Надеясь себя переубедить, я села на пол и посмотрела на осколки, а затем и на пыльные ноги.

«Нужно выйти на улицу, – говорила мне совесть. – Не могу, мне страшно», – отвечала я ей. В доказательство вспомнила жест убийцы, моё обещание молчать и тёплую ладонь… Последнее примечание сыграло не в мою пользу и уравновесило позиции. В итоге я ничего не решила, лишь вновь пролила ручей слёз.

Тут раздался сигнал автомобиля. Я вздрогнула и схватилась за сердце. Следом кто-то громко ругнулся с отчаянием в голосе. «Точнее и не скажешь», – поддержала я. Взялась за подоконник и приподнялась, с интересом выискивая, кто же со мной на одной стороне. Внимание привлёк мужчина в форме, спешащий отойти в сторону от места преступления и толпы зевак. «Это он, – подумала я. – Ему всё и расскажу» – пока желание не пропало, я наспех заскочила в душ, также быстро натянула джинсы с футболкой и выбежала из квартиры, не забыв запереть дверь.

Вокруг места убийства уже собралась приличная толпа, образовав плотное полукольцо. Служебные автомобили теснились во дворе: две из следственного комитета и три из районного отделения полиции. «Скорой» уже не было. Себе я поставила задачу подобраться поближе к тому самому мужчине. Вот только совсем не понимала, как это сделать без ущерба своему состоянию: обойти труп не получится, а смотреть повторно, тем более при полной видимости, очень страшно. Мне хватило ночью. Раздумывала я обо всём этом, стоя недалеко от подъезда, стараясь не очень усердно смотреть по сторонам, в особенности на людей, потому что взгляд в тот момент у меня был испуганный и молил о помощи.

– Ой, что же это такое твориться! Как же так? – услышала я где-то справа громкие причитания Екатерины Павловны, соседки из дома напротив.

– Видать парочка что-то не поделила, – ответил кто-то с излишней строгостью. – Говорила, не приведёт к добру эта сдача квартир! Наведываются чужаки в ночное время. Творят, что хотят… Ключи-то в почтовых ящиках у них, под кодом! Отыщи теперь в какой квартире были.

– И не говори! Любовниц и любовников тьма. Как только всё успевают?

– Беда, беда…

Глава 3

Утром я проснулась около восьми. Голова ужасно болела от пересыпа, а за окном ругались и кричали.

– Только не снова… Господи, пожалуйста! – укрываясь с головой, шептала я. Молила обо всём сразу: никаких трупов, никакой полиции и никаких подозрительных личностей на внедорожнике.

Полежав несколько минут, я перекрестилась и с неохотой поднялась. Обняла себя за плечи, осторожно выглянула. Во дворе стояли четыре машины разных телеканалов. Девушки-корреспондентки что-то не поделили и устроили отличное шоу на радость соседям. Половина следила из окон, другие вышли во двор, чтобы стать свидетелями возможной драки. Хоть я и обрадовалась такому повороту, ведь драка – не убийство, но наблюдать за происходящим не было никакого желания. Махнув на них образно, я выключила во всех комнатах свет, вспомнила ночное клацанье зубами, нахмурилась и пошла варить кофе. С чашкой за столом просидела слишком долго, думала о полиции, незнакомке, прокручивала момент убийства, смотрела на визитку и корила себя за нерасторопность. А если могла помешать? И ночной стук это не упокоенная душа? Не на пустом же месте возникли различные обряды и суеверия…

Вылив остатки кофе в раковину, я, с несчастным видом, заглянула в холодильник. Повод прогуляться появился, чему я была совсем не против. Страх стоял последним в очереди моих проблем, потому как ещё немного и я могла свихнуться в четырёх стенах, хотя пару дней назад наслаждалась тишиной и родными стенами. «Как всё быстро поменялось…» – ошарашило меня осознание, я постояла, таращась на полупустые полки, поплелась в спальню, натянула джинсы, футболку и умылась. Глянула в зеркало: всё та же бледная Саша, но уже не настолько критично.

– Людей на улице не распугаю, – отмахнулась я и поторопилась выйти из квартиры.

Потасовка к тому времени закончилась. Видимо, съёмки прошли успешно, последняя Газель готовилась к отъезду. Довольные соседи разошлись по лавочкам. Столько событий произошло за два дня, теперь им на год вперед хватит тем для обсуждений. Я не шучу. Мелкие происшествия здесь вспоминают неделями.

Через пять минут я томилась на остановке. До ближайшего гипермаркета около двадцати минут езды, только неизвестно когда прибудет автобус, но я вознамерилась ждать. Все мысли, связанные с убийством, отгоняла от себя. Я вышла развеяться, а не продолжать пытку и, присев на скамейку, непрестанно напоминала себе об этом. Но как это обычно бывает, то о чём не хочешь думать, пытается всячески втиснуться в голову. А мне было жутко интересно, кем приходится Орлов Максим Викторович убитой… Ведь по статистике, в случае насильственной смерти жены, виновен именно муж...

Тут моё внимание привлекло забавное зрелище и неиссякаемый поток теорий прервался. Я уставилась на толпу через дорогу, выходящую из-за угла дома. С каждой секундой она всё увеличивалась, а я шире раскрывала глаза. Никак не привыкну к действующим здесь распорядкам: происшествие крупное, а значит и радиус сплетен большой. Так что вопрос, куда все направляются, быстро отпал.

Всего в нашем районе осталось двадцать домов. По три этажа, по два подъезда. Многие заселены наполовину. Кто-то не хочет съезжать, кому-то просто некуда. Вот и доживают свой век. Единственное развлечение – новости из соседних дворов. И никто не жалуется, что удивительно. Люди привыкли. Потому трудно представить расселение. Такая будет трагедия…

Так вот толпа приближалась, а меня вдруг посетила мысль, что чужак легко затеряется в этой куче. Желание ждать автобус сразу пропало, я вскочила и торопливо отошла от остановки, как вдруг услышала окрик:

– Сашка? Это ты что ли? – по правде говоря, сначала я напряглась и просто застыла на месте. – Сашка?! – повторил женский голос, и лишь после я узнала недовольный тон, но повернулась всё равно в глубочайших сомнениях.

– Надя? – закричала я, поняв, что это действительно она. – Боже мой! Сколько лет? – и побежала к подруге.

– Рано нам года считать, покуда мы всё также хороши, – поцеловала она меня, обнимая. Отпускать её очень не хотелось, но пришлось.

– Ты откуда здесь? Как давно?

– Сегодня заехала. Месяц назад развелась. Избавилась, так сказать, от кабалы, – хихикнула Надя и покрутилась, развевая подол платья.

– Красота, – загляделась я, не сразу опомнившись. – Погоди, как развелась?

– Очень просто. Это дело не хлопотное. Делить нам было нечего… Не пялься на меня так, всё расскажу. Тут новости поинтереснее есть.

– Какие?

– Ну ты даёшь! Все трещат о трупе, а ты «какие». Ещё скажи, что ничего не знаешь!

– Знаю, – судорожно кивнула я и глянула на толпу за спиной подруги.

– Много знаешь? – оживилась она, я пожала плечами:

– Как все… – а сама обдумывала, как бы не взболтнуть лишнего.

– Мне и это неизвестно… – вздохнула Надя. – С соседями малость не дружу, никак не простят мне подростковые выходки. Хотя пора бы…  Я, кстати, звонить тебе собиралась, а ты тут как тут! Вот это удача! Я же говорила тебе, у нас с тобой нерушимая связь.

– Это точно, – улыбнулась я. Вот только на счёт удачи не согласилась. Такое творится… Неподходящее время выбрала Надя.

– Слушай, – развернула она меня и подхватила под локоть. – Давай прогуляемся? Погода отличная, в кафе заглянем, расскажешь мне всё… Что дома торчать? Ты ведь и так куда-то намыливалась?

Глава 4

Несмотря на позднее время, Орлов ответил после первого гудка. Видимо, ждал важный звонок, но это всего лишь я.

– Слушаю, – отозвался мужской голос, я непроизвольно отметила, что он намного приятнее дежурного полиции и растерялась. Звонить в полицию с мольбой о помощи у меня есть право, а Орлова я не знаю. Это же бред! Ну помог один раз, при очень подозрительных обстоятельствах… – Говорите, – потребовал он. Я ничего не ответила, лишь застонала, предварительно убрав телефон от лица. «Ну давай уже, – подтолкнула себя. – Раз позвонила, говори! Выбора нет!» – и, сбивчиво дыша, пролепетала:

– Максим Вик… Викторович, это Саша. Александра… Мы виделись один… пару раз… Вы оставили визитку… Помните?

– Да, конечно, – напрягся он. – Что случилось?

– Понимаете… Такое дело… За дверью кто-то есть. Вскрывает замок…

– Через три минуты буду, – перебил он и отключился, чего я совсем не ожидала. В шоке посмотрела на мобильный в руке, затем прижала его к груди и зависла: «Три минуты? Вот так легко и быстро? Полиции добираться больше двадцати, а он приедет за три? Ну точно следит за мной! Маньяк… Никакое это не совпадение…»

Поражённая услышанным, я запоздала поняла: ничего не происходит. Тишина. Ни скрипа, ни шума, никакой возни. Только сердце некомфортно трепетало. На ватных ногах я выглянула в прихожую. «Что же я натворила», – подумала я и ломанулась на кухню. Схватила самый большой нож, посмотрела на отблеск лезвия, зная, что ни в жизнь не воспользуюсь им, сглотнула и вернулась в прихожую. «Там он или нет? – гадала, переминаясь с ноги на ногу. – Неужели ушёл? А Орлов? Что теперь делать с ним?» От кого теперь защищаться, я и сама не знала. Стояла таращась на дверь, в состоянии близком к беспамятству.

Тут раздался стук, а затем опустилась дверная ручка. Дыхание перехватило. От испуга я выронила нож и еле-еле успела отпрыгнуть. Стук тем временем повторился, но уже с голосом:

– Саша, это Максим…

Секунд десять я стояла и глядела на дверь в сомнениях: открывать ли? Вдруг это он устроил спектакль? И никто не вламывался… А если нет? Я не открою, он уедет, а взломщик вернётся. Тогда мне придётся не сладко. Понадеяться на полицию? В кои-то веки они должны приехать. Орлова можно припугнуть в случае чего…

– Саша… – вновь постучал он, а я заскулила. Конечно, припугнуть… А связи? «Соберись! – приказала себе. – Не всё в нашем мире продажно» – и сказала, включив свет:

– Сейчас, – следом распахнула дверь. Передо мной предстал «спаситель». Дышал он часто, видимо бежал, а волосы были взъерошены. «Наверное, спал, – заключила я радостно. – Вряд ли это он копался в замке».

– Всё в порядке? – обеспокоенно оглядел меня Орлов.

– Да, – почему-то перешла я на шёпот. Он вдруг развернулся и потянулся к лампочке в подъезде.

– Открутили, – ответил он на мой вопросительный взгляд. Я кивнула и двинулась в сторону, пропуская его в квартиру. Орлов вошёл, поднял нож, повертел его в руках, внимательно рассматривая меня, а я покраснела. – Долго возились у двери? Я никого не встретил…

– Трудно сказать… – замешкалась я. – Кажется, после звонка всё стихло или немного раньше...  Вы мне не верите? – осенило меня.

– Верю. Очень даже.

– Точно?

– Как себе…

Он положил нож на комод, я увидела своё отражение в зеркале и чуть не воскликнула: «Мама, дорогая!» Мигом пригладила волосы, тут как раз он обернулся.

– Пройдём на кухню? – указала я рукой направление. Он кивнул и последовал за мной. Я поставила чайник на плиту, немного поколебалась, но в итоге села за стол, напротив Орлова. Он наблюдал за моими нервными подёргиваниями беззвучно. Я сдержанно откашлялась, прежде чем заговорить: – Извините, что вызвала вас… Не знала, кому ещё позвонить, – я пожала плечами, а он отчего-то нахмурился и пристально посмотрел мне в глаза, в точности как Кочетков.

«Это у них методы воздействия такие или что?»  – подумала я, вновь заливаясь краской. Орлов же упорно молчал, я всё не решалась задать вопросы.

– Максим Викторович… – наконец осмелилась заговорить, но таращилась в стол и судорожно перебирала пальцы.

– Просто Максим, – исправил он и накрыл мои руки ладонью. – И можно на «ты»? – теперь я с удивлением посмотрела на него и лишь кивнула, заставляя себя дышать. Рассудив, что более подходящего момента не будет, спросила:

– Как вы… ты так быстро добрался сюда?

В комнате вновь повисла тишина. Максим заёрзал, что-то обдумывая, отпустил мои руки, а затем сказал устало:

– Давай поговорим откровенно. Ты мне не лжёшь, а я тебе. Сэкономим друг другу время. Идёт?

– Идёт… – растерялась я. В мои планы изначально ложь не входила.

– Я ждал неподалёку, – отвёл он взгляд на окно. – Догадывался, что после разговора с полицией спокойно не будет. Захотят припугнуть…

– Припугнуть? – обрадовалась я. – Не убить?

– Пока нет. Рискованно.

– Что значит «пока»? – я отстранилась. Вся радость тут же улетучилась.

– Это значит, что лишние глаза и уши никому не нужны, – поучительно ответил он.

Глава 5

Я была невероятно счастлива, насколько это возможно, когда мы остановились у следственного комитета.

– Приехали, – сказал Максим отстраненно. – Сиди здесь. Из машины ни шагу. Я ненадолго, – и вышел.

«Да разве я против? Иди, пожалуйста, – подумала я. – Нам всё равно не по пути».

Он захлопнул дверь и, словно прочитав мои мысли, посмотрел в окно. Я в ответ вопросительно подняла брови и махнула рукой, чтобы поторапливался. Удивительно, но это сработало. Правда, перед тем как уйти, он фыркнул, покачав головой. Что это означает я не поняла и просто глазела вслед, представляя его в плаще с капюшоном. Если бы не это чёртово оружие, то и не было бы подозрений.

Максим скрылся в здании. Я досчитала до десяти, оглянулась по сторонам, ничего не обнаружила и выпрыгнула из внедорожника.

– Сиди… Ни шагу, – передразнила после. – Конечно, нашёл дуру! «А не дура разве?»

Чертыхаясь, я вытащила сумку и торопливо засеменила в сторону жилых многоэтажек, надеясь затеряться во дворах. Хотя, от кого я прятаться собралась? Он же знает, где я живу…

– Сашка, Сашка… – бурчала я по дороге, разгоняя страх. – Что ни действие, то ерунда. Что ни мысль, то бред. Прежде чем на что-то соглашаться, нужно подумать несколько раз! Особенно сейчас. Бережённого берегут!

Скрывшись за домом, я осторожно выглянула, проверяя, не появился ли Максим. Кроме мужчины, выходящего из парка, никого поблизости не увидела и уже подумывала продолжить бегство, но взглядом вновь примагнитилась к парку. «Странный тип, – подметила тут же. – Лето, а он в толстовке, темной кепке, на лице бандана…» Насторожившись, я не сводила с него глаз, гадая, то ли я слишком подозрительная стала в связи с недавними событиями, то ли он правда что-то замышляет.

Спустя несколько секунд таких гляделок, оказалось не зря привязалась к мужику. Заметив мою заинтересованность, он ускорил шаг, почти перейдя на бег, и направился прямиком к арке, под которой я и стояла. Я поначалу растерялась. Смотрела то на него, то на дорогу к следственному комитету, откуда я позорно сбежала и не могла сообразить, куда податься. Образумили меня визг тормозов, сигнал и крик водителя серой легковушки, который чуть не сбил моего преследователя. Бросив сумку, я повертелась на месте, выбирая путь, и ломанулась в итоге через дворы, надеясь, что параллельная улица будет многолюднее, до комитета боялась не успеть.

Как известно, пока не прижмёт, человек не узнает, на что он способен. Вот я никогда не предполагала, что могу быстро бегать, да так, что непременно бы установила рекорд для записи. А потому успела пожалеть о выбранном пути… Всё-таки следовало вернуться к комитету. Кричать во всё горло и бежать… Но сокрушаться поздно. Не сбавляя темп, я свернула за угол, к проезжей части, и налетела на кого-то. Тот чуть пошатнулся, а я приготовилась приземлиться на спину. Наверное, именно так бы и произошло, не ухвати он меня за плечи. За спасение я безусловно была благодарна, но сказать об этом не могла. В голове лишь крутилось: «Бежать!» Дёргаясь, в попытке вырваться из цепких рук, я смотрела назад, ожидая, что вот-вот меня догонит психопат в бандане. А освободиться всё не получалось. Держали меня очень крепко.

«Не спроста», – успела подумать я, перед тем как испугаться вдвойне. Теперь рухнуть на землю была бы рада. Повернувшись, вскинула голову и ахнула от неожиданности. Даже чуть осела. Держал меня Максим.

– Ты решила марафон себе устроить? – спросил он сурово. Не в себе я замотала головой и указала на двор, заикаясь:

– Там…там…

Глаза его расширились. Он прислонил меня к стене и обеспокоенно окинул взглядом. Я продолжала тыкать вглубь двора.

– Ты цела? Он тебя не тронул? – заорал Максим. Я снова замотала головой. – Ни шагу, поняла? – сжав ладонь в кулак перед моим носом, пригрозил он. – Жди здесь.

Если бы и было желание уйти, то уже не хватало сил. Развернувшись, я облокотилась о кирпичную стену, хватала ртом воздух и старалась не реветь. Максим вернулся через пару минут, бросил мне под ноги сумку с вещами, я аж подскочила, и недовольно уставился на меня. Косящихся на нас прохожих, он одаривал взглядом пострашнее, из чего я сделала вывод: жить буду.

– Значит, ушёл? – пропищала я на грани слёз.

– Разумеется… – кивнул он, не сводя с меня глаз. Никакой пощады. Еле сдерживая себя, я подняла сумку и повернулась к нему спиной, собираясь двинуться к комитету. Остаться в одиночестве уже не стремилась, уйти всегда успею. Оружие, конечно, всё ещё пугало, но не настолько, как неизвестный психопат. Да и погорячилась я с подозрениями… – Какого чёрта, – вдруг услышала шипение у лица. Максим схватил меня за локоть и резко потянул на себя, от сумки я тут же отцепилась. – Какого чёрта ты вышла из машины? – честно, я держалась изо всех сил, но его рявканье не стерпела и разревелась. Рыдала бесшумно, опустив голову, чтобы он не заметил. – Обещай не вытворять подобных фокусов! – вот в этом я не была уверена, но сказать всё равно ничего не могла из-за чудовищных всхлипов, которые просились наружу. – Ну же, я жду! – продолжил он, больно дёрнув за локоть. Я встрепенулась и захныкала:

– Макси-и-им… Я не…

Хватка неожиданно ослабла, он развернул меня и прижал к себе, прервав попытку объясниться. Я обняла его. Рыдать захотелось ещё сильнее.

– Прости, – шепнул он мне в макушку. – Прости… Чёрт! Я бы тоже на твоём месте дёру дал.

Глава 6

Чем мы ближе подходили к дому, тем сильнее возрастало беспокойство. Я была уверена, что в восторг Максим не придёт, заметив наше отсутствие. Всё-таки я не развлекаться приехала. Потому оставалось мысленно взмолиться, что я и сделала: «Лишь бы он отсутствовал!» – но это не помогло. У ворот нас ждал Рендж Ровер.

– Не повезло, Поппинс, – сказал Вадим одновременно и радостно, и удручённо, похлопав меня по спине. – Ты не бойся, весь удар я возьму на себя.

Вот до этого момента я не думала, что всё настолько плохо. Вытаращив на него глаза, я смотрела, как он ускоряет шаг, оставляя меня позади. Прикинув к чему всё идёт, решила, что слова поддержки приятны, но отдуваться в одиночестве всё равно не позволю. Не по-компанейски это будет. Догнав Вадима, я глянула на него со всей строгостью, на которую только способна. Поначалу он шикнул на меня, махнув за спину, а потом, поняв, что я не сдамся, усмехнулся и кивнул. Теперь предстояло определиться с тактикой – защита или нападение? Хотя, чего тут думать… Смелости хватало только на защиту. А нападать полагалось Вадиму, судя по его непринуждённой походке, вселяющей веру, что у него всё под контролем.

Мы приблизились к внедорожнику, дверь с водительской стороны открылась. Мой план моментально рухнул – остатки смелости тут же улетучились.

– Ну как? Хорошо погуляли? – совсем недоброжелательно спросил Максим. Сглотнув, я разинула рот, ещё не придумав, что следует сказать, и так застыла, потому что Вадим ответил:

– Не начинай, Макс. Давай позже поговорим, когда ты перестанешь пыхтеть от злости.

Начало показалось многообещающим. На миг я уверилась в мирном исходе и даже успела облегчённо вздохнуть, но вопреки всем ожиданиям, Максим не собирался отступать. Криво усмехнувшись и что-то пробормотав себе под нос, он с яростью хлопнул дверью. Я пошатнулась, прижав руки к груди.

– Обязательно поговорим. Нужно же заставить тебя думать, прежде чем что-либо делать!

Улыбка сошла с лица Вадима, сказанное его зацепило. Он нахмурился и тоже не сдержал себя в ответ:

– Хочешь обвинить меня? Серьёзно? Тогда давай, скажи…

– А нужно? Ты и сам знаешь, что виновен. Отрицай сколько угодно!

– Не меньше, чем ты…

Мужчины уже сжимали кулаки. С нападением Вадим перестарался, а с защитой я не преуспела. Как мне показалось, всё потому, что причина злости крылась не только в нашем долгом отсутствии. Было что-то ещё… И по этому неведомому для меня поводу, назревала драка. Наблюдать за происходящим, как болванчик, стоя в сторонке, я не могла. Вспомнив негласное правило, что женщинам не следует вмешиваться именно в бой, я поторопилась вклиниться, пока дело не дошло до взмахов:

– Мальчики… Прекращайте, – попросила жалобно.

Да… Получилось не очень. Даже «совсем» не очень. Никто не обратил внимания на мои слова. Ругань и обвинения во всех грехах продолжали сыпаться.

– Господи, они же не дети! – с укором отчитала я себя. Огляделась по сторонам в поисках кого-то, ведь ясно, что мы здесь одни. – Давай, – подогнала я себя. – Ты сможешь! – и откинув с лица влажную прядь волос, закричала: – А ну, прекратили!

Цели добилась. Они оба замолчали и с удивлением уставились на меня. Я растерянно глядела на них, отмечая, что переключила гнев Максима на себя. Ну, ничего… Главное – не подрались.

– Идём в дом, – рявкнул он, сверля меня взглядом, и пошёл впереди нас.

А мы что? Перечить и в мыслях не было. Мы засеменили следом. Вадим сразу направился в гостиную к мини-бару.

– Может, не стоит…– сказала я.

– Нет, Поппинс. Это необходимо.

Понимающе кивнув, я принялась с томлением разглядывать стены в холле. Все молчали. Объяснять причину стычки никто не собирался. Я заикнулась, желая поинтересоваться, но охота быстро пропала, стоило встретиться взглядом с Максимом. Отвернуться от него уже не посмела и горестно вздохнула.

– Поговорим? – указал он на лестницу. «А разве есть выбор?» – подумала я и пошла за ним. Ничего хорошего не предвещалось.

Мы вошли в кабинет. Максим встал у рабочего стола, засунув руки в карманы брюк. Я в сомнениях жалась у двери, размышляя стоит ли пройти или остаться на месте. В итоге решила: у выхода комфортнее.

– Что ты творишь? – бахнув кулаком по столу, вдруг заорал он. К ору в свою сторону я девушка непривыкшая, потому, вздрогнув, выпрямилась в струнку и от шока даже перестала моргать. – Неужели тебе мало событий последних дней? – тут он обернулся, а я в эту секунду подумывала сбежать, но раздумала, потому что виновна и просто замотала головой. Судя по всему, мой жалкий вид никакого впечатления не произвёл, Максим буравил меня взглядом в ожидании нормального ответа.

– Я не… – попыталась объясниться я, но умолкла, вновь вздыхая, и уставилась в пол. Назвать причину, по которой мы вышли за пределы дома, не могла, потому как её просто нет. Моё «хочу» – это эгоистичность. В общем, подходящих слов для разъяснения не нашла, пришлось оправдываться: – Признаю, поступила беспечно. Не знаю, что на меня нашло. Я думала, днём нам ничего не угрожает…

– Нам? – изумился Максим и приблизился ко мне, стараясь заглянуть в лицо. – Это тебя хотят убить! А ты только и занимаешься тем, что упрощаешь задачу!

Глава 7

Утром я вскочила рано, причём даже за несколько минут до будильника. Настолько переживала пропустить поездку к Савелию и заклеймить себя «бесполезной». Собралась в спешке, хотя могла бы не торопиться. Просто я вновь возложила на себя миссию по готовке и всё из-за вины за самовольность. Вчера не удалось поговорить с Максимом, так что было непонятно всё ещё злится он на меня или нет… Вадим быстро получил помилование, это ясно, он – свой… А я вот с Катей ещё не сдружилась, знатно мы пошумели. В общем, лишние проблемы я организовывала на ходу, оттого боялась, что Максим меня позорно выставит. Пришлось повторно реабилитироваться через еду: сытый мужчина – довольный мужчина, а значит ещё и добрый.

Накрыв на стол, я налила себе кофе и тоскливо вздыхала, медленно попивая. Первым спустился мой вчерашний компаньон.

– Доброе утро, Поппинс! – потянулся он. – А ты чего вскочила ни свет ни заря?

– Доброе! – оторвалась я от созерцания клумбы за окном. – Сегодня едем к Савелию. Ты с нами?

– С кем с вами? – не понял он. – Максим же уехал…

– Как? – подскочила я в недоумении. – Вернее… Когда? Ещё восьми нет…

– Ночью… Вместе с истеричкой, – серьёзно ответил он. – Ты не слышала их? Как они зажигали… Ух! А после, видимо, опомнились: в доме-то не одни…и умотали.

– Чего?

– Ревнуешь?

– Нет, конечно… – фыркнула я. На самом деле что-то было, но назвать это ревностью не могу. Скажем так, неприятно кольнуло. Потому я поспешила вернуть Вадима к более важной теме: – Когда он приедет? Или опять всё без меня? – тут я готовая зареветь и поставить на себе клеймо, вновь села. Вадим неожиданно рассмеялся.

– Я пошутил, расслабься, – и уселся рядом. – Видела бы ты своё лицо. Не ревнует она…

Своё в данный момент я не видела, но уставилась на его. Он довольно улыбался, чем вогнал меня в ещё большее недоумение. Вот он нормальный?

– Да ну тебя с твоими шутками! – отвернулась я. Более пылкой реакции от меня не дождётся. – И лицо у меня обычное…

– Ты обиделась что ли? – толкнул он меня в бок. – Извиняюсь, если да…  Действовал в своих интересах, каюсь. Хотел разузнать, светит ли мне твоё внимание…

«Это край, – подумала я, оборачиваясь. – Мы же договаривались… Дружба». Только вместо того, чтобы высказать Вадиму всё, я вновь глазела на него, но уже жестикулируя: взмахнула рукой, показывая всю степень своего негодования.

– Что затеваете? – раздался в дверях голос. Мы дружно глянули на Максима, потом друг на друга и также совместно прокричали:

– Ничего…

– Ну-ну… – он подозрительно посмотрел на нас и устроился напротив. Я забегала от плиты к столу, в попытке скрыть теперь уже действительно красноречивое выражение лица. Предполагаю, вышло не очень. По ощущениям вся кровь прилила к щекам. Чтобы хоть как-то отвлечься, я начала обратный отсчёт от ста. В итоге запуталась, мысленно отмахнулась от всего и села. И чего собственно разнервничалась?

Завтракали мы втроём. О Кате я не спрашивала, надеясь, что в этом случае наш конфликт забудется. Она спускаться не торопилась, чему я была несомненно рада.

Выехать мы решили сразу после завтрака. Оказалось, нас ожидает Кочетков. Он изъявил желание поговорить со мной, услышать всё из первых уст. Только какой от этого толк я не понимала. Если бы я знала что-то дельное… К Савелию заедем после. Максим попросил не болтать лишнего при нём. Я в свою очередь и не представляла нашу беседу. Совсем.

Вадим к нам не присоединился. Сказал, что, если и он бросит Катерину, она этого не переживёт. Её чувства меня мало интересовали, я волновалась за него. Точнее, за наш разговор. Может, Вадим пошутил? Мне, конечно, как любой женщине приятно мужское внимание, но не создаст ли оно проблемы…

– Как Савелий? – спросила я Максима, устраиваясь в машине. Он, видимо, был погружён в свои мысли, потому как запоздало повернулся и вроде бы пытался сообразить, что я сейчас сказала. – Савелий… Как он? – повторила я. – Ты ведь был у него вчера?

– А, да… Заезжал, – кивнул он. – Но ты ничего не пропустила. Он не мог ни говорить, ни слушать…

– Понятно, – пробормотала я на выдохе и, не зная, что добавить, покосилась на Максима. От привычной мне белой рубашки он сегодня отказался, но и в сером свитере он был неотразим. «Ему всё идёт, как и Кате», – подметила неосознанно. И что-то мне стало тошно. Мы тронулись. Теперь я размышляла не только о Вадиме и в голове была неразбериха.

– Сегодня сможет? – спустя пять минут задала я самый глупый вопрос. Максим ожидаемо не разобрался, что я имела ввиду. – Забудь, – отмахнулась я и тоже нахмурилась «в восхищении» от своей сообразительности.

Помню я лишь часть дороги. Всё это время мы молчали и по очереди вздыхали, хотя лукавлю, я, конечно же, больше. На полпути, вдоволь настрадавшись, я уснула.

– Саша, просыпайся, – затормошил меня Максим, удивительно ласково шепча. – Приехали.

– Куда? – спросонья не догнала я, а ещё задалась вопросом: почему он вдруг стал милым.

– На допрос, – посмеялся он. Теперь я поняла «куда», открыла один глаз и тоже не сдержала улыбку. «Смех – это хороший признак. Нечего голову ломать», – отметила про себя и потянулась, насколько возможно. Подобравшись, огляделась. Никакого следственного комитета нет. Только кафе «Вечернее».

Глава 8

Максим отступил на шаг назад и принялся меня оглядывать с ног до головы, словно беспокоился о моём состоянии. Раньше я бы, может, поверила, а теперь… С благими намерениями кулаками не машут.

– Ты! – яростно воскликнула я. Дыхание вдруг перехватило. Я уперлась руками о колени и после, боясь разреветься, продолжила шёпотом: – Что ты за человек такой? Я ведь… Я ведь мирилась с твоим недовольством, криками, потому что была виновата… А сейчас что? Ты…ты просто, – зажмурившись, я покачала головой и смахнула покатившиеся слёзы.

– Что я? – приглушённо, как через боль, поинтересовался он. Надо же… Неужто я задела самолюбие?

– Ничего… – я вновь покачала головой, оттолкнулась от стены, сняла со спинки стула сумку и, не глядя на него, направилась к выходу.

– Куда ты собралась? – поспешно задал он вопрос, а в голос вернулись властные нотки. Я усмехнулась. – Куда. Ты. Собралась? – повторил он, я пожала плечами:

– Это уже не твоё дело, – и как ни в чём не бывало обулась.

– Что не моё? – нервно рассмеялся он, а затем рявкнул: – А ну-ка стой! – отступать я не собиралась. Взялась за ручку входной двери, наклонила её, и тут Максим удивил. Снова схватил меня в охапку, зажав рот, и поволок уже куда-то назад. Со стороны, наверное, всё это выглядело комично. Я брыкалась, брыкалась… Тормозила нас. Он что-то бурчал, выдрал сумку из рук, но мне было не до его слов, потому что мои не произвели на него никакого действия. Да и хватка становилась всё сильнее, до боли, я даже думать ни о чём другом не могла. В итоге, не выдержав, я застонала, постепенно обмякая в его руках, он понял, что звуки я подаю не от комфорта и поубавил напористость, даже говорить позволил.

– Максим, – запыхавшись, воззвала я к его разуму и облизнула пересохшие губы. – Отпусти меня… Отпусти, пожалуйста, – что ещё взбредёт ему в голову я не догадывалась, но получить оплеуху не хотелось. Меня никогда не били. – Если ты меня ударишь…

– Вот же дурёха! – проворчал он, открывая дверь в ванную. – Я не собираюсь… – и застыл, держа меня так же крепко. – Куда тебя отпустить? – Максим меня встряхнул, я всхлипнула, но слёзы на него не действовали. – Где ты будешь со мной? Я отвечу: в безопасности… Где ты будешь без меня? – здесь он не ответил, но смысл я уловила. В ванную мы запихнулись вместе. – Посидишь, успокоишься…выпущу.

Слава богу, ждала меня не затрещина, но теперь и перспектива быть запертой в ванной ничем не прельщала. А может, говоря на сленге, я просто оборзела, и в бой вступила обида, которая копилась после разговора с Кочетковым… Мне бы посидеть, поразмышлять, но план по освобождению назрел непроизвольно.

– Я сейчас заору, – предупредила я. Он в момент попытался закрыть мне рот ладонью, только я подготовилась и укусила его. Скажу честно: очень сильно. Пришла его очередь постанывать.

Несмотря ни на что, одной рукой он старался меня удержать, но я вырвалась, ловко прошмыгнула мимо и, пока он шипел, выбежала, хлопнув дверью. Испугавшись, что не успею далеко уйти, заблокировала ему выход, повторив известный трюк из фильмов. Благо стул стоял рядом. Много времени, конечно, не выиграла, но хоть что-то. Через несколько секунд я уже бежала вон из квартиры, не оглядываясь. В подъезде перескакивала через ступени, слыша лишь бешеный стук сердца, консьержку миновала в беспамятстве. На улице я затравленно повертелась, высматривая куда бы податься. У КПП заметила такси и что есть силы устремилась туда. Но у калитки пришлось замедлиться.

– До свидания! – пролепетала я на выдохе хмурому охраннику. Тот посмотрел на меня, потом на свой журнал и снова на меня. Я мысленно отмахнулась, постучала в окно таксисту, он кивнул, я уселась назад и с трудом дыша назвала адрес:

– Товарищеская сто тридцать, пожалуйста…

Он завёл двигатель, но тут же заглушил и с подозрением уставился на меня в зеркало, я поморгала, оказалось, что этого мало. Водитель обернулся:

– Бежишь от кого-то? – я опять поморгала, гадая, что ответить, и в итоге, подобравшись, сказала:

– А какая разница?

– Ишь какая, – хмыкнул он, а я не поняла, он имел ввиду меня или мои слова. – Мне проблемы не нужны. Вылезай, – и махнул, указывая на дверь.

– От мужа ревнивого… Такой ответ вас устроит? – он замотал головой и снова указал на дверь. – Плачу двойной тариф! – воскликнула я в нетерпении. Он цокнул, но это подействовало.

Мы отъезжали всё дальше и дальше, но я непрестанно поглядывала в окно, в ожидании, что Максим вот-вот появится. И дом, и внедорожник уже пропали из виду, а я всё смотрела, потому что вдруг засомневалась, что поступила правильно. Где я буду без него, понимала… Не зря переживала, что он меня бросит. А вышло всё наоборот, ушла я… Хотя, чему я удивляюсь? Он безумно меня напугал, пусть и выяснилось, что бить вовсе не собирался. Тогда назревает вопрос: а что собственно он хотел этим показать? Припугнуть, чтобы уяснила? Спасибо, очень доходчиво.

Выпрямившись, я уставилась уже в боковое окно. Рассматривала город под надвигающимися тучами, тяжело вздыхала и мысленно возвращалась к нашей нелепой сцене борьбы. Хотел ли он всё-таки навредить мне? Судя по его взглядам, которые безусловно сбивали с толку, нет… Но и адекватным его поведение не назвать.

– Да и зачем ему я, в конце-то концов? – неожиданно заговорила я вслух. Водитель с большим подозрением покосился на меня. Я нахмурилась, взглянув на него исподлобья, и отвернулась. Но в голове всё равно крутилось это «зачем»… Зачем Максим помогает мне? Он ведь давно понял, что толку от меня никакого, именно поэтому не обсуждает со мной ничего, но продолжает возиться. По-другому не выразиться. Я обуза.

Глава 9

Удивительно устроен человек… Лишь в момент, когда беды накрывают с головой, мы начинаем ценить обыденные вещи. В моём случае – это сон в собственной кровати. Стоило коснуться подушки, и я тут же заснула в беспамятстве, но происходящее вокруг дало о себе знать, спала я чутко, а потому мигом распахнула глаза, уловив скрип в углу комнаты, слева от меня. Скрипел стул, в этом точно была уверена, сама приволокла его вечером, после болтовни с Ольгой. Решила перечитать дневник Насти, устроившись в спальне у окна, рассчитывала, что с благоволения звёзд на меня что-то снизойдёт. Ничего нового я не надумала, а стул определила в угол. Вот он и скрипнул.

Я вздрогнула, открыла глаза и смотрела сквозь темноту в противоположную сторону от незваного гостя. Лежала на животе и никаких признаков жизни старалась не подавать. Тишина стояла давящая, собственное дыхание казалось громким, а стены постепенно сужались. Я даже закрыла глаза, глупо надеясь уснуть, чтобы поскорее наступил рассвет. Полежала так минут десять, руки под подушкой стали затекать, правую ногу я уже не чувствовала, нужно было что-то предпринять. Вскочить и кинуться к двери? Быстро добежать не получится, а ещё с замком возиться, но можно заорать, вдруг соседи услышат. Или наброситься первой? Вроде говорят, кто первый бьёт у того преимущество, только делать всё нужно шустро. Это вряд ли получится. Лежать тем временем стало совсем невмоготу.

– Может, договоримся? – простонала я. Кто-то тяжко вздохнул. Я зажмурилась со словами: – Ой, мамочка…

– Давай. Я послушаю, – задорно ответил мужской голос. Я опешила. Ему весело? Приподнялась на локтях и посмотрела в угол комнаты. Тут до меня дошло, что голос мне знаком и силуэт тоже.

– Максим? – чуть ли не заорала я. – Что ты здесь делаешь? – и запустила в него подушку, но слабо, она не долетела.

– Я уже понял, что ты не меня ждала…

– Ты понимаешь, что я чуть от страха не умерла?

– Да? Надо же! Я-то думал застать тебя холодной!

– Чего? – в возмущении я привстала, молча посмотрела на него, вернее на тёмное пятно, и проворчала: – Шёл бы ты обратно, без тебя справлюсь! Ключи оставить не забудь! – и легла обратно.

Стул вновь скрипнул и, кажется, встретился со стеной, судя по звуку. Сам он этого сделать не мог, потому я перекатилась к краю постели, вскочила и, включив лампу у кровати, зажмурилась. И от света, и от страха. Даже лицо руками прикрыла.

– Долго будешь так стоять? – спросил он через пару минут.

– Пока ты не уйдёшь… – пробубнила я.

– Отлично, стой.

Я ещё пару минут помучалась, а потом выглянула сквозь пальцы. Максим разлёгся поперёк кровати, сложив руки за голову, и хмуро смотрел на меня.

– Договариваться будем?

– С тобой мне договаривать не о чем, – замотала я головой. – Сама справлюсь, – и пошла за халатом к шкафу, щеголять перед ним в шортах не хотелось. Как только я оказалась в зоне досягаемости, он резко присел, схватил меня за запястье и рявкнул:

– Чего ты добиваешься? – и притянул меня ещё ближе. – Прикидываешь или действительно ничего не понимаешь?

– Не понимаю, – попыталась я освободиться, но дело это оказалось бесполезным. – Да пусти же ты меня!

– Место на кладбище выбрала? Покажи, провожу с почестями, – он вновь дёрнул меня на себя. Я покачнулась. Левую руку он теперь держал за локоть, а правой я схватила его за плечо и стояла наклонившись. Поза была не очень удобной. Выговаривал он мне прямо в ухо: – Нет? Тогда заверяю, можешь об этом не волноваться. Хотя тебя и так ничего не беспокоит…

– Это не правда!

– А мне всё видится именно так!

Максим меня отпустил, я отошла на шаг назад, потирая локоть. О халате напрочь забыла.

– Следует всё-таки договориться… – начал он уже спокойно, наклонившись вперёд и упёршись руками о колени.

– Ой, господи… – прикрыла я рот, глядя на след от укуса. – Больно?

– Ерунда, – отмахнулся он.

– Не ерунда, – я сбегала в ванную за аптечкой и устроилась на полу рядом с Максимом. – Дай посмотреть, – он глядел на меня, но руку не показал. Пришлось самой дотянуться. Закончив врачевать, я посидела, обдумывая, как дальше быть, и наконец подняла на него взгляд. – Слушай…

– Помолчи, – перебил он. Выражение лица при этом было серьёзное, даже можно сказать суровое. Дар речи у меня моментально пропал, да и двигаться, кажется, я тоже разучилась. Он взял меня за плечи и усадил на кровать. Пока он говорил, я хлопала глазами. – Что творится в твоей голове – большой вопрос, но давай попытаемся обойтись без самодеятельности. Ты слушаешь меня, делаешь, что велено…а если надумаешь какую глупость, гонишь её прочь или делишься со мной. Идёт? Чего молчишь? – добавил он, выждав.

– Так уже можно говорить? – вытаращилась я на него и внезапно осмелела. – Знаешь что? Пошёл бы ты со своими условиями…на выход из квартиры, – тут я загнула, но остановиться уже не могла, так что поражалась и самой себе, и человеческой подлости. – Я должна слушать тебя, а ты меня использовать?! Идея класс! – Максим нахмурился, я откинула подушку, достала дневник Насти и всучила ему. – Это я случайно прихватила. Вещи заберу потом. Пока… Вернее, прощай! – поднявшись, я подошла к двери и указала рукой направление. Он сверлил меня взглядом и, судя по всему, даже не думал уходить. Он молчал, я молчала. В итоге, тяжко вздохнув, Максим встал и направился на выход. Точнее, это я так думала, но как только он поравнялся со мной, поняла, что нет. Сунув руки в карманы брюк, он замер. Я посмотрела ему в глаза, испугалась и решила предупредить: – Если замышляешь вновь махать кулаками, то я…

Глава 10

Завидев кафе «Вечернее», я приободрилась и вооружилась кучей вопросов, но радость моя была преждевременной, прибыли мы не к Кочеткову, а по прямому назначению – обедать. Расположились на террасе, Максим любезно пододвинул мне кресло, но молча. Он вдруг стал немногословен, говорил с официантом и ни секунды со мной. Я сделала вывод, что размышляет он о Насте и строит догадки, кто мог её убить. Меня посвящать, конечно же, не собирался, только хмурость свою передал. Если не соизволит, ничего из него не вытянуть.

Я лениво водила вилкой по тарелке, но под его взглядом пришлось впихнуть в себя еду. После мы отправились к Савелию, Максим и его откармливал. Меня оставил дожидаться в машине. Дословно: «Своей болтовнёй, Саша, ты можешь создать лишние проблемы». Возражения не слушал, сказав, что примет их только в письменной форме, и отправился к нему один, заверив, что вернётся через тридцать минут.

Эти полчаса мне казались безумно долгими. Я вся извертелась и от скуки вновь взялась за дневник. Полистала, вздыхая от бестолковости написанного, вспомнила сломленного горем Савелия, Кочеткова с важным вопросом: «что Настя забыла на окраине города?» и от бессилия привалилась к окну. Как так вышло, что даже любящему мужу неизвестно, зачем она туда помчалась? Он всегда знал, где она и что делает. И для кого вся эта чушь в блокноте?

– Для него, – неожиданно прошептала я и едва не подскочила. – Господи… – руки затряслись, пальцы не слушались, перелистывая страницы: «мой любимый Сава, как же мне повезло… Савелий моя жизнь… Заботливый муж… Бесконечно люблю…» Как же я сразу не догадалась? Всегда знал… Он контролировал каждый шаг. – Максим! – завопила я, выскакивая из машины. В голове от разгадки всего бреда творился полный кавардак и единственный желанием было разделить свои мысли с ним, но в трёх шагах от входа в дом я остановилась. Всё вокруг закружилось, сердце совершило прыжок, к пяткам и обратно, а я чуть не свалилась в кусты, успела схватиться за скамейку и присела.

Липовый дневник, второй телефон… А если Савелий её убил, узнал о тайнах и не сдержался, а теперь притворяется? Я посмотрела на дневник, вскинула голову и глянула на окна пятого этажа. «Нет, – решила, подумав. – Он не убийца. Горе не наиграно. Ему без Насти плохо». Но бежать к ним в квартиру всё же расхотелось. Я вернулась к машине, закинула дневник и осталась стоять на улице. Никакой радости уже не ощущала. Наверное, не легко было Насте скрывать вторую жизнь. Любила ли она Савелия? Или устала от излишней опеки?

– Что же с тобой случилось? – прошептала я и заревела. Мне показалось, что она была несчастна.

Тридцать минут прошло, Максим должен был вот-вот появиться, я открыла дверь, намереваясь сесть в машину, и тут же захлопнула, поглядывая в сторону КПП. Идея прогуляться до пункта охраны пришла спонтанно, должно быть потому, что на посту сегодня был седой добродушный дядечка.

– Здравствуйте! – заглянула я в окошко, на миг задумалась, как правильнее выразить мысли, но стоило вспомнить Настю и я снова разревелась.

– Ой, боже мой, – испугался мужчина. – Что случилось? – и торопливо вышел ко мне.

– Простите, пожалуйста, – замотала я головой. – Ничего не могу с собой поделать…

– Идите-ка сюда, – нахмурился он, завёл меня в домик и усадил за обеденный стол. Внутри оказалось просторно для пункта охраны. – Чего ревёшь?

Я вздохнула, мужчина протянул мне салфетки, я кивнула в благодарность и спросила, глядя на него:

– Слышали, что случилось с женщиной из пятьдесят пятой?

– С Настей? Слышал, – кивнул он участливо и уселся рядом. – Хорошая, вежливая… Никогда молча не проезжала, о здоровье поинтересуется, о жизни поговорит… Вы, говорила, обращайтесь ко мне, если помощь потребуется. А оно вон как вышло… Убили непонятно за что, не пожалели девоньку, – тут я горше заревела, он запаниковал. – Ой, ты господи, простите дурака старого, болтаю без умолку. Может, воды?

– Не нужно, – отмахнулась я, вытирая слёзы. – Спасибо, – помяла в руках салфетку, скользнула взглядом по комнате, увидела журнал посещений на рабочем столе и не слабо разволновалась, правая нога против воли задёргалась. Либо сейчас, либо трусливо сбегу, следовало решаться. – Сергей Степанович, – прочитала я бейдж на груди. – Я ведь не просто так к вам пришла. Мне бы хотелось узнать кое-что… – он посмотрел на меня с тревогой и отстранился. Должно быть, вспомнил о протоколе, впустил внутрь неизвестно кого, и пока он не сообразил меня вышвырнуть, я затараторила: – Очень неудобно просить вас уделить мне время, но это касается Насти. Мы не разговаривали последние пять лет, я приехала и не знала, что она… Что её… Она моя сестра… – тут я снова заревела. Всё как по заказу, но таковым не являлось. Плакать на публику я не умею, хоть и приврала про родство.

Он смотрел на меня внимательно, видимо, пытался понять лгу я или нет. Я уже решила, что мне следует самой попрощаться, не дожидаясь, когда укажут на выход, но он вдруг заговорил:

– Что вы хотите?

– Мне бы о посетителях узнать… – судорожно вздохнула я. – Кто приходил к ней… Может, вы заметили что-то необычное? О друзьях Насти мне ничего не известно.

– Не положено, – хмуро ответил Сергей Степанович.

– Если вы переживаете о полиции, я им ничего не сообщу.

– Веры, девушка, сейчас людям мало. Работы лишиться я никак не могу.

Глава 11

Редактируется:)

Глава 12

Редактируется:)

Глава 13

Редактируется:)

Глава 14

Редактируется:)