Шаманка-3. Судьба слепого мага

Глава 1. Повод для ревности

Бессалийский особняк Гвидичи преобразился после ремонта. Я полвечера потратила на экскурсию по комнатам, но никак не могла насмотреться. Реальность превзошла ожидания. Изящная лепнина, мраморная лестница у гигантского окна и шитые золотом портьеры смотрелись так органично, что на язык просились самые лестные эпитеты. А как ещё выразить восторг?

— Изумительно, лин Диррей. Вы сотворили шедевр.

— Благодарю, лина София, — с нескрываемой гордостью в глазах поклонился архитектор. — Рад был угодить вашему вкусу.

Половину стены в моём кабинете занимало мировое дерево. Сотни стеклянных листочков блестели всеми оттенками зелёного, а в широком стволе устроили книжный шкаф. Я чуть не бросилась танцевать прямо на пушистом ковре, изображающем лужайку. Подушки-камни, водопад-балдахин над кушеткой и чайный столик, будто сложенный из широких листьев.

Угадал архитектор. Лучшей комнаты для шаманских путешествий и придумать невозможно. Я уже представляла, как расставлю свечи, благовония и буду камлать к духам под звуки бубна.

— Ещё нам нужно подписать документы, — деликатным покашливанием напомнил о себе лин Диррей.

— Да, конечно.

Он открыл папку, я сняла колпачок с перьевой ручки и расписалась в акте выполненных работ. Вернее, его бессалийском аналоге. Космического размера получились расходы. Я и раньше-то нервничала из-за них, но с тех пор, как ведьмы арестовали счета Франко, сердце стабильно заходилось в приступе тахикардии. Бедняком быть проще, клянусь. Перестал покупать обувь, одежду, сократил до минимума другие расходы — и вуаля. Кризис можно переждать. А в нашем с Франко особняке одних слуг было тридцать человек. И штат считался неприлично маленьким. Кухарка жаловалась, что не хватает поварят, а кусты в саду иногда подстригал сам Анри.

Где брать деньги? Бесконечно сидеть на шее Фредерико мой муж себе точно не позволит. А продавать ценные вещи, чтобы сводить концы с концами, — дорога в тупик. Самой работать? Да, я наивно надеялась открыть частную шаманскую практику. Кабинет приготовила. Но особняк стоял близ деревни “Белый сороки”. В сказочной глуши. На лечении зубной боли у местных крестьян я много не заработаю. Нужны платёжеспособные клиенты. Ведьмы из Фитоллийского посольства? Велена запретит. Беременные тёмные леди из санатория на источнике? Сарвальд запретит им ещё быстрее. Как только узнает, кому они носят деньги, так сразу приказ издаст: “Ближе, чем на сотню шагов, не подходить”. Оставался Клан смерти. Но там был Этан. И сдавалось мне, отрабатывал он шаманские запросы совершенно бесплатно. Вот ведь… Везучий случай.

Расстроившись, я ещё пару минут бесцельно бродила по особняку, пока не услышала тихий разговор в гостиной. Двери никто не закрывал. Тем более, от меня. Я подошла ближе и замерла на пороге.

— Нет, Франко, ты не можешь его убить, — теряя терпение, объяснял Фредерико. — Вступая в клан, ты прошёл обряд посвящения. Особая магия не только дала тебе место в общей сети, но и повесила магическое ограничение. Ты не можешь причинять смертельный вред соклановцам. Разбить морду — пожалуйста. По касательной задеть мечом, отрубить палец или вырвать клок волос — без проблем. Но если магия почувствует угрозу жизни, ты сам потеряешь сознание. И всё. Поединок закончится.

— Бездна, — глухо зарычал муж. — Будь проклят тот день, когда я поддался на уговоры Кеннета Делири! Вступил в клан. А Линней, как положено члену военного совета, входит в ближний круг и убивать может.

— Он тоже нет, — замотал головой младший Гвидичи.

— Почему? Я слышал про ритуал исключения. Сам Кеннет, его отец, Этан, штатный палач, ты, в конце концов, стоите выше общих правил…

— Да, но не Линней, — Фредерико бросил на меня короткий взгляд и жестом пригласил сесть на диван. — Над ним ритуал не проводили. Знаешь почему? Потому что он искусный боевой маг. Умеет выжигать огнём огромные площади. И вот, чтобы он случайно не зацепил в бою своих, с него запрет на убийство никто не снимал. Это необычно. Предшественники Линнея в ближний круг входили. У нас даже слухи по клану ползли, что молодой командир не нравится Кеннету. Что он из принципа отказывается приближать боевика к себе. Но в отрядах правду знают. И претензий, разумеется, нет.

Франко молчал. Проводил меня до дивана поворотом головы, передал заклинанием чашку чая и замер в кресле.

— Что случилось? — спросила я у младшего Гвидичи.

— Кеннет разрешил Линнею сделать татуировку. Мы с Франко думаем, что таинственная шаманская связь на самом деле аналог ведьминского круга. Помнишь лишний завиток под рогами твоего оленя? Это знак младшей сестры. Символ подчинения. У ведьмы, пытавшейся пожертвовать твою душу Лилит, был выбит другой. Знак старшей круга. Именно он позволял отбирать энергию твоей жизни и передавать богине. И знаете, что? Есть приказ главы клана. Теперь никто не может запретить Линнею добавить знак старшей на шкуру любого мифического зверя. И соврать, что так и было задумано. Как вам перспектива, лина Гвидичи?

Глава 1 (2)

Мороз по коже прошёл, стоило вспомнить то утро, когда богиня ведьм чуть не выпила меня досуха. И вот ведь в чём ирония. Избавив от одной угрозы, командир боевиков создавал следующую.

— Чего вы от меня ждёте? — Чай остыл и душистые травы в нём стали горькими. Я пила его, чтобы хоть как-то успокоиться. Получалось плохо. Линней подставил меня. Во второй раз. И теперь ярость Франко вместе с ревностью Дарги вот-вот обрушатся на мою голову. — Я должна отказаться от шаманского щита? Без проблем. Сейчас возьму бубен, сформулирую запрос и открою поле. Только знаете, что? Вряд ли на мой зов хоть кто-то откликнется. У духов своя логика.

— Им плевать на священные узы брака? — повысил голос слепой маг. — На союз, который они сами благословили? Зачем они ставят между нами третьего?

— Да, им плевать, — медленно выдохнув, ответила я. — На игры людей, называемые отношениями, на здоровье шаманов, на сохранность наших тел. Ты получил увечье? Прекрасно. “Этот опыт был нужен твоей душе. Через него ты раскроешь силу и выполнишь предназначение”. До недавнего времени я надеялась, что хотя бы сдохнуть не дадут, но история Ахиль доказала обратное. Никто не остановил её прорыв из бессознательного. Никто не помог исцелиться. Её положили в деревянную колоду и пообещали, что в следующей жизни всё получится. А знаешь, почему? Потому что, кроме воли духов, есть воля живых людей. Нас ведут. Всего лишь направляют в нужную сторону. Но если человек не хочет идти, его очень трудно заставить. Даже ударом метафорического кнута. Вот и доходят иногда до крайностей.

— И что ты предлагаешь? — Франко угрожающе наклонился вперёд. — Сказать Анри, чтобы готовил комнату для дорогого гостя? Выделить ему место за столом, повесить график посещения твоей спальни?

— Не передёргивай, пожалуйста. Линней по своей сути охранник. Ты же не приглашаешь в столовую тех, кто стоит у дверей особняка.

Искры вспыхнули над головой мужа, волна воздуха ударила в стол и чуть не смела на пол чашки.

— Ты действительно не видишь разницы? Или притворяешься? Игры кончились, ты назвалась линой Гвидичи. Теперь твой шаманский щит, мечтающий стать любовником, выставляет меня рогоносцем. Идиотом, не способным объяснить жене, каковы её обязанности перед мужем.

— Так просвети меня. — Тёмные пятна от чая расплывались на платье. Я держалась из последних сил, но уже слышала, как дрожит голос. — Что за обязанности? Сидеть дома и молчать в тряпочку? Взгляд не поднимать на других мужчин, чтобы никто не назвал меня шлюхой? Паранджу носить?

Стол отлетел в сторону, фарфор зазвенел осколками. Уже все стояли на ногах. Франко в шаге от меня и Фредерико с выражением мрачной сосредоточенности на лице.

— Сидеть дома ты действительно будешь, — припечатал слепой маг. — Под замком. Никаких поездок в Клан смерти, посиделок с Этаном и обучения шаманизму. Раз я не могу удержать хорька на привязи, то закрою курятник. В бездну духов с их планами! Я не позволю сделать из меня посмешище!

— Курятник, значит, — я судорожно вздохнула и сжала кулаки. — “В бездну духов”. О, боги, как же по-мужски! Раз нельзя убить соперника, то нужно выместить гнев на жене. Загнать её под лавку, объяснить тупой курице, где её место. Спасибо, я поняла. Не смею задерживать благородных линов. На ужин не ждите. Я буду сидеть в спальне, думать над своим поведением и плакать над вышивкой.

Хотелось ещё громко хлопнуть дверью, но массивные створки из ценных пород дерева я внезапно пожалела. Просто вышла из гостиной. В груди саднило от злости. Безобразная сцена фраза за фразой прокручивалась в голове. Хватило же ума грохнуть кулаком по столу и призвать жену к порядку. Франко специально ждал свадьбы? Без подписи в официальных документах строить из себя домашнего тирана не получалось?

“А ты ждала чего-то другого? — с тоской в голосе поинтересовалась принцесса. — Забыла, кто он?”

Я помнила. Дарга убивал женихов Ахиль и считал себя на сто процентов правым. Но легче ни ей, ни мне не становилось.

— София! — голос Фредерико звучал за спиной. — Лина Гвидичи, не заставляйте бегать за вами по особняку.

Я резко повернулась на лестнице. Пять ступенек — и мои глаза впервые смотрят выше кудрявой макушки младшего из братьев Гвидичи.

— Желаете продолжить ссору? Не трудитесь. Я росла в патриархальном обществе и знаю о плачевном положении женщины. Камнями забивать будете? На пустом-то месте. Не изменяла я Франко с Линнеем! И не собиралась никогда.

— Я знаю, — неожиданно тихо ответил Фредерико. — И поэтому бросился за тобой, а не остался с братом. Впрочем, с ним сейчас всё равно говорить бесполезно. Ревность лишила рассудка. Но София. Признаюсь честно, я ждал от тебя хотя бы каплю благоразумия. Ну что ты завелась? Взбешённого мужа в первый раз увидела? Не понимала, что он в сердцах и не таких глупостей наговорит?

“Ах, простите, — крутилось на языке. — Была бы помоложе, отреагировала по-другому. Действительно сбежала бы в спальню и рыдала. Но с возрастом в ответ на несправедливые обвинения одно желание. Послать”.

— За что мне это? Я прослыла гулящей девкой? Когда успела?

— Зачем сразу девкой? — поморщился Фредерико. — Дело вообще в другом. Святые предки, как с вами сложно. С обоими. Франко в ярости, потому что сам хотел быть твоим щитом. Сам подставлять голову под все неприятности. Он уже потерял тебя. Тогда, две с половиной тысячи лет назад. Я представить не могу, что такое хоронить любимую женщину, а он помнит. И переживает заново ночь за ночью, кошмар за кошмаром. Да его трясло от ужаса, пока он сидел у твоей кровати. Жрица Лилит уже мертва, алтарь разбит, а ты не просыпаешься. И сейчас… Проклятье! Он ревнует, потому что любит. София, ты веришь мне?

Голова закружилась от волнения, уши заложило. Я вцепилась в перила, чтобы не упасть, и медленно спустилась на одну ступеньку.

Конечно, любит. И другая женщина на моём месте, наверное, была бы счастлива. Не просто так же мужей специально провоцируют на ревность. “Если злится, значит, до сих пор считает своей. Не хочет отпускать”. Но была и другая сторона. Не столь романтичная.

Глава 2. “Будь хорошим сыном”

Глава 2. “Будь хорошим сыном”

На вопрос Этана “где бьём татуировку” духи показали на правую голень. Заднюю сторону. Краску взяли чёрную, как у Софии. К утру после нескольких часов боли когтистый лев с головой орла улёгся на коже, неестественно вывернув задние лапы. Больше всего сил ушло на хвост. Он у мифического зверя был полосатым.

— Как у тигра, — ворчал Линней, подволакивая ногу. — Зачем льву чужой хвост?

Ответа от духов он не дождался даже к обеду. Возвращался домой, жалея, что не взял повозку. Дескать по острову кланового мага всё равно только пешком, а от моста до центрального квартала рукой подать. Дурак. Исколотая голень отекла, и привычная дорога превратилась в пытку.

— Ладно уже, не ной, — говорил себе командир боевых магов. — Идти-то осталось всего ничего.

Но на крыльце из глаз чуть не посыпались искры. Каждая из пяти ступенек надолго врезалась в память.

— Святые предки! — взвизгнула Анна и бросилась ему под руку. Подставила тощее девичье плечо, словно могла удержать тяжёлого мужчину. — Ты ранен? Почему один?

— Нет, я здоров, — сквозь зубы выдохнул он и опёрся рукой о стену. — Пара царапин. Дня через три пройдёт. А ты почему дома?

— Выходной взяла, — сестра и не думала его отпускать. Вцепилась в чёрный мундир намертво и втащила на себе в прихожую. — За мамой нужно присмотреть. Куда все делись? Сати, Ирма!

— Не зови слуг, — Линней доковылял до кресла и рухнул в него. — Я действительно в полном порядке. С мамой что? Ей стало хуже? Айтар заверил, что лекарство действует…

— Как бы не так! — сморщилась Анна. Взяла кувшин со стола, налила стакан воды и залпом осушила. — Он бы ещё ей мази с припарками выписал. Настойка тысячелистника и корень солодки — он серьёзно? Почему подорожник приложить не догадался? Старик совсем из ума выжил. И кто его держит на должности главного лекаря?

— Там не только корень солодки, — возразил Линней, но вяло. Сестра вошла в раж. Теперь, пока не прокричится, не успокоится. Иначе она с тревогой за жизнь мамы не умела справляться. — Есть ещё три ингредиента. Вчера стало лучше…

— В бездну Айтара! Я пойду к ведьмам. Пусть хоть лягушачьи лапками с крыльями летучих мышей замешивают, но поставят её на ноги.

Линней зубами скрипнул. В груди проснулся задремавший было холод и добрался до горла. Не помогут ведьмы. Их лекарство лишь ненадолго облегчит симптомы. Уйдёт мама за врата бездны. Заклинание-диагност стабильно горело красным. Айтар давал неделю. Две или три максимум, если за больной хорошо ухаживать. Но язык не поворачивался сказать об этом Анне. Пусть лучше кричит на него и топает ногами, чем начнёт плакать от бессилия и беспомощности. Тогда уже сам Линней не выдержит. А ему нельзя. У него сорок восемь отрядов в подчинении, пустынные кочевники, духи с их планами и София. Что толку от его слёз? Ничего не исправить. Иногда родные и близкие просто уходят.

— Почему ты молчишь? — наседала сестра. — И вообще, где ты шлялся всю ночь? Почему оставил её одну?

— С ней сидела Медея, а меня вызвали на военный совет. Ночевал я в доме Этана.

— Совет, — фыркнула Анна и выпила второй стакан. — Всегда ты так. Одна служба на уме. А что мать уже полгода никто нормально не лечит, тебе плевать. Ладно, я сама всё решу. Дверь, надеюсь, приглашённой ведьме откроешь? Не прикажешь охране спустить её с лестницы?

— Открою. Демоны с тобой, делай, что хочешь.

“Хуже уже не будет” он старательно проглотил.

Анна вручила ему воду, велела выпить укрепляющего зелья и ушла. Странный у них в семье сложился порядок. Младшая в семье дочь заботилась и о старшей, и о брате и о матери. С пятнадцати лет, когда отец погиб в одной из операций. Линней тогда последний год доучивался в академии, не вылезал со службы. Вот Анне и пришлось заняться слабеющим здоровьем матери. Растирать немеющие руки, делать горячие компрессы. Она так старалась, что совершила маленькое чудо. Редкая смертельная хворь отступила на несколько лет. Сестра успела выйти замуж, овдоветь, устроиться на работу в посольскую школу, но время будто обернулось вспять. Мама слегла и больше уже не встанет. Теперь Анна снова ругалась с лекарями, перебирала лекарства и жила надеждой.

— Делай, что хочешь, — шёпотом повторил Линней и пошёл в женское крыло особняка.

Хромал до двери в спальню матери. Но, взявшись за ручку, собрался с духом и следующие три шага сделал ровно.

— Ясного неба, хозяин, — звонко поприветствовали его Ирма и Сати.

— Подавайте обед, я здесь буду есть.

— Сию минуту.

Служанки аккуратно сложили чистые бинты, забрали пропитанные отваром и удалились.

Темно было в комнате. Мама просила не открывать шторы. И от запаха лекарственных трав уже начинала кружиться голова. Или она кружилась с голодухи?

— Мальчик мой.

Линней сел на стул, пододвинулся ближе и поцеловал руку матери.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Медея мне ночью читала, Анна принесла яблочный пирог. Что-то ты совсем бледный, синяки под глазами. Устал?

— Дежурство на свадьбе выдалось непростое…

— Хорошо, что закончилось, — перебила она, неловко сжав его руку. — Теперь твоя шаманка — чужая жена. Забудь её, пожалуйста, живи дальше. Столько красивых девушек вокруг, ты ещё будешь счастлив.

Татуировка под повязкой зачесалась, Линней нахмурился.

— Мама.

— Внуков хочу. Маленьких, розовощёких.

— У меня две племянницы.

— Девочки не в счёт, — она покачала головой, компресс со лба чуть-чуть съехал. — Тебе нужен наследник. Кому передавать титул? Гарольд, да простят меня духи предков, его не достоин. Твой отец был боевым магом, твой дед, прадед, а Медея вышла замуж за кузнеца.

“Да сколько же можно ходить по кругу?” — мысленно вздохнул Линней.

Гарольд был отличным оружейником. Лучшим после Трура. Но мама слишком сильно гордилась боевой славой их рода. И уже много лет требовала, чтобы “её мальчик был хорошим сыном”. Женился наконец.

Глава 2 (2)

— Ты знаешь, я уже решила, что и ведьма подойдёт, — она постучала по его руке одеревеневшими пальцами. — Помню, что говорила о них раньше, как распекала твою Рамину, но лишь бы родила. Мальчики ведь им не нужны. Они за девочек зубами держатся. Воспитать хотят под стать себе. А сына отдадут.

Линней на мгновение лишился дара речи. Отчаяние матери слышалось в каждом слове. А ведь в клане сложно было найти того, кто ненавидел ведьм больше. “Готовить не умеют, платья носят такие, что весь срам видно. Верности от них не дождёшься! Правильно говорят: курица не птица, ведьма не жена. Одумайся, пока не поздно”. И вдруг “подойдёт”.

— Или может, у тебя уже ребёнок есть? Принесла Рамина в подоле и спрятала его втихомолку?

— Нет, — ответил он, чувствуя, что ещё немного — и начнёт сходить с ума. — Я признался бы тебе. Мама, у нас в принципе не могло быть детей. Она не хотела. Зелье пила специальное.

— Дура глупая. Зачем же так? Я приняла бы. Слова не сказала, что до свадьбы. А теперь… Обещай, что женишься. Поклянись! Мне осталось недолго, я знаю. И не могу уйти к предкам, пока ты один. Что я скажу твоему отцу? Почему не углядела за вами? Анна страдает, ты холостяком маешься. Неужели я настолько плохая мать?

Он молча прижался щекой к её ладони. От боли в груди становилось жарко. Горели невыплаканные слёзы, несказанные слова. Нельзя быть плохой матерью, просто невозможно.

“Я люблю тебя, — хотел сказать он. — Не уходи. Без тебя в доме станет совсем пусто”.

Но горло сдавило спазмом. Всё, что смог выдавить сквозь сжатые зубы:

— Обещаю.

И тут в полумрак пропитанной лекарствами комнаты ворвался магический зов.

“Командир, это Аргус. Кочевники вернулись”.

***

Кеннет Делири как раз думал, что ему делать с пленным рыбаком. Держать дальше в подвале кланового дома без толку. Всё, что Ассура знал, из него уже вытащили разведчики. Казнить не за что. Неудавшееся нападение никакого вреда клану не принесло. Наоборот. В схватке с боевыми магами пустынным кочевникам даже призванные умертвия не могли. Трёх человек потеряли. Утром их тела прибило к берегу. Кеннет приказал выловить, зашить в мешковину и сложить погребальные костры. Не закапывать же их в землю? Кажется, кочевники своих мёртвых тоже сжигали.

— И сколько прибыло на этот раз?

— Двое, — докладывал Линней через зеркало. — Подошли на лодке к торговой пристани и размахивали руками. Переговоры просят. Шамана среди них нет. Аргус опознал обоих. Говорит, что рядовые воины.

“Послали, кого не жалко? — вертелось на языке. — С прицелом, что гонцы могут и не вернуться?”

— Так узнайте, чего хотят.

— Уже, — выразительно посмотрел в зеркало командир боевых магов. — “Духи послать нас за сайорна. Мы её народ. Мы поселиться на острове и ждать. Без неё домой не плыть”.

Кеннет тихо рассмеялся. Наглости загиарянам не занимать. Не получилось по-плохому, решили попробовать по-хорошему? В дипломатию поиграть. Или Сарвальд на них давит? Но зачем? Так он только подтвердит свою причастность.

— Софию не отдам. Переговоры закончены, что-то ещё?

— Они провизию просят. Как я понял, некромант, открывший им портал к островам клана, получил приказ скрыться. Бросил их фактически. Обычное дело, если отряд провалил задание. Мы сами выпроводили бы их, но координат не знаем. Пустыня большая.

Проклятая щепетильность. Не хотел Линней отправлять кочевников на верную гибель. Не было чести в такой расправе над врагом. Но с другой стороны, не кормить же их за счёт клана.

— Где они поселились?

— Остров Большой к востоку от нашей столицы, — командир боевиков повернул зеркало так, чтобы в него попадала карта. — Вглубь не пошли, шатры прямо на песчаном берегу поставили. Там территория оборотней, но они не спешат её осваивать. Изредка рыбачат и держат небольшой наблюдательный пост. Южная часть острова. Здесь. Далеко от стоянки кочевников.

— Вижу, — Кеннет потёр большим пальцем подбородок. — Оборотни ещё не всполошились, но ты их предупреди.

— Понял. Так что с провизией? Кочевники торговать хотят.

Глава клана громко фыркнул.

— Чем? Стеклянными бусами и шкурками убитых тушканчиков?

— Золотом, лин Делири. И редкими самоцветами. Говорят, что привезли дары для сайорны. Кое-чем готовы пожертвовать.

Не нравилось Кеннету упорство загиарян. Линней предупреждал, что шаманы любят придумывать обходные манёвры. Принимать самоцветы в оплату за продукты стоит с большой осторожностью.

— Хорошо, пусть торгуют. Второй схватки за Софию всё равно не избежать, вот и присматривайтесь к кочевникам. Ты готов? Татуировку сделал?

— Да, командир.

— Рыбака Ассура отпускайте, хватит ему тюремную похлёбку бесплатно есть. Маяками обвешайте. Проверим, как быстро их обнаружат.

— На остров его везти?

— Нет, торговой пристани достаточно. Продемонстрируем незваным гостям, как мы обращаемся с военнопленными. Надеюсь, такой жест не примут за слабость.

Командир боевиков хмуро кивнул. Жаль, загиарян пятьдесят лет никто не видел. Но и без этого от самого закрытого и таинственного племени было непонятно, чего ждать. Тем более, от их шамана.

Глава 3. Разговоры о возможном и невозможном

Аппетит пропал. Я весь вечер металась по шаманскому кабинету, хватаясь то за одну книгу то за другую. Ни одной строчки не запомнила. Скользила взглядом по буквам, а представляла, что могла бы ответить мужу, будь я чуточку умнее и подготовленнее к разговору. Да, эмоции били через край. Но Фредерико в чём-то прав. Мудрость женщины в умении промолчать в нужный момент. Моё же сердце возжелало справедливости. И если разум был с ним согласен, то тело устроило бунт.

Мне было плохо. Голова кружилась, в пальцах надолго поселилась нервная дрожь, а от слабости клонило в сон. Ну нельзя так. Франко Гвидичи, какого чёрта ты вспылил, и мы поругались? Где твоя выдержка? Где твоя мудрость, в конце концов?

Я со стоном выдохнула и села на подушку. В платье было жарко. Где-то на комоде стоял магический артефакт-колокольчик. Звонишь в него, и прислуга слышит, в какой бы части дома не находилась. Анри смастерил. Один такой был у Франко, второй после свадьбы вручили мне. Позвать кого-нибудь, пусть помогут переодеться?

Но встать из-под сени стеклянных ветвей шкафа-дерева я не успела. Дверь с деликатным стуком открылась.

— Ты не спустилась на ужин.

Франко дошёл до пушистого ковра и замер. Рубашка распахнута до середины груди, вместо сапог мягкие туфли. И особенные, сшитые по бессалийской моде штаны. Я заставила себя отвести взгляд от длинного ряда пуговиц на ширинке. Чтобы не вспоминать, как мучительно долго расстёгивала их прошлой ночью.

— Забочусь о репутации рода Гвидичи. Держу данное мной слово.

Франко шумно втянул носом воздух и выдержал паузу.

— София, я не хочу ругаться.

А уж я-то как не хочу! От волнения в глазах темнело, желудок свело спазмом от голода. Но обиженная часть меня продолжала мечтать о скандале. Мало было одного раза. Да и запрет выходить из дома всё ещё действовал. Подогревал мне кровь, как взрывоопасное зелье над спиртовой горелкой.

— Оставь меня, пожалуйста. Давай завтра обсудим, какой я должна быть женой.

— Нет, я не для того настаивал на общей спальне, чтобы ты пряталась от меня в кабинете. Спала на полу. Пусть на подушках, но…

Он сбился с мысли. На щеках прямо под повязкой алел румянец. Если бы глаза были здоровы, то лихорадочно сейчас блестели бы.

— Хорошо. Ты имел право ревновать к Линнею. Он в который раз перешёл границы и поступил так, что любой нормальный муж взбесился бы от ярости. Я согласна сидеть дома. Не высовываться. Но как шаман говорю тебе, что это не поможет. Связь через татуировку будет действовать на любом расстоянии. Единственный шанс избавиться от неё — снять. Но я уже пыталась сегодня. Только открыла поле, как духи одёрнули “не лезь”. Что ещё сделать?

Теперь я прикусила язык. Так, что стало больно. Мы ходили по кругу и бесконечно повторялись. Всё потому что решения не было. А любое безвыходное положение доводит до белого каления. Нужно остановиться. Поступить, как мама, например, когда ругалась с отцом. Вечером она просто молчала, а утром делала вид, что ничего не произошло.

— Уходи, Франко. Прошу тебя.

— Нет, — повторил он, сел на пол и на ощупь стал искать подушки. — Я не усну без тебя. В огромной кровати одному слишком холодно.

— До свадьбы тебя это не волновало.

Чёрт! А вот сейчас точно нужно было заткнуться. Не перегибать палку. Однако муж отреагировал необычно. Он улыбнулся.

— До свадьбы мы с тобой не были близки. И я не знал… Чего себя лишаю. А теперь искренне жаль каждую минуту, проведённую не вместе. Ведь стоит вспомнить, как восхитительно изгибается твоё тело подо мной… И всё остальное становится неважно.

Я вцепилась в ткань юбки, пережидая волну тепла, прокатившуюся по телу. Низ живота налился тяжестью. В ушах музыкой воспоминаний звучали наши стоны. Я на языке чувствовала вкус кожи Франко. Что он делает? Так нечестно! Я в раздрае. Настроение меняется каждую секунду, внутреннюю опору не найти. А близость — такая же разрядка, как вспышка гнева.

— Плохая идея, — прошептала я. — В постели ссоры не прекращаются. И ни одной проблемы так не решить.

— А я ничего не хочу решать, — Франко сел ко мне ближе и провёл ладонью по бедру. Через четыре слоя ткани. Но меня словно током ударило. — Я хочу, чтобы ты была моей. Только моей.

Я приоткрыла губы за секунду до его поцелуя. Свет в комнате померк, свечи в лампах затрепетали. Разум больше не мешал своей болтовнёй, ни одной мысли не осталось. Только жажда. Я потянула за ворот его рубашки, обнажая плечи. С наслаждением вдыхая его аромат. Платье стало тесным коконом. Обмоталось вокруг ног и начало мешать.

— В бездну, — тихо прорычал Франко и рванул ткань.

Потом ещё раз и ещё, пока не добрался до кружевного белья. Сколько силы было в его руках! Я сморщилась от резкой боли, и услышала ещё один треск. Прощайте, кружева.

— Пуговицы, — через выдох рассмеялась я. — Их ровно пять, я считала. Сделай так же.

Но оказалось, муж расстёгивает их быстрее. И вот уже в воздухе ощущается аромат мускуса. Терпкий, мужской. Зачем раздеваться? Одежда уже не мешала. И не до ласк было, как в первую ночь. Долгих, нежных. Я села на колени к Франко и приняла его в себя со стоном.

***

Насытились мы только через час. Лежали на подушках совершенно измождённые и тяжело дышали оба. Платье я всё-таки умудрилась снять. Вернее, то, что от него осталось. Рубашка Франко отлетела в угол, штаны валялись там же. Наверное, нам должно было стать холодно. Одеялом не накроешься, в кабинете его нет. Но жара после близости хватало. Я лежала на боку, прижавшись к мужу, и водила пальцем по его груди.

— И всё-таки. Мириться так нельзя. Хотя бы потому, что в кровати удобнее.

Он заливисто рассмеялся. Потом поправил чуть съехавшую повязку на глазах и ответил:

— А я предлагал архитектору поставить диван для посетителей, но он разворчался: “Лина София просила подушки. Да и концепцию сломаем”. Кстати, я не запрещал тебе работать. Просил не ездить пока в клан и только.

Глава 4. Чудеса на торговой пристани

Глава 4. Чудеса на торговой пристани

На третий день благодаря заживляющей мази татуировка уже не доставляла хлопот. Перестала сочиться сукровицей, чуть побледнела, но, впитав воду, возвращала яркий цвет. Линней радовался, что её прикрывает не только штанина, но и голенище сапога. Он всё-таки не клановый маг. А рисунок мифического зверя на коже не совсем украшение. Нет нужды показывать его всем подряд.

— Что со связью? — спросил через зеркало Этан. — Чувствуешь что-нибудь?

Линней шёл к его дому, лениво петляя по заросшей травой каменистой дорожке. Шёл на шаманские посиделки, как иронично назвал их Кеннет Делири. А на деле предстояла боевая магическая тренировка. Пусть и с другим оттенком.

— Чувствую, конечно. Но различать, где моё, а где чужое, ещё не научился.

— Объясни, — выдохнул Этан.

Стена за его спиной озарилась светом из открытой двери. Клановый маг вышел на крыльцо встречать гостя. Линней видел его, но слышал пока что только через зеркало.

— Болит то там, то здесь. Вот вчера, например, лежу на кушетке, читаю, никого не трогаю. Бах! Ногу свело. Да так, что искры из глаз. Я сначала просто пытался расходиться. Потом за целебную мазь схватился и заклинание-диагност. Чисто. Не должно ничего болеть, а спазм мышцу узлом скручивает.

— София ногу ударила? — предположил клановый маг.

— Нет, — Линней поднялся на пригорок и помахал ему рукой. — К духам камлала, для себя шаманскую работу делала. У меня когда терпение лопнуло, я ей написал: “Ты хорошо себя чувствуешь?” Оказалось, что она спускалась в бездну. Отвязывала от себя страх из прошлой жизни перед ревнивым мужем. Напряжение там было серьёзное. Шутка ли — две с половиной тысячи лет хранилось. Вот мимо её тела в меня и разрядилось. Ноги — это всегда связь с мёртвыми.

— Да, я заметил, — улыбнулся Этан, опуская зеркало. — Тёмный ночей, лин командир боевых магов.

— Ясного неба.

Линней обнял старого друга и нырнул мимо него в прохладу дома.

Жилище кланового мага с появлением жены-ведьмы ещё больше пропиталось ароматом трав. Под потолком висели пучки недавно собранных цветов, на полу уютно лежали домотканые коврики.

— Сапоги снимай, — проворчал ему в спину Этан. — И налево поворачивай. Я на всякий случай развернул клановое плетение. Посмотрим, возрастает ли от этого пассивная защита.

Мысленно поклонившись духам предков, Линней разулся и зашёл в ритуальную комнату. Лучи солнца сюда не проникали никогда. Свет давали тлеющие угли в очаге и лампы, развешенные, на первый взгляд, в хаотичном порядке. Но соприкоснувшись с памятью прошлой жизни, он начинал понимать логику. Слева Этан приносил дары мёртвым. Там стояла вырезанная из дерева статуя великой матери. Когда-то она была грозной повелительницей бездны. Люди опасались лишний раз по имени её называть. Дева-смерть. Та, кто даёт жизнь и отбирает её. Но потом пришли новые боги. Ласковая Дита, справедливый Норос.

Справа, наоборот, было место живых. Там стоял алтарь. Лампы освещали древние артефакты на трёх подставках. Ходили слухи, что именно они поддерживали общую клановую сеть. Но теперь Линней знал правду. Не только они. Магия держалась за тела шаманов. За Этана и за его благословенную духами ученицу Софию. И, наверное, за мальчишку Заура. Самую малость. Столько, сколько положено неоперившемуся птенцу в его возрасте. Зато сидел Заур у алтаря, преисполненный церемониальной торжественности.

— Первый раз нарядился, — шёпотом сказал Этан над самым ухом. — Ещё вчера ни в какую не хотел амулеты надевать. А сегодня даже маску с чёрными нитями попросил.

— Взрослеет, — в тон ему тихо усмехнулся Линней.

— Если бы. Тебя ждал. Как услышал, что придёшь, полчаса носился по дому с выпученными глазами. Девицы на свидание собираются не настолько нервно. Скучает. До сих пор жалеет, что не остался в отряде.

Под сердцем что-то ёкнуло. К старшему сыну Конта многие боевики привязались, как к приёмному сыну. Заур с детства мечтал стать разведчиком, пойти по стопам отца. Но когда Пруст перерезал Конту горло на глазах у Паучихи, выбор мальчика изменился. Сначала думали, он рвётся отомстить. Кеннету понадобился тощий маг, чтобы пролезть в очень узкий портал. Проследить, куда улетают вороны-ящерицы. Добраться до спрятавшейся где-то в подземном логове Паучихи. Он справился. Талантливый мальчишка. Линней пообещал ему место в отряде ещё до поступления в академию, и ни разу о своём решении не пожалел. Маг из Заура получился бы лучший, чем разведчик. И поэтому, ничего странного, что мальчик из всех командиров выделял именно его. Линнея. В отряде даже перешёптываться начали. Аргус осмелился и предложил: “Усыновил бы мальца. Видно же, как он к тебе тянется. Зелёный ещё, отец нужен”.

Вернее, тот, кто его заменит. На время. Пока боль Заура от потери не утихнет. Но Линней не нашёл в себе достаточно благородства и самопожертвования. Родных детей хотелось. Тех, кого он с младенчества будет качать на руках. Возить на рыбалку. Строгать вместе деревянных манекенов, а потом сжигать их молниями. Сыновей хотелось от Софии.

— Тёмных ночей, — встрепенулся Заур. Так подскочил, будто очнулся ото сна. — Лин командир…

— Не вставай, — жестом остановил его Этан. — Рассказывай, что видел.

Глава 4 (2)

Мальчишка вытянул спину, как на построении, и заговорил нарочито бодро:

— Докладываю, командир. Плетение клановой сети разглядел, узлы сосчитал. Ровно двести сорок восемь штук. Все разные. Вроде бы. Картинку потерял дважды. Но потом медленно подышал, успокоился и вернулся. Всё, как вы учили.

— Зачёт, — улыбнулся клановый маг. — А теперь садись в сторонку и постарайся с тем же рвением поучаствовать в нашей тренировке с лином Линнеем.

У Заура в глазах зажглись звёзды. Вопрос “а можно” вырвался вместе с выдохом и растаял в тишине. Можно, раз такое задание дали. Вот только тело реагировало быстрее, чем ошеломлённый хозяин успевал соображать. Заёрзал малец.

— Инструкции будут? — Этан деловито застегнул браслеты на запястьях и повесил на шею два амулета.

— Да, нужно принять на себя роль вредоносного воздействия, — Линней сел справа от очага и поджал ноги. — Просто принять. Я сейчас открою поле и мысленно вас назначу. Потом атаковать будете. Можно вдвоём, можно по очереди. Цель тренировки — найти слабые места в моей защите.

— А куда бить? — Мальчишка тянул руку, как на уроке.

— Куда дотянешься. И не торопись, умоляю. Шаманский подход отличается от того, что делают боевые маги. У нас горячка боя. Замешкался на мгновение, проворонил опустевший резерв — считай труп. А шаман кочевников сидит в палатке, окутанный дымом, и внимательно меня разглядывает. Полдня так сидеть может. Пока не найдёт узкую щель в плотном коконе, куда сможет просочиться.

— Хитростью, значит, берёт, — Заур с вызовом развернул плечи. — Но так нечестно. Слабо выйти на полигон один на один? Или мечом в зубы получить боится?

— Боялся бы, не приплыл к нам во второй раз. Да и силой шаманы по-другому меряются.

— А как? — любопытство одолело даже Этана. — Я у Софии не спрашивал, а сама она немного рассказывала. Помню, ссылалась на уровни допуска. Вроде того: можешь зайти в бездну, не растерзают тебя там за два вдоха — уже не слабак.

— Да, — кивнул боевой маг. — Сила измеряется свершениями. Тем, насколько сложные вещи ты можешь делать. У шамана кочевников, Раиси, где-то на одежде должны быть пришиты монетки. По одной на каждое особо искусное камлание. Но эти знаки отличия понятны только соплеменникам. Ему же надо покрасоваться перед Софией. Вызвать к себе интерес. Вот и устраивает ярмарку чудес на торговой площади.

У Заура лицо вытянулось. Он забыл про тренировку, про особую привилегию сидеть вместе с наставниками в ритуальном зале. Ребёнок ведь. Жадный до чудес.

— Каких? Что он делает? Лин, командир, расскажите, пожалуйста.

— Ну, у нас не пустыня, вызовом дождя никого не удивить, — рассмеялся Линней. — Морок навёл на двух рыбаков. Кочевники улов на продажу выставили, а наши возмутились. Прогнать попытались, чтобы покупателей не переманивали. Так Раиси внушил им, что рыбаки сейчас в море. Лодка встала над широким косяком. “Ловите окуней, ловите!” Когда они очнулись, то увидели, что стоят посреди пристани, штаны расстёгнуты и спущены. А вместо рыбы наши мужички друг друга за причинное место держат.

Заур хохотал и хлопал ладонью по полу. Говорить, что после такого представления желающие притеснить кочевников резко пропали, уже не требовалось.

— Да уж, — Этан вовсю улыбался. — Юмор не самый изысканный. Франко мороки наводил тоньше и, к чести слепого мага, намного опаснее.

— То разминка была, — пожал плечами Линней. — На следующий день, когда у прилавка кочевников столпились зеваки, Раиси ловко снял зубную боль ткачихе Коре. Порошки и микстуры уже не помогали, лекари настаивали, что зуб надо вырвать. А он сжатым кулаком у лица поводил, косточки потом какие-то мелкие выбросил — и всё. Зуб перестал беспокоить.

— Заур прав, хитёр, — поцокал языком клановый маг. — Щас к нему сбегутся те, кто трусит в зубодёрню ходить. Деньги-то за лечение взял?

— Продуктов попросил. “Чего не жалко, хозяюшка. Мы голодные, даже чёрствой лепёшке будем рады”. И это при том, что позавчера они целую лодку провизии на драгоценные камни сменяли. Очень хитёр.

— Я понял! — Заур аж подпрыгнул. — Я понял, чего он хочет! До лины Софии проще сдохнуть, чем добраться. Хоть весь остров чудесами на уши поставь. А вот благодарные бабёнки с рынка — уже другое дело. Они и записку передать могут. И артефакт какой-нибудь под видом безобидной безделушки сунут. Из рук в руки, из рук в руки — до служанки особняка Гвидичи дойдёт и всё. Дело сделано. Лина София опять как умертвие на его зов пойдёт.

Линней аж тихо присвистнул. Отцовские гены заговорили? Откуда в одиннадцать лет такой острый ум? Ладно, фразы он явно повторял за кем-то из взрослых, но догадался же. Невероятный мальчишка.

— Надо предупредить охрану, — нахмурился Этан. — Чтоб всю прислугу дважды в день проверяли. И вообще ничего лишнего Софие в руки не давали. Иначе провороним шаманку.

— Вот ты и предупредишь. Едешь же завтра к ней в гости? Едешь, знаю. Меня уже просили охрану вокруг твоего острова выставить. А то в доме даже Бояны не будет. Развлекается ведьма на научных посиделках в фитоллийской академии. И не говори, что я в курсе подозрений насчёт возможного манёвра Раиси. Пожалуйста. Заур сам всё придумал. Иначе, услышав моё имя, Франко в лучшем случае отмахнётся. В худшем наперекор сделает.

— Это глупо, — покачал головой клановый маг, — но уж как есть. А действие артефакта разве не в тебя перенаправляться будет? Через татуировку-то.

— Действие — да. Но записку София своими глазами прочтёт.

— Точно, — звонко щёлкнул он пальцами. — Хорошо, я понял. Сделаю. Возвращаемся к тренировке?

— Да, я открываю поле, — Линней сменил позу, чтобы не отсидеть ноги. — Готовьтесь.