Шанс для бесприданницы. Книга 2

Глава 1

Глава 1

Леалана

Чопорный дворецкий распахнул передо мной входную дверь, я шагнула на крыльцо и замерла. Следом за мной вышел Молло и тоже остановился. Я словно в баню попала: после приятной прохлады холла на улице жарко, влажно и душно. Солнце такое яркое, что я с непривычки зажмурилась.

— Всё хорошо, госпожа? — Райна, вышедшая за мной, уже раскрыла зонтик. — Помочь вам? — И она протянула мне руку.

— Б-благод-дарю. — Я осторожно открыла глаза, оперлась на её ладонь и осторожно спустилась по ступеням. Прямо к крыльцу ведёт широкая дорожка, вправо и влево отходят ещё две. Молло кое-как спустился со ступеней и громко чихнул.

— Н-не хв-ворай, х-хороший. — Я погладила его по спине.

Райна подняла зонт над моей головой.

— В какую сторону пойдём сначала? — Она огляделась. — В общем-то, обе дорожки ведут к заднему двору, там оранжерея госпожи Оды, вольеры с собаками господина Эррета, фонтан, беседка, качели, площадка для игр и место для пикников. Ну а перед домом, собственно, клумбы. Возле некоторых клумб есть скамейки, так что присесть можно, когда захотите.

Я пожала плечами.

— П-покажите т-то, чт-то с-считаете н-нужным.

— Как скажете, госпожа. Может, вы вовсе не хотите гулять, а предпочитаете сразу пойти в беседку? — Она кивнула на корзинку у себя на локте. — Я взяла холодного лимонада, печенья, орешков. И книгу тоже прихватила.

Я вздохнула. А ведь мы просто вышли в сад возле дома. Но всё равно такая забота приятна.

— Б-благод-дарю. Д-давайте н-немного п-погуляем, а п-потом п-посидим.

— Хорошо, госпожа.

Я уставилась на свои начищенные до блеска ботинки. Дорожки здесь вымощены плиткой, они ровные и прямые. Можно даже не смотреть под ноги: не споткнёшься о проросший корень или щербатую плитку. С одной стороны растут так же идеально ровно подстриженные кусты лавра. Кажется, лавра: ботаника в пансионе давалась мне почему-то с трудом.

Молло слегка обогнал нас и с воодушевлением задирает лапу то на один куст, то на другой. Райна тихо усмехнулась.

— Ох, как бы госпожа Ода возмущалась, если бы увидела!

Руки мгновенно похолодели.

— М-может, н-не н-нужно б-было м-мне его г-гладить? Т-теперь он х-ходит с-следом…

— Да что вы, госпожа! — В голосе Райны послышалось сочувствие. — Это же пёс! Он и без вас ходил бы, где вздумается. Да и ворчит госпожа Ода для вида: она сама собак любит, вы же видели её болоночек.

Я кое-как смогла сделать вдох. Рёбра заныли.

— А что Молло за вами ходит, так это тоже его выбор. — Райна одобрительно глянула на пса, снова поравнявшегося со мной. — Он парень с характером: если бы не хотел, никто бы его не заставил к вам подойти.

Я тепло улыбнулась, глядя на пса: тот уже высунул язык и часто дышит. Бедняга, ему жарко… Надо бы, наверное, поскорее добраться до тенистого места, чтобы пёс не страдал.

Я с любопытством огляделась вокруг. Всё-таки как же здорово жить в таком месте! Вечерами, когда всё озаряют закатные лучи, можно бродить по дорожкам между этими высокими кустами, будто в лабиринте. Или сидеть на скамеечке с книгой… А может, даже самой создать клумбу… Нет, я не мечтаю о таком же доме, мне хватит и чего-нибудь поменьше, и такой большой сад тоже вовсе не обязателен. Но не могу не признать, что хотела бы иногда такой безмятежной жизни и простора. Мы дошли до угла дома, и Райна кивнула.

— Сейчас мы выйдем прямо к оранжерее госпожи Оды. Правда, самой её там, наверное, нет: госпожа предпочитает возиться в оранжерее рано утром, когда не так жарко.

— Ах, в-вот к-как.

Мы с госпожой Одой виделись утром: она пришла справиться о моём самочувствии, немного поговорила со мной. Спросила, нравится ли мне еда и то, как меня обслуживают. А вот про Дэньеля ничего не сказала. Он вчера снова не появился, и я опять ощущаю приступы тоски. Понять бы, почему он не появляется. Хотя и не обязан, но он вроде как проявлял заботу, а тут просто исчез и всё.

Нам навстречу из-за поворота быстрым шагом вышел какой-то мужчина в панаме и с лопатой в руках. Я невольно вздрогнула. Здесь мужчины, конечно, для меня угрозы не представляют, но я всё равно их боюсь.

— Доброго денька, госпожа. — Он сорвал с головы панаму и низко поклонился.

— Д-доброго, — пробормотала я, невольно задержавшись взглядом на его лице: оно всё в каких-то мелких шрамах. Он, наверное, переболел оспой. Но ярко-голубые глаза смотрят почтительно, с лёгкой смешинкой.

— Это наш садовник, Солер. — Райна обернулась ко мне. — Солер, а это госпожа Леалана.

— Очень рад познакомиться, госпожа Леалана. О вас тут все говорят. — Он потеребил в руках свою панаму. — А я вот куст посадил, который госпожа Ода вчера привезла. Теперь в саду ещё больше красоты будет. Райна, ты не видела Ласса?

— Нет, я думала, он с тобой в саду.

— Несносный мальчишка! — беззлобно проворчал садовник. — Отпросился на пять минут, а самого уж час как нет! С вашего позволения я пойду, госпожа? — Он виновато глянул на меня и снова огляделся вокруг.

— Д-да, к-конечно. — Я заторможенно кивнула. Зачем садовник спрашивает у меня, можно ли ему идти? Я всего лишь гостья.

— Хорошего денька, госпожа. — Садовник ещё раз поклонился, неловко одной рукой напялил панаму и зашагал в ту сторону, откуда мы пришли, то и дело оглядывая кусты.

Райна бросила нечитаемый взгляд ему вслед.

— Ласс — сынишка Солера, лет одиннадцать ему. Господин Эррет позволил взять его в помощники, а мальчишечка шустрый! То и дело от работы отлынивает. Наверняка где-нибудь в кустах спрятался и слушает, как отец его зовёт.

Я улыбнулась. Всё это звучит как-то по-доброму и весело. Словно речь не о слугах, а о членах семьи. Мы тем временем обошли дом. Из окна выделенной мне комнаты немного видно часть сада, но почему-то сейчас он кажется просто огромным. На лужайке возятся беленькие собачки госпожи Оды. Неподалёку на корточках сидит рыженькая служанка. Здесь даже у собак есть прислуга? Одна из болонок увидела нас, замерла и принялась лаять. Её подруги тоже прекратили возню, и все трое понеслись к нам.

Глава 2

Глава 2

Дэньель

Противный, тоненький звон врезался в уши, и голову пронзила жуткая боль. Что за демоны? Кто надо мной так издевается? И почему башку будто придавило к подушке? Не только от боли. На ней лежит что-то очень тёплое и тяжёлое. И откуда этот звон, демоны его раздери? Я застонал и протянул вверх руки в надежде прикрыть голову подушкой. Пальцы утонули в шерсти, и меня легонько за них куснули.

Опять генеральская морда спит у меня на башке? Вот же сволочь мохнатая! Ещё и кусается. Грэль утверждает, будто кошки лечат боль, но что-то не похоже. По комнате снова поплыл звон. Переговорник, чтоб его демоны драли! Кому я понадобился? Сколько времени? Неужели проспал? Да вряд ли, мне на дежурство только к восьми вечера. И Грэль бы разбудил. Надо же было вчера на радостях так надраться… Или наоборот с горя, что потерял привычную должность, которую всё-таки люблю. Теперь башка раскалывается, и думать совершенно невозможно.

Переговорник заткнулся. Я кое-как приподнял голову и посмотрел на будильник: без четверти час. Ну ничего себе… И ведь не так поздно я вчера вернулся. Ну, может, около полуночи… Я со стоном опустил голову обратно на подушку. И тут опять зазвонил переговорник. Я снова приподнялся и кое-как нашарил его на тумбочке. Прижал руку и уронил голову на подушку. Вернее, частично на кота. Тот тут же вскочил и положил хвост мне на лицо.

— Дэньель? — В уши врезался бодрый возглас маменьки. — Дэньель, ты меня слышишь?

Вот только матери мне сейчас не хватало. Отличное пробуждение, ничего не скажешь.

— Доброго дня, маменька. — Собственный голос я даже не узнал. Какой-то демонский хрип.

— Дэньель? Это ты? Почему ты так странно разговариваешь? Ты что, спишь на службе?

Я кое-как втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— С чего вы взяли, что я сплю, да ещё на службе?

— Не разыгрывай из себя невинность. Как будто мы не общаемся с Дамиэном.

Я осторожно выдохнул. И сколько пройдёт времени, прежде чем Грандес расскажет, что я теперь городской стражник и старший лейтенант? Я кое-как приподнялся и сел.

— Я просто проводил допрос и немного охрип.

Маменька скептически фыркнула.

— Ладно, к этому мы ещё вернёмся. Лучше скажи: ты, надеюсь, не забыл про завтрашний визит Ауресов к нам? Ты тоже приглашён.

К горлу подкатил тошнотворный ком. Какой ещё визит Ауресов? Зачем?

— Э-э… Не помню, чтобы вы говорили про Ауресов.

— Боги, Дэньель! Я упоминала об этом ещё три недели назад! Только не говори, что не помнишь.

Я потёр щёку. А ведь проблем с памятью у меня нет. Похоже, это очередная хитрая уловка матери.

— Не помню, — отрезал я. — И не собираюсь приходить.

— Об этом мы ещё поговорим, но при личной встрече: не будем тратить энергию переговорника.

Здравая мысль. Я вздохнул и запустил руку в волосы. Как же трещит башка…

— Я хотела спросить: не забыл ли ты про Леалану? — В голосе маменьки явственно послышались ядовитые нотки. — Уже два дня не навещаешь и даже не связываешься со мной, чтобы узнать, как у неё дела.

В виски ударила острая боль. Вот демоны! И правда, надо бы заехать навестить Лану. Хотя не очень понятно, с чего вдруг маменька так радеет о ней.

— Так как, тебя ждать сегодня вечером? — добавила та.

Я взъерошил шевелюру. Вечером. Вечером? У меня же демоново ночное дежурство.

— Э-э… вечером никак не смогу. Но, пожалуй, навещу Лану прямо сейчас.

— Кажется, она отправилась отдохнуть. Гуляла в саду и, наверное, устала.

— Неважно, я всё равно приду. Буду через четверть часа: только дела закончу.

И я положил руку на переговорник, прерывая разговор. Встал и направился к шкафу, куда Грэль обычно вешает собранную с пола одежду: моя форма тщательно выглажена и развешена на вешалке. Бедняга Грэль наверняка взгрустнул, когда приводил её в порядок. Я нажал на кнопку вызова слуги. Тот появился спустя несколько секунд: будто ждал где-то поблизости.

— Доброго дня, господин Дэньель. А я уж не решался вас будить: вы ведь сказали, что на службу вам только вечером. И вид у вас вчера был уставший.

Я хмыкнул.

— Да ладно уж, говори как есть: «Ох и надрались вы вчера, господин Дэньель».

Грэль насупился.

— Разве моё это дело, господин Дэньель? Я вам не маменька и не жена, чтобы осуждать.

— Я пошутил. Приготовь обычную одежду: мне надо срочно отлучиться.

— А как же завтрак, господин Дэньель?

Я хохотнул и тут же поморщился: голову прострелила боль.

— Вообще-то, уже время обеда, а ты насчёт завтрака переживаешь. Ладно, сделай мне быстренько отвара.

— Лечебного? — Грэль сочувственно обозрел мою наверняка помятую физиономию.

— Пожалуй, да.

И я, прямо в одних панталонах, прошлёпал к ванной комнате. Надо привести себя в порядок: у маменьки прекрасное обоняние и чуйка на похмелье. Если начнёт читать мне нотации, башка точно треснет. А ещё не хотелось бы пугать Лану: ей дядюшки хватило.

Я вошёл в ванную и посмотрел на свою физиономию в зеркало: видок тот ещё: под глазами синяки, сами глаза красные, и весь я какой-то помятый. Не лучше дядюшки Мэйена, чтоб его демоны драли. Я быстро поплескал на лицо холодной водой, почистил зубы и тщательно причесался. Ну вот, теперь не так страшно показываться на глаза маменьке и Лане.

Вернулся в комнату и обнаружил, что кровать идеально заправлена, и на ней с недовольным видом уже укладывается генеральская морда. Ну да, как же это Грэль посмел потревожить Его величество? Я подошёл и потрепал котяру по спине. Тот куснул меня за палец.

— Скотина мохнатая, — бросил я. — И неблагодарная к тому же.

Кот нервно принялся вылизывать то место, до которого я дотрагивался. Одежду Грэль повесил на дверцу шкафа. Я быстро влез в брюки и нацепил рубашку. Руки слушаются плоховато. Пожалуй, и правда стоит завязывать с неумеренными возлияниями. Но это всё приятели виноваты. Помолвку мою им, видите ли, отмечать понадобилось. Я заправил рубашку в брюки и застегнул ремень. За дверью послышались неровные шаги Грэля.

Глава 3

Глава 3

Леалана

Я с трудом перевернулась на спину и вздохнула. Нет, всё-таки зря отослала Райну. Спать не хочу, и теперь в голову опять полезут мрачные мысли. При служанке и госпоже Оде я стараюсь держать лицо и улыбаться, но стоит остаться одной, как начинаю раз за разом прокручивать в голове своё вновь туманное и безрадостное будущее. С другой стороны, Райна уже охрипла от чтения, ей тоже нужно отдыхать, как бы самоотверженно она ни делала вид, будто ей всё даётся легко.

Скоро, наверное, ужин. Тот самый, на который приглашены гости. Но, надеюсь, мне всё же не придётся на нём присутствовать. Есть не хочется совершенно, и еду я впихиваю в себя лишь для того, чтобы не вызывать подозрений и лишних вопросов. А от мысли о знакомстве с друзьями госпожи Оды и господина Эррета и вовсе все внутренности скручиваются в узел.

Ещё вчера утром казалось, что я чувствую себя лучше и даже устала лежать. Но сейчас тело такое тяжёлое и неповоротливое, словно мне на ноги и руки прицепили по неподъёмному булыжнику. Не хочется ни вставать, ни даже открывать глаза. А мне-то казалось, что за годы жизни у дядюшки и ежедневных наказаний тело привыкло к боли, и я научилась её не замечать. Да и душа, оказывается, у меня ещё может болеть. Когда Райна принесла обед, сообщила:

— Тут супчик с гренками, салат из овощей, а на десерт будет грушевый кекс: господин Дэньель его обожает.

Конечно, она это сказала без задней мысли. Однако грудь сдавило болью. Дэньель… Уж лучше бы Райна не упоминала о нём вовсе! Кекс я даже не попробовала: кусок в горло не полез, и всё тут.

В голове вот уже сутки беспрестанно проигрываются одни и те же слова: мне найдут жениха из обедневшего рода. И Дэньель… Как же спокойно и хладнокровно он вчера сказал о помолвке! Будто это само собой разумеется. Будто не нужно объясниться со мной, будто у меня нет никаких чувств… Хотя ему ведь и правда не нужно: он ничего мне не должен.

И зачем он вчера принёс конфеты? Как издёвку? Райна, увидев коробочку, улыбнулась.

— Мне жених тоже дарит такие. Я потом складываю в эти коробочки всякие мелочи: шпильки, булавки, бусы.

Даже сейчас при воспоминании об этом злом подарке хочется завыть. Уж лучше бы Дэньель не приходил. К чему эта ласковая снисходительность? Держи конфеты, Лана, и не обижайся. Ну подумаешь, за другого замуж пойдёшь. Я судорожно выдохнула.

Сама не пойму, почему так к нему привязалась. Ведь даже двух недель ещё не прошло с момента нашей первой встречи, и я почти его не знаю. А вдруг на самом деле Дэньель такой же тиран, как дядюшка? Он говорил, что у него есть своя личная жизнь. Оно и понятно. А значит, меня он держал бы при себе лишь из жалости.

Но, наверное, где-то в глубине души я лелеяла глупую надежду, что однажды он полюбит меня. Или хотя бы станет ценить, как спутницу жизни. Может, если я рожу ему сына… Или если стану во всём его слушаться. А я бы слушалась, лишь бы он не обижал меня. Мне ведь многого не надо, я даже уважать себя не прошу. И почему сейчас переживаю так, будто влюбилась? Нельзя же влюбиться в почти незнакомого мужчину!

Я рвано вздохнула. Всё просто: Дэньель первый человек в моей жизни, кто увидел, как плохо мне живётся, и не прошёл мимо, не остался равнодушным. Ведь тот же господин Горрес не раз наблюдал, как дядюшка даёт мне затрещины, но никогда и слова не говорил. Наверное, даже одобрял.

Раздался тихий щелчок дверной ручки. Я вздрогнула. Наверное, Райна пришла проверить, всё ли хорошо, хотя оставила меня совсем недавно. По комнате уверенно застучали каблуки. Нет, это не Райна. Я поспешно открыла глаза: госпожа Ода стремительно пересекла комнату и остановилась возле моей кровати. За ней тенью прошествовала Райна и замерла позади, сложив руки на животе. Я резко подалась вверх, пытаясь сесть. Голова закружилась, и к горлу подступил тошнотворный ком. Я зажмурилась, прогоняя его.

— Доброго дня, деточка. Лежите-лежите. — Госпожа Ода присела прямо на постель. — Как вы себя сегодня чувствуете?

Я кое-как оперлась здоровой рукой о кровать и всё-таки села. Рёбра отдались острой болью, но я выдавила улыбку.

— Д-доброго д-дня, г-госпожа Ода. Б-благодарю з-за з-заботу. М-мне г-гораздо л-лучше.

Госпожа Ода оглядела меня с явным сомнением.

— Ох, деточка, полагаю, вы несколько приуменьшаете свои страдания. — Она поправила одеяло, явно неосознанно. — Вы ещё бледненькая, да и взгляд больной. Простите, что даже не навестила вас сегодня. Весь день занимаюсь приготовлениями к ужину. Пришлось ещё съездить к портнихе…

Я с трудом подавила вздох. Она ведь не обязана ни навещать меня, ни справляться о самочувствии. Тем более теперь, когда Дэньель от меня отказался.

— В-вы и т-так д-делаете для м-меня м-много, г-госпожа Ода.

— О, что вы, что вы. — Та покачала головой. — За вами ухаживает Райна, вот ей и нужно быть благодарной.

Райна молча поклонилась, хотя госпожа Ода на неё не посмотрела. Я снова выдавила улыбку.

— И в-всё же в-вы п-приютили м-меня и д-дали ш-шанс на с-спокойную жизнь. С-спасли от д-дяди.

Пусть госпожа Ода и господин Эррет не хотят видеть меня своей невесткой, но ведь они правда очень мне помогли. Госпожа Ода глянула на меня сочувственно.

— Это меньшее, что мы можем для вас сделать. — Она поправила свою идеальную высокую причёску. — Ну и всё же, справедливости ради, помог вам в первую очередь наш сын. Он, хоть и легкомысленный повеса, всё же мальчик добрый.

Вот и господин Эррет сказал то же самое. И Дэньель, конечно, очень хороший. Но он мне не по зубам.

— Я оч-чень б-благодарна ему з-за помощь. — Губы, кажется, задрожали, и голос слегка сорвался на последнем слове. — В-вы в-воспитали д-достойного с-сына.

Госпожа Ода довольно улыбнулась.

— А ведь я пришла не только узнать о вашем самочувствии, но и позвать вас на сегодняшний ужин.

В груди застрял ледяной камень, а все увечья будто разом заныли. Ну вот, я же так надеялась избежать знакомства с гостями… Я невольно прижала руку к животу.