Шанс книга 1

От автора

Знаете, есть такой анекдот. Приходит пациент к врачу и жалуется: «Доктор, когда я нажимаю вот тут - у меня болит. И вот тут - тоже болит. А вот тут вообще кошмар...» Врач его осматривает и говорит: «Голубчик, так у вас же палец сломан!» Так вот, прежде чем вы начнёте нажимать на все «больные места» этой книги, давайте сразу договоримся: у меня «сломан» жанр. Это альтернативная история. А это значит, что всё, написанное здесь - чистой воды «что было бы, если бы...». Художественный вымысел, фантастика, игра воображения человека, которому стало интересно: а как могла бы выглядеть Россия, если бы некоторые события сложились иначе?

Здесь могут встречаться реальные фамилии. Купцы, промышленники, военные, политики - люди, чьи имена остались в истории. Но прошу понять правильно - это именно фамилии, а не сами люди. Все персонажи, даже носящие знакомые имена, - плод авторской фантазии. Их характеры, мысли, поступки, слова и судьбы не имеют никакого отношения к реальным личностям, жившим в то время.

Любые совпадения с реальными событиями и людьми - случайность, которую автор заботливо поместил в этот дисклеймер, чтобы потом разводить руками и говорить: «Ну я же предупреждал».

Я не писал учебник истории, не составлял политический манифест. И даже не претендую на истину в последней инстанции и уж точно не собираюсь никого ни в чём убеждать. Мне просто нравится созданный мир - с запахом бензина и пороха, с неуклюжими первыми автомобилями, с людьми, которые пытаются жить, любить, ошибаться и делать его чуточку лучше.

Если вы ищете мемуары - вам в библиотеку. Если вам нужна политика - на митинг через дорогу. Если вы убеждённый борец за «единственно верную» версию истории и не терпите инакомыслия даже в фантазиях - что ж, возможно, эта книга не для вас. А если хочется просто прокатиться с ветерком на старом добром фаэтоне по ухабам начала двадцатого века - милости прошу. Места есть.

Все совпадения с реальными событиями и людьми - случайны.

Все претензии - мимо кассы.

Все истории - про людей. Даже те, что случились не с нами.

Все истории - как зеркало. Смотришь в прошлое, а видишь себя.

Поехали.

Глава 1

Третий год идёт война между Украиной и Россией, которую в одной стране продолжают называть - специальной военной операцией, а в другой, не иначе, как агрессией соседа и введя военное положение, каждые полгода его продлевают. Войну стыдливо перестали называть своим именем, заменив на гибридную. А чего бы не назвать просто и понятно - война чужими руками. Но хрен редьки не слаще. Это горе и конечно ужас, когда уничтожаются славяне, – просто близкие люди. Один народ разделили по политическим мотивам на украинцев, белорусов и русских.

Я, отношусь к тому поколению, что родилось в СССР, где сформировалось моё мировоззрение. И замечу, что оно не претерпело существенных изменений, корректировалось - это да, потому что жизнь вокруг становилась другой, более прагматичной, циничной и безжалостной, т.е. капиталистической. А ещё, мой родной язык постепенно выдавливался из образовательной системы, на периферию жизни - просто на бытовой уровень, когда на нем ещё разговаривают, часто переходя уже на суржик, а писать без ошибок человек не может, особенно, если родился в девяностых. Убеждён в ошибочности того, что остался жить в Украине, а после две тысячи четырнадцатого года особенно, но если не выехал раньше, то сейчас уже просто этого сделать невозможно, по крайней мере пока, – мужчин от восемнадцати до шестидесяти лет из страны не выпускают.

С обществом поступили как с лягушкой, что поместили в тёплую воду, с дальнейшим намерением сварить. Бескровно начиналась наша независимость. Уровень жизни сначала просел, а потом несколько выровнялся. В нулевых, как оказалось с теперешнего положения, мы жили даже кучеряво. Однако нас постепенно политизировали, разделяли, стравливали. И вот наступил переломный момент - зима две тысячи четырнадцатого года. Майдан, антимайдан ... . Тогда никто не мог и подумать, что всё закончится кровопролитием и гражданским конфликтом, который перерастёт в войну против собственного народа. Все были на взводе, общество как-то резко радикализировалось, до нетерпимости. Иногда, слово за слово и вспыхивали жаркие перепалки на остановках, в общественном транспорте, на работе и даже в семье. Одни были против евроинтеграции, другие за, одни за разрыв связей с Россией и СНГ, другие, наоборот, считали, что отношения нельзя разрывать…

Вот только меньшинство было более агрессивным, а главное - поддерживалось, поощрялось и вероятно стимулировалось властью и крупным капиталом. В стране прокатилась волна люстрации оппонентов и противников, потом неугодных просто убивали и апофеозом стал Одесский дом профсоюзов, где заживо сгорели десятки человек сторонников антимайдана, а кто выпрыгивал из окон горящего здания, того добивали внизу. Стихийные протесты, а возможно и спонтанные восстания в Днепропетровске, Одессе, Харькове были жестоко подавлены сторонниками майдана на местах и привозным подкреплением агрессивно настроенной молодёжи, порой даже вооружённой. У Киева не хватило ресурса на Донецк и Луганск, а потом стало поздно, они вышли из-под контроля центральной власти. Становилось понятно, что прежней страны, после государственного переворота - нет, мы начинаем жить в новой реальности.

Моя страна стала чужой, в ней жить не безопасно. Законы принимаются антинародные, основной Закон - Конституция стоит на паузе. И я стал на паузу- затихорился и жду. Год, другой, третий, а становится всё хуже и ужаснее. Ограничения в правах, инфляция, кладбища разрастаются, а в новостях одни победные реляции, ещё чуток и враг дрогнет и уж тогда мы его до самой Белокаменной будем гнать. С нами весь мир, поднажмём! Все на москаля! Боевые действия идут скорее тактического характера, когда противник перемалывает друг друга, не заботясь о больших прорывах и захвате значительных кусков чужой территории. Так можно воевать десятилетиями. Явно что-то идёт не по плану у конфликтующих сторон.

Только это не моя война и не потому, что страшно удобрить родной чернозём. Хотя и это то же, чего греха таить, как никак пятьдесят пять плюс, это уже возраст не для современной войны. Главное, убивать не хочу таких же как и я - славян, соседей, россиян. Есть у меня и уважительные причины – сын старшеклассник, которого воспитываю один, ибо разведён, да и мама больная, требующая ухода. Если страна была б правовой, то имел бы отсрочку или бронь, но вот незадача – на фронте не хватка людей и гребут всех. Поэтому в народе такую мобилизацию называют могилизацией.

Так думают не все, к сожалению, народ как зомби идёт на самоумерщвление, забывая о самосохранении. Не даром говорят, что это война до последнего украинца. А я не хочу убивать, потому что ещё и православный человек, верующий. Что-то я разошёлся не на шутку. Но факт остаётся фактом, что через пару недель после начала войны мне принесли повестку, а вскоре повторную. Даже пан военком приезжал, отреагировав на мою непонятливость или наглость – не явиться по повестке. В семейном кругу решили, что мне надо затихориться, придумали даже небылицу о причине моего отсутствия по месту прописки.

Представители военкомата совместно с полицейскими насильно запихивают в микроавтобусы сопротивляющихся или уклоняющихся, где бы это не происходило – у собственной калитки или двери, в маршрутке, на остановке, блокпосту, магазине, на тротуаре и даже вытащат из собственной машины. Я бы понял процесс принудительной мобилизации, если государство все тридцать с хвостом лет, с момента своего образования, что-то положительное делало для людей. Общество у нас капиталистическое, каждый за себя платит сам. Причём тут люди, если кроме жилья и машины, которая не у всех имеется, всё остальное не твоё, а частное, чья-то собственность, а вернее принадлежит алегархату и иностранцам, что скупили и овладели нашими природными ресурсами, в том числе и землёй. Воевать, чтобы защитить их собственность? И лозунг, что отечество в опасности, уже странно звучит. Пусть нанимают армию, платят хорошо, возможно и появятся очереди к рекрутам.

Глава 2

Читал, что перед смертью человек видит всю свою жизнь, разные её этапы, ни плохие, ни хорошие моменты, а просто быстро-быстро пробегают кадры от сознательного возраста до последней секунды, последнего вздоха. А потом туннель и душа твоя поднимается вверх к ослепительному свету, другие люди, что пережили клиническую смерть, наоборот утверждают: никуда вверх не поднимались сразу после смерти, душа неожиданно, в одно мгновение возвращалась в своё прежнее жилище, к близким …

В моём случае что-то пошло не так, причём сразу. После того, как меня скорее всего сбила машина или я её протаранил, в общем уже наверное и не важно кто кого, с наступлением тьмы тьмущей, забыв включить свет, перетянули по рёбрам так, что ни вдохнуть не выдохнуть, да и холод сковал всё тело, руки и ноги просто закоченели. Поворачиваю голову и вижу сугробы снега. Ушами ощущаю хороший морозец. И тут сразу приходит мысль, какой снег, какой мороз, сейчас же должен быть май месяц, неделя прошла после Пасхи, а она в этом году поздняя, пятого мая. Снега практически не было за всю зиму, зато сейчас вокруг огромные сугробы и почему их не убрали? О чём это я, тут объял такой страх, ступор полнейший, когда меня схватив за волосы, приподняли голову и в лицо взглянул мужик с бородой, нет с бородищей, усищами и папахе или шапке похожей на неё, а сам плёткой по моему животу хлоп-хлоп.

-Ваше благородие, дышит стервец, жив, трошки кобылка помяла, во зенки выпучил болезный, очухался. -Тогда Михал Пафнутьич, пущай на всяк случай оглядит оного дохтур и опосля в хоромы к дружкам. И тулупчик найди ему, чтобы ненароком не окочурился, опросить окаянного надобно.

Не поняв до конца о чём, вся бодяга, как меня схватили за ноги, под плечи и через несколько секунд мою тушку закинули в сани и нахлобучили что-то на голову, не то картуз, не то фуражку. И что бы у меня ни к кому не возникло вопросов, сознание просто отключилось. Сколько прошло времени не знаю, но когда открыл глаза, то снова был поражён обстановкой. Темно как у негра в одном месте, ладно, хоть глаз выколи, вонь такая, как портянка под носом, амбре ещё то. Холодно и сыро, полулежу или полусижу, но на меня накинули овчинный тулупчик, не пошевелиться, тело всё затекло и болит, как будто мною играли в футбол. Согреться невозможно, зябко, тянет холодом снизу и спине прохладно. Попытался пошевелиться, вроде получается, сел поудобнее, завёл овчинку немного за спину, стало уютнее. Ощупал себя, - какое-то пальтишко, штаны, шерстяные, наверное, на ногах ботинки, что-то на голове жёсткое и холодное. Какого всё цвета и качества определить только на ощупь: не могу естественно. Ясно пока одно, что я, как бы и не я. Проще объяснить сложно, это когда после обычной легковушки пересаживаешься на внедорожник. Вроде бы и та и другая - машины, но габариты не чувствуешь, это только со временем приходит, надо поездить на разных режимах, помоневрировать, почувствовать машину, одним словом, если нет опыта, всё равно накосячишь. Здесь с телом тоже непонятка, разум мой, а тело не моё, какое-то худое, юношеское, что ли, не моё прежнее, однозначно.

Главное - время года другое, говор и на деревенский не похож, как бы не прошлый век и прикид у усача интересный – чёрная папаха, шинель на привычную шинель не похожа и сабля. Сани. Кобыла меня помяла. Тойота «Камри» меня помяла. Да вот с этого момента, даже мгновения – я ещё там в мае нахожусь и вдруг поменялись декорации, где всё мне не знакомо. Что тут скажешь, как в фильме «Бриллиантовая рука» - шёл, шёл, бац упал, очнулся и гипс. А у меня бац и не пойми где находишься. Хочется и есть, и пить, и узнать много чего хочется. Доктор не приходил, иначе бы очнулся раньше. Аукать и кого-то окликать не стал, не трогают меня и ладно. Вокруг тишина. Решил выспаться, поднял воротник тулупа чтобы уши не отморозить, угораздило же зимой в фуражке выйти на улицу молодому идиоту. Утро вечера мудренее, думал я засыпая.

Кто ходил в походы с ночёвкой, тот знает, что проснуться можно в любом месте и любой позе, только не там, где планировал вечером и главное, сколько бы не принял на грудь, но сразу ощущается с пробуждением отсутствие комфорта домашнего уюта, не будет тёплой ванны или душа и кофе то же. Вот как раз всё это и ощутил едва проснувшись. К этому правда добавилась и ещё одна неприятность – по телу ощутимо кто-то бегал, а кто-то и кусал. Испытывал такие ощущения, когда прибыл к новому месту службы после окончания училища, в таёжные края. Взял тогда комплект чистого постельного белья у старшины своей роты и не знал, что перед употреблением, надобно прогладить горячим утюжком по швам, где прячется бельевая вошь, а почему она там живёт, когда на дворе двадцатый век, так и не понял тогда. Везде пришлось потом бриться и мазаться какой-то вонючей гадостью, чтобы братья меньшие сдохли. А сейчас какой век – неведомо, но антисанитария уже на лицо.

Вскоре отварилась дверь, но сопровождающие звуки то какие! Сначала, от глазка со скрежетом отодвинули прикрывающую заслонку, заглянули в камеру, возвратили оную назад и глаз скрылся, отодвинули засов, потом пару раз провернули в замке ключом, причём наверно ключиком не малого размера и наконец со скрипом отворилась толстенная, обитая железом дверь.

Внутрь никто не зашёл, но солидным сонным баском посоветовали выйти из камеры. – Эй, студент, на выход, да пошевеливайся каналья. Учитывая вежливость конвоира и приятное ко мне расположение, решил не испытывать терпение ждущего. Тулупчика лишили сразу, как только закрылась за мною дверь, после этого последовал ободряющий толчок между лопаток для придания ускорения в нужном направлении. Полумрак, ступени, поворот, несколько шагов и моё тело впихивают в приоткрытую дверь, не успеваю прочитать вывеску или табличку, но заметил, что правописание как в дореволюционной России или когда что-то читаешь на старославянском, например Псалтирь.

Глава 3

Во дворе ждал экипаж, человека, которого должен был знать, а я его вижу в первый раз, помог взобраться в фаэтон или карету, не разбираюсь в этой чудо технике, главное, что не так ветер дует, как на открытом воздухе и весь суперподогрев сидения – тулуп на ноги до пояса. Ехали молча, меня явно игнорировали, хотя это был какой-то меленький человечек, на побегушках так сказать, прислуга. Ну и я молчал. Думы были тяжкими. Вспомнилось, что слушал как-то одну аудиокнигу, причём в Ютюбе, как однажды человек с двухтысячных, попадает на Великую Отечественную Войну. Начинает принимать активное участие в боевых действиях и у него это хорошо получилось. Погиб главный герой в Сирии спецназовцем, а в тысяча девять сот сорок первом году, в тело деда своего вселился или попал, так ему все навыки его и пригодились. Ух и кисло было немцам. Но он попаданец, а у меня попадалово, причём конкретный такой попандоз. До революции семнадцатого года ещё четырнадцать лет. Потом гражданская кровавая бойня, унёсшая миллионы соотечественников. Боже мой, а забыл то о событиях первой революции девятьсот пятого года, скоро и война с Японией не за горами и затем ужасный четырнадцатый год. Вот это будет круговерть, похлеще две тысячи двадцать четвёртого года из которого попал сюда. Попробуй сразу навскидку вспомнить, что проходил в восьмом -десятом классе по истории, в конце восьмидесятых, почти сорок лет прошло. А то, что сын изучал, подчитывал конечно, ради интереса, сравнивая, но это был уже своеобразный взгляд перерожденцев, национально озабоченных моральных уродцев, обиженных на всех - на империю царскую, советскую власть и наконец на Россию.

На этом думы прервались. Остановились у ворот двухэтажного особняка. Въехав во двор, увидел, что тут несколько похожих повозок, есть и получше той, в чём ехал. Возле коней извозчики, ухаживают за животными, покрывают спины их чем-то, видно от мороза, не от мух же. Проводили сразу в дом, сестра тут как тут и служанка рядом. -Сергей, тебя Дашенька проводит в баню. Быстро помыться, переодеться в чистое, оно уже там и мы ждём тебя в столовой. У нас гости, в общем обо всём позже узнаешь.

Не любитель я парилки, но помыться в хорошо прогретой баньке, где и небольшой парок всё же есть и веничком похлестать себя можно – это то, что доктор прописал. Погонял новых друзей мылом и веничком в темпе вальса, прогрелся, в чистое переоделся, а теперь можно и за стол, тем более там какие-то загадочные гости, наверное, и пир горой. Вот такой расслабленный и распаренный вхожу в столовую, а она не маленькая, где-то семь на семь или что-то вроде этого, а тут шесть пар глаз и так по-доброму искры мечут, что аж мурашки по коже забегали. Молча сестра показала на место, куда должен приземлиться и тихонечко вышла. Видно, намечается мальчишник, причём радоваться будут все, кроме меня. Последнему, кто сюда вошёл, вероятно отводилась роль козла отпущения или заклания барана. Хотелось вериться, что хоть с ориентацией у них всё в порядке? Надо быстро ломать планы, чтобы у них, а не у меня возник когнитивный диссонанс.

Из присутствующих, четверым за сорок и солидного возраста старикашка, он же и начал. -Здесь нет тех, кто безумно рад лицезреть тебя, но мы сочли своим долгом собраться и обсудить один насущный вопрос – как поступить с тобой, чтобы раз и навсегда оградить любезную Марию Илларионовну и её супруга Данилу Ильича, наших друзей и партнёров, и просто замечательных людей…

И тут продолжил уже я, перебив говорящего. - А также и всех остальных ныне собравшихся от безумца, неблагодарного и т.д. и т.п., а ещё, решить, как отхлестать мой зад в портках или без оных на конюшне, лишить сладкого или будет достаточно поставить в угол на горох? Вы думаете, что буду обременять вас уважаемых своей персоной, отнюдь. Во – первых, вас не помню, наверно это то же самое в данный момент, что и не знаю. Кто вы, род деятельности и всё остальное, просто не помню. Во-вторых, - не могу вспомнить не только сестру, её супруга, но и ничего вообще не помню, о себе в частности. В-третьих, - политическая деятельность, какой я якобы занимался, мне не интересна и уверен, она вредна империи. И наконец, в-четвёртых, - не знаю за какие заслуги, а может, наоборот, в наказание, мне за какие-то доли секунды, пока был без сознания, показали ближайшее будущее, сроков не знаю, но впечатляет. Скучно никому не будет, кое-что сам не могу понять, чтобы могли бы означать некоторые события, их предстоит обдумать. Как сказал доктор, голова – орган не изученный, особенно, если она повстречалась с мостовой, а хозяин ещё и память при этом потерял. Вообще, господа, у меня желудок прилип к позвоночнику, и голова идёт кругом от всех событий. Может меня в этом доме накормят, поймут и простив избавят от сегодняшней порки?

-Надо сказать, что хоть ты и потерял память, но приобрёл наглость – отметился, вероятно, муж сестры, т.е. мой зять, так мне почему-то подумалось. Представление со скоморохами не в нашем возрасте смотреть, поздновато, знаешь ли. У Алексея и Александра Евграфьевичей сегодня ещё аудиенция у городского головы Алексея Ивановича, потом князь Вяземский покидает нас, будет прощаться с обществом в дворянском собрании. Мы ограничены во времени, да и пища для размышления появилась, не так ли друзья или только у меня возникли определённые мысли? Как вы думаете, Ефим Лукьянович? Это тот патриарх в их компашке, к нему и обратился мой зять. – Сегодня пятница, субботу думаем, а после воскресной обедни соберёмся здесь же опять. Да и молодец придёт в себя, что-то вспомнит и поделится кое-чем. Последнее было сказано с определённым намёком.

Вошла сестра, как будто всё это время стояла за дверью и подслушивала, начала извиняться, что так всё нескладно получилось, неожиданно, пообещала, что в воскресенье всем будет интересно и приятно все проведут время. Ага, щас, раскатали губу господа буржуи, будущее видите ли их заинтересовало, а то, что у меня кукуха бо-бо и всё забыла - всем побоку?