Шанс на... Месть

Глава 1. Эшафот

Холод проникал в самое нутро.

Он поднимался от каменных плит, пропитанных магией и чужой болью, и тонкими ледяными нитями впивался в кости, добираясь до самого сердца. Ара Харстоун стояла на коленях, чувствуя, как затекают ноги, как деревенеют пальцы рук, сжимающие край измятого платья, но озноб, пробирающий её сейчас, не имел никакого отношения к погоде.

Осеннее солнце равнодушно золотило шпили Императорского дворца, и его лучи совершенно не грели.

Где-то там, за спиной, шумела толпа. Тысячи зевак пришли поглазеть на казнь — всегда находились любители острых ощущений. Ара слышала их приглушенный расстоянием гул, отдельные выкрики, даже смех. Они пришли сюда, как в театр. Как на праздник.

Для неё это был конец.

— ...за измену Императору и государству, за шпионаж в пользу враждебных родов, за покушение на жизнь супруга...

Голос глашатая лился ровно и монотонно, разносимый усилителями магии над всей площадью. Слова падали тяжелыми камнями, припечатывая её к этому ледяному эшафоту. Ара уже не слушала. Она знала этот список наизусть — десять лет брака, десять лет лжи, и вот итог: её обвинили во всех смертных грехах, которые она не совершала.

Взгляд её упал на собственные руки. Красивые, ухоженные руки аристократки. Десять лет назад они сжимали шпагу, умели обращаться с кинжалом, умели чувствовать магию. А потом появился он. И она спрятала свой дар глубоко внутрь, заперла на замок, чтобы стать «правильной» женой, достойной генерала Вейна.

Ксавьер всегда умел убеждать.

— ...приговаривается к Ритуалу Забвения с последующим пожизненным заключением в Северных Копях...

Ритуал Забвения. Ара наконец подняла голову.

Перед ней возвышался постамент с ритуальным камнем — огромным черным кристаллом, внутри которого клубилась серая мгла. Ей приходилось видеть его действие однажды, давно, ещё в детстве. Тогда казнили шпиона, пробравшегося во дворец. Человек смотрел в камень, и его глаза пустели, становились стеклянными, как у рыбы на прилавке. Он забывал всё. Имя, возраст, родных, друзей, врагов. Он становился чистым листом, который потом отправляли в рудники — доживать недолгую жизнь безликого раба.

Она не выживет в Северных Копях. Женщин туда отправляли редко, и ни одна не вернулась.

Ара перевела взгляд чуть правее, туда, где на специальном возвышении сидели члены суда, высшие лорды Империи, и сам Император — дряхлый старик, который уже плохо соображал, что происходит. Рядом с ними, в первом ряду, сидел ОН.

Ксавьер Вейн.

Генерал. Глава Тайной Канцелярии. Её муж.

Идеальный профиль, благородная седина на висках (она появилась ещё до свадьбы и придавала ему особенную привлекательность), мундир, расшитый золотом. Он сидел с непроницаемым лицом, глядя прямо перед собой. Ни одна мышца не дрогнула, когда он встретился с ней взглядом. В его глазах Ара не увидела ничего. Ни боли, ни сожаления, ни торжества.

Пустота.

И за его спиной, чуть поодаль, в тени колонны, стояла она — юная Летара Грейтвут. На ней была новая накидка из горностая, расшитая серебряной нитью. Дорогая вещь. Очень дорогая. Ара помнила, как Ксавьер говорил, что денег на обновки нет, что казна оскудела, что Аре придется походить в прошлогодних платьях ещё один сезон.

Для Летары, видимо, деньги нашлись.

Летара смотрела на Ару с брезгливым любопытством, как на дохлую крысу посреди дороги. Красивая, свежая, молоденькая. Семнадцать лет. Ровно столько, сколько было Аре, когда она впервые встретила Ксавьера. Тот же возраст. Те же наивные глаза, в которых плещется восхищение блестящим мундиром.

Глупая девочка. Она ещё не знает, что ждет её лет через десять.

— Привести приговор в исполнение!

Гул толпы стал громче. Люди подались вперед, чтобы лучше видеть. Двое стражников в черных мундирах подхватили Ару под локти и рывком поставили на ноги. Колени противно хрустнули, отказавшись подчиняться. Слишком долго она простояла на холодном камне.

— Иди, — равнодушно бросил стражник, подталкивая её к ритуальному камню.

Ноги не слушались. Ара споткнулась, едва не упала, но её грубо подхватили и потащили дальше. Она споткнулась снова, на этот раз намеренно, и, падая, успела коснуться рукой ледяной плиты эшафота.

Камень ответил.

Это было похоже на разряд тока, на вспышку молнии прямо в мозгу. Ара чуть не вскрикнула, но вовремя прикусила губу. Её дар — Кристалл Памяти — всё ещё был при ней. Она думала, что он умер, что она заперла его так глубоко, что он зачах без пищи, но нет. Он жил. И сейчас, когда её сознание было на пределе, когда смерть стояла за плечом, он проснулся.

Картинки хлынули в голову.

Она увидела, как десять лет назад на этом же эшафоте казнили какого-то вора. Потом ещё дальше — как строили это сооружение, как укладывали плиты, как маги наносили руны, как кровь первого казненного впиталась в камень и оставила свой след. Столетия боли, страха и отчаяния хлынули в неё, затапливая сознание.

— Ты что застыла?! — рявкнул стражник, дергая её за плечо.

Ара моргнула, и видения исчезли. Она снова стояла на эшафоте, перед ней чернел ритуальный камень, а сзади напирала толпа, жаждущая зрелища.

Её подвели вплотную к кристаллу. Серая мгла внутри него заволновалась, закрутилась воронкой, словно почуяв добычу.

— Смотри в камень, — приказал палач в черной маске.

Ара смотрела.

Но не на камень. Поверх него. Туда, где сидел Ксавьер.

Он наконец соизволил посмотреть на неё по-настоящему. Их взгляды встретились. И в этот самый момент Ара увидела то, чего не замечала все десять лет. Там, глубоко внутри зрачков Ксавьера, пряталась усмешка. Холодная, торжествующая, хищная усмешка хищника, который загнал добычу.

Он хотел этого. Он ждал этого.

Он убивал её не потому, что она мешала, не потому, что Летара была моложе и красивее. Он убивал её потому, что ему это нравилось. Потому что власть над чужой жизнью и смертью опьяняла его, как самое крепкое вино.