Шарф

Глава 1. Отправление

— Зима недаром злится, прошла её пора[1], — бубню знакомые с детства строчки под нос, который прячу в тепле кашемировой перчатки, и упрямо продираюсь через густую снежную завесу.

Снежинки кружатся и беспрерывно завихряются в миниторнадо. Небо безостановочно сыплет сверхщедрыми пригоршнями белых хлопьев, которые, видимо, скопились в его тайниках ещё с Нового года. Зима злорадно вспомнила о них в начале весны и решила избавиться, выпустив на прощание все запасы разом и заваливая город одноцветными конфетти по самую маковку.

На дворе десятое марта, а я иду домой, кутаясь в тёплый шарф и поздний вечер. Пришлось задержаться на работе, разгребая завалы, которыми календарный праздничный отдел бесперебойно снабжает каждый год и однозначно создаёт их, выставляя своеобразный счёт за дополнительные выходные, видимо, с исключительной целью — чтобы их виновницы не расслаблялись и помнили о желаемом равенстве в труде и отдыхе. Только, как по мне, равенством бы стала добавка дней к отпуску для женщин, причём её можно дифференцировать: например, неделю за мужественное замужество, декаду за каждого ребёнка, пятницу отгулом для разгула за круглосуточную бытовую рутину и хотя бы бонус в виде массажа, спа или банального десерта за ПМС раз в месяц. Вот тогда бы и женщины расцветали, не волоча двойную нагрузку в виде равной работы с мужчинами и совсем не равных семейно-домашних забот и наград, вручённых матушкой-природой.

Я погружаюсь в собственные фантазии на тему несправедливости в женской судьбе, хотя сама не замужем и к своим полным двадцати восьми годикам не обзавелась потомством, и так увлекаюсь ими, что не сразу осознаю, почему спотыкаюсь на ровном месте.

Сначала мой взгляд врезается в широкую спину мужчины, который одиноко стоит на автобусной остановке метрах в пятидесяти от меня. Затем мои ноги на автопилоте делают следующий шаг, который внезапно сбивается, потому что мозг одновременно узнаёт мужское пальто с тыла и входит в ступор от полученной идентификации.

Орлов.

Тимур Александрович.

Исполнительный директор.

Мой коллега.

Руководство же тоже часть коллектива, а, значит, является такими же коллегами, как и рядовые сотрудники или начальники среднего звена, к коим отношусь я сама, возглавляя отдел социального развития наших порой слишком дорогих кадров.

Однако меня поражает не сама встреча с Орловым, а место этой встречи.

Он всегда ездит на машине. Такие, как Тимур Александрович, вообще не знают или напрочь забывают, что такое трамваи, метро, да даже такси эконом-класса.

Поэтому в первое мгновение я теряюсь, решив, что мне показалось. Наверное, если бы сейчас вышло солнце, а снежный ковёр в одно мгновение превратился в зелёный газон, я бы удивилась гораздо меньше.

Но это он.

Орлов.

Тимур.

Александрович.

Вдруг необъяснимо обнаружившийся на остановке общественного транспорта в квартале от офиса, замерший спиной к движению, с непокрытой головой и распахнутым воротом, он смотрит куда-то вдаль и не обращает никакого внимания на то, что снег густо покрывает его тёмные волосы и одежду.

Видимо пребывая в шоковом состоянии, я приближаюсь к нему практически вплотную и останавливаюсь, просто потому что дальше остаётся лишь впечататься носом в его спину точно между лопаток.

Он не замечает меня, как не замечает ничего вокруг, зато мои рецепторы активизируются, и я замечаю столько, что не успеваю осознавать, пока не поднимаю руку и не касаюсь кончиками пальцев его пальто.

Он крупно вздрагивает, как будто резко приходит в себя, чем приводит в чувство и меня. Во всяком случае, я отступаю, чтобы он смог развернуться, а затем ровно на уровне глаз вижу под аккуратной короткой бородой крепкую голую шею. Её не прикрывает ни воротник расстёгнутой на одну пуговицу рубашки, ни отложной воротник пальто, и бесстыжий снег беспрепятственно крадёт живое тепло, тая и превращаясь в ледяные мелкие капли, которые наверняка нагло кусают обнажённую кожу.

Приклеиваюсь взглядом к выразительному мужскому кадыку и вдруг пеняю именно ему:

— Как неосмотрительно… Вам же нельзя простужаться. — Я разматываю свой шарф, укутываю им шею Тимура Александровича и, хотя он не отказывается и ничего не спрашивает, отвечаю: — И не спорьте! В отличие от вас, я привычна к пешим прогулкам по холоду.

Демонстративно стягиваю капюшон под подбородком и под произнесённое мужским низким голосом «Марина» натурально запрыгиваю в подошедший автобус, хотя, вроде бы, собиралась проветрить голову, несмотря на погоду.

[1] Стихотворение «Зима недаром злится…» Ф.И. Тютчева, 1836г.