Шелковые оковы Тагира

Глава 1 Рабыня

Ветер в степи пах железом.

Айла стояла на коленях, чувствуя, как жесткая, выжженная солнцем трава впивается в кожу сквозь тонкий шелк дорожного платья. Руки были связаны за спиной грубой пенькой, без всякой магии, словно стражники нарочно подчеркивали: нам не нужно колдовство, чтобы удержать такую, как ты.

Она не плакала.

Плач — это роскошь, которую могут позволить себе те, у кого еще есть надежда.

А потом их долго гнали по выжженной земле.

— Не смотри, — прошептал кто-то слева, и шеренга пленников послушно опустила головы.

Айла — подняла.

Впереди, на гребне холма, возвышался шатер. Он не был похож на те юрты, что она видела на окраинах степи во время экспедиции, серые, сливающиеся с землей, словно старые овцы. Этот шатер горел. Не огнем — серебром. Тысячи нитей, вплавленных в плотный войлок, переливались под солнцем, и Айла видела то, чего не могли видеть другие.

Кровь. Клятвы. Род. Семь ветров, сходящиеся в одну точку.

Магия здесь дышала иначе. Не тонкими, прозрачными токами знания, как в Башнях Конфедерации, а густо, тяжело, как мед или сворачивающаяся на морозе кровь.

— Тагир, — выдохнул стоящий рядом купец, тот самый, чей караван они наняли для возвращения домой. — Сам хан вышел смотреть на добычу. Нас прикончат, госпожа. Нас всех прикончат…

Айла промолчала.

Она смотрела, как с холма спускается всадник.

Конь был под стать хозяину , вороной, без единой белой отметины, с гривой, заплетенной в тугие косицы, в которые тоже были вплетены серебряные нити. Всадник сидел в седле так, будто родился на спине этого зверя, будто его позвоночник и хребет коня были одно целое, скрепленное той же древней клятвой, что держала небо над этой выжженной землей.

Айла смотрела на него и видела красное, много красного. Но это была не кровь , а сила. Родовая, текущая от дедов к внукам, от земли к правителю. Тяжелая, как расплавленный металл, прекрасная и чудовищная в своей незыблемости.

— Кто ведет караван? — спросил всадник, не слезая с коня. – Кого захватили?

Голос у него был низкий, ровный, без напряжения. Человек, привыкший, что его слушаются с первого слова, даже если он говорит шепотом.

Начальник стражи, трясущийся толстяк с перекошенным от ужаса лицом, ткнул пальцем в Айлу.

— О… она, господин, госпожа – дипломат из Башен.

— Да…?

Тагир , теперь Айла не сомневалась, что это он, перевел взгляд на нее.

Их глаза встретились.

У него были глаза человека, который никогда не просил. Темные, почти черные, с крапинками глубокого, терпкого золота у зрачков — наследие той самой родовой магии, что текла в его жилах. Он смотрел на Айлу так, как смотрит степняк на незнакомый цветок, с холодным любопытством, прикидывая, ядовит ли, можно ли съесть, стоит ли вырвать с корнем.

Айла смотрела в ответ.

Она не отвела взгляда, не опустила головы, не заплакала.

Внутри у нее дрожало все от кончиков пальцев до самого дна желудка. Но она была воспитанницей Ордена Серебряных Звезд, а первой заповедью Ордена было: «Пока ты видишь — ты не сломлена».

Она видела и поэтому не отвела взгляда.

— Имя, — сказал Тагир. Не спросил , приказал.

— Айла из рода Ветров, воспитанница Ордена Серебряных Звезд, картограф Третьей степени, дипломатический посланник Конфедерации Вольных Башен, — отчеканила она. Голос не дрогнул. — Мое задержание является нарушением Степного договора, заключенного между вашим улусом и Конфедерацией сорок три года назад. Я требую встречи с послом…

— Здесь нет послов, — оборвал Тагир. — Здесь только степь, ветер и моя воля.

Он помолчал, разглядывая ее так, будто она была не человеком, а любопытной диковинкой – трехголовой змеей или говорящей птицей.

— Ты имеешь магию.

Айла замерла.

Он почувствовал без ритуалов, без прикосновения, без единого слова на древнем языке — просто посмотрел и увидел. Такого не умели даже Верховные магистры Конфедерации.

— Я обучена тонким искусствам, — осторожно сказала она. — Картография, анализ, работа со свитками. Ни одно из моих умений не несет угрозы.

Тагир склонил голову к плечу — жест, странно напоминающий хищную птицу, присматривающуюся к полевке.

— Ты лжешь. Не словами, а нитями.

Айла похолодела.

Он видел.

Он видел то же, что и она. Может быть, иначе, может быть, грубее, слепее, но видел. Золотые искры в его глазах дрогнули, когда он смотрел сквозь нее, туда, где пульсировали, переплетались, дышали незримые для обычных людей нити магии.

— Интересно, — сказал Тагир, в этом слове не было ни тепла, ни любопытства ученого только оценка охотника, прикидывающего вес добычи. — Опасная вещь — свободный ум в голове рабыни.

— Я не рабыня, — сказала Айла.

— Здесь — все рабы, кого я беру, — ответил он. — Вопрос только в цене.

Он сделал знак рукой. Двое воинов спрыгнули с коней, грубо вздернули Айлу с колен, потащили к холму. Она не сопротивлялась, бесполезно, унизительно, бессмысленно, вместо этого она смотрела вперед, запоминая каждую деталь, расположение шатров, узоры на войлоке, рисунок нитей, оплетающих частокол, слабые места в магической защите, которые она уже начала угадывать чутьем.

Знание это тоже оружие, иногда единственное.

В шатре было сумрачно и пахло полынью.

Горели масляные светильники, разгоняя тьму по углам, но не прогоняя ее совсем. Пол устилали старые ковры , с выцветшими узорами, хранящие память сотен ног. Айла успела заметить, что геометрический орнамент повторяет карту звездного неба, какой ее видели в этих широтах.

Ее поставили на колени перед низким столиком.

История участвует в литмобе "Шелка и цепи" https://litnet.com/shrt/Cs9o