Шёпот бездны: тень Мораны

1. Тихая жизнь

Багровый рассвет неохотно пробивался сквозь плотный туман, окутывающий Морочь. Зловещие силуэты сосен тонули в серой дымке, словно немые призраки прошлого. Капли росы, повисшие на паутине и траве, мерцали в слабом свете, как слезы земли. Редкий луч солнца, пробиваясь сквозь плотную завесу тумана, казался не спасением, а насмешкой над этим забытым Богами местом. Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом гниющей листвы и торфа — запахом, который здесь, в Морочи, считался привычным, почти родным. Он заполнял собой каждый уголок деревни, резко ударяя в нос прибывающим сюда путникам, которые так редко забредали в местные края.

Хижина Мораны стояла особняком, на самом краю болота, словно ее вытолкнули из деревни за ее пределы. Стены, сложенные из грубых бревен, покосились от времени и непогоды. Крыша, покрытая мхом и лишайником, протекала во время дождя. Окна были маленькими и затянутыми бычьим пузырем, едва пропускавшим свет.

Сквозь щели в покосившихся стенах проникал тусклый свет, едва освещая скудную обстановку: грубый деревянный стол, лавку, узкую лежанку, устланную соломой и старым тряпьём, служившую Моране кроватью. На полке вдоль стены выстроились горшки с сушенным травами, кореньями и пузырьками с мазями и настойками. Некоторые горшки потрескались от времени, и из них торчали причудливой формы корешки. В углу висели самодельные амулеты и обереги, сплетенные из трав, коры деревьев и костей животных.

Морана поднялась с лежанки, чувствуя, как ноет затёкшее тело. Холод пробирал до костей, несмотря на то, что в очаге едва тлели угли. По коже пробежал табун мурашек. Взяв несколько сухих деревяшек, Морана подбросила их к тлеющим уголькам, и слабый огонь, словно испугавшись тишины, робко лизнул поленья.

На лежанке валялась её одежда: простая серая рубаха из грубого домотканого полотна, залатанная в нескольких местах, и длинная юбка из темной шерсти. Рядом лежал плетеный пояс с несколькими костяными подвесками и старая шаль. Трясясь от холода, Морана быстро оделась.

За окном просыпалась Морочь. Слышались скрип колодца, мычание коров, приглушенные голоса местных, тонувшие в тумане. Даже среди всей какофонии звуков, Морана ощущала гнетущее одиночество, расползающееся внутри. Она была здесь чужой, изгнанницей, живущей в тени, на самой границе мира людей и мира духов. Тяжелое чувство одиночества преследовало ее с самого детства. Жители деревни сторонились ее, боялись, шептались за спиной, называя ведьмой. А она лишь хотела помогать им, не требуя ничего взамен.

Морана подошла к мутному зеркалу, висевшему на стене. Бледное лицо, обрамленное спутанными темными волосами, смотрело на неё с укором. Серые глаза, обычно скрытые под опущенными ресницами, сейчас были широко открыты, полные тревоги. Морана видела то, чего не видели другие: отблески потусторонних миров, шепот духов, тени прошлого, тяготеющие над Морочью.

“Замолчите,” - прошептала она, прикрывая глаза. Голоса духов стали громче, настойчивее. Они жужжали монотонным гулом, от чего хотелось почесать мозг изнутри, ударить себя по затылку дубинкой, да посильнее, лишь бы они замолчали. Она не считала это даром, скорее проклятьем. Они преследовали её во снах и наяву. Попытки заглушить голоса, убежать от них прочь, всегда заканчивались провалом.

Морана вздохнула, стараясь отогнать прочь все голоса и мысли. Сегодня нужно было идти в лес за травами.

Взяв в руки гребень, Морана попыталась расчесать спутанный клок волос на затылке, с горем пополам справившись, она еще раз окинула беглым взглядом свое отражение в зеркале и кратко кивнула.

Взяв корзину, она накинула на плечи старую шаль, взяла маленький острый нож для сбора трав, и вышла из хижины. Туман окутал ее плотным саваном, словно пытаясь скрыть от посторонних глаз, но у него это плохо получалось. Морана неуютно поёжилась, ощущая косые взгляды исподлобья, с подозрением и неприязнью прожигающие в ней дыру. Шепот за спиной стал привычной частью ее будней.

Ступив на узенькую тропу, ведущую в лес, Морана сделала глубокий вдох, холодный утренний воздух глубоко проникал в лёгкие, заставляя их сжиматься.

Туман в лесу был еще гуще, плотнее, словно молоко, окутывал все вокруг, приглушая звуки и искажая очертания. Морана посильнее запахнула шаль, лапти шуршали по мокрой траве. Выйдя на опушку леса, она остановилась, смотря по сторонам. Деревья, высокие и мрачные, словно стражи, нависали над ней, переплетаясь своими ветвями и образуя непроницаемый свод. В лесу царила тишина, нарушаемая лишь криками птиц и шорохом листвы под ногами.

Она знала лес как свои пять пальцев, знала каждую тропинку, каждый овраг, каждое дерево. Морана чувствовала здесь умиротворение, какого не чувствовала в деревне. Лес дарил покой, он не осуждал её, и всегда принимал.

Достав из корзины нож, девушка осмотрелась. Она знала, что в лесу обитают не только целебные травы, но и злые духи, и дикие звери. Нужно быть осторожной, нужно быть внимательной.

Постояв еще немного на опушке, она двинулась дальше, вглубь, двигаясь по, известной лишь ей, тропе. Уверенным шагами она углублялась в лес, сливаясь с природой. Глаза скользили в поисках целебных растений.

В первую очередь, она искала те травы, что ей были нужны сейчас. Например, цветы ромашки, для успокаивающего чая, который помогал справиться с бессонницей, которая все чаще мучала ее в последнее время. Затем она искала корень окопника, чтобы делать компрессы для исцеления ран и ушибов.

Находя нужную траву, Морана осторожно вставала на колени, тщательно осматривая растение. Она касалась его лепестков, листьев, ощущала его энергию его силу. Шептала ему слова благодарности, словно просила взять его часть. Только после этого она осторожно срезала стебель ножом, стараясь не повредить корень.

Морана собирала травы с величайшим уважением, зная, что каждое растение – живое существо, наделенное своей собственной силой и мудростью.

Солнце вставало, оповещая всех о новом дне. Его лучи с трудом пробивались сквозь густую листву, создавая причудливую игру света и тени. Морана двигалась, словно кошка, осторожно крадясь, сливаясь с окружающим миром. Сливалась с влажной землей, с ветром, с расступающимся перед ней туманом.