Шепот ледовых пустошей

Пролог

Он шел тихо, как и подобает в подобном месте. Аккуратно прикрыл тяжелую дверь резного дерева, оставляя за спиной неприязненные взгляды. Иногда вместо неприязни в них сквозило сочувствие, и это было стократ хуже. Игнорировать страх и отторжение было несложно, а вот снисходительное понимание уязвляло куда как сильнее.

Жрицы с избытком проявляли и одно, и второе, отчего посещение храма становилось испытанием. От него никто не требовал регулярных визитов, и наследник престола с радостью лишился бы подобного удовольствия, но…

Ни словом, ни движением он не выдал нетерпения, наблюдая, как совсем юная девушка в одеянии послушницы, стоя на коленях, медленно зажигает свечи. Простое темное платье мешком висело на худеньких плечах, на мгновение обрисовав острые лопатки, когда она приподняла руку, чтобы отбросить мешающую косу. Косы были толстыми и черными, как смоль, они змеями спускались ниже талии и казались слишком тяжелыми для тонкой шеи с отчетливо выделяющимися позвонками.

- Ты пришел.

В по-детски звонком голосе не было вопроса. Да и от своего занятия она не отвлеклась. Тонкая лучина, теплящаяся на кончике почти малиновым язычком, мерно касалась фитилей свеч, расставленных на алтаре. Они были, казалось, разбросаны в хаотичном порядке, и, только присмотревшись, удавалось заметить образованный ими сложный символ. Принцу Риману он был не знаком.

- Конечно, ведь ты просила.

И медленно подошел, протянул ладонь, на которую оперлась, поднимаясь, девочка. Она едва достигала макушкой его плеча, и чтобы посмотреть в глаза, запрокинула голову. Детская припухлость уже сошла со щек, обрисовав высокие скулы с нежным румянцем. Острый подбородок, маленький рот с бледными поджатыми губами. Черные брови вразлет, а вот глаза…

Глаза у неё были отцовскими, темно-серыми.

Она улыбнулась, ласково прижав ладонь к его щеке, и хотела кто-то сказать, но будто поперхнулась. Улыбка тут же сошла с губ, а в глубине зрачка заклубился туман, расползаясь белесой дымкой.

Риман не стал ждать, когда он полностью заполнит её глаза, опустился на колено. Коснулся губами ледяных пальцев, кончики которых едва выглядывали из длинных рукавов хламиды.

- Вы оказываете мне честь, Госпожа.

Он говорил ровно и сухо, надеясь лишь, что этот разговор не продлится долго. Быть проводницей Её воли почетно, но мучительно, и он не желал растягивать эту агонию.

- Почтительности в тебе немного, но чего ещё ждать от мага... – От звука этого голоса заныли кости и зубы. Казалось, сами стены вздрогнули и едва слышно застонали, готовые рассыпаться каменной крошкой. Воздух застыл, уплотняясь, как перед раскатом грома. От невозможности вдохнуть жгло горло, и под плотно зажмуренными веками разлилось белое пламя. – Твоё время пришло, как только закончится сезон дождей, отправляйся на север.

- Я могу спросить, какова цель? – Он с трудом выдавил вопрос, борясь с желанием обхватить голову ладонями, чтобы унять пульсирующую боль.

- Можешь. Узнай тайну шаманов Ратуса, иначе угроза войны не исчезнет никогда.

Он ощутил Её уход всем телом. Мгновенно схлынула тишина, давившая на уши едва ли не до звона. Получилось выдохнуть, пусть со свистом, почти со стоном, но исчезла тяжесть с груди. Разве что ослепшие от выступивших слез глаза пока практически не видели.

Но шорох одежды падающей послушницы разобрал, едва успел подхватить. Шатаясь поднялся, почти на ощупь отойдя к стене и не выпуская из рук обмякшее тело.

Неровная кладка давила в спину, да и каменный пол был холодным, но Риман не обращал на это внимания. Укутал бесчувственную девушку в плащ и тихонько покачивал, вполголоса мурлыкая песенку о шаловливом ветерке, который порхал в саду и запутался в лентах красавицы. Эту песенку им в детстве напевала мать перед сном.

Он знал, что послушница уже пришла в себя, но не торопился о чем-то спрашивать, зная, как непросто ей даются такие моменты. Жрицы готовы были целовать подошвы ног той, что обладает даром, который считался давно утраченным. Риман же отдал бы многое, если не всё, чем владел, чтобы не видеть, как хрупкого ребенка скручивает от боли. Пусть кратковременной, но такой сильной, что и сейчас она не смогла сдержаться и до крови прокусила губу, сдерживая крик.

- Пожалуйста, будь осторожен, - она теснее прижалась к его плечу, говоря так тихо, что приходилось прислушиваться, чтобы разобрать слова. – Это будет очень опасная дорога.

- Молчи. - Честь быть Её проводницей выпадала только той, что владела редчайшей способностью предвидения, но дар провидения порой уничтожал носительницу, осмелившуюся раскрыть будущее, и Риман торопливым, совсем не королевским жестом зажал ей рот. – Не надо, я сам разберусь в том, что предстоит.

Девочка кивнула, убирая его ладонь, и с трудом выпрямилась, едва заметно поежившись от прохлады.

Принц тоже поднялся, на мгновение обнял послушницу и бережно поцеловал её в лоб.

- Я буду молиться за тебя. – Прежде, чем он успел что-то ответить, девушка торопливо прошептала: - Помни, дыхание зимы не только убивает, оно способно дарить жизнь и надежду.

И тут же схватилась за горло, не сдержавшись от болезненной гримасы.

Глава 1

Плоские кругляши камней, которыми были вымощены дорожки сада, чуть мерцали в полумраке. И среди идеально ровной травы казались лунной дорожкой на темной глади воды. А ещё они удивительным образом скрадывали звуки шагов. Не было перестука каблучков, только синий шелк подола платья королевы чуть слышно шуршал, как накатывающая на берег волна.

Он не тяготился молчанием, зная, что иногда слова не нужны. Сколько нужно было всего успеть сказать, сделать, узнать, собрать, предусмотреть… Но Риман не хотел ускорять шаг или нарушать желанную, хоть и несколько тревожную тишину словами. Бережно касался тонких пальцев, в нарушение всяческих приличий обнаженных, которые лежали на его локте. Иногда эти пальцы едва заметно вздрагивали и сильнее впивались в ткань камзола. Всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы понимать, насколько королева взволнована.

Впрочем, за пределы зыбкой, почти прозрачной пелены, которая, едва заметно колыхаясь, плыла рядом, не пробился бы даже звук громкого разговора, не говоря уже о шорохе одежды. И следующая в некотором отдалении небольшая стайка фрейлин могла только видеть ровную спину королевы Тамилы, идущую под руку со своим старшим сыном.

Принц Риман мог бы гордиться тем, что сложнейшие чары полога тишины теперь давались так просто и естественно. А ведь было время, когда это казалось невозможным…

- Мог ли приказ иметь иное толкование? – Её величество не спешила, шла степенно и с долженствующим выражением лица, но чуть затуманенный тревогой взгляд и сильнее, нежели обычно, поджатые губы, выдавали волнение.

Если бы не плотная влажная жара, опустившаяся на дворец с началом сезона дождей, можно было бы попытаться прикрыть лицо вуалью, будто в попытке спастись от солнца. Но затянувшие небо сплошной пеленой облака лишали этого шанса. Духота в столице была невыносима, и часть двора перебралась ближе к предгорьям, следуя за королевской четой.

Резиденция растянулась вдоль озера, и дорожки сада повторяли его причудливо изгибающуюся береговую линию. А живущие в нём лягушки порой пытались внести разнообразие в репертуар музицирующих фрейлин, чем немало раздражали последних.

- Слова были вполне однозначны. – И ещё один поворот, на мгновение скрывший их от свиты.

Королева рассеянно кивнула больше своим мыслям, чем соглашаясь с мнением сына. И вопросов больше не задавала, не столько из опасения быть услышанной посторонними, сколько решая, что делать дальше. О том, чтобы ослушаться, и речи идти не могло. Да и выбор этот предстоит делать не ей.

Тамила едва заметно скосила глаза на идущего по правую руку сына.

Не такой высокий, как отец, но всё же статный, красивый и уже такой взрослый… Её мальчик, благодаря которому она вернулась из красных песков. Дитя любви, благословленное и проклятое ещё до рождения.

Королева никогда не делила детей на более и менее любимых. Все трое их плоть и кровь, за каждого она убьёт и умрет, но… Риман - первенец, наследник престола. И пусть его магия серьезно осложняет жизнь, это его дар, его суть, его ноша. Которую, при всем желании, ни облегчить, ни сбросить никто, кроме Римана, не сможет. Да и нужно ли?

Сердце снова сжалось от тоскливого предчувствия, высказывать которое вслух она не решилась. Двадцать лет прошло с той войны, эхо которой звучало ещё очень долго. И раны, нанесенные ею, едва затянулись. В прошлый раз северянам потребовались многие десятилетия, чтобы собраться с силами для попытки нового набега, почему же теперь дано так мало времени?

Легкий сквозняк, тронувший неподвижную гладь озера, принес не только запах скорого дождя, надвигающегося с запада, но и аромат уже распустившихся нимфей. И звон пробудившегося после дневного зноя гнуса. Это дворец окружен сетью защитных чар от всего, что угодно, в сад же мелкие кровососущие просачивались с завидным постоянством, изыскивая всё новые лазейки в охранных плетениях.

- Каждый день на закате вы будете приходить в мои покои, - Тамила отвлекалась от бездумного рассматривания ряби на поверхности воды и остановилась. – Я хочу убедиться, что вы помните основы врачевания и составления противоядий.

Принц почтительно склонил голову, но всё же заметил:

- Магия способна лечить куда успешнее отваров и притираний…

- Я видела великих чародеев, которые умирали от того, что истратили слишком много магических сил и не успевали их пополнить. По самонадеянности, или же понимая, что обречены, но у них не было выбора. Мы не знаем, что ждет на севере, возможно ли там вообще чаровать, не будет ли само проявление магии оскорблением верований и обычаев северян. И это была не просьба. – Её величество протянула руку, которую поцеловал сын, а потом, коснувшись губами его лба, едва слышно прошептала: - Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты вернулся домой.

Свист и едва слышное пение стали. Гул, которым, вибрируя от силы, вложенной в парированный удар, отозвалась рукоять меча. От него на мгновение свело пальцы и заныло запястье, но Риман не обращал внимания на такие мелочи. Скользящий шаг, обманное движение, почти поймал на противоходе, почти успел… Почти.

Лезвия вновь встретились с глухим лязгом, зло огрызаясь подобно псам, жаждущим крови, и противники снова встали напротив друг друга, перетекая в исходную стойку. Риману хватало силы и ловкости, но вот в опыте он проигрывал, потому оказался напротив окна. Яркий свет слепил глаза, и без того заливаемые жгучим потом, а соперник теперь выглядел темной фигурой без лица.

Глава 2

Иллюзия получилась настолько реальной, что Риман стискивал зубы, чувствуя, как пальцы вот-вот сведет от усталости и излишнего напряжения. Загнутая игла, которую он старался не сжимать изо всех сил, едва заметно дрогнула, отчего последний стежок получился кривоватым.

- У тебя хорошо получается, дорогой. – Сидящая напротив Её величество была бледна, на висках блестели капли пота, и в те мгновения, когда игла с тихим противным звуком разрывала кожу, прикрывала глаза, но сдерживалась от стона. Лишь плотно сжатые губы и быстро бьющаяся на шее вена выдавали, что королеве больно.

Рваная рана от локтя до запястья всё ещё кровоточила, и на светлом платье расплывалось отвратительное багровое пятно. Там, где края были ещё не схвачены швами, зияла плоть с выделяющими сосудами. Зрелище и без того неприятное, но зашивать наживо, зная, что тем самым причиняешь острую боль, было куда тяжелее.

Он наложил последний стежок, отрезал нить и только после этого позволил себе чуть расслабиться. Иллюзия растаяла, последним в воздухе растворилась удовлетворенная улыбка матери.

- Умница. - Стоявшая всё это время за левым плечом Тамила поцеловала принца в макушку и забрала из его рук кусок тонкой кожи, сверху донизу покрытый ровными мелкими стежками. Королева выглядела так же, как и тот морок, которого зашивал наследник, разве что в чистом платье. И с целой рукой. – Причинять боль, пусть даже боль эта во благо, своим близким труднее всего. Прости, что вынуждаю проходить через это, но так нужно.

Магистр Эйдал же, всё это время поддерживавший иллюзию, заметил:

- Если бы это был живой человек, он истек бы кровью и умер, пока вы упражнялись в художественной вышивке.

- Если бы это был живой человек, я бы прижег рану раскаленным металлом, а с последствиями разбирался позже, когда появится возможность работать магией, - беззлобно отозвался Риман, украдкой потирая плечо. Увы, лечить самого себя маг не мог. Вернее, возможность такая есть, но на подобное лечение уходило столько сил, что куда проще дождаться окончания естественного процесса. – Возможно, так даже было бы лучше, рваные раны редко бывают чистыми, есть шанс, что даже с этими швами пострадавший умрет от горячки.

- В крайнем случае можно отрубить руку и прижечь ровный срез, - задумчиво заметила королева, отвернувшись к столу, заставленному склянками и колбами. Пробежалась пальцами по ряду плотно закупоренных флаконов, выбирая нужный.  И в ответ на гробовое молчание оглянулась, встретившись глазами с весьма озадаченными взглядами сына и магистра. Потом добавила: - В совсем крайнем случае…

- Порой меня пугает ваша рациональность, - пробормотал Риман, поднимаясь.

Он успел привести себя в порядок и переодеться после урока фехтования, никакая спешка не могла заставить его появиться перед матерью в тренировочном костюме, но мышцы всё ещё ныли. И тем удивительнее выносливость отца, ведь, насколько знал принц, сейчас Его величество гонял по залу Самира. Ни одного из сыновей он не выделял более другого, потому синяков и порезов им доставалось примерно поровну.

- И не только вас, - Эйдал, удобно расположившийся в кресле, покачал головой. Совершенно седые волосы казались ненастоящими на фоне молодого лица. Магистр выглядел едва ли не младше своего воспитанника, и отливающие серебром пряди создавали пугающий контраст. – Отчего-то приглашение на чай не обрадовало посла Ориса… Мне кажется, он даже немного растерял пыл, сведя выражение недовольства своего повелителя к пустой формальности.

Ещё одна проблема, во всей неприглядности явившаяся после известия о вынужденном путешествии. Ещё двенадцать лет назад между наследником Гарета и одной из дочерей короля Ориса Сафара была заключена помолвка. Им надлежало пожениться, как только принцесса Атия достигнет возраста шестнадцати лет. И едва ли не с тех же пор шла медленная подготовка к торжеству, которое окончательно положит конец некогда имевшей место вражде. После того, как Гарет и Орис единой силой выступили против северян, отношения стали намного теплее, и всё же было решено, что подобный шаг окончательно укрепит их союз.

Теперь же заключение брака откладывалось на неопределенный срок, что не могло не осложнить работу дипломатам. Король Сафар, отчего-то решивший, что это месть храма за некогда имевшие место гонения на жриц, попытался ускорить событий, предложив не оттягивать свадьбу. На что королева Тамила заявила несогласие, поскольку предполагалось, что невеста должна прибыть за год до церемонии, чтобы познакомиться с будущим мужем и постепенно привыкать к новому статусу, и приезд её ожидался через два месяца. Привыкнуть она вполне успевала, но был шанс, что с нареченным они едва ли успеют увидеться.

Обе стороны были настроены решительно и стояли на своём, что только прибавляло головной боли послам и не улучшало настроениями обеим королевским семьям.

Сам Риман к предстоящему браку относился с пониманием, как, впрочем, и к другим обязанностям. Рано или поздно ему предстоит жениться и произвести на свет следующего наследника, да и кандидатура невесты возражений не вызывала. Только иногда, когда видел ту сдержанную нежность, с которой смотрят друг на друга родители, появлялись сомнения, но… Это его долг, и, кто знает, возможно, и его брак перерастет в любовь, как та, о которой в народе до сих пор слагают песни. Пока же достаточно и того, что будущая жена получила правильное воспитание и с достоинством и пониманием принимает свои обязанности. И весьма хороша собой, если судить по регулярно присылаемым портретам. Верить им безоговорочно он не торопился, но даже если уменьшить прелесть нареченной надвое, девушка всё равно была довольно мила.