Шепот снежных бурь

ПРОЛОГ

В ледяных чертогах Сириуса, где вечные снега укрывают три великих континента, а воздух скован морозом, живёт раса атефов, чей облик поражает изящностью линий и тонкостью черт лица, будто выточенных самой природой из кристалла чистого льда. Заостренные уши слышат больше, глаза сияют мудростью веков, а тела легкие и быстрые, словно тени. Почти каждый из них способен управлять одной из стихий вселенной.

Их мир расколот на враждующие части, словно треснувшее зеркало, отражая бесконечную борьбу света и тьмы.

Гавань Рассвета, колыбель светлой магии, гордо возвышается над заснеженными просторами. В её сердце, городе Вознесения, сияют золотые купола храмов, а воздух пронизан искрящейся магией. Противоположный берег — Гавань Заката, где в городе Лунного Света правит тёмная магия, и ночные тени танцуют под светом призрачных огней.

Между ними простирается Долина Духов — земля, где древние племена атефов до сих пор хранят связь с духами животных. Их сила превосходит могущество магов, но они держатся особняком, храня свои тайны в ледяных пещерах.

Девять правящих семей ведут вечный спор за власть, раз в столетие доказывая своё право на трон в жестоких испытаниях. Гильдии и банды бродят по заснеженным пустошам, а разбойники охотятся за кристаллическими истоками — редкой валютой этого мира.

Смертные, живущие короткую жизнь под гнётом холода, служат магам в тяжёлых мехах, пока те щеголяют в лёгких одеждах, адаптированных к вечной мерзлоте. Рабы трудятся в шахтах, добывая редкие кристаллы, питающие магические источники.

Долгие столетия Сириус скован льдом. Температура не поднимается выше пяти градусов, но для атефов это стало нормой. Атефы приспособились к холоду, превратив его в часть своей сущности, как превратили тьму и свет в оружие своей власти.

Однако, мир столкнулся с бесконечной тьмой. Теперь Сириус наполнен чудовищами, порожденными древней энергией хаоса. Со временем, все живущие здесь смогли справится с бедствием, благодаря великим мастерам, их силе и мудрости.

С течением времени, монстры становились сильнее и многочисленнее, а великих магов меньше. Создания проникают сквозь разрывы пространственно-временной ткани, открываемые порталами.

В этом мире, где каждый шаг может стать последним, а каждое решение — роковым, начинается история, которая изменит судьбу всех трёх континентов.

Среди бескрайних просторов снежной пустоши затерялось поселение — тихое и укромное, словно остров среди холодного океана. Здесь, далеко от городов и огней цивилизации, обитает семья, покинувшая некогда мир атефов, чтобы найти покой и защиту от страшных сил, преследовававших её.

Глава семьи когда-то был известен как величайший маг своего времени. О его силе воспевают в гавани рассвета легенды. Его жена, не менее талантливая волшебница, владеет редчайшими знаниями о древних заклинаниях и рун.

Рен, старший из сыновей, обладает редким даром управления льдом и снегом. Он может создавать из замерзших кристаллов удивительные фигуры и даже оживлять их на короткое время. Его магия холодна и расчетлива, как зимние ветра их родины.

Метью, младший сын, отличается иным талантом — он владеет искусством иллюзий и может создавать настолько реалистичные видения, что даже опытные маги не могут отличить их от реальности. Его дар более тонкий и изящный, чем у брата.

Братья проводят много времени за изучением древних свитков в семейной библиотеке, совершенствуя свои навыки. Они помогают родителям защищать дом от опасностей заснеженных земель и оберегают сестру Мору.

Мара появилась на свет в суровую зимнюю ночь, когда звёзды выстроились в зловещий узор над заснеженным Сириусом. Тогда в небе вспыхнул огненный знак, окрашенный огнём адского пламени. Его свет проникал сквозь каждую трещинку, каждый уголок их дома, заливая комнату тревожным багровым сиянием. Девочка родилась в ночь демонической звезды, предсказавшей бедствие и страдания человечеству. Её имя, означает «смерть», было дано ей в момент рождения как проклятие и предзнаменование. В мире, где каждый атеф рождался с магическим даром, она оказалась исключением — лишенной магической силы.

Но несмотря ни на что, девочка росла сильной и умной, хотя никакая магия не касалась её души. Она впитывала знания матери и отца жадно, будто лишённая способности колдовать, могла бы найти иной способ изменить мир вокруг себя. Но кто она? Почему именно ей было отказано в дарах предков?

С каждым днём таинственность её рождения становилась очевиднее. Родители избегали разговоров о прошлом, пытаясь сохранить тайну о ее рождении. Но проклятые руны на теле Моры становились всё заметнее. Тёмные символы, похожие на древние письмена, расползались по нежной коже, словно ядовитые лианы. Они начали появляться вскоре после рождения девочки.

Руны на шее напоминали оковы, обвивающие нежную кожу. Они казались живыми — пульсировали в такт биению сердца и меняли оттенок от тёмно-фиолетового до угольно-чёрного. На предплечье символы складывались в причудливый узор, который с возрастом становился всё более отчётливым.

Родители пытались скрыть отметины дочери под многослойной одеждой, но растущие знаки было невозможно спрятать навсегда. Море приходилось всегда носить длинные рукава и высокие воротники.

Старейшины племени шептались о проклятии, нависшем над девочкой. Они говорили, что такие знаки появляются лишь у тех, кто отмечен тёмной силой. Со временем соседи начали избегать и бояться Мору.

История Моры, начинается в тени величественной тайны, обещающей разгадать секреты своего происхождения, потерянные среди зимнего снега и мрачных звёзд.

Глава 1

Вдоль восточного побережья, вблизи морозных лесов, где начинаются самые сильные бури, промерзлая почва оставив лишь глыбы ледяных скал и маленькую деревню, о которой не знал мир. Монстры царствовали в горах, пожирая всех, кто попадется у них на пути. Атефы, укрывшиеся у подножиях, скрывающиеся за высокими горными пиками не имели понятия, что происходит во внешнем, огромном мире.

Что же там на самом деле? Возможно ли, что ветер времени стер прошлую эпоху расцвета атефов? Однако, я часто слышала истории от своей матери о невероятных землях, что раскинули свои пределы далеко за тысячи километров, о легендарных воинах и правителях. О силе, о которой не ведают местные жители. Неужели, мы лишь пыль в чертогах Сириуса?

Безмятежная, леденящая душу, провинция, где проживало около тысячи атефов. Большинство из них владели необычайной магией, но были те, кому не повезло. Таким приходилось волочить жалкое существование. Им тяжело выжить в мире, где преобладает магия. Срок жизни сокращается на века. Они нуждаются в тепле и еде, в отличие от тех, кто имел способности, неподвластные пониманию мироздания.

Я уже очень долго стою на коленях у ворот своего дома. Мой взгляд прикован к холодному камню порога, словно невидимая нить связывает мои глаза с этой суровой границей. Всех прохожих заботят собственные дела, никто даже не удосужился бросить мне сочувственный взгляд. Каждый, миновав ворота, смотрел прямо перед собой, выражая однообразие чувств: равнодушие и едва заметное отвращение. Их ноги стучат по земле, точно неумолимый ритм судьбы, подчеркивая мое отчуждение.

Снег покрывает землю мягким покрывалом. Кружась в воздухе, снежинки медленно опускаются на землю, касаясь моих волос, и шепча старые песни детства. Время шло незаметно, сливаясь в бесконечный поток холодного спокойствия. Мои колени затекли, поэтому я уже не чувствую пронзающую боль. Притупилась всякая чувствительность, уступив место странному ощущению пустоты внутри.

Каждым движением тела я оставляю слабые алые следы на белом полотне снега, как запоздалый след утраченной надежды. Мой мир сжимается до размеров этого узкого пространства перед домом. Теперь я понимаю, почему некоторые говорят, что самые глубокие раны остаются незамеченными — потому, что душа становится настолько привычной к боли, что перестает её чувствовать. А эта зима, тихо ступающая по улицам города, стала моим зеркалом, отражением внутреннего холода и тишины.

С самого детства я чувствую, как судьба давит на плечи своей тяжёлой дланью. Каждый день напоминаю себе о том, что родилась под звездой дьявола, что предвещает гибель всему живому. Дитя, появившееся на свет под зловещим знаком небес, что принесет в мир лишь беды и несчастья. Словно в подтверждение этих слов на моей шее с рождения красуются руны — символы, которые жгут кожу даже сейчас. Говорят, это знамение падших звёзд, отпечатанное на теле ребёнка, которого сама судьба прокляла ещё до появления на свет.

Я ощущаю себя бременем для семьи. Атеф, лишённый магического дара, и обременен зловещим пророчеством. Проклятое дитя — так шепчут за моей спиной все жители деревни. Даже собаки сторонятся моих ног, тихо поскуливая, словно чувствуя недобрую силу.

Но есть одно светлое пятно в этой тьме — моя мать и братья. Только они смотрят на меня без осуждения, только в их глазах вижу искреннюю любовь. Они единственные, кто не отворачивается, кто принимает меня такой, какая я есть.

Белоснежная одежда окутывает меня словно невесомый саван, прохладный и прозрачный, позволяя чувствовать каждый порыв ветра. Стою неподвижно посреди двора кирпичного дома, увенчанного крышей из потрескавшейся коричневой черепицы. Наш дом прост, почти суров, лишён каких-либо украшений или построек вокруг. Лишь одно окно второго этажа, откуда взирает моя мать, казалось единственным живым существом среди застывших линий стен и кровли. Глаза её полны тревоги и бессилия. Не может приблизиться ко мне, чтобы спасти…

Снег падает медленно, величественно кружась в воздухе, будто танцующие духи. Каждый хрустальный лепесток мягко касается моей кожи.

Ветер усиливается к вечеру, пронизывает до костей, но я не двигаюсь с места. Лишь деревья вокруг меня колышутся, шелестят под натиском вихря, а снежинки кружатся в завораживающем танце. Наверное, со стороны я похожа на айсберг — застывший, холодный, готовый в любой момент расколоться на тысячи осколков.

Чувствую на себе взгляд отца. Его пугающая усмешка, его тяжёлый взор, от которого другие теряют способность дышать. Но не я. Его взгляд скользит по мне, словно вода по камню, не оставляя следа. Я давно научилась не бояться его взгляда, как научилась не бояться холода своей судьбы.

Его голос прорезает тишину, словно удар молнии.
— Ты поняла, где на этот раз допустила ошибку? — каждое слово звучит как приговор, тяжёлый и беспощадный.

Я едва заметно киваю, чувствуя, как подкашиваются ноги. Тело дрожит, но я стараюсь держаться прямо, хотя это даётся с трудом.

— Возвращайся в комнату, — бросает отец, даже не глядя на меня. Его безразличие ранит больнее любых слов.

Он скрывается за дверью дома, оставляя меня одну с моей болью.

Время тянется бесконечно. Мои колени уже онемели от холода, руки потеряли чувствительность, а голова всё ещё опущена. Я не могу заставить себя подняться, будто невидимые цепи удерживают меня на месте.

Из дома выбегает мама. Её огненные волосы словно пылают в полумраке, а в движениях чувствуется несгибаемая сила. Когда-то её красота была ослепительной, но теперь на лице отпечатались следы бесконечной усталости.

— Мама…— шепчу я, едва узнавая свой голос. На мгновение мне кажется, что это всего лишь видение, игра моего измученного разума.

Она опускается рядом со мной на колени, и её тёплые руки обнимают меня.
— Не плачь, моя дорогая. Завтра будет новый день, и всё плохое останется позади, — её голос — единственное, что согревает меня сейчас.

Я прячу лицо в складках её одежды, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Мама нежно гладит мои волосы, и от её прикосновений становится немного легче.

Глава 2

В древних свитках, покрытых пылью веков, хранится пророчество, чьё значение до сих пор остаётся тайной. Оно гласит:

«К великому правителю однажды прибудет божество в обличье ребёнка. Из утробы в бездну он вернётся. Найдёт свой путь во тьму. Жертва бурлящего пламени в небытие. Он вернётся не живым, а забытым древними эпохами. Кто увидит дар, а не проклятье, будет благословлён. Ошибка атефов никогда ещё не будет стоить так дорого. Убийство всегда кажется простым… Однако, несмотря на милосердие и прощение, мир не спасти от грядущей катастрофы. Конца не существует, как и самого начала. Когда на небесах все звёзды сойдутся, начнётся чума, которую никто не сможет избежать. Лишь избранные смогут противостоять безумному богу иного мира».

Эти слова, словно осколки разбитого зеркала, отражают грядущие события, но их истинный смысл ускользает от понимания. Словно туман, они окутывают будущее, не давая разглядеть его истинную суть.

В глубинах времени, где прошлое переплетается с будущим, это пророчество ждёт своего часа. Звёзды, словно свидетели грядущих событий, хранят молчание, лишь изредка подмигивая с небес.

Возможно, тот, кто сможет разгадать эту загадку, станет ключом к спасению мира. Или же, напротив, его понимание приведёт к ещё более страшным последствиям. Время покажет.

А пока эти слова продолжают жить в древних свитках, ожидая того момента, когда их смысл станет ясен. И каждый, кто читает их, не может избавиться от чувства тревоги и предвкушения чего-то неизбежного.

В тишине ночи, когда звёзды выстраиваются в определённом порядке, пророчество словно оживает, напоминая о себе шёпотом ветра и мерцанием далёких светил. И кто знает, может быть, именно сейчас начинается отсчёт до того самого бедствия, избежать которой не сможет никто?

***

Перед тем, как миновать тяжёлые массивные ворота, мы стояли долгие часы, замерзающие, ожидая проверки. Наконец стражники завершают проверку и разрешают войти внутрь. Через широкие двери нас встречает великолепие гавани Рассвета.
Мы пришли с севера, оседлав безудержный ветер, но даже здесь, среди каменных улиц столицы, тепла оказалось ничуть не больше. Деревья стоят точно такими же замёрзшими и покрытыми снежным кружевом, словно оказались перенесены сюда прямо из наших северных лесов. Всё пространство города укрыто нежнейшей пеленой, будто кто-то взял кисть и тонким слоем распылил над ним лёгкое пуховое одеяло. Ночью, когда фонари озаряют улицы мягким светом, город кажется сказочным царством хрустальных грез. Здесь, в центре империи, воздух пропитан запахом специй и пряностей, смешанных с ароматом мороза и древесного дыма от растопленных печей.

Вскоре, через широкие двери нас встречают мраморные колонны дворца, сверкающего холодной роскошью. Каменные стены холодят душу своей строгой красотой, напоминающей мне о ледяных крепостях моего родного края. Дворец возвышается перед нами исполином, играющим красками отражённого света. И пока я следую вслед за сопровождающими нас офицерами, мои мысли вновь обращаются к северному дому, оставленному далеко позади. Сердце сжимается от странного чувства одиночества и грусти, хотя я прекрасно понимаю, почему оказалась именно здесь.

От отца веет тихой усталостью, смешанной с гордостью и смирением. Его руки сильные и уверенные, теперь дрожат от напряжения. Взгляд устремлён куда-то вдаль, будто пытаясь разглядеть нечто важное среди окружающей красоты. Мне хочется спросить его, почему мы здесь? Почему покинули нашу маленькую деревушку, оставленную позади? Ведь там осталось ощущение свободы, которое сейчас кажется утраченным навсегда.

— Мы вернулись домой, — произносит отец тихо, едва слышимо. Голос звучит глухо, отражённый эхом.

Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь шелестом шёлковых одежд придворных дам, да скрипом дверей, открываемых слугами. Эти стены принадлежат другим атефам, живущим своей жизнью, далёкой от моих воспоминаний.

Отец склонился на колени перед обрамленной каменной стеной дворца, заставляя нас сделать то же самое. Почему мы обязаны проявлять уважение к незнакомцам? Разве нельзя жить свободно, независимо от чьих-либо ожиданий и требований? В душе зарождается чувство протеста, грозящее вырваться наружу. Хочется бросить всё и бежать обратно туда, где чувствуешь себя собой. Туда, где солнце ласково греет кожу, а ветер приносит ароматы маминых блюд. Но отец смотрит на меня с таким пренебрежением, что сердце сжимается от понимания неизбежности происходящего. Остается лишь одно — научиться принимать новый мир таким, какой он есть, надеясь однажды обрести своё место среди его традиций и законов.

Клубы дыма, поднимающиеся из трубы особняка, почти сразу рассеивались в воздухе, образуя очертание стремящегося ввысь ястреба.

Наконец, из мраморных ворот вышел седовласый мужчина и почтительно поклонился, после чего проговорил негромким, словно приглушённым временем голосом:
— Глава приглашает вас в общий зал. Позвольте провожу вас.

Словно очнувшись ото сна, мы последовали за ним. Ступив на вымощенный гладкими плитами двор, ощущаю дыхание истории, пропитавшей каждый камень. Солнце уже склоняется к горизонту, бросая длинные тени, похожие на тёмные руки прошлого, тянущиеся ко мне сквозь века.

Двор просторен и величественен, окружён высокими стенами, увитый плющом, чьи зелёные щупальца цеплялись за каменные поверхности, будто пытаясь удержать минувшие времена. Во дворе царит тишина, нарушаемая лишь редкими звуками шагов да шёпотом ветра, пробирающегося меж башнями, похожими на охранников ночи.
Старец уверенно ведет нас дальше, мимо мраморных колонн, и незнакомых мне людей, украдкой наблюдавших наше появление. Сердце сжимается от чувств тревоги и ожидания неизвестности, терзающей мою душу сильнее любого страха.

По мере продвижения перед нами открылась южная сторона двора, занятая массивной круглой башней. Там, высоко над землёй, сидят стражи, чьё присутствие казалось вечным и неизменным, как сама крепость, укрывшая нас внутри своего надёжного кольца стен.

Глава 3

Несколько месяцев спустя…

Тьма сгущается над Гаванью Рассвета, словно живое существо, готовое поглотить город целиком. Шесть лун Сириуса висят в небе, отбрасывая причудливые тени, которые танцуют на стенах домов, будто призрачные руки, тянущиеся к небу.

Сегодня — День Единства Духов - период выравнивания всех шести лун. День, когда атефы со всего мира собираются вместе, чтобы почтить память предков и определить нового правителя трёх континентов. Но для меня этот день наполнен не торжеством, а тревогой.

Воздух пропитан магией настолько густо, что, кажется, можно порезаться об её острые края. Тысячи атефов собираются в городе, их ауры пульсируют, как живые организмы, готовые вырваться наружу. Они жаждут крови, жаждут власти.

Я стою у окна, наблюдая за подготовкой к великому сражению. В воздухе витает запах озона и чего-то металлического — предвестник грядущей битвы. Магия настолько плотная, что, кажется, можно захлебнуться ею.

Уже два столетия трон правителя удерживают маги из Гавани Заката. Но сегодня всё может измениться. Каждые сто лет девять правящих семей сходятся в смертельной схватке за главенство. Девять мест в совете и одно — верховное. Возможно появится новая семья, которая займет чье-то место правящей семьи.

Я чувствую, как давление нарастает с каждой минутой. Магия в воздухе становится всё плотнее, она словно пытается проникнуть под кожу, завладеть разумом. Тени вокруг движутся всё быстрее, словно пытаясь утащить кого-то в свои глубины.

Где-то там, на арене, сильнейшие маги готовятся к битве, которая определит судьбу трёх континентов. Их мощь настолько велика, что земля дрожит под их ногами. А я… Я стою в своей спальне, наблюдая за тем, как решается судьба мира, в котором мне нет места.

В голове крутятся мысли о матери, о брате. О том, как несправедливо устроен этот мир, где сила решает всё. Но сегодня… Сегодня здесь соберутся те, кто силой доказал своё право на власть. И кровь прольётся на песок арены, окрасив его в алый цвет.

Тени становятся всё длиннее, а воздух — всё тяжелее. Грядет битва, которая изменит мир. И я бы хотела быть её свидетелем. Свидетелем того, как рождается новая эра в истории трёх континентов.

Но что-то тёмное и древнее шевелится в глубинах этого мира. Что-то, что может изменить не только этот день, но и всю судьбу атефов…

Холодный ветер колышет тяжёлые шторы у окна моей комнаты. Тени от свечей пляшут на стенах, словно живые существа. Я застываю, наблюдая за их причудливыми движениями, когда слышу голос Рена:

— Мора, пора завтракать.

Его голос звучит почти нормально. Почти как раньше. За прошедший месяц он действительно стал лучше. Хотя бы начал разговаривать.

Спускаюсь в столовую. Полумрак помещения давит на виски, усиливая шепот в моей голове. Большинство членов семьи уже ушли — готовятся к вечернему представлению, а кто-то оттачивает свои магические приёмы.

Сажусь рядом с Реном. Он улыбается мне, его руки слегка дрожат, когда он кладет мне в тарелку сердце дракона. Волшебный запах специй исходит от мяса слишком ярко. Блюдо пульсирует едва заметным алым светом, но я не могу заставить себя есть.

Кассандра скользит по мне своим змеиным взглядом и обращается к брату:

— Тебя уже зачислили в академию?

Рен кивает, отвечает коротко. Но тетушку это не останавливает. Её голос сочится притворной заботой:

— О, как замечательно! Академия — это именно то место, где ты сможешь найти своё призвание. Ты талантливый юноша.

Они с Реном погружаются в разговор, а я… Я не могу сосредоточиться. Тени на стенах движутся самостоятельно, независимо от пламени свечей. Они сплетаются в причудливые узоры, шепчут что-то на языке теней.

«Мора… Мора…» — раздаётся в моей голове. Эти голоса… В деревне я слышала их редко, лишь изредка замечая краем глаза странные движения. Со временем, успела позабыть о тенях, что преследовали меня тогда. Но здесь… Здесь я вижу их постоянно.

Делия пытается заговорить со мной:

— Мора, тебя вряд ли примут в академию гармонии.

Её слова тонут в шёпоте теней. Я вижу, как они ползут по стенам, извиваются, меняют формы. Иногда они рассказывают мне истории, от которых кровь стынет в жилах.

«Ты особенная…» — шепчут они. — «Не такая, как все…»

Может быть, я и правда проклята? Я чувствуют эту тьму, которая тянется ко мне!

Ночами тени показывают мне видения — обрывочные, пугающие. Я вижу мать, вижу брата, вижу их последние мгновения. Вижу что-то ещё — то, что не должна была увидеть.

«Открой глаза…» — шепчут они. — «Посмотри правде в лицо…»

Я поднимаю взгляд на Делию. Её улыбка кажется неестественной, а глаза — холодными как лёд. Тени за её спиной словно сгущаются, образуя зловещий силуэт.

Встаю из-за стола. Пол уходит из-под ног. Тени следуют за мной, обвивая ноги, словно щупальца.

— Мне нужно идти, — шепчу я, не узнавая собственный голос.

Рен смотрит с недоумением, но я уже не могу оставаться здесь. Что-то тёмное и древнее пробуждается во мне, и я чувствую, как оно растёт с каждой минутой.

«Скоро ты всё узнаешь…» — обещают тени, и их шёпот становится всё громче, заполняя мой разум чёрной водой.

Темнота давит на меня со всех сторон. Я бегу по лестнице, мои ноги едва касаются ступеней, словно сами знают дорогу. Добегаю до своей комнаты, захлопываю дверь и наваливаюсь на неё всем телом.

— Убирайтесь! Убирайтесь! — кричу я в пустоту, но голоса в моей голове не умолкают. Они смеются, шепчут, угрожают. Тени на стенах танцуют в безумном танце, их очертания становятся всё более чёткими.

Закрываю глаза руками, опускаюсь на пол, прикрыв уши руками. Моё дыхание становится прерывистым, сердце колотится как сумасшедшее. Что со мной происходит? Кто я на самом деле?

«Мора… Мора…» — шепчут тени, но их голоса становятся тише, отдаляются. Постепенно, очень медленно, они отступают. Их присутствие всё ещё ощущается в комнате, но уже не так явно.

Я могу дышать. Могу думать. Открываю глаза — тени исчезли. Комната снова выглядит как обычно, хотя я знаю, что это иллюзия. Они вернутся. Обязательно вернутся.