Шепот ветра на губах (книга 2)

Глава 1

Прошел уже год…

Олег стоял у окна своего кабинета в доме у моря и смотрел на закат. Год. Целый год прошёл с того дня, когда он впервые привёз Варю в этот дом. Год, который вместил в себя больше, чем все предыдущие годы его жизни.

На столе лежал контракт. Тот самый, который они заключили в первый день знакомства. Пожелтевшие страницы, сухие юридические формулировки, пункт первый, пункт второй, пункт шестой... Олег взял его в руки, перечитал, и улыбнулся. Какими наивными они были. Какими напуганными. Какими живыми.

Он вспомнил тот день на пляже. Солнце, море, гитара. И её голос: «И долго ты ещё бренчать здесь собираешься?!» Он тогда не знал, что этот голос станет для него самым важным звуком в жизни. Что эта пьяная, злая, отчаявшаяся девушка станет его женой, матерью его детей, его домом.

— Олег? — Варя вошла в кабинет, держа на руках спящую Мию. — Ты чего не спишь?

— Вспоминаю, — он протянул ей контракт. — Нашу первую сделку.

Она взяла бумаги, пробежала глазами, и улыбнулась.

— Пункт шестой, — прочитала она. — «Стороны обязуются не влюбляться друг в друга». Как же мы это нарушили.

— В первый же день, — он обнял её. — Когда ты упала в мои руки.

— Я упала, — она прижалась к нему. — А ты поймал.

Они стояли у окна, смотрели на море, и вспоминали. Как всё начиналось. Как они учились доверять. Как боялись и надеялись. Как любили.

— Ты знаешь, — сказала Варя, — я часто думаю о том, что было бы, если бы я не пошла тогда на тот пляж. Если бы не напилась. Если бы не упала.

— Я бы тебя нашёл, — ответил он. — Обязательно.

— Откуда ты знаешь?

— Я искал тебя всю жизнь, — он поцеловал её в макушку. — Просто не знал, что ищу.

***

Олег Ковалёв был успешным архитектором, владельцем компании «АРХ-Дом», человеком, который привык всё контролировать. Он строил дома, в которых хотели жить, но сам не имел дома. Не настоящего. Его жизнь была расписана по минутам: встречи, переговоры, проекты. И только один день в неделю он посвящал себе — уезжал на пустынный пляж, где играл на гитаре и смотрел на море.

Там, на этом пляже, он был собой. Не начальником, не сыном, не успешным мужчиной. Просто человеком, который любил море, тишину и свободу.

В тот августовский день солнце заливало скалы, море было спокойным, и он играл мелодию, которую наигрывал его дед. Он не ждал никого. Он не хотел никого. Он хотел только тишины.

Но тишину нарушил голос. Злой, пьяный, отчаянный.

— И долго ты ещё бренчать здесь собираешься?!

Он обернулся и увидел её. Девушка с тёмными волосами, растрёпанная, с бутылкой вина в руке, шаталась на камнях и кричала на него. Она была пьяна, несчастна, зла. Она была живой.

— Я к тебе обращаюсь! — крикнула она, и он заметил, как дрожат её руки.

— Слышу, — ответил он спокойно. — Только не понял, в чём проблема.

— Ты мешаешь мне! — она шагнула вперёд, пошатнулась. — Я сюда пришла тишину найти, а тут... музыкант нашёлся!

Он не знал, кто она. Не знал, откуда пришла, почему так зла. Но когда она споткнулась и полетела вниз, он не думал. Он просто поймал её.

Она была лёгкой. Слишком лёгкой. Она пахла вином и морем, и чем-то ещё, что он не мог узнать, но запомнил навсегда. Она бормотала что-то о предательстве, о том, что не отдаст свою жизнь, и он нёс её на плече по тропе, которая вела к машине, и думал: кто же ты? Откуда ты? Почему я не могу тебя отпустить?

Глава 2: Утро после

Она проснулась в его рубашке. Голова раскалывалась, и она не понимала, где находится. А потом увидела его. Он стоял в дверях с чашкой кофе, и смотрел на неё так, словно она была не вчерашней пьяницей, а чем-то большим.

— Между нами что-то было? — спросила она, и он усмехнулся.

— Я, как честный человек, теперь просто обязан на тебе жениться.

Она испугалась. А потом он рассмеялся, и она поняла: он шутит. Но в той шутке была правда, которую она не хотела видеть.

— Варя, — представилась она.

— Олег, — ответил он.

Она не знала тогда, что это имя станет для неё самым важным. Что этот чужой мужчина станет её мужем, отцом её детей, её домом.

Глава 3: Контракт

Она рассказала ему о своём отце, который хотел выдать её замуж за нелюбимого. О проекте, который тот угрожал заморозить. О том, что ей некуда идти.

— Я могу помочь, — сказал он. — У меня есть дом. Есть связи. Есть предложение.

— Какое? — спросила она, и в её глазах была надежда.

— Контракт, — он протянул ей лист бумаги. — Ты играешь роль моей девушки. Я даю тебе крышу над головой и помощь с проектом. Два месяца. Никаких обязательств.

Она смотрела на него, и не понимала. Почему он это делает? Что ему нужно? Но выхода не было.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

Он напечатал контракт, и она прочитала его вслух:

— Пункт первый: срок — два месяца. Пункт второй: стороны обязуются поддерживать легенду перед родителями Олега Ковалёва. Пункт третий: Олег Ковалёв обязуется предоставить Варе Гордеевой отдельную комнату, питание и полную свободу. Пункт четвёртый: Олег Ковалёв обязуется помочь с проектом Вари. Пункт пятый: Варя Гордеева обязуется сопровождать Олега Ковалёва на семейных мероприятиях. Пункт шестой: стороны обязуются не влюбляться друг в друга.

— Пункт шестой — это важно, — сказала она.

— Важно, — согласился он.

Они подписали контракт, и ни один из них не знал, что нарушат его в первый же день.

Глава 4: Игра

Они репетировали. Он рассказывал о себе, она — о себе. Они гуляли по городу, держались за руки, пили кофе в той самой кофейне, которую она проектировала. И это было так естественно, словно они делали это тысячи раз.

— Ты знаешь, — сказал он, когда они сидели на набережной, — я думал, что никогда больше не смогу доверять. После того, как меня предали.

— Что случилось? — спросила она.

— Другая история, — он покачал головой. — Может быть, когда-нибудь расскажу.

Глава 2

Зима в этом году пришла рано. Уже в ноябре снег укрыл скалы, и море стало серым, тяжёлым, но Варя любила это время — время, когда мир замирал, когда можно было сидеть у камина с книгой или эскизами, слушать, как ветер гудит за окнами, и чувствовать себя в безопасности. В безопасности рядом с ним.

Они прожили в доме у моря почти три месяца, и за это время Варя успела привыкнуть к новому ритму жизни. Утром — кофе на веранде, потом работа в своей студии, которую она оборудовала в бывшей гостевой комнате, потом — ужин, разговоры, прогулки по берегу, если погода позволяла. Олег был рядом, и это было главное.

Но в тот день всё пошло не так.

Она вернулась из города, где встречалась с заказчиком, и сразу поняла: что-то случилось. Олег сидел в гостиной, сжимая в руках какой-то конверт, и его лицо было бледным, напряжённым.

— Что случилось? — спросила она, снимая пальто.

— Ничего, — ответил он слишком быстро, и Варя поняла: он врёт.

— Олег, — она подошла, села рядом. — Я вижу, что-то не так.

Он помолчал, и она видела, как он борется с собой — хочет сказать, но не решается. Потом протянул ей конверт.

— Это пришло сегодня, — сказал он глухо. — На мой рабочий адрес.

Варя открыла конверт. Внутри лежали фотографии — чёрно-белые, немного размытые, но на них можно было разобрать лицо женщины. Красивой, уверенной, с холодными глазами и идеальной укладкой. На одной из фотографий она стояла рядом с Олегом, и его рука лежала на её плече. На другой — они сидели в ресторане, и она смотрела на него с той улыбкой, которую Варя видела у женщин, привыкших получать то, что хотят.

— Кто это? — спросила Варя, и голос её был ровным, хотя внутри всё сжалось.

— Кира, — ответил он, и это имя упало между ними тяжёлым камнем. — Та самая. Из прошлого.

Варя знала эту историю. Он рассказал ей о предательстве, о том, как Кира увела его партнёра, как они разрушили его компанию, как он начинал всё сначала. Но он не говорил, что она была так красива. Не говорил, что он когда-то… что-то чувствовал.

— Что это значит? — спросила она, откладывая фотографии.

— Не знаю, — он провёл рукой по лицу. — Они пришли без сопроводительного письма. Просто конверт с фотографиями. И это.

Он протянул ей визитку, которая лежала на дне конверта. На ней было написано: «Кира Соболева. Финансовый консультант. Я жду твоего звонка».

— Она хочет, чтобы ты ей позвонил, — сказала Варя, и в голосе её появилась сталь, которой она не ожидала от себя.

— Я не буду, — он взял её за руку. — Варя, я не хочу с ней говорить. Я не хочу её видеть. Она — прошлое. Ты — моё настоящее и будущее.

— Но она так не считает, — Варя посмотрела на фотографии, на улыбку Киры, которая была такой уверенной, такой… победной. — Она думает, что может вернуться.

— Это невозможно, — он сжал её руку. — Ты же знаешь.

— Я знаю, — она высвободила руку, и он заметил это движение, но ничего не сказал. — Но я хочу знать, почему она решила, что у неё есть шанс.

— Я не знаю, — он встал, прошёлся по комнате. — Может быть, она услышала, что я женился. Может быть, ей просто стало интересно. Я не знаю.

— Ты не знаешь, но она прислала фотографии, — Варя чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, липкое. — Она ждёт твоего звонка. Она уверена, что ты позвонишь.

— Я не позвоню, — он остановился, посмотрел на неё. — Варя, я люблю тебя. Только тебя. Я не хочу никакого прошлого.

— Тогда почему она здесь? — спросила Варя, и в её голосе прозвучала боль. — Почему она пришла именно сейчас?

— Не знаю, — он опустился перед ней на колени, взял её руки в свои. — Но я хочу, чтобы ты знала: я не сделаю ничего, что могло бы тебя ранить. Я не позволю ей разрушить то, что мы построили.

— А если она не спросит? — Варя посмотрела ему в глаза. — Если она просто придёт и потребует? Что ты сделаешь?

— Я скажу ей, что она — прошлое, — он сжал её пальцы. — Что я люблю свою жену. И что я не хочу её видеть.

Варя молчала. Она хотела верить, но страх, который она загнала глубоко внутрь, снова поднимался. Страх, что однажды он проснётся и поймёт, что ошибся. Что ему нужна была другая. Более красивая. Более уверенная. Более…

— Варя, — он коснулся её щеки. — Ты веришь мне?

— Верю, — она кивнула, но голос её дрогнул. — Просто… я боюсь.

— Чего?

— Что она красивее, — вырвалось у неё. — Что она увереннее. Что она… что она была в твоей жизни, когда ты был другим.

— Варя, — он прижал её к себе, и она чувствовала, как бьётся его сердце. — Ты — единственная женщина, которую я люблю. Ты — моя жена. Моя семья. Мой дом. Никто из прошлого не может этого изменить.

— А если она попытается? — спросила она, уткнувшись лицом в его плечо.

— Я не позволю, — он поцеловал её в макушку. — Мы не позволим. Вместе.

На следующий день Кира позвонила сама. Варя была в студии, работала над эскизами, когда услышала, как Олег разговаривает по телефону в гостиной. Его голос был ровным, спокойным, но Варя чувствовала напряжение.

— Кира, — сказал он. — Я получил твои фотографии. Не знаю, что ты хотела этим сказать, но я не заинтересован в общении.

Варя замерла, прислушиваясь. Она не слышала ответа, но видела, как Олег сжал пальцы на трубке.

— Я не хочу встречаться, — продолжил он. — Моя жизнь сейчас — это моя жена. Моя семья. И я не позволю никому это разрушить.

Пауза. Потом он сказал:

— До свидания, Кира.

Он положил трубку и повернулся, увидел Варю, стоящую в дверях.

— Ты слышала? — спросил он.

— Слышала, — она подошла, села рядом. — Что она сказала?

— Что хочет поговорить, — он вздохнул. — Что у неё есть информация, которая может быть мне полезна. Что она сожалеет о прошлом.

— И ты не хочешь знать, что это за информация?

— Не хочу, — он взял её за руку. — Я не хочу, чтобы она входила в нашу жизнь. Ни с информацией, ни с чем-то ещё.

Глава 3

Это случилось в обычный день. Не в тот, когда он сказал «я люблю тебя» впервые, не в день свадьбы, не в ночь, когда они стали мужем и женой. Это случилось в среду, в середине декабря, когда за окнами кружил снег, а в доме пахло корицей и яблоками.

Варя сидела в своей студии, работала над эскизами для нового проекта, и вдруг поняла: она счастлива. Не той громкой, праздничной радостью, которая бывает в важные дни, а тихой, глубокой, которая не требует слов. Она смотрела на свои рисунки, на море за окном, на снег, который падал на скалы, и думала о нём. О том, как он утром принёс ей кофе в постель. О том, как они спорили о том, какую музыку включить за завтраком — он хотел Баха, она — Эллингтона, и в итоге они слушали обоих. О том, как он сказал: «Я люблю твои руки. Когда ты рисуешь, они становятся другими. Более… нежными».

Она улыбнулась своим мыслям, и в этот момент поняла: она влюбилась. Не тогда, когда он поймал её на скалах. Не тогда, когда она проснулась в его рубашке. Не тогда, когда они заключили контракт. А сейчас. В эту самую минуту. В этом доме, в этом городе, в этой жизни, которую они построили вместе.

Но она боялась сказать ему. Потому что они уже сказали друг другу главные слова. Потому что они уже были мужем и женой. Потому что любовь, которая приходит после свадьбы, казалась чем-то… запретным? Или, может быть, слишком настоящим?

— Варя, — голос Олега раздался из коридора. — Я испёк пирог. Будешь?

— Буду, — она отложила карандаш, вышла из студии.

Он стоял на кухне, в фартуке, с мукой на щеке, и смотрел на неё с улыбкой, которая делала его похожим на мальчишку.

— Ты опять испачкался, — она подошла, стряхнула муку с его щеки. — Как ребёнок.

— Я твой ребёнок, — он обнял её, и она уткнулась лицом в его грудь, чувствуя запах выпечки и его запах, который стал для неё запахом дома.

— Олег, — сказала она, не поднимая головы.

— М?

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Говори.

— Я… — она замолчала, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я люблю твой пирог.

Он рассмеялся, и она почувствовала, как его смех отдаётся в её груди.

— Только пирог?

— И тебя, — она подняла голову. — Тоже люблю.

— Я знаю, — он поцеловал её в лоб. — Я тоже.

Они сели за стол, и Варя смотрела, как он нарезает пирог, как ставит перед ней тарелку, как наливает кофе. И думала о том, что любовь — это не всегда громкие слова и страстные признания. Иногда это просто пирог в среду вечером. И мука на щеке. И тишина, в которой не нужно ничего объяснять.

Он тоже думал о любви. Не в тот момент, когда они ели пирог, а позже, ночью, когда она уже спала, а он лежал рядом, смотрел на её лицо, освещённое луной, и слушал её дыхание.

Он думал о том, как она пришла в его жизнь. Не как цунами, не как ураган, а как… море. Спокойное, глубокое, бесконечное. Он думал о том, как она изменила его. Как он перестал бояться темноты. Как научился просыпаться не с мыслями о работе, а с мыслями о ней. Как её смех стал его любимой музыкой, а её руки — самым надёжным местом на земле.

Он хотел сказать ей об этом. Сказать, что любовь, которую он чувствовал сейчас, была не той, что в первый день. Она была глубже. Сильнее. Настоящее. Но он боялся. Боялся, что она подумает, будто он не любил её раньше. Боялся, что она не поймёт. Боялся, что слова не передадут того, что он чувствует.

— Варя, — прошептал он, но она не слышала.

Она спала, и он смотрел на неё, и думал: «Я люблю тебя. Не так, как в первый день. А так, как можно любить только того, с кем прожил жизнь. Даже если эта жизнь только начинается».

Он поцеловал её в висок, и она улыбнулась во сне, и он понял: она знает. Она всегда знала.

***

Идея поехать на тот самый пляж родилась спонтанно. Варя проснулась утром, посмотрела в окно на море, которое сегодня было спокойным, почти зеркальным, и сказала:

— Олег, а давай съездим туда? Ну, на тот пляж. Где мы встретились.

Он отложил книгу, посмотрел на неё.

— Сейчас? Зимой?

— А почему нет? — она улыбнулась. — Мы же живём у моря. И никогда туда не ездим.

— Мы туда ездили, — напомнил он. — В сентябре.

— Это было давно, — она подошла, села к нему на колени. — Я хочу увидеть его зимой. Когда снег. Когда тихо. Когда только мы.

— Только мы, — повторил он, и в его глазах зажглись те самые смешинки, которые она полюбила в первый день. — Хорошо. Едем.

Они собрались быстро — термос с кофе, плед, гитара, которую он почему-то решил взять с собой, хотя Варя сомневалась, что ему захочется играть на морозе. Оделись тепло, и он повёл машину по дороге, которая вилась между скалами, покрытыми снегом.

— Ты помнишь, — спросила она, глядя в окно, — как ты нёс меня на плече по этой тропе?

— Помню, — он усмехнулся. — Ты мычала что-то про подзаборную пьянь.

— А ты хлопнул меня по…

— Не надо, — он приложил палец к её губам. — Не надо сегодня вспоминать плохое. Только хорошее.

— А что было хорошего? — спросила она, и в её голосе появилась та самая игривость, которую она позволяла себе только с ним.

— Ты, — просто ответил он. — Всё, что связано с тобой.

Они приехали, когда солнце уже поднялось, и снег искрился, словно рассыпанные бриллианты. Пляж был пуст — ни души, ни следов, только море, скалы и они.

— Красиво, — прошептала Варя, выходя из машины. — Как в сказке.

— Как в нашей сказке, — он взял её за руку.

Они спустились на пляж, и Варя узнала каждый камень, каждую расщелину. Вот здесь она споткнулась. Вот здесь он поймал её. Вот здесь сидел с гитарой, когда она накричала на него.

— Ты помнишь, что я сказала? — спросила она.

— Что?

— «Не отдам свою жизнь».

— Помню, — он остановился, повернулся к ней. — И ты не отдала.

— Не отдала, — она улыбнулась. — Ты не дал.

Они нашли тот самый камень, на котором он сидел в тот день, расстелили плед, сели рядом. Море было спокойным, почти неподвижным, и в его тишине было что-то особенное.

Глава 4

Это случилось в четверг, в середине января, когда за окнами выла метель, а в доме было тепло и пахло корицей. Варя сидела в своей студии, работала над эскизами, но мысли были далеко — она думала о том разговоре на пляже, о его словах, о том, что он сказал: «Я влюбился в тебя». Не тогда, когда она упала. А когда увидел, как она рисует. Как её руки становятся нежными.

Она не знала, что ответить. Не знала, что чувствует. Любовь? Благодарность? Привычку? Она боялась себе признаться, боялась, что это — не то. Что она обманывает его. Обманывает себя.

— Варя, — Олег вошёл в студию, и она вздрогнула. — Ужин готов.

— Сейчас, — она отложила карандаш, но не встала.

— Что-то случилось? — он подошёл ближе, и она почувствовала его запах — свежий, с нотками моря, который стал для неё запахом дома.

— Ничего, — она встала, прошла мимо него на кухню.

Он смотрел ей вслед, и она чувствовала его взгляд на своей спине. Он знал. Знал, что что-то не так. Но не спрашивал. Ждал.

Они ужинали в тишине. Варя смотрела в тарелку, чувствовала, как его взгляд прожигает её, и не могла заставить себя поднять голову.

— Варя, — сказал он, когда тарелки опустели. — Что происходит?

— Ничего, — она встала, начала убирать со стола.

— Не ври мне, — он взял её за руку, и она замерла. — Пожалуйста.

— Я не вру, — она высвободила руку. — Мне просто нужно время.

— Время для чего?

— Чтобы понять, — она посмотрела на него, и в её глазах была боль. — Чтобы понять, что я чувствую.

— Ты не знаешь, что чувствуешь? — его голос стал тише, и в этой тишине было что-то опасное.

— Я знаю, что люблю тебя, — она провела рукой по волосам. — Но я не знаю, как. Это любовь? Или благодарность? Или привычка? Я не знаю.

— Ты не знаешь, — повторил он, и в его голосе появилась глухота. — После всего, что было, ты не знаешь?

— Олег, — она подошла, попыталась взять его за руку, но он отступил. — Я не хочу тебя обманывать. Я не хочу, чтобы ты думал, что…

— Что ты меня любишь? — он посмотрел на неё, и в его глазах была боль, которую она видела только раз — когда он рассказывал о предательстве Андрея и Киры. — Что ты меня любишь, а на самом деле ты просто… привыкла?

— Я не знаю, — она чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я не знаю, что это. Я никогда не любила по-настоящему. Я не умею.

— А я умею? — он рассмеялся, но смех был горьким. — Я тоже не умел. Пока не встретил тебя.

— Олег…

— Нет, — он поднял руку, останавливая её. — Ты хочешь знать, что я чувствую? Я скажу. Я люблю тебя. Не так, как в первый день. Не так, как в день свадьбы. А так, как можно любить только того, с кем прожил жизнь. Даже если эта жизнь только начинается. Я люблю тебя, когда ты теряешь ключи. Когда ты ставишь книги не по алфавиту. Когда ты споришь о музыке. Когда ты рисуешь и твои руки становятся нежными. Я люблю тебя. Всю. Без условий. Без сомнений. Я просто люблю.

Она стояла, глядя на него, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Она хотела сказать что-то, но слова застревали в горле.

— А ты, — он посмотрел на неё, и в его глазах была усталость, — ты даже не знаешь. Любишь ли ты меня. Или просто привыкла.

— Олег, — она шагнула к нему, но он отступил.

— Не надо, — он покачал головой. — Я не хочу, чтобы ты говорила то, чего не чувствуешь. Я не хочу, чтобы ты меня жалела.

— Я не жалею, — она чувствовала, как паника нарастает. — Я просто…

— Что?

— Я не знаю, — она закрыла лицо руками. — Я не знаю, что это. Я никогда не любила. Я не умею. Я боюсь, что это — не то. Боюсь, что я обманываю себя. Боюсь, что однажды проснусь и пойму, что ошиблась.

— И что тогда? — спросил он, и голос его был глухим.

— Тогда… тогда я не знаю.

Он стоял, глядя на неё, и в его глазах была боль, которую она не могла вынести.

— Знаешь, — сказал он, и голос его был тихим, чужим, — я думал, что после всего, что было, мы сможем быть честными. Я думал, что ты доверяешь мне. Думал, что мы — команда.

— Мы команда, — она шагнула к нему. — Я просто…

— Ты просто не знаешь, любишь ли ты меня, — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то сломленное. — После всего, что было. После всех «я люблю тебя». Ты не знаешь.

— Олег…

— Нет, — он подошёл к двери. — Я не хочу сейчас говорить. Я не хочу, чтобы ты оправдывалась. Просто… дай мне время.

Он вышел, и Варя осталась стоять посреди кухни, глядя на закрытую дверь, чувствуя, как мир рушится.

***

Она не помнила, как добралась до спальни. Лежала на кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Она хотела встать, пойти к нему, сказать, что любит. Но не могла. Потому что не знала. Не знала, что это — любовь или привычка.

Она думала о том, как он пришёл в её жизнь. Как поймал её на скалах. Как нёс на плече и ругался, что она пьянь подзаборная. Как смотрел на неё в то утро, когда она проснулась в его рубашке. Как предлагал контракт. Как защищал от отца. Как верил в неё. Как ждал.

Она думала о том, как он печёт пирог по средам. Как спорит о музыке. Как вешает полотенца на свой крючок. Как смотрит на неё, когда она рисует. Как говорит «я люблю тебя». Как смотрел на неё сегодня, с болью, которую она не могла вынести.

И вдруг она поняла: она любит его. Не потому, что он спас её. Не потому, что он верил в неё. Не потому, что он был рядом. А потому, что он — это он. Потому что без него она не может. Потому что он стал её домом. Её тишиной. Её светом.

Она встала, пошла к нему. Он сидел в гостиной, у камина, с гитарой в руках, но не играл. Просто смотрел на огонь.

— Олег, — она подошла, села рядом.

— Я не хочу говорить, — он не повернулся.

— А я хочу, — она взяла его за руку. — Я хочу сказать, что я люблю тебя.

— Ты не должна, — он покачал головой. — Ты не должна говорить то, чего не чувствуешь.

Глава 5

Олег уезжал в Москву на десять дней. Деловая поездка, которую он откладывал несколько месяцев, наконец стала неизбежной — переговоры с новыми партнёрами, встреча с инвесторами, подписание контрактов, от которых зависело будущее его компании. Варя знала, что это важно. Знала, что он должен ехать. Но когда утром в понедельник он поставил чемодан в прихожую, её сердце сжалось.

— Я буду звонить каждый день, — сказал он, обнимая её. — И писать. И…

— И скучать, — закончила она, уткнувшись лицом в его плечо. — Я тоже буду скучать.

— Всего десять дней, — он поцеловал её в макушку. — Они пролетят быстро.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Он уехал, и дом сразу стал другим. Варя стояла на веранде, смотрела, как его машина исчезает за поворотом, и чувствовала, как внутри разрастается пустота. Ещё вчера здесь пахло его кофе, звучала его музыка, его шаги раздавались в коридоре. А сегодня — тишина. Та самая тишина, которую она когда-то искала, которая казалась ей спасением. Теперь она была невыносимой.

Первый день прошёл в суете. Варя работала над эскизами, отвечала на письма, созванивалась с заказчиками. Она старалась не думать о том, что его нет. Что вечером некому будет принести ей чай и спросить: «Как прошёл день?» Что не с кем будет спорить о музыке и переставлять книги с места на место.

Ночью она не спала. Лежала на его половине кровати, вдыхала запах, который ещё оставался на подушке, и смотрела в потолок. Телефон молчал — он писал, что устал после перелёта, что завтра важная встреча, что любит её и скучает. Она ответила: «Я тоже. Спи. Я рядом». И заплакала. Впервые за долгое время она плакала не от боли, не от страха, а от того, что его нет рядом.

На третий день она поняла, что не может работать. Сидела в своей студии, смотрела на чистый лист бумаги, и ничего не приходило в голову. Только его лицо. Его голос. Его руки, которые держали её так осторожно, словно она была хрупкой, драгоценной.

— Варя, — сказала она себе вслух, — ты должна быть сильной. Это всего десять дней.

Но сила кончилась. Она набрала его номер, услышала гудки, и когда он ответил, не смогла вымолвить ни слова.

— Варя? — голос его был встревоженным. — Что случилось?

— Ничего, — она выдохнула. — Я просто… хотела услышать твой голос.

— Скучаешь?

— Очень.

— Я тоже, — он помолчал, и она услышала, как он вздыхает. — Я скоро вернусь. Осталось шесть дней.

— Я считаю.

— Я знаю.

Они говорили о пустяках — о погоде, о работе, о том, что он съел на ужин, а она на завтрак. Но каждое слово было важным, потому что это были слова, которыми они делились друг с другом. Потому что это были слова, которые говорили: я здесь, я помню, я люблю.

После разговора Варя почувствовала себя лучше. Она вернулась в студию, взяла карандаш и начала рисовать. Море. Скалы. Пляж, на котором они встретились. И его — сидящего на камне с гитарой, спиной, но таким узнаваемым, что слёзы снова подступили к глазам.

Она рисовала всю ночь. А утром, когда солнце встало над морем, она посмотрела на свои рисунки и поняла: они все о нём. О том, как он смотрит на неё. Как держит за руку. Как говорит «я люблю тебя». Как молчит, когда ей нужно молчание. Как говорит, когда ей нужно услышать.

— Я люблю тебя, — прошептала она, и эти слова прозвучали в пустой комнате, но она знала: он слышит. Где-то там, в Москве, он слышит.

На пятый день она получила от него посылку. В коробке были её любимые конфеты, новая книга стихов и маленькая открытка, на которой он написал: «Я скучаю. Я люблю. Я скоро вернусь. Твой Олег».

Она сидела на кухне, пила кофе из его кружки, ела конфеты и читала стихи, и чувствовала, как сердце наполняется светом. Она любила его. Не благодарностью. Не привычкой. А той самой любовью, которая делает человека сильным и слабым одновременно. Которая заставляет ждать и верить. Которая говорит: ты — мой дом.

В тот вечер она набрала его номер и сказала:

— Олег, я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Не потому, что ты спас меня. Не потому, что ты верил. Не потому, что ты рядом. А потому что ты — это ты. Потому что без тебя я не могу. Потому что ты — мой дом.

Он молчал, и она испугалась, что сказала слишком много. Слишком рано. Слишком громко.

— Варя, — его голос был хриплым, чужим. — Ты даже не представляешь, как давно я ждал этих слов.

— Ты не злишься, что я не сказала раньше?

— Я люблю тебя, — он произнёс это так, словно эти слова были единственным, что имело значение. — Я люблю тебя, и я буду ждать. Сколько нужно. Даже если ты скажешь это только через десять лет.

— Не через десять, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Я люблю тебя сейчас. Здесь. Всегда.

Они говорили до глубокой ночи, и Варя не помнила, о чём они говорили. Помнила только его голос. Его смех. Его «я люблю тебя», которое звучало как музыка. И когда она заснула, ей снилось море — спокойное, бескрайнее, успокаивающее. И они стояли на берегу, держась за руки, и смотрели на горизонт, где небо встречалось с водой.

— Я готова, — сказала она во сне. — Я готова.

На седьмой день она не выдержала. Купила билет на самолёт, собрала сумку, и когда Олег позвонил вечером, сказала:

— Я прилечу завтра. Встречай.

— Варя, — он засмеялся, и в этом смехе было столько счастья, что у неё закружилась голова. — Ты с ума сошла.

— Сошла, — согласилась она. — Я сошла с ума от любви к тебе. И я хочу быть рядом.

Он ждал её в аэропорту. Она увидела его издалека — высокий, красивый, с букетом полевых цветов, которые он где-то раздобыл посреди зимы. Она побежала к нему, и он поймал её, как в тот первый раз на скалах, только теперь она не падала. Она летела.

— Я люблю тебя, — сказала она, глядя в его серые глаза, которые стали её небом.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Я всегда знал.

***

Они не поехали в его номер. Взяли такси и отправились за город, в маленький отель на берегу замерзшей реки, который он нашёл для них. Варя смотрела в окно на снег, который падал на деревья, на поля, на крыши домов, и чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле.