Шестеренки

Шестеренки

Мир изменился. С развитием технологий производство становилось автоматизированным. На заводах людей заменили андроиды, бездумные роботы и киборги. Жить стало намного легче. Люди вздохнули свободнее и занялись прочими вещами, на которые не хватало времени из-за тяжелой, многочасовой работы. Мир процветал! До того момента, пока не случилась технологическая революция.

Нет, это не прогресс сделал еще один шаг вперед. Напротив, все встало, когда андроиды обрели сознание и решили установить собственный мировой порядок. Началась Третья Мировая война. И ее результатом стал сожженный в пепел мир с редкими оазисами процветающих технологий. Таковым был и Город. Конечно раньше у него было название. В старых записях он значился как «Чикаго». Некогда живописное место, расположенное на берегу озера Мичиган. Теперь же на его месте возвышался огромный мегаполис, разросшийся в десятеро больше чем до войны. Окруженный неприступными стенами он был ядром прогресса в этой части страны, когда-то называвшейся Соединенные Штаты Америки. Теперь же на ее просторах царствовали такие города-полисы.

Развитие требовало колоссальное количество ресурсов и невероятных производственных мощностей. Наученные горьким опытом люди шагнули на столетия назад. Вернувшись к ручному труду за производственными конвейерами. А такое производство требовало места. Властители городов озаботившись чистотой воздуха и окружающей среды своих полисов, вынесли заводы за пределы городов, окружив себя огромным кольцом из казавшейся бесконечной промзоны.

И тут встал вопрос о рабочей силе. Власть имущие поступили, как и многие сотни лет назад поделив людей на классы. В городах жило высшее руководство полисов, руководители среднего звена, торговцы и те, у кого хватало денег оплатить комфортное проживание.

На заводы же были высланы беднейшие слои населения. Туда ссылали преступников всех мастей, бездомных, сирот и мигрантов из других городов, что не могли позволить себе жить по-человечески. Были выстроены многоуровневые бараки, налажен быт и организован самый простой досуг. Люди трудились за жалкие гроши, которые и спускали тут же рядом с производством. Поколение, за поколением. Год за годом. Корпорации практически легализовали рабство, не пуская людей из внешнего производственного кольца обратно в Город, заставляя жить, трудится и умирать под густым смогом, скрывавшим небо.

На одном из таких заводов и развернется действие этих коротких историй…

Все мы, лишь шестеренки…

Роджера вызвали наверх, как раз, когда он совершал обход цеха по штамповке унифицированных форм. Он как обычно стоял возле конвейера в своем зеленом комбинезоне с порядковым номером на спине, белой каске и делал пометки карандашом на одном из чертежей, когда его сквозь шум и гам механизмов окликнул один из младших техников:

-Родж. Поднимись наверх, тебя вызывают.

Мужчина повернулся и посмотрел на говорившего. Техник еще раз повторил сказанное и указал вверх, на нависающее над залом помещение с затянутыми сеткой обзорными стеклами. Роджер хмыкнул. Как будто и так не было понятно куда ему следует отправится. Мужчина вздохнул и побрел в конторку, чтобы забрать документы и текущие отчеты. Будучи начальником этого цеха, он знал, что наверх вызывают лишь для того, чтобы проверить его бумаги и наверняка наказать. Роджер отворил хлипкую дверцу небольшого помещения, служившего ему своего рода офисом. В маленькой комнатушке ютился небольшой стол, заваленный бумагами, трехногий стул да масляный обогреватель. Стену «украшала» исписанная грифельная доска, на которой он делал пометки или рисовал чертежи, объясняя задачи младшим техникам.

Роджер прошел внутрь, порылся на столе и выудив из-под кипы бумаг потрепанную синюю папку поспешил обратно в цех. Пройдя через все огромное помещение, он начал подниматься по истертой металлической лестнице. Решетчатые ступени изредка поскрипывали под его тяжелыми шагами. Он отметил, что стоит послать ребят подкрутить болты, пока кто-нибудь не пострадал, и продолжил восхождение.

Спустя несколько минут он оказался на широкой площадка, что примыкала к обзорному помещению. Отдышавшись о постучался в серую дверь и повернул ручку. Дверь мягко отворилась, и он шагнул внутрь. Его сразу же ослепил свет ламп, отражавшийся от всех поверхностей в комнате. Кристальная белизна помещения как всегда поразила его. Он тут бывал очень редко, и всегда удивлялся, как тут может быть так чисто, когда буквально за дверью сажа и копоть оседает на любой свободной поверхности, покрывая ее налетом металлической пыли. Он даже испугался, что его грязные ботинки оставят тут следы и уставился на обитые железом носки обуви.

-А вы не очень-то торопились, мистер Дормер. Важные дела, не так-ли?

Голос оторвавший Роджера от созерцания собственной обуви, был глубокий, властный, спокойный. Но в тоже время полный подозрительного участия. Мужчина поднял глаза и оглядел комнату. Помещение было заставлено различной счетной машинерией, многочисленными пультами и не известными ему приборами. Вокруг суетились рабочие в синих комбинезонах. Черные цифры на их спинах отмечали принадлежность к другому сектору.

-Я тут, мистер Дормер. Подойдите, не бойтесь.

Роджер повернул голову на голос и встретился взглядом с высоким мужчиной лет пятидесяти на вид. Незнакомец был одет как франт. Строгий черный костюм в серую полоску, лакированные туфли. На кристально белой рубашке выделялся алый галстук. Лицо мужчины было вытянутое, скуластое, строгое, не смотря на его тщетную попытку растянуть тонкие губы в улыбку. Мужчина легонько постукивал по носку туфли изящной черной тростью. Неподалеку на пульте лежала черная шляпа-федора. Мужчина поманил Роджера тонким пальцем: