Школа призраков

Часть первая или Как я стала призраком

Что делать, если вы мертвы? Не из разряда: «Всё в моей душе мертво…», а вот по-настоящему мертвы? Вас, к примеру, переехало поездом, ну, или на вас упала глыба льда с крыши седьмого этажа, потому что какие-то кретины не указали на табличке три простых слова, которые могли спасти мне жизнь: «ОСТОРОЖНО, СХОД СНЕГА.»   И я, как это не прискорбно, мертва. Совершенно точно. Совершенно мертва. И совершенно окончательно.

Наверняка, выходя из дома на учёбу, на работу, да хотя бы за хлебом, вы не задумываетесь, что можете попасть под машину, или поскользнуться и ударится головой об лёд, или, на худой конец, поперхнуться крошкой от пресловутого хлеба, в общем, не думаете, что можете умереть.
Да что там думаете, вы уверены, что сегодня с вами, ну вот точно, наверняка, ничего не произойдёт. Ну, вот как можно умереть в столь прекрасный день? 

Именно с такой уверенностью, я в последний раз бросила матери: «Мам, я ушла к Леське готовиться к экзаменам, буду поздно»; в последний раз выслушивала недовольное бурчание отца, по поводу того, что юбка слишком коротка; в последний раз поправляла причёску перед большим зеркалом в коридоре, которое папа подарил маме на годовщину свадьбы; в последний раз я чётко видела своё отражение. Если задуматься, то моё отражение подозревало о грядущих, не совсем приятных, переменах: бледнее обычного цвет лица, блуждающий взгляд янтарных глаз, выбивающаяся из-за уха прядь волос медового цвета, лёгкое дрожание пальцев при нанесении бледной помады на ещё более бледные тонкие губы. Но я, как и большинство бы людей, даже не заметила этих, едва различимых, знаков. Поэтому, вынырнув из темноты подъезда в тёплый солнечный мартовский день, настолько солнечный, что блики, в кое-где образовавшихся лужах, слепили глаза, заставляя жмуриться, я ничего не подозревала.

Серые многоэтажки, мокрый и грязный тротуар, по левую сторону которого тянулась лента голых серо-коричневых деревьев, наверное, в тот день, я обратила особое внимание только на это, впрочем, не придав особого внимания.
Достав телефон из кармана куртки, я набрала номер подруги, которая спустя пару гудков ответила встревоженным: «Алло». 
Обычно, разговаривая с Леськой, именно так звали мою подругу (ах, да, слово «звали» теперь применимо больше ко мне, к ней же правильнее будет отнести: «зовут») я, довольно сильно жестикулировала, смеялась, беззаботно запрокидывая голову и совершенно не смотрела по сторонам, полностью сконцентрировав внимание на разговоре; этот случай, к сожалению, не был исключением. Возможно, солнечные блики, разговор по телефону, моя беззаботность, несобранность, расслабленность и стали фатальными для меня.

Первое, что меня отвлекло от нелепой, как мне сейчас кажется, болтовни с Софи, это вскрики идущих поодаль от меня прохожих. Какая-то женщина закричала, заставив меня на неё посмотреть. Обычная женщина, лет сорока пяти, с двумя пакетами продуктов, которые валялись в луже у её ног (удивительно, но я ярко запомнила выкативший из пакета оранжевый апельсин, тонувший в водной серости растаявшего снега). Она, с выражением полного ужаса в глазах, указывала пальцем на что-то позади меня, и я обернулась.
Я, словно в замедленной съёмке наблюдала, как лавина спрессованного снега в несколько метров угрожающе обрушивается на меня. Не могу сказать, что вся жизнь пролетела перед глазами, ведь в тот момент я подумала о том, что Леся меня не дождётся, что я не смогу сдать выпускные экзамены и о прочих ничего незначащих событиях. Паника меня настигла, когда мои нос, рот, глаза и уши были забиты холодным плотным снегом, пахнущим сыростью и птичьим помётом. Наступила мгновенная тишина и темнота, спустя секунду я почувствовала жгучую боль, пронзившую голову, шею, а затем спину. Я хотела закричать, но снег протискивался глубже, в гортань, трахею, перекрывая доступ к и так отсутствующему кислороду. Я отчаянно начала руками прорывать себе выход на поверхность, пока через мгновение не осознала, что не могу пошевелиться. Я даже не сразу поняла, что полностью обездвижена…что я умираю. Мне казалось, это длилось вечность, но на самом деле всё произошло за пару секунд. Пару моих последних секунд.

Собрав все усилия в один комок, я сделала рывок, который дался мне, на удивление, легко. Я оказалась в сидячем положении, в котором мои ноги были всё ещё засыпаны снегом, и в первую очередь сделала несколько глубоких вдохов. Не нужно было даже крутить головой, чтобы осознать, какое количество людей собралось вокруг меня. Люди, которых я не знала, плакали, показывая пальцем в мою сторону; кто-то помянул господа Бога, кто-то Чёрта, кто-то ругался матом, вызывая скорую, которая никак не могла понять, где мы находимся.
Я, пытаясь выбраться из сугроба, громко говорила, что всё в порядке, даже ничего не зашибла, ничего не болит, отделалась лёгким испугом. Полностью поднявшись и отряхнув снег с головы и одежды, я продолжала говорить, что цела, что скорую не нужно, но люди меня будто не слышали, они смотрели не на меня, а сквозь меня. 

-Чёрти что творится! Нет, вы видели, чуть не убило, - я смотрела то на одного человека из толпы зевак, то на другого. Меня начало злить, что они не понимают меня, продолжая причитать и роптать на местное районное управление. Вдруг, я заметила, как в разношёрстной, по возрасту, толпе, на меня смотрел молодой человек в толстовке и джинсах, он держал руки в карманах.

-Ну, хоть вы меня внимание обратили. Я всё-таки жертва здесь, а на сугроб позади меня внимания обращают больше, чем на саму меня. – Я неспеша стала подходить к парню, которому на вид было не больше двадцати лет.

- Роза Скиллс? – его голос был очень мягкий и звучал как- будто не в воздухе, а в голове, вокруг меня. Я знатно так  удивилась и озадаченно кивнула. 

- Роза, мне жаль вам сообщать, но вы мертвы. – без каких-либо эмоций выдал парень. Его серьёзность меня так поразила, что я не могла озадаченно не приподнять брови. А затем меня разобрал смех. Я смеялась так громко, как никогда, из уголков глаз даже выступили капельки слёз.

-Нет, вы слышали, - задыхаясь от смеха, обращалась я ко всем стоящим, - я мертва. Этот чудик говорит, будто я умерла. – я указала на него рукой, но никто даже не посмотрел в его сторону. Более того, никто не смотрел на меня. Меня, только что чудом выжившей под обвалом снега; меня, только что громкоговорящей и хохочущей; меня, постепенно допускающей мысль, что парень может быть прав, но отгоняющую эту мысль, как назойливую муху.

- В начале никто не верит в произошедшее, - человек, сводящий меня с ума, выступил из толпы, приближаясь ко мне. Молодой человек имел светлую кожу, без единого изъяна, белёсые коротко стриженные волосы, аккуратно торчащие в разные стороны, а тёмно-синие глаза показывали предельную честность.

- Роза, посмотрите, вы всё ещё находитесь под этой кучей снега. От такого удара не выжить, вам ещё повезло, что вы сломали шею и умерли почти мгновенно, а не задыхались в панике и одиночестве несколько минут. – Он сочувственно кивнул головой туда, откуда я встала. Неуверенно обернувшись, я пристально присмотрелась: огромная куча снега, простиравшаяся на несколько метров по тротуару. Солнце скрылось за небольшим облаком, погрузив недавно сверкающий мир в серость слякоти и сырости. Деревья показались ещё более голыми и иссохшими, будто и не весна приходит вовсе.

Часть вторая или Школа призраков

-Я коротко введу тебя в курс дела. – Мисти высвободила свою руку и начала рассказывать, болтая без умолку, будто мы с ней давние подруги. Я немного растерялась, но старалась впитывать информацию, обильно сваливающуюся на мою призрачную головушку.

-Сейчас, я тебя коротко расскажу, как тут всё устроено. В общем, это центральный вход, ну, я думаю, это и так заметно, - она указала на выделяющую часть здания, украшенную резьбой и позолотой. - Здесь в основном и проходят все занятия. Ах, да, учатся здесь не все подряд, а только призраки от четырнадцати до восемнадцати лет, которым необходимо расследовать свою скоропостижную, кхм…гибель. Учебный процесс делится на четыре промежутка, как их называют преподаватели - четверти, каждая из которых длится по десять дней. Ой, ты бы видела нашего преподавателя по "Живомирью", закачаешься...,- девушка очень воодушевлённо рассказывала о преподавателе, описывая его всевозможными милашными эпитетами. 

Мы шли по, относительно, широкой дорожке, идущей вокруг всего учебного заведения. Нет, кто бы мог подумать, что, став призраком, ты продолжаешь учиться. Маму это явно бы обрадовала. Родители вообще всегда были за получение знаний. Как светилось мамино лицо, когда мне было…когда мне было, кажется, я определённо точно помнила, сколько мне было лет, когда мама…когда мама, что? Боже, немудрено, что я забыла давние события в связи с этими потрясениями.
Людей (а, нет, призраков) на лужайках становилось всё меньше, пока мы подходили к левому крылу здания, где находился небольшой лабиринт из живой изгороди.

-…ой, такой смешной случай, учитель вообще забавный. Так, кажется, я немного отвлеклась, - она слегка покраснела, и поправив очки, продолжила. – Левое крыло. Здесь живут парни, но здесь редко бывают пустые комнаты, потому что мальчишки вечно ищут себе неприятностей, и, к сожалению, находят. – Мисти грустно вздохнула и потянула меня дальше. Проходя мимо зелёного лабиринта, она продолжила:

- К несчастью, из-за ошибки Макса, ты пропустила первые три дня четверти, и тебе придётся навёрстывать упущенное самой, но, скорее всего, к тебе кого-нибудь приставят, кого-нибудь из старших, возможно меня. – девушка игриво мне подмигнула.

- Тебя? Но Мисти, тебе на вид едва ли есть пятнадцать. – я очень удивилась, узнав, что она может быть назначена, как старшая надо мной. Но девушка лишь заливисто рассмеялась, блеснув стёклами очков.

- Роза. Я ведь правильно запомнила, Роза? – после моего утвердительного кивка она продолжила. – Я уже подхожу к концу последней четверти обучения, буквально через три дня я ухожу на Главный Суд.

- А ты, ты уже нашла своего убийцу? - не подумав, спросила я. Девушка с горькой улыбкой, отрицательно покачала головой. В тот момент, отразившаяся в её глазах глубокая печаль, пробрала и меня. Я по-дружески пожала её плечо, хотя мы и были знакомы меньше получаса. 
Ночь накрыла это место (где оно находилось я ещё не имела понятия) полотном ярких звёзд и кругом полной луны, которая освещала всё пространство мягким светом. 

-И что теперь? – почти шёпотом спросила я. Тёплый ветер доносил ароматы каких-то цветов, находящихся в коридорах из зелёных насаждений, вытесняя печальные мысли из наших голов. Но мой вопрос явно давил на эмоциональную стабильность моей спутницы.

- Я должна стать злым духом, который жаждет отмщения и не успокоится до скончания времён, отравляя жизни как живых, так и мёртвых созданий. – немного театрально закончила Мисти.

-Но ты же говорила что-то про Главный Суд? – мне было отчего-то жаль девушку, и я хотела её приободрить.

- Он состоится, если через три дня я найду виновника такого моего положения, - она улыбнулась как безумная. И мне в голову пришёл, уже возникший ранее вопрос, а призраки сходят с ума?

- Но, если я всё же стану злым духом, отряд Трёх крестов очень быстро избавятся от меня, не позволив вершить те злодеяния, на которые я буду способна. – она пожала плечами, будто говорила о чём-то повседневном. 

- А как ты погибла, Мисти. Ты видела своих родителей? – мы двинулись дальше после остановки напротив лабиринта. 

-Родителей? Я их не знаю, точнее не помню. Призраки, находящиеся здесь, постепенно всё забывают о своей прошлой жизни. Это и грустно и, одновременно, правильно. Так, призрак, став злым духом, которого по каким-то причинам не обезвредил отряд Трёх крестов, не сможет докучать своим близким, по крайней мере, намеренно. Ну, а тут у нас правое крыло. Крыло для девочек. Почти всегда оно наполовину пустует. – кажется, этот факт ей явно импонировал, так как девушка в припрыжку подходила к входной двери. Ещё я отметила то, что она проигнорировала вопрос о том, как случилась её собственная смерть.

-Нам сюда, - с улыбкой, она открыла двери, впуская меня внутрь. Холл оказался таким, каким я себе его и представляла: просторный, с огромной лестницей, ведущей на верхние этажи. Кругом было много ароматных цветов в затейливых горшках и картины, изображающие то лес, то море, то закаты и рассветы. 

-Тебе на третий этаж, я провожу тебя. – мы стали подниматься, когда мой живот оповестил о том, что его забыли накормить. Я виновато улыбнулась. Мисти, хлопнув себя по лбу, схватила меня за руку и потащила обратно вниз, а затем в право, где, открыв непримечательную дверь, моему взору предстала кухня, со всеми её кастрюлями, казанами, чугунками и сковородками. 

-Прости, я совсем забыла, что ты голодна, ведь ты не успела на ужин. Кстати, столовая в противоположной этой двери комнате. – она быстрыми движениями достала хлеб, сыр, и нарезав это всё ломтиками подвинула ко мне, сидящей за кухонной тумбой. Я начала жевать и поняла:

-Мисти, тебе не отделаться одним хлебом и сыром, - промычала я с набитым ртом. Девушка, весело улыбнулась, и поставив чайник на современную электрическую плита, стала что-то варганить из яиц, мяса и лука, которые достала из одного из холодильников.

- Вообще, ученикам сюда нельзя, но сегодня мне вверили тебя, а вслед за этим и все блага нашей школы. – она тоже откусила часть от своего бутерброда. 

-Мисти, я не понимаю, почему мы вообще чувствуем голод? – увлечённо жуя второй бутерброд, продолжила я спрашивать.

-Ну..Эта Школа, своего рода, перевалочный пункт между смертью и Главным судом, где решают, куда тебя отправить.