Школа танцев попаданки, или как выжить в гареме дракона

Пролог

БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ

"Ах, ты думаешь, это твои наложницы, дракон? Нет! Теперь это мои танцовщицы! Не хочешь делиться? Тогда я сама подберу себе танцоров – всегда есть женщины, для которых мое предложение станет единственным шансом.

И тебе стоит пересмотреть свои взгляды, дорогой дракон – женщина может сказать “нет” желаниям! Всем.

Кроме желания танцевать!"

Записка, которую нашел дракон на своем столике, была придавлена драгоценным перстнем, при виде которого любая женщина прыгнула бы ему на шею... А эта - просто использовала его в качестве груза!

Пролог

– Эту, – легкий кивок головы дракона указывает на меня.

Знак для самых преданных слуг, заметный лишь внимательным.

И для меня. Слышу голос дракона, и все внутри леденеет. Молодец. Допрыгалась.

Мое поведение необъяснимо. Не собиралась привлекать внимание? Тогда почему так танцевала? Зачем?

У меня только что стало очень много врагов – все эти прелестницы во главе с Эрин готовы откусить мне голову и завязать ноги узлом.

Надо бы испугаться или что-то предпринять, но я словно под гипнозом от энергетики дракона. Настолько мощным, что не сразу возвращаюсь в реальность.

Если проводить аналогию с флорой и фауной моего мира, то хищники умеют привлекать жертву. Завораживают, притворяются, заманивают наживкой.

Надо отдавать себе отчет, что с драконом все в точности также. Он явно завлекает нас не просто так. Смотрительница говорила о кристаллах, которые надо наполнять магией, о особой крови, которую ищут по всем государствам мира.

Улыбаюсь как идиотка под взглядом Эрин, который пропитывается ненавистью.

– Лгунья, – шипит она, обдавая меня тяжелым и сладким запахом духов. – Ты заплатишь.

Большего сказать не успевает, потому что слуги повелителя становятся от меня с двух сторон. Не касаются, но это приказ – следовать за ними. У меня внутри все кипит. Напряжение сводит скулы на лице, а горло перехватывает невысказанными претензиями. Я бы еще поняла, если бы дракон взял меня за руку или закинул на плечо. Предпочла, чтобы тащил силой. Но он ставит стену между нами. Пропасть, которую не преодолеть.

Даже в чертову спальню мы идем разными путями! Он – дорогой господина. Я – тайным путем для тех, кто несоизмеримо ниже.

Подходим к каменной арке, увитой золотым стволом неизвестного мне вьющегося растения. На ветвях стеклянные цветы. Или это драгоценные камни? Не знаю.

Мне жестом указывают, что надо следовать дальше. Не могу удержаться и касаюсь пальцами увитой колонны. Шершавые участки и гладкие сменяют друг друга в шахматном порядке.

Толчок в спину напоминает мне, что негоже рабыням заставлять повелителя ждать.

Его покои огромны. Воздух прохладный, свежий и чистый. Пронзительно чистый. Основной тон стен холодный, но мерцающие полосы, похожие на лепестки гигантских цветов, расцвечивают помещение так, что позавидовал бы любой современный художник.

Кровать в эркере. Пугающе большая – половина гарема точно спокойно уляжется. Стена – сияющая самоцветная гладь с прожилками и золотыми вкраплениями.

Витражи, дерево с незнакомым, но потрясающе изящным узором, мягкая кушетка, на которой дракон возлежит в распахнутой белой рубашке – все это сходится в очень концептуальный дизайн, созданный со знанием дела.

Талия затянута вышитым поясом. Он смотрит на меня как на вещь. Красивую новую вещь. Оружие, породистый конь, сокровища захваченного врага – вот такого взгляда я удостаиваюсь.

Под тяжестью этого взгляда растет давление, заставляя пружину внутри сжиматься сильнее. Меня неоднократно так оценивали в прошлой жизни. И все допускали один и тот же просчет.

– Танцуй, женщина, – приказывает он.

Голос тяжелый, что-то переворачивающий внутри. Мне хочется возразить, однако впервые в жизни сталкиваюсь с такой мощью и властью. Прикусываю губу, чтобы выиграть немного времени и не заговорить.

– Танцуй, – в голосе появляется что-то похожее на эмоции. Нажим, требование, удивление и любопытство.

Я не робела перед сильными своего мира. Играла с ними, давила в свою очередь. А сейчас осторожно отступаю на один маленький шажок. Успокаиваю себя тем, что раньше не видела драконов, а шаг скорее в сторону. Не назад же.

– Нет. – вот и сорвалось с губ.

– Просто повтори то, что сделала. Покажи еще раз! Я тебе приказываю! – дракон поднимается с ложа.

Замечаю то, чего не видела до этого – ему приходится опереться ладонью сильнее, чем следовало бы воину его комплекции. Равновесие он не держит из-за того, что на правую ногу опирается чуть меньше. Другой человек бы не заметил, а я хореограф – читаю такие вещи даже если не хочу.

Рубашка расходится, обнажая мощный торс. Но я не смотрю на идеальные кубики пресса и проработанные косые. Отбрасываю мысль, что с такой физухой взяла бы в коллектив даже без танцевального опыта.

Нет. В глаза бросается серебристая полоса, будто бы бесцветный металл пролился на это прекрасное тело. Полоса мерцает, создавая ощущение расходящейся раны, заделанной пластичным мерцающим материалом. Не кровоточит, но и не заживает.

Не могу оторвать взгляда. Почему-то становится плохо, словно это у меня такая гадкая штука. Даже ощущаю ее тянущую постоянную боль. На себе зеркально. Слева.

Узоры на стенах чуть сдвигаются, как живые.

Дракон делает еще один шаг. Мне кажется, что не хватает воздуха, настолько он заполняет пространство собой.

– Долго ты будешь стоять, женщина?

– Женщина… – повторяю я, не продумывая речь наперед, а действуя на импульсе. – То есть моего имени ты не знаешь, как и я твоего. А зачем танцевать? Для затравки? Ты ее получил, иначе не позвал бы сюда.

Его глаза сверкают явным недовольством.

– Я слышу сарказм в твоих словах.

А в его голосе натуральная угроза. Бархатная, скрытая. Этакая змея в траве или черный барс в мрачных зарослях.

Герои

Лилия. 40 лет. Хозяйка танцевальной школы. Одаренная танцовщица
Теперь в новом двадцатилетнем молодом теле. Как думаете, считает ли она данный факт подарком судьбы, если бывшая хозяйка тела не занималась танцами?

А это кто-то из нового мира. Мы еще пока с ним не знакомы, могу только сказать, что он старше ста лет, наделен магией и властью.

Можете поделиться предположениями, кто он

Глава 2

За некоторое время до событий

Забегаю домой. Надо бросить пакеты с подарками, чтобы в машине не померзли и выпить любимого кофе, а еще лучше – обнять дорогого мужа. Но дверь открыта, слышу голос свекрови. Приехала на свадьбу, пожила пару недель в гостинице, а потом сердце схватило. Вот взяли к себе, пока обследование проходит. От ее города до кардиоцентра ехать почти двести километров.

– И что это за жена такая? В ее возрасте надо радоваться, что замуж взяли, а она дрыхнет до обеда, потом сразу за порог. Я у вас за кухарку теперь? Больная женщина с больным сердцем! Обеда так и нет на столе! Ты, Ярик, меня на старости лет до приступа довести решил?

– Мам, я же тебе несколько раз объяснял, Лилия много работает.

Вроде бы и вступился, но голос неуверенный, будто бы согласен где-то внутри с мамой.

Заказали бы доставку, и никто не крутился бы на одной ножке, кроме меня и участниц моего коллектива. Нам положено. Мы – хореографическая школа.

– Объяснял! Но все это продолжается уже полтора года! Ты что Леночке обещал?

Леной зовут сестру Ярослава, однако я вздрагиваю, как ужаленная. У меня нехорошее предчувствие. Любой бы сказал, что предчувствие – ерунда, но не я.

Первый раз со мной такое случилось, когда друзья позвали кататься на лодке. Мы собрались на остров, но я застыла перед самой погрузкой. Сердце сдавило, а во рту разлился вкус речной воды. Я сказала о своих ощущениях ребятам. Меня послушала только Марина.

Лодка затонула, а мальчишек спасатели искали три дня. Нашли с переломами, переохлаждением и сотрясением мозга.

Второй раз был на сцене. Я должна была занять точку в центре. Мах ногой, переворот и партерный прыжок. Застыла за два шага и пока сердце колотилось в ритме превосходящем музыкальный раза в три, прямо передо мной рухнул осветительный прибор.

Третий раз был в другой стране на гастролях. Я увидела мужчину и в тот же миг поняла, что мы будем вместе.

Глава 2.1

Так и произошло. После выступления я получила невероятный букет цветов. Долго пыталась найти что-то похожее в интернете, но не смогла. Они не увядали, источали тонкий аромат, который невозможно забыть.

Мы разговаривали как будто знаем друг друга всю жизнь, обменивались взглядами, сжигавшими душу. Я танцевала для него. На меня были устремлены сотни глаз, но я никого не видела в зале.

Почти месяц пролетел в сладком тумане, а после нашей ночи все кончилось. Моей первой ночи.

Тот, кому я отдала сердце поселился во снах, отравил жизнь на долгие годы, запретив даже думать о любви. Исцеляться пришлось танцем, изнурительными тренировками, болью от растяжки и часами в зале хореографии. Я изводила себя до крайности, так чтобы провалиться в тяжелый сон. Это был мой ритуал – работать, пока не свалюсь, пока глаза не будут закрываться, а тело становиться невесомым, словно падающим с высоты в бездну.

Но даже там ждал он. Красавец с темными волосами и золотыми глазами. Я танцевала перед ним, и каждое движение было настолько совершенным, что его взгляд то и дело вспыхивал, а у меня по мышцам бежал ток. Даже сейчас, когда вспоминаю, невольно пробегает дрожь.

Ярослав залечил мои раны. Затмил воспоминания и вернул в реальность. Пора жить здесь и сейчас, а не где-то в далеком эфемерном прошлом.

Кстати, то наваждение – яркое доказательство, что не все предчувствия сбываются. Мне показалось, что это судьба, только не вышло.

И перед свадьбой. Тоже ведь было… Думаю, что это лишь страх перемен.

– Мам! – укоризненно тянет Ярослав.

Лена танцует в моем коллективе, кроме этого, я плачу ей как администратору. Но этого мало, похоже?

Топаю погромче, чтобы услышали.

Любовь. Разве любовь не стоит небольших уступок? И дети. Я мечтала о них всегда. Занималась с чужими детками, но любила их как своих. Только с моей профессией и сложным характером очень трудно завести семью, да и окружение из творческих личностей, для которых верность пустой звук, а дети обуза – тоже не способствовало счастью.

Ярослав первый, с кем получилось так сойтись характером. Он оказался таким, как я мечтала. А последние пара недель – так просто притираемся. Только съехались, проблемы неизбежны.

На кухне все не так. Пахнет чем-то жареным и жирным. Стол заляпан. Все принадлежности переставлены. Мультиварка выселена на подоконник, с которого исчезли все мои звездчатые кактусы и алоэ.

Но это не все. Нет моего дивана. Вместо него стулья с высокими спинками, сгруппировавшиеся вокруг стола толпой. Неопрятно так…

Пружина внутри сжимается.

Это был ЕГО подарок. Мне стыдно, что думаю об этом. Я же замужем и люблю мужа всем сердцем, но та вещь была особенной. Раньше я спала на нем. Маленький, узкий, но уютный до крайности и удобный. За пару часов сна силы возвращались. Именно на нем я улетала в пропасть усталости, а просыпалась сильной.

Но сколько можно думать о том, чего нет? Вот диванчик и поселился на кухне, чтобы разорвать связь.

Только теперь сердце рвется в клочья. Не знаю, почему.

– Что за перестановка? – интересуюсь я.

– Хорошо получилось, правда? – спрашивает свекровь, пока Ярослав молча смотрит на меня.

– Где диван?

– Я отдала его Леночке. Ей в детскую надо.

– Этот диван я привезла из тура на Ближнем Востоке. Дорогой, ручная работа, ценная порода древесины.

– Вот Леночкина Светочка – моя внучечка, на нем и поспит. Сюда он все равно не подходил по дизайну. Чувство вкуса у тебя, Лилька, никуда.

Глава 3

– Верните сегодня же, – отрезаю я.

Про остальное даже не спрашиваю. Меня слишком колотит изнутри. Но действовать буду правильно – поговорю с Ярославом, если надо, то сниму его маме квартиру. Повод у меня теперь есть.

– Ну как же это – вернуть? – теряется Нина Александровна. – Это что же такое? Тебе жалко что ли дивана для маленькой девочки?

– Если надо, то я куплю малышке ортопедический диван на день рождения. А мой – верните.

Выхожу из кухни, потому что в горло теперь не пролезет даже капля воды. У меня чувство, что кусок сердца вырвали и потоптали на полу прямо на пятнах чего-то липкого.

А Ярослав на маму смотрит, открыв рот. Ни слова не говорит в мою защиту.

Вспоминаю, как ухаживал все это время, как добивался. Будто бы знал, что у меня в голове. Все ведь так и осталось, правда?

Принимаю душ наскоро.

– Лиль, – зовет он меня. – Ну не обижай маму. Она как лучше хотела. Диван в самом деле не смотрелся.

– А вот Рокотов, владелец агентства по дизайну интерьеров, был другого мнения, – отвечаю резче, чем следует. – Он предлагал мне за него полмиллиона. Удивительно дорогая мебель для детской, ты не находишь?

Ярослав бледнеет, а я снова испытываю странное предчувствие. На меня будто бы змея ползет.

– Лиля, не драматизируй.

– Нам многое надо обсудить. Давай вечером наедине. Ладно?

– Ты уезжаешь? – спрашивает муж.

– Второй спектакль в три. У нас восемь выходов и каждый раз разные костюмы и грим. Надо все прогнать и проверить до мелочей.

– Тебе уже сорок. Сколько еще будешь по сцене прыгать? Ты же замужняя женщина. Пора назначить себе замену.

Иногда тоже задаю себе этот вопрос. Сколько еще буду танцевать? Возраст дает о себе знать все чаще. Спина, колени, травмы связок. Но я не представляю другой жизни. Видимо, я из тех, кто отдает себя лишь одному делу и живет единственной страстью.

– Пока хорошо смотрюсь и высоко прыгаю, – отвечаю, сверкая глазами. – А уж танцы ставить можно до самой старости. И тренировать тоже!

– Но тебя почти никогда нет дома. Выступления, концерты, тренировки… Разве для этого мы поженились? Тебе пора назначить заместителя. Снизишь нагрузку, будешь чаще со мной. Мы же ребеночка хотели, какие тут гранд-батманы? Ты же не станешь рисковать здоровьем малыша? В твоем возрасте риски высокие.

Опять про возраст и опять предчувствие. Его просьба – такая простая просьба влюбленного мужчины звучит как что-то липкое, неприятное, унизительное. Обвиняющее.

Поднимаю взгляд и смотрю прямо. Я привыкла руководить, и сейчас властный характер рвется наружу с дикой силой.

– Что ты хочешь сказать, Ярослав? Давай прямо – мне рожать или на пенсию пора?

– Да, ты великолепна, Лилечка, – муж чувствует, что не продавит и тут же отступает. – Знаешь, я с тобой поеду. Мама правда перегнула палку, но традицию мы ни за что не нарушим. На всех спектаклях я буду в первом ряду с цветами.

– Я же не актриса, – растроганно улыбаюсь я. – Мы просто танцуем.

Мы не просто танцуем. У меня лучшая школа танцев в нашем региональном центре. Известная, с именем. Нас приглашают на спектакли, мы танцуем в лучших залах страны и побеждаем на конкурсах. Даже на телевидении выступали и не один раз. Я добилась всего. У меня пентхаус в высотке, шикарная машина и потрясающие связи.

– Собирайся, я сам тебя отвезу и кофе сделаю, раз уж ты с мамой поцапалась. Но повремени с отдельным жильем. У мамы слабое сердце. Ей будет больно узнать, что она лишняя в семье сына.

Киваю, хотя еще пара таких стычек и отдельное жилье будет нужно мне. Уже всерьез подумываю сбежать из собственного дома, который обустраивала много лет.

Стоп. Он сказал, что Я поцапалась с мамой? Я?

Ладно. Не сейчас. После выступления сядем за стол переговоров и обсудим все, что накипело. Пора установить в семье порядок.

Спектакль проходит просто великолепно. Два выхода позади. На третий грим можно не менять. До него около получаса – полноценный отдых. А у меня голова начала болеть. Выхожу из гримерки и иду по коридору к выходу. Постою, подышу зимним воздухом.

Прохожу мимо зала хореографии и слышу голос Лены. Сестра Ярослава танцует с нами первый год, но влилась неплохо.

– Ты обещал, что все это ненадолго, а что в итоге? Так и будем по углам прятаться?

– Кто же знал, что эта стерва окажется настолько холодной и за ней придется побегать? Погоди, не все так просто. Мне нужно время. Бабки так сразу не выведешь.

– Сколько еще? Сколько времени мне притворяться твоей сестрой?

– А как еще я тебя должен был представить? Матерью моего ребенка? Моей женщиной? Она бы тогда не пошла за меня замуж. Гаремы не в моде, а Лилия помешана на верности. Радуйся, что все идет как по нотам!

– Как по нотам? Нет уж, Ярик. Все идет очень плохо! Я беременна от тебя снова. Скрывать это не стану! Мне надоели твои шатания по богатым дамочкам. Когда уже будет крупный куш? Ты обещал золотые горы! И что? Живу на подачки? Алименты паршивые? На съемной квартире?

Мне становится дурно. Он привел ко мне в коллектив свою любовницу. Лгал все это время. Сколько лет его «племяннице» Светочке? Пять?

Я думала, что нашла верного мужчину, с которым можно наверстать упущенное, а он просто мастерски лгал. Брачный аферист. Альфонс. И где была моя чуйка? Розовые очки надежно закрыли внутренний компас.

Какая же я идиотка! Очередная богатенькая дамочка…

Больно, как будто бы на колено приземлилась с прыжка. Ноги слабеют.

– Вот деньги от Рокотова. Тут четверть миллиона. Еще столько же будет через неделю. А потом мы купим маме квартиру. Лилька уже почти дошла до ручки. Мамка все силы приложила, чтобы ее достать.

Я вдыхаю воздух, но обратно выдохнуть не могу. А вот и судьба дивана прояснилась вместе с причинами скандалов. Подводили к правильному решению.

– Меня тошнит от того, что твоя женушка указывает мне. Тошнит от ее руководства. Бесит своей высокомерной мордой!

Глава 4.0

Первое, что вспоминаю, когда прихожу в себя, удар, толчок, падение. Мой муж пытался меня убить. Голова раскалывается. Поворачиваюсь в бок и тут же меня накрывает тошнотой. Дикой, отвратительной тошнотой.

Я в больнице? Шевелю ногой. Что-то лязгает. Значит спинной мозг цел. Не парализована. Да и не болит ничего, кроме головы.

Подношу руку к лицу.

Стоп. Почему так тяжело словно ее что-то держит и снова лязгающий звук. Делаю глубокий вдох. Неужели я привязана? Ярослав упрятал меня в дурку? Как буйную? Поэтому привязали?

Открываю глаза. Слишком темно, но постепенно привыкаю и рассматриваю обстановку.

Я в клетке.

В первую секунду, пока адреналин еще не затопил разум, я просто не верю. Моргаю. Еще раз. Мне кажется, что я сошла с ума. Дурдом вполне уместен.

Я в клетке.

Нет-нет! Так не бывает. Это ерунда какая-то. Средневековье. Розыгрыш? Ярослав меня похитил и потребует выкуп?

Вероятно. Да. Это его делишки. Подбираю ноги и сажусь, разглядывая кандалы. Не открыть без ключа. Похоже муж давно готовился меня где-то запереть! Браслеты обхватывают запястья плотно, будто бы по мне сделаны.

Вещь изготовлена на заказ, цепь тоже весьма настоящая. Странно, потому что наша ссора явно не была запланирована. Думается мне, что логичнее было бы связать меня тем, что было под рукой – веревкой, куском костюма, скотчем, стяжками. Даже убить было логичнее, как он и пытался, когда вскрылась отвратительная правда.

Единственное, к чему он готовился – жить на мои деньги с любовницей и тайными детьми! Клетки и цепи – это вообще не про него. У него единственное жилье – моя квартира.

А если он меня продал каким-нибудь психам? Ну тем, что держат девушек в подвале и издеваются? Извращенцам?

Хотя, какие извращенцы? Мне сорок лет. Для такого бизнеса поздновато, хоть и выгляжу моложе, да и ухаживаю за собой. Бросаю взгляд на пальцы. Маникюра нет. Я делала буквально на днях, но ни следа. Мои ногти ничем не обработаны.

Глубоко вдыхаю, потому что с каждым открытием только хуже. Может быть, света не хватает, чтобы разглядеть? Темновато тут. Или меня держат здесь давно? Опаивают, усыпляют? Если да, то память могли повредить препараты. Они же объясняют тошноту и головную боль.

Плечи трясет и мне становится хуже. Намного хуже.

Тихий скрип. Здесь кто-то есть. Прислушиваюсь: шаги, дверь хлопает. Набираю воздуха в грудь. Ощущаю ужасное бессилие. Леденящий страх – вот единственное, что в моей голове.

– Обычная девка. Я не чувствую в ней ничего особенного, – шелестит кто-то, кажется, мужчина, но голос жуткий, безэмоциональный и холодный. – Опасность преувеличена. Ее род давно в упадке и не имел звездной крови.

– Кончай с ней быстрее, – шипит в ответ женский голос.

– Но, если нас поймают? Убийство – это дело для имперских дознавателей. Лучше лицо изуродовать, так она не пройдет отбор, и сойдет за дрязги между наложниц.

Только не снова... Два моих убийства за день – перебор!

Глава 4.1

– Она точно нас не слышит?

Кто-то проводит пальцами по моей коже. Леденящее чувство. Запредельная мерзость.

– Точно. Заклятие работает как надо.

Заклятье? Но переварить эти слова не успеваю.

– Индикатор. Срочно. Надо проверить ее кровь, раз ты не чувствуешь магию. Девка может ее скрывать. Убедишься сам.

Что-то больно жалит мою руку над браслетом кандалов. Глубоко, безжалостно, без всякой осторожности, будто бы кусок плоти вырывают.

Я пытаюсь вскочить и сопротивляться, но наваливается какая-то тяжесть. Так, наверное, ощущается вес воды на глубине. Задыхаюсь.

Что-то хрустит как битое стекло. Боль усиливается, и я кричу, но звука нет, как во сне, когда снится кошмар. Но все же что-то срывается с моих губ. Что-то забытое и в то же время единственно спасительное. Похоже на имя… Забытое имя из моих снов…

– Амулет лопнул! Ты вообще силу рассчитываешь, дура? Твоя взяла... Пусть умрет – так надежнее.

Темнота опять заволакивает все вокруг, оберегая мой разум.

Но сквозь нее я чувствую что-то невыразимое. Меня окатывает жаром, затем бросает в холод. Тело выгибает дугой и отбрасывает к прутьям. Мягко. Так выводят из-под удара или прикрывают от пули. Давления больше нет, зато есть пронзительное ощущение чуждой силы, к которой я тянусь.

Внутри меня что-то отзывается, огромное, жадное. Вдох – попытка взять что-то из атмосферы, но не воздух, не дыхание.

Предчувствие охватывает с ног до головы, наполняя ощущением безопасности. Понятно, что ложным.

К щеке прикасается горячая ладонь. Уверенно, обжигающе, нежно. Пальцы проводят по волосам, ласкают подбородок. Точка между ключиц горит от мягкого толчка, отдающего в сердце.

– Не открывай глаза, – голос низкий, мужской с легкой хрипотцой и крайне властными интонациями. – Пока рано.

Не собираюсь слушаться. Хочу посмотреть на него. Хочу знать, кто похитил меня, кто посмел помочь мужу доломать мою жизнь – знаю, это он. Он тут главный!

Только не могу. Сил совершенно нет. Рук не поднять, глаз не открыть, а губы приоткрываются, но ни звука не могу издать.

Меня лихорадит. Тепло покидает тело, а тот, кто касается, становится единственным источником жизни.

У меня было объяснение происходящему, но сейчас все выглядит сложнее. Вспоминаю день, когда моя жизнь сломалась и испытываю невыразимое желание вернуться назад и сделать все иначе.