Сходила замуж. Больше не хочу!

Глава 1.

Воздух в приёмной нотариуса кажется невыносимо тяжёлым.

Возможно, виной тому женщина рядом, на которую, по моим ощущениям, вылито не меньше половины флакона удушливого парфюма.

Отворачиваюсь от неё, а потом, не выдерживая, встаю и начинаю ходить туда-сюда.

— Света, что с тобой? — тихо спрашивает меня дедушка.

— Всё нормально, — кошусь в сторону женщины, тем самым намекая ему, что я не могу находиться рядом с ней.

Он улыбается краешком губ и понимающе кивает.

Через несколько минут эту даму приглашают в кабинет помощника нотариуса, и она, наконец, уходит. В помещении остаёмся только я и мои близкие.

Не сдерживаясь, стремительно направляюсь к окну и распахиваю его настежь.

— Эгоистка! — шиплю я не стесняясь выплёскивать свой негатив. — Надушилась дерьмом, а нам хоть вешайся! Почему люди совсем не думают у других? Неужели ей никто не говорил, что рядом с ней в одном пространстве сидеть невозможно?!

— Света! Прекрати! — журит меня укоряющим тоном бабушка. — Так нельзя.

— Нельзя заставлять людей страдать из-за своих вонючих духов. Но меня окружают только терпилы! Ещё бы минута и я бы не выдержала и сказала ей, что ей надо сменить запах.

— Ох, внучка… Тяжело тебе будет. Отец с матерью избаловали тебя. Как дальше жить дальше будешь, не знаю, — опускает лицо бабушка и смахивает слезу.

— Справлюсь. Ба, давай без этого, прошу! — злюсь на неё.

— Закрой рот! — неожиданно резко говорит дед. — Весь мир не крутится вокруг тебя одной. И если кто-то чем-то тебе не угодил, это твои проблемы. Не нравится запах, встала и вышла вон!

Замираю. Молчу. Не сопротивляюсь.

Знаю, что с дедом лучше не вступать в конфликт. Чревато.

Возвращаюсь на свой стул и нервно поглядываю на часы. Не знаю, сколько нам ещё предстоит здесь сидеть, но меня определённо всё это очень раздражает.

После той беды, что случилась в нашей семье, я стала слишком нервная. Хотя, надо признаться, я никогда не обладала особым терпением и рвением быть смиренной и кроткой.

Не желая видеть недовольное лицо деда, включаю телефон. Но сосредоточиться на ленте с новостями не успеваю.

Боковым зрением замечаю, что в комнате появляется ещё одна женщина.

— Пётр Александрович! — в голосе чувствуется удивление, когда войдя в помещение незнакомка обращается к моему деду. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, Ирина Ивановна, — сдержанно приветствует мой дед женщину в ответ.

— Не ожидала вас здесь встретить.

— И я тоже вас не ожидал.

— Вы по делам? — Дед сдержанно кивает. — И мы тоже. Пришли доверенность на Руслана оформить. Вырос парень, пора брать бразды правления нашей компанией в свои руки.

— Понимаю, понимаю. Похвально, если парень понимает всю ответственность дела.

— Да, он у нас такой ответственный! — заявляет эта женщина, словно хвастается.

Мне неинтересен этот разговор, но я вынуждена его слушать, потому что мне нельзя уходить.

Нотариус для оглашения завещания должен был приехать к нам, но что-то у него случилось, и он слёзно попросил дедушку вместе с семьёй приехать к нему.

— Светочка, солнышко, прими наши соболезнования. — Переключается на меня эта тётка, и не спрашивая разрешения, садится рядом.

Не успеваю отреагировать, как она берёт мою холодную руку в свои тёплые ладони и сжимает её.

— Какое горе, деточка, какое горе! — Голос этой незнакомки звучит как-то слишком наигранно и приторно, но я всё равно слушаю.

— Да, — выдыхаю я, когда мозг лихорадочно пытается прокрутить список имён, и вспомнить, как зовут эту женщину.

Но в голове пустота, словно там стёрли все воспоминания о знакомых мне людях.

Хотя, зачем на память всё валить. Возможно, я действительно вижу её впервые. Просто она знала моих родителей, и теперь её долг подойти и сказать положенные слова.

Я же точно так же бы поступила, верно?

Мысленно рассуждая об этом и понимая, что придётся потерпеть, я молчу и киваю.

Я прекрасно знаю, что родители ни за что не одобрили бы, если бы я сейчас проявила неуважение к чужому человеку, поэтому собираю всю волю в кулак и смиренно принимаю то, что есть.

Мама и папа… Родные. Даже спустя полгода я до сих пор не могу поверить, что их больше нет. Это какая-то чудовищная ошибка, плохой сон, который скоро закончится.

Только к сожалению, это не закончится, потому что несколько месяцев назад я стала сиротой.

— Простите, я не могу вспомнить, где мы виделись, — всё-таки вполне тактично даю понять женщине, что не знаю её.

— Да, Руслан нас не представлял.

— Какой Руслан?

— Сафин.

— Сафин? — после названной фамилии сразу понимаю о ком идёт речь.

— Ну да, — женщина смотрит на меня по-прежнему дружелюбно, а я опускаю глаза, стыдясь, что сторонилась этой дамы.

Это ведь мама молодого человека, который мне очень симпатичен.

Он тоже проявляет ко мне знаки внимания, но пока я не готова к отношениям. У меня траур.

— Держись, милая! Ты теперь совсем одна!

— Я не одна! — не соглашаюсь с ней и мой голос звучит грубее, чем я сама ожидала. Замечаю, как она слегка морщится от такого поведения. — У меня есть бабушка и дедушка, — теперь уже говорю более мягко, испытывая стыд.

— Да-да, я понимаю, но я не о том. Надо же, какая удача, что ты не поехала с ними отдыхать! А если бы поехала... представляешь, чтобы случилось тогда... — но я всё понимаю.

Она издевается, что ли, давя на самые болезненные точки?

«Бы» да «кабы». Зачем это? Я здесь, я выбита из жизни, я страдаю, а она начинает здесь философствовать.

Вот этого я уже точно вынести не могу. Даже несмотря на то, что мне нравится Руслан, я не хочу слушать эти слезливые речи. Мне это физически невыносимо.

Пусть я покажусь невоспитанной, грубой, чёрствой, но я хочу уйти отсюда.

Резко встаю и не прощаясь сбегаю из приёмной.

— Светлана, ты куда?! — не успевает отреагировать дедушка. — Скоро нас вызовет нотариус.

Глава 2.

Выхожу на улицу и поднимаю к небу глаза.

Слёзы просятся сами собой, и я не могу их сдержать.

Подхожу к своей машине и хочу сесть в неё, чтобы успокоиться.

Пытаюсь открыть дверь, дёргаю её ручку, но у меня ничего не получается.

— Вот зараза! — Пинаю в злости колесо.

Дрожащими пальцами стираю слёзы, пытаясь найти кнопку отключения сигнализации, и не замечаю, как рядом со мной возникает Руслан.

— Света, привет! — по-житейски обнимает меня за плечи, а следом неожиданно и без всякого разрешения очень нежно прикасается подушечками пальцев к моему лицу. — Ты чего?! Что случилось?

— Не надо! — Отворачиваюсь от него, не хочу, чтобы он видел меня заплаканную, с опухшим носом. Но он настойчиво поворачивает моё лицо обратно к себе и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Прекращай! Не надо от меня прятаться. Что случилось, говори! Я могу помочь тебе?

— Нет, не можешь.

— Свет, я всё понимаю. Тебе, видимо, до сих пор больно из-за своей потери, но всё пройдёт.

— Не пройдёт, — всхлипываю, и меня окончательно прорывает. Я плачу, не стесняясь Руслана, и не могу остановиться. Реву в голос, открыто показывая свою боль.

Он притягивает меня к себе, обнимает крепко и кладёт мою голову к себе на плечо.

— Правильно. Вот так и нужно. А то всё в себе, да в себе. Я же видел, что тебе плохо, но ты не подпускаешь меня, словно я враг. Поплачь! Станет легче! Я, конечно, не знаю, правда или нет, но говорят это работает.

Руслан говорит это так просто, так спокойно, что нам мгновение в голову закрадывается мысль: именно так и будет!

Он мягко проводит рукой по моим волосам, его голос звучит тихо и настойчиво рядом с ухом.

Руслан говорит, что всё наладится, что это не конец, а я лишь автоматически киваю, почти не вникая в сказанные им слова.

Лишь спустя несколько минут до меня доходит: мы стоим посреди улицы и я реву у него на плече.

Мимо проходят люди, бросая на нас взгляды, а я неожиданно чувствую, как по щекам разливается жар.

Странно. Я всегда считала себя крепким орешком, и мнение посторонних меня редко трогало. Но сейчас внутри поднимается острое чувство стыда перед незнакомыми людьми.

— Прости, кажется, я испортила твою рубашку, — замечаю, что в области воротника остались разводы от моих слёз.

— Ну! Нашла из-за чего извиняться! Это такие мелочи, — усмехается. — Главное, что тебе стало легче. Тебе ведь правда стало? — Смотрит с надеждой на меня, и я киваю. — Ну вот и отлично! Пойдём, погуляем в сад. Смотри, он как раз за зданием, — тянет настойчиво меня за руку. — Там очень красиво.

— А ты здесь бывал уже?

— Да, мы все сделки оформляем с этим нотариусом. А этот товарищ имеет привычку задерживаться, — смеётся весело. — Поэтому я обычно, чтобы не слушать нравоучения предков, сбегаю в этот сад.

— Да, я видела твою маму. Она уже выразила мне свои соболезнования.

— Это ты из-за неё, что ли, расплакалась? — вижу, как меняется лицо Руслана. Догадываюсь, что он недоволен поведением своей мамы.

— Не злись на неё. Она просто выразила нам своё соболезнование.

— Вот ведь язык без костей… — срывается на резкость парень, но, осознав, что говорит со мной о своей матери, тут же умолкает.

— Ладно, мне пора возвращаться в здание. Наверное, скоро нас вызовут. Да и бабушка, думаю, волнуется.

— Свет, ты прости меня за мать. Она такая… неугомонная. И к тому же такая навязчивая...

Не самое подходящее время для улыбок, но та непринуждённость, с которой он всё это произносит, невольно вызывает у меня улыбку.

— Вот! Отлично! — смотрит на мои губы. — Ты уже улыбаешься. А до этого так сильно плакала… — снова заботливо проводит по щеке. — Ты намного красивее, когда улыбаешься.

Опускаю лицо и чувствую, как оно заливается краской от его комплимента.

— Руслан, не время для комплиментов. Извини, но…

— Это ты меня извини. Ты совершенно права. А я не прав. Свет, я понимаю, что у тебя беда, но всё-таки, давай встретимся? Погуляем, и ты немножко отвлечёшься. Сколько можно отвергать моё приглашение? Почти полгода прошло. Тебе пора жить.

Стою и не знаю, стоит ли соглашаться на его предложение. С одной стороны, я до сих пор плачу по родителям, а с другой стороны, мне на самом деле надоело сидеть в четырёх стенах. После наших тусовок это особенно удручает.

— Свет, мы не будем веселиться и танцевать. Мы просто посидим и поболтаем.

— Хорошо, давай завтра в семь в том ресторане, где мы обычно собираемся, — сдаюсь.

— Только приходи без твоих подружек, — сразу отсекает лишнее. — Лишь ты и я. Хочу побыть с тобой вдвоём. Устаю от шума.

— С чего вдруг? Ты вроде всегда любил повеселиться.

— Хватит. Пора заканчивать. Работать хочу. Серьёзно и основательно. Вот, как раз вливаюсь в дела компании. Голова теперь как дом Советов, — изображает квадрат, показывая на свою голову. — Всё надо успеть, многому научиться... Ладно, не буду тебя грузить рабочими вопросами. Ну так что, встретимся вдвоём?

— Хорошо. А сейчас пойдём в здание. Хватит заставлять родных переживать.

Глава 3.

СПУСТЯ ПОЛГОДА

Чем занимаются люди в первую брачную ночь?

Не знаю, кто чем, а мой муж работает...

Я даже не знала, что он в номер для новобрачных притащил с собой ноутбук!

— Милая, я всего на час отвлекусь, подожди меня, не засыпай!

Обманул…Его часик уже растянулся на три.

И вот вместо романтичного вечера у нас зал совещаний через всемирные сети, вместо шампанского, распитой с мужем третья чашка кофе, чтобы не уйти в сон.

Такого трудоголика, как он я не видела никогда!

— Рус… — тихо зову мужа, пытаясь привлечь его внимание.

— А? — он даже не поднимает головы, лишь отвлекается на секунду, будто я помеха в важном деле.

Не сдаюсь. Подхожу близко, начинаю массировать его напряжённые плечи, чуть приоткрываю пеньюар, обнажая соблазнительные изгибы своего тела.

— Рус… — снова зову, на этот раз чуть настойчивее, с лёгкой игривой ноткой в голосе.

— Ну чего? — наконец бросает взгляд в мою сторону, но в его глазах скорее лёгкое раздражение, чем интерес.

— Остановись! И посмотри на меня! — окончательно стягиваю с себя остатки красивой одежды, намекая на то, что у нас есть дела поинтересней для первой брачной ночи.

— Сейчас, милая, сейчас! — прощается с кем-то в переписке. — Да, мы забыли о главном…

Закрывает ноутбук, притягивает меня к себе, крепко обвивает руками мою талию, и наши тела соприкасаются практически вплотную.

— Иди ко мне... — шепчу, и он отвечает мне поцелуем.

Закрываю глаза и тону в этом ощущении, растворяясь в нём и его сильных руках.

Мысли путаются в этом водовороте чувств, но одна проносится ярче других: теперь каждую ночь я буду засыпать в его объятиях. И следом каждое утро просыпаться рядом с ним.

Мои пальцы зарываются в его волосы, и я уже практически не дышу, когда губы Руслана скользят по линии подбородка.

Позднее, расположившись у него на плече, я рисую пальчиками сердечко на его груди.

— Ты счастлив? — улыбаюсь.

— Да, — говорит Руслан, но я замечаю по его выражению лица, что мыслями муж не со мной. Лицо его напряжено, словно что-то его беспокоит. Его глаза смотрят в какую-то точку на стене.

Приподнимаюсь на локтях, вглядываюсь в его лицо.

— Руслан?

— Что, милая?

— Да что с тобой? Ты последние дни словно… не ты. Всё в порядке?

— Ну да. Просто задумался…

— О чём?

— О многом…

— Например? Поделись, что тебя беспокоит.

— Беспокоит? Нет! Меня как раз теперь ничего не беспокоит, — смеётся. — Я, скажем так: строю планы. О делах думаю, о бизнесе. О том, что не за горами тендеры, от которых зависит наше будущее.

— Нельзя думать только о работе. Ведь это не вся жизнь.

— Согласен. Ты права. Зря я начал об этом. Работа — неженское дело. Об этом должен заботиться мужчина, муж.

— Съездим в свадебное путешествие и вернёшься к делам, — целую его в подбородок. — И даже обещаю: когда ты будешь работать, я не буду к тебе приставать!

— Ладно! — смеётся, прижимая к себе. — Но только ты не забудь про свои обещания не крутиться у меня под носом. А насчёт работы ты права: нельзя думать только о ней. Подумаю о другом. Например, о том, какую тачку я смогу себе купить, — взгляд теплеет и губы мечтательно расплываются в улыбке. — Я потом покажу тебе, какую присмотрел в автосалоне.

— Интересные у тебя мысли. И неожиданные…

— В чём неожиданные?

— Просто я, например, думаю о нашем медовом месяце. Как мы будем валяться в кровати или на солнышке возле моря. А ты про машину.

— А о чём ещё думать, если не об этом?

— Конечно. Только мне казалось, что у нас должны быть совместные мечты.

— Ну, думаю, и такие у нас есть. Покупка квартиры побольше, чем моя. Или вообще дома, например?

— Да, это куда поинтереснее, чем поменять тебе машину! — вот эта мечта мне нравится больше. Я сразу же представляю, как мы будем создавать для нас двоих своё совместное гнёздышко.

— Слушай, мы как о доме заговорили, я вдруг придумал один прекрасный ход, от которого выиграют все.

— Какую и кто — все?

— Ну мы, и твои старики. А что, если купить квартиру побольше, чем моя и твоих родных туда переселить? А мы сами в их дом заедем? По-моему, идея просто превосходная!

— Что? — поднимаю на него лицо. — Кого? — хочется верить, что ослышалась. После такого неожиданного заявления я замираю и практически не дышу.

— Ну, твоих стариков переселить. Зачем им столько пространства? Куда им двоим такие хоромы? Нежирно? Они на второй этаж-то уже еле поднимаются, ноги болят. Только зря простаивает шикарный домина.

Даже не знаю, как реагировать на его слова.

— Ты обалдел? — вырывается из меня грубость.

Сажусь на кровати, а затем и вовсе хочу уйти.

— Свет, ты чего? — Хватает меня за руку. — Ты куда?

— Отпусти.

— Ну-ка стой! — он приподнимается, заставляет повернуться к нему. Берёт меня за подбородок и всматривается в моё лицо. — Свет! Да что с тобой?

— Ты же пошутил, правда? — наконец выдавливаю из себя.

— Нет… А что? — он хмурится, будто не понимает моего замешательства.

— Ну как что… Во-первых, не смей говорить про моих родных, что они старики. Мой дед тебя ещё за пояс заткнёт, если ты с ним соревноваться на отжимания и подтягивания будешь! Во-вторых, это их дом, и такие предложения, как твоё о переезде в квартиру… неприемлемы.

Голос дрожит, и я сама удивляюсь, насколько резко и громко теперь звучат мои слова. Но остановиться уже не могу, потому что мне обида за своих родных сильнее любви к мужу.

— Никогда даже подумать не могла, что ты такое можешь сказать.

— А что такого? И чего ты взорвалась из-за ерунды? А кто они? Молодые? Такие же, как мы? Или как мои предки? Нет! — в голосе Руслана слышится досада.

Вот и первый конфликт в брачную ночь. А я её себе представляла совершенно точно не такой.

Ухожу в ванную. Пару минут одиночества, и я уже смахиваю слёзы.

Глава 4.

СПУСТЯ НЕДЕЛЮ.

Пока все возвращаются из отпусков, мы, напротив, едем наслаждаться медовым месяцем.

Перелёт прошёл идеально, без малейших проблем.

По приезду в отель даже чемоданы распаковывать не стали, сразу ушли к морю. Теперь каждый наш день начинается именно с него.

Вся следующая неделя состоит из одних и тех же ритуалов: днём ласковые волны и мягкий песок нежат мою кожу, а ночью это делает любимый муж.

Я ловлю каждое мгновение, наслаждаясь этой новой близостью и привыкая к мысли, что теперь мы семья.

Руслан больше не вспоминает о своём странном предложении перевезти моих родных в квартиру, и я этому радуюсь. Наверное, сам понял, что это была нелепая идея. И очень хочется верить, что она не зрела в его голове раньше.

— Время пролетело, как один миг, — задумчиво произношу я, лениво потягиваясь на шезлонге.

— Да, хорошие моменты быстро заканчиваются, — проходит подушечками пальцев по моему плечу, спускаясь вниз.

— А ещё спасибо тебе, что ты сдержал своё слово.

— Ты о работе?

— Да.

— Ну я же тебе обещал. Но, Свет, я предупреждал, что я трудоголик, и тебе придётся с этим смириться. Ты же сможешь?

— Ну, это не самое плохое качество для мужчины, — улыбаюсь ему ласково. — Куда я денусь!

— И не будешь обижаться, если буду на работе засиживаться?

— Я буду помогать тебе, если нужно.

— Ты? — Замечаю, как Руслан удивляется на мои слова.

— Ну да.

— Но ты ничего не умеешь. У тебя нет опыта ведения бизнеса. Ты никогда не интересовалась такими вещами.

— Начну интересоваться.

— Нет, боюсь, ты мне только навредишь, — усмехается. — Мне тогда придётся и с тобой возиться, учить тебя всему. Свет, давай без обид, но пока рано тебе участвовать в семейном деле.

— Я скоро университет закончу.

— Сначала закончи. А пока у меня на работе хватает подчинённых. Этого достаточно, чтобы я справлялся без тебя. И я вообще думал, ты будешь дома сидеть. Мне кажется, что для таких, как ты — это самый лучший вариант.

— Каких — таких? — не понимаю его.

— Лёгких! Воздушных! Бесшабашных! Милая, ну зачем тебе это?! — совершенно искренне удивляется Руслан. — Ты же моя жена и можешь вообще не работать!

— Я не хочу сидеть дома.

— Ну не хочешь — не сиди. Иди тогда работай к своему деду и перебирай у него бумажки. Вас, женщин, не поймёшь! То, вы обижаетесь, что приходится работать, то, наоборот, создаёшь вам условия, а вы артачитесь, — я вижу, что Руслан очень недоволен сейчас.

— Ты меня должен спросить, что хочу я, а не равнять меня со всеми остальными. И…

— Да-а-а, — Руслан перебивает меня, проходя глазами по берегу моря, — совсем не хочется уезжать. Я остался бы здесь надолго. Кстати, насчёт отъезда… Через четыре дня уже пора домой собираться. Ты что-нибудь планировала по возвращению домой?

— Нет. А надо было?

— Конечно. Я же тебе говорил, — его голос звучит с лёгким удивлением. — Буквально неделю назад… В гостиничном номере. После нашей свадьбы.

Хмурюсь, невольно вспоминая разговоры во время нашей брачной ночи.

Он полночи работал, а потом мы обсуждали не очень приятные темы. Неужели он хочет вернуться к ним?

— Напомни… Ты говорил мне о работе, планах, тендерах…

— Нет. Я не об этом. Я тебе говорил, что для начала хочу поменять машину… — снова начинает говорить Руслан о своих желаниях.

— То есть ничего не изменилось… Ты хочешь потратить подаренные деньги на замену тачки? — спрашиваю прямо, не желая ходить вокруг да около.

Он пожимает плечами, как будто ответ очевиден.

— Ну да. А чего они будут лежать мёртвым грузом?

— Почему мёртвым? Нам надо на что-то жить первое время.

— Так разве у нас нет денег? У тебя наследство в виде серьёзного капитала от твоих предков. У меня карта, где тоже накопления лежат. Нам не за что волноваться. И я ведь работаю. Скоро тендер выиграю и заживём как цари!

— Да, но всё-таки…

— Свет, я тебя не понимаю, — поворачивается ко мне впол-оборота, — ты же сама говорила мне, что кроме работы есть много другого интересного. Вот, я услышал тебя.

— Давай поговорим об этом, когда вернёмся домой.

— Нет. Давай сейчас. Ты же сама сколько раз меня упрекала, что я ухожу от разговоров. Вот, время отпуска — самое время обсудить важные вопросы.

— Руслан, не надо придираться к моим словам. Хорошо… — ищу мысленно вариант, который бы устроил нас обоих. — Ну раз у тебя на карте денег достаточно денег, значит, бери из них и трать куда хочешь. Почему тебе так важно потратить именно свадебные? И уж тем более те, что достались мне по наследству?

Вопрос, кажется, задевает его. В глазах мелькает раздражение, губы сжимаются.

Глядя на недовольное лицо своего супруга, понимаю, что назревает очередная ссора. Именно поэтому я не хотела разговаривать сейчас.

— Вот так новость. То есть у нас будут раздельные бюджеты? Ты это хочешь сказать?

— Нет, конечно, но на что ты обижаешься, не понимаю. Машина, марку названную тобой недавно, стоит около шести миллионов. И я тебе предложила вариант, который на мой взгляд в нашей ситуации подходит больше всего: бери со счетов своей фирмы.

— Со счетов компании я взять не могу. Мне скоро подавать на тендер документы. Там могут потребовать денежное обеспечение. На счетах должны быть деньги. Хорошо… если не хочешь свадебные, возьми у своих. Они тебе не откажут, — муж не унимается, так или иначе возвращаясь к моему капиталу. — В конце концов, для твоей семьи это не деньги.

— А для твоей?

Руслан уже не отвечает на мой вопрос. Он словно специально утыкается в телефон и не желает больше смотреть на меня. А я, напротив, не свожу с него глаз.

Неожиданного в мою голову приходит мысль, что что-то изменилось после свадьбы. Не понимаю пока, что именно, но совершенно точно — Руслана словно подменили.

Раньше он был ласковым, внимательным, всегда прислушивался к моим словам и желаниям. А теперь его мысли крутятся только вокруг себя и своих хотелок.

Глава 5.

Я не хочу ссориться с мужем, поэтому, сдерживая лёгкое раздражение, стараюсь говорить мягко.

До этого у нас не случалось подобных разговоров, и хочется верить, что ему вскружили голову подаренные деньги.

Я заметила, что иногда мой супруг бывает ветреным, но это совершенно точно никогда не касалось денег.

Здесь он был крайне внимателен и скрупулёзен.

— Руслан, не надо так нервничать. Я просто думала, что подаренные деньги — наш неприкосновенный запас. Давай не будем спускать их на сиюминутные желания. Ты разве забыл, что мне ещё полгода учиться в университете?

— И что?

— Ничего. Руслан, что происходит?! Тебя словно подменили после свадьбы, — всё-таки не сдерживаюсь и говорю свои мысли вслух. Но мне не стыдно, потому что моя родня не меньше его вложилась в эту свадьбу.

— А что я такого сказал? Говорю: деньги есть! У тебя есть! У меня есть! Но ты словно не слышишь. А если даже наши совместные кончатся, разве тебе твои родные не помогут? — говорит недовольно.

— А должны?!

— Ну как... Ты у них единственная внучка. Кроме тебя у них никого нет. Им-то деньги зачем? Я думал, что твои родные...

— Возьмут нас на содержание после свадьбы?

— Ну не то, что на содержание, но… точно помогут, — теперь он говорит медленнее, тщательно взвешивая каждое слово, видимо, замечая, как мой взгляд становится острее и холоднее.

— Нет, не помогут.

— Но почему?!

— Не надейся на это. Дедушка с бабушкой чётко дали понять: раз я вышла замуж, то обеспечивать меня после свадьбы — прямая обязанность моего мужа. А разве ты с этим не согласен?

По правде говоря, я лгу! Цинично и расчётливо. Его готовность так легко пользоваться помощью моей семьи, а особенно довольно пожилых людей вызывает во мне жуткое, почти физическое раздражение.

Мои родные как раз сказали перед свадьбой, что всегда помогут нам, но Руслану об этом знать совсем необязательно. Особенно в свете таких событий, как сейчас.

В моём представлении мужчина в семье — это глава, голова. А значит, добытчик.

Таким я видела своего отца, пока они с мамой не попали в аварию. Так всегда ведёт себя мой дедушка. Такие мужчины у моих подружек и приятельниц.

И уж я точно не собиралась замуж за человека, который будет тянуть из моего наследства деньги. Если бы у меня хоть одна мысль в таком направлении хоть когда-то возникла, я бы ни за что не пошла за него замуж.

Но, на удивление, Руслан никогда ни разу не намекал мне на то, на что намекает сейчас.

— Светка… — Отворачиваюсь. — Свет! Посмотри на меня!

— Скажи мне, только честно: у тебя проблемы с деньгами? Ты мне в чём-то не можешь признаться? — догадываюсь.

— Нет, — сразу категорически отрицает мои предположения. Но почему-то теперь я ему не верю.

— Тогда к чему эти разговоры, Руслан?

— Я просто хочу жить. Здесь и сейчас. Конечно, я знаю, что я, как мужчина должен обеспечивать семью, но мы, всё-таки молоды и нам помощь нужна. Нам нужно на ноги становиться.

— Не вижу связи. У нас есть жильё, у нас достаточно денег на счёте. А сейчас вот ещё и общий завели. Кроме того, ты же сам в грудь в брачную ночь стучал и говорил, что ты мужик и мне даже работать не обязательно. — Вспоминаю его слова, произнесённые не единожды и в том числе в брачную ночь.

— Но это не значит, что я смогу тебе сейчас звёзды с неба достать. Пока надо подождать, и всё будет, — говорит Руслан, и в его голосе проскальзывают нотки извинения.

— А я у тебя их просила? Я-то как раз и не против подождать. Ладно, — уступаю ему снова. — Тогда, если ты хочешь тратить мой капитал, твои родители тоже пусть помогут нам встать на ноги, — Я пристально слежу за его лицом, ловя каждое изменение. — Например, — пятьдесят на пятьдесят?

Руслан замирает. Затем медленно, почти с видимым усилием, отрицательно качает головой.

— Нет, они не могут.

— Почему?

— У моих сейчас финансовые трудности, — опускает лицо, берёт в руки песок и начинает пересыпать из одной руки в другую. Этот простой, детский жест выглядит как попытка скрыть смущение, занять руки, чтобы не встретиться со мной взглядом. Вижу, что эти слова даются ему с трудом.

— Но ты мне ничего не сказал…

— Ну а зачем об этом говорить, Света? Так случилось. Я сам совсем недавно узнал. Родители не хотели говорить мне о проблемах в бизнесе перед свадьбой. Решили не расстраивать и портить праздник.

Руслан замолкает и растерянно всматривается в моё лицо, словно желая там что-то прочитать.

— Свет, а какая разница для тебя от той информации, которую я тебе сказал? Это что-то бы изменило для тебя по отношению ко мне? Ты не вышла бы за меня замуж? Отказала бы? Разлюбила? То есть ты со мной из-за денег? — тараторит быстро.

— Не говори ерунды! Ты меня этим обижаешь. Ладно, я пойду поплаваю, — быстро остаюсь с шезлонга и удаляюсь от Руслана, не закончив этот разговор.

Нахожусь в полной растерянности от ситуации, в которой мы неожиданно оказались.

Мой муж, который совсем недавно был сосредоточен на бизнесе и успехе компании, неожиданно стал помешан на тачке, доме, и ином интересе, но не связанном с семьёй.

И эти изменения произошли буквально за неделю.

Вода сегодня в море неожиданно холодная, но это даже хорошо. Потому, что она помогает мне немного остыть и прийти в себя.

Отплываю от берега и пытаюсь успокоиться.

Уговариваю себя, что всё это какое-то досадное недоразумение, но где-то на краю моего сознания шевелится назойливая и очень неприятная мысль: мой муж женился на мне только из-за денег.

Заставляю себя успокоиться, делаю глубокий вдох и разворачиваюсь к берегу. Плыву обратно, чувствуя, как каждое движение даётся с трудом.

Но это не из-за воды, а из-за внезапной тяжести в душе. Там теперь совсем паршиво.

Выхожу из моря и иду в сторону шезлонга, где мы расположились.

Сажусь на край, чувствуя, как песок прилипает к мокрым ступням. Ещё недавно я ему радовалась, а теперь он меня раздражает.

Глава 6.

Сколько себя помню, я всегда представляла, какой будет моя свадьба.

Я уверена, каждая девочка в глубине души создаёт свой идеальный образ: шикарное белое платье, церемония среди родных и близких, любимый мужчина, с трепетом ожидающий невесту…

Но если в моих мечтах свадьба была довольно скромной, где участвуют только самые родные люди, то Руслан это событие видел совершенно иначе.

Для моего молодого человека такое событие обязательно должно было включать в себя грандиозный банкет с сотней гостей, шумными тостами, танцами до утра и празднованием, растянутым на несколько дней.

После того как он сделал мне предложение, мы долго не могли прийти к компромиссу: устроить пышное торжество или отправиться в путешествие к морю.

В конце концов, будущий муж уговорил меня на большой праздник, хотя я всё-таки склонялась уехать.

Тогда, услышав наши споры, моя бабушка предложила нам не конфликтовать из-за таких мелочей, и сообщила, что можно исполнить обе мечты.

— Не переживай, Светочка. Мы с дедушкой подарим вам свадебное путешествие. А раз Руслану хочется большое торжество, мы с его родителями устроим и его.

Моя первая реакция была — отказаться от такого предложения. Ведь подготовка к свадьбе и так требовала огромных затрат. Но они настояли на своём, уговаривая меня, что свадьба раз в жизни, и не нужно отказывать себе в этом подарке, пока тебе его дарят.

— У нас нет никого ближе тебя. На кого ещё нам тратить средства, если не на твоё счастье? И родители, я уверена, одобрили бы это.

Мой отец был успешный предприниматель, владелец крупной мебельной фабрики, поэтому с детства у меня было всё, что только можно пожелать.

И я желала. Щедро с размахом, с твёрдой уверенностью, что мир — это огромный каталог, где нужно лишь ткнуть пальцем и у меня будет всё.

Любые куклы в детстве — не просто одна или две, а целый ряд. Говорящие, известных и не очень брендов. Любые вещи самых модных коллекций. Любая обувь и сумки. Главное — чтобы Света была довольна.

Мама считала, что так и должно быть, а отец, любя нас обеих, исполнял эти желания, лишив меня возможности знать, что за всё в этой жизни нужно будет платить.

Видимо, время пришло...

Мы познакомились с Русланом в компании таких же мажоров, как и я сама, и меня, естественно, ничего не напрягало в его поведении.

Ни лёгкое отношение к жизни, ни желание иметь всё здесь и сейчас.

Но я, выходя за него замуж, не думала, что «иметь всё здесь и сейчас» будет в итоге за мой счёт.

— Малышка, ты что, обиделась? — подходит ко мне после того, как мы вернулись с моря и пообедали.

— Глупый вопрос.

Не успеваю ничего больше сказать, как я уже прижата к его груди.

— Но почему? — в его голосе звучит искреннее недоумение.

— Серьёзно? Ты правда не понимаешь?

Иду на кухню варить себе кофе. Это именно то, что мне сейчас нужно.

Руслан не отстаёт от меня и следует за мной.

— Ну что я такого сказал? Это же нормально — хотеть сделать себе подарок? Тем более на наши же деньги.

Отвечать не хочу, не вижу смысла. Отдых испорчен, и единственное, что я хочу — вернуться домой.

А там… там будет видно, как дальше поведёт себя мой муж. В конце концов, у нас нет обязанности прожить в браке несколько лет, прежде чем нас разведёт ЗАГС.

Поэтому, если мой муж не изменит своё поведение, я подам на развод.

— Понял, разговаривать ты не хочешь. Всё, сдаюсь! — поднимает руки вверх.

— Самый правильный путь сейчас закрыть эту тему. Потому что, если мы не прекратим, по приезду домой рискуем остаться бывшими мужем и женой, — в злости говорю своему мужу.

— Не преувеличивай! Свет, ты просто объясни мне, что не так. Я постараюсь понять. Не надо так злиться и уж тем более угрожать мне разводом.

— Почему до свадьбы ты даже не сказал мне, что у вас в семье финансовые проблемы?

— Я же сказал: сам о них не знал. А почему ты так зациклилась на этом теперь? Узнала бы, отменила тогда свадьбу?

— Предположим, что ты не знал — соглашаюсь, допускаю такую мысль. — Но сейчас знаешь. Как собираешься решать эти проблемы? За счёт меня?

— Нет, зачем же. Работать. Тендер скоро. Если выиграю, денег будет достаточно, — пожимает плечами.

— А если проиграешь?

— А об этом я даже думать не хочу, потому что я знаю, что выиграю. И точка.

— Почему ты так уверен в этом?

— Света, что за допрос?! Я же сказал тебе: всё будет хорошо. Просто доверяй мне и всё! Не хочешь машину покупать, не будем. Только прекрати включать недовольную жену. Слишком мало времени для этого прошло.

— У меня для этого есть все основания! Ты сам начал эти разговоры про покупку новой тачки и смене места жительства.

— Я в отпуске. Имею право думать о чём угодно, — безапелляционно заявляет мне, даже глазом не моргнув, и ни капли не нервничая.

Не знаю, что ответить. В какой-то степени он прав, но меня всё равно теперь раздирают сомнения, что наш брак основан на любви.

Мой муж подходит ко мне совсем близко, и его пальцы слегка сжимают мои плечи. Он играючи пытается встряхнуть меня.

— Светка, не будь такой занудой в медовый месяц! Ты же весёлая девчонка до потери родителей была! Лёгкая! Заводная! Огонь просто! Денег не считала, жила как королева, и относилась ко всему играючи. А сейчас что? Откуда такое настроение? Упрёки, намёки, недовольство из-за какой-то машины! — Смотрит на меня пристально, пробегает с головы до ног по моей фигуре, и неожиданно хмурится. — Свет… А ты случайно не беременна? Может в тебе гормоны заиграли?

Эти вопросы звучат неожиданно и, прежде чем я успеваю ответить, его ладонь ложится на мой живот.

Замираю, растерявшись.

А Руслан, напротив, кажется, очень доволен своей мыслью.

Не дав мне опомниться, он начинает водить по нему кругами, слишком медленно, слишком осознанно, будто пытается нащупать кого-то, кого там ещё нет.

Глава 7.

Из-за перепутанных временных поясов мой сон стал похож на муку.

Я то и дело сплю лишь урывками, проваливаясь в короткие, беспокойные эпизоды, или валясь с открытыми глазами, отсчитывая удары собственного сердца.

Мой организм не принимает правила чужой страны и не хочет жить по чужим часам.

А Руслан, в отличие от меня, напротив, отключается почти мгновенно.

Его ровное, спокойное дыхание рядом со мной подчёркивает мою догадку, что его в отличие от меня ничего не беспокоит.

Сегодня снова сдаюсь и ложусь днём, когда за окном бушует жизнь, а в России глубокая ночь.

Натягиваю на глаза маску, будто это может обмануть внутренние часы привычного ритма и тут же проваливаюсь в сон.

Но сон этот снова выглядит как странная карусель, состоящая из обрывков мыслей, переживаний и чувства падения в темноту.

Через полчаса, а может, через час этого беспокойного забытья, я резко подскакиваю на кровати, словно кто-то толкнул меня вбок.

Пытаюсь понять, где я нахожусь. Оглядываюсь по сторонам и вижу, что постель со стороны моего мужа пуста.

— Руслан... — тихо зову его, но он не отвечает. — Руслан, — чуть громче, но ответа по-прежнему нет.

Прислушиваюсь к звукам и понимаю, что он в соседней комнате.

Накидываю лёгкий халатик и спешу туда.

Заходя, понимаю, что там никого нет. Иду дальше на голос и понимаю, что он стоит на веранде.

— Я всё решу, не переживай, — доносится его голос. — Мы справимся с любыми проблемами. Я обещаю! А если она родит, вообще прекрасно будет.

Замираю. Не понимаю, с кем, и о чём разговаривает Руслан.

Что он решит? Зачем так торопится с ребёнком? С какими проблемами он справится?

— Не надо из этого нервничать... У нас всё получится! Первый шаг сделан, а дальше только тендер, где у меня всё схвачено и деньги потекут рекой, — продолжает он, и в голосе Руслана слышится знакомый азарт, с привычной уверенностью. Он часто так разговаривает, когда рассказывает о своих рабочих проектах.

Информации, которую я слышу, крайне мало, и пазл в моей голове в единую картину никак не складывается.

Но совершенно точно меня не покидает ощущение, что речь идёт о каком-то параллельном мире, в котором живёт мой муж. И о котором я не знаю.

Я стою затаив дыхание, не смея шевельнуться. Хочу услышать ещё хоть слово, имя, деталь, которая поможет мне окончательно понять, что происходит и как действовать дальше.

Однако мой муж, словно чувствуя моё присутствие, резко поворачивается и роняет из рук свой телефон.

Замечаю на его лице целую гамму чувств: растерянность, испуг, досаду.

— Какую проблему ты решишь? — мой голос звучит неожиданно громко.

— Вот ведь… зараза! — вырывается у него сквозь зубы.

Теряюсь, потому что не понимаю: эти слова брошены в мой адрес, в адрес неожиданной ситуации или упавшего телефона.

— Света, разве можно так пугать!

— Ответь на вопрос!

— Какой вопрос? — прикидывается идиотом.

— С кем ты разговариваешь?

На момент мой муж замолкает, словно растерявшись от моего напора.

— С кем... С мамой! А с кем же ещё?!

— А про ребёнка зачем говорил? — пересказываю, что слышала.

— Свет… — вздыхает тяжело и закатывает глаза. — Зачем подслушивать?

— Это вышло случайно. Ответь на вопрос. — С каких пор ты отчитываешься о нашей личной жизни своей маме?

— Про ребёнка ответил так, потому что мать меня достала. Внуков хочет. Прицепилась как репей… Я просто хотел её успокоить и ляпнул первое, что в голову пришло. Ты разве забыла, как она приставала к тебе у нотариуса? — отворачивает лицо и выдыхает зло.

— Покажи телефон, — иду ва-банк, потому что моё чутьё кричит мне об обмане. И заглушить его никак не получается.

Руслан молчит. Смотрит то на телефон с треснутым экраном, то, на меня. Кажется, что он использует каждую секунду этой паузы, чтобы придумать, как отказать в моей просьбе и найти причину не давать телефон в мои руки.

Казалось бы, если ты ничего не скрываешь, просто покажи телефон, но он медлит и не делает того, что я прошу.

— Покажи! — топаю ногой, как капризная девица.

— Хорошо, только успокойся!

Мой муж нажимает на боковую кнопку, но экран остаётся чёрным.

Он нажимает снова, держит палец дольше, и я чувствую, как он это делает с откровенным раздражением.

Ничего. Телефон молчит и не мерцает. Видимо, всё-таки удар об пол оказался фатальным.

Руслан, понимая, что тот сломался, всем своим видом показывает мне обиду.

Он небрежно, почти с презрением, швыряет дорогой смартфон на диван и тут же поворачивается ко мне.

Его взгляд в этот момент уже не растерянный, а обвиняющий.

— Из-за тебя мне придётся выкинуть дорогую вещь! Ты хоть знаешь, сколько он стоит?

— Не дороже моих нервов и переживаний, — складываю руки на груди, даже не собираясь извиняться.

— А тебе и не за что переживать, дорогая, — цедит сквозь зубы. — Доверие… знаешь такое слово, жена?

— Знаю. Но если тебе нечего скрывать, то и психовать не стоит.

— Хватит! — резко говорит мне Руслан, практически рявкая. — Если ты встала не с той ноги после сна, вернись в кровать и встань снова.

Руслан обходит меня, пока я стою растерянно после таких слов, и быстро уходит из номера. Кажется, его совершенно не волнует, в каких чувствах я останусь здесь.

Сажусь на диван и накрываю руками голову.

— Ну вот и сходила ты замуж, Света. Сказка оказалась кошмаром, а муж — бессердечным прохвостом. И что теперь мне делать… — поднимаю вверх глаза, стараясь не плакать. — Как сообщить моим родным, что я после медового месяца намерена развестись?

А то, что нам предстоит это сделать, теперь я сомневаюсь всё меньше.

Я не смогу и не хочу жить в вечных подозрениях и ссорах. А они в нашем случае, видимо, самое реальное развитие событий.

На сколько нас хватило в семейной жизни без конфликта? На неделю? Не велик срок!

Глава 8.

— Мы просто поссорились с Русланом, — аккуратно подбираю слова. — Он очень странно себя ведёт.

— А в чём это выражается? — Я не вижу её лица, но чувствую её реакцию. Бабушка расстроена.

— Всего по телефону не расскажешь. — Я правда не знаю, как описать, что человек, который казался тебе вполне предсказуем, вдруг стал совершенно иным. — Да и не хочу, если честно. Нам осталось отдыхать здесь четыре дня. Вернёмся и расскажу.

— Надо же… — чувствую в голосе нескрываемое удивление. — Вы, видимо, пошли по тому же пути, что и мы с твоим дедушкой в своё время.

— То есть? Вы тоже ссорились в первые дни после свадьбы?

Удивлена! А мне их брак всегда казался образцом для подражания, и я никак не могу их представить ссорящимися так же, как и мы.

— Когда мы поженились, начали ссориться чуть ли не каждый день. — Бабушка тихонько смеётся. — Причём, мы умудрились поссориться в первую же брачную ночь! Представляешь! Из-за ерунды, из-за глупости… А тогда нам это, конечно, казалось концом света. На следующий день даже разводиться собрались. Правда, у обоих хватило ума не дойти до этой грани.

— Прямо как у нас…

— Да, такое бывает, Света. Ничего удивительного.

— Разве? — с сомнением говорю ей. — А может быть, это просто знак, что мы не подходим друг другу?

— Ерунда! Вы притираетесь! Ничего страшного в этом нет. Плюс усталость от пережитого стресса. Свадьба, особенно вашего масштаба всегда стресс. Кроме того, вы же не жили вместе. Только встречались, миловались, а теперь двадцать четыре на семь вместе. Растерялись.

— Ба, дело не в растерянности.

— Свет, ты у нас девушка импульсивная. Ты привыкла, чтобы всё было по-твоему, — напоминает мне бабушка о моём характере. — А он тоже парень своеобразный. Но если вы выбрали друг друга, значит, надо как-то притираться. Успокойся, внучка. Отдохнёте, и всё наладится! Главное, когда спать ложитесь — обязательно миритесь! Остальное ерунда!

— Ба, погоди пока с выводами, — всё-таки перебиваю её наставления. — Давай я сначала расскажу вас всё, а потом уже будем думать кто чем к кому притёрся.

— Ладно, приедешь, расскажешь. Главное — не горячись! Решения, принятые на эмоциях, как правило, самые неверные. Всё, отключаюсь. Дед зовёт. Не ссорьтесь! В конце концов, у вас медовый месяц! — подбадривает меня.

Сжимаю в руке телефон, представляя, как изменится видение ситуации моих родных после того, что я расскажу им о своём муже.

Стыдно… Конечно, стыдно! Ведь это я, такая умная и знающая, как жить, позволила обвести себя вокруг пальца.

Я сама виновата, что не разглядела Руслана.

Но, с другой стороны, кто не ошибается в этой жизни?

Расположившись на веранде, откинувшись на спину плетёного стула и наблюдая за красотой видами, рассуждаю о том, что сказала мне бабушка.

Красота, которая простилается перед моими глазами никак не вяжется с тем, что творится в моей душе.

Конечно, я не собираюсь сразу же бежать в ЗАГС с заявлением о разводе. Это означает, что я сдаюсь, не поняв до конца правил игры моего мужа.

Но совершенно точно теперь стану наблюдательнее и буду обращать внимание на то, как мой муж будет проявлять себя в родных стенах нашего дома.

Рассуждая о будущем, вижу, как неожиданно оживает телефон Руслана.

Кстати, надо обрадовать его, что его дорогой гаджет не сломался.

Замечаю на экране звонок входящий. И снова «Мама». Вот и впрямь крайне назойливая дама!

Не знаю, насколько уместно брать трубку, и пока раздумываю, экран телефона внезапно гаснет.

Звонок сброшен. А следом за телефонным звонком летит сообщение:

«Руслан, мы недоговорили! Ответь на мой звонок! У меня для тебя сюрприз...».

А дальше несколько смайлов с поцелуями.

Стоп! Смайлов с поцелуями?

Чувствую, как сердце начинает стучать в усиленном темпе. Обычно я не замечаю его ритма, а сейчас гулом в ушах стоит быстрое «тук-тук, тук-тук».

Я не дура, чтобы понять, что с мамами так не общаются.

Ничего не остаётся, как до конца выяснить правду.

Несмотря на растерянность, уверенно набираю последний звонивший номер.

Ответ на той стороне практически мгновенный, будто только и ждали моего звонка.

Я ничего не успеваю сказать или спросить, когда всего четыре слова томным голосом вводят меня в окончательный ступор:

— Я вижу тебя. Встречай.

А дальше короткие гудки.

Не теряя ни минуты, желая понять, кто кого видит, кто кому готовит сюрприз, я, словно на автопилоте, натягиваю на ходу первый попавшийся топ, шорты, всовываю ноги в босоножки.

Спешу из номера, в надежде, что на закрытой территории отыскать Руслана мне будет несложно.

Спускаюсь вниз, прохожу по тропинке. Сердце колотится с бешеной скоростью.

Останавливаюсь, чтобы перевести дыхание.

Воздух, который я жадно глотаю, обжигает горло. Ноги слегка трясутся, и унять эту бешеную дрожь никак не получается.

Прислоняюсь к прохладной колонне, и в это время замечаю своего мужа.

Он сидит за стойкой у открытого бара, и пьёт какой-то коктейль.

Откинувшись на спинку барного стула, он медленно вращает в пальцах бокал с жидкостью и улыбается на шутку бармена.

Догадываюсь: его, в отличие от меня, совсем не расстроил наш конфликт.

Не успеваю сделать следующий шаг, как замечаю девушку, идущую в сторону бара.

При условии, что Руслан среди мужчин сидит один без пары, что-то подсказывает мне: девушка как раз есть та самая «мама», которая приехала сделать сюрприз любимому сыночку.

В голове проскальзывает мысль, что надо подождать и не торопиться подходить к нему. Я ведь прекрасно понимаю, что, если я выйду, она, заметив меня, может развернуться и уйти. А я этого меньше всего хочу!

Мой взгляд сосредоточен к девушке. Её плавная походка, будто у кошки, выслеживающая добычу, кажется, мне очень знакомой.

Но широкополая шляпа отбрасывает тень на её лицо, и больше очки не позволяют узнать лицо. Однако фигура совершенно точно знакома.