Схождение

Пролог

Мир учёных — это Вселенная, лишённая мистики. Мир, сотканный из элегантных уравнений, дышащий стерильным воздухом лабораторий и держащийся на несокрушимой вере: любое явление, любую загадку космоса можно разобрать на части, изучить и объяснить. Словно часовой механизм, мироздание подчинялось законам, а доктор Айра Полмантер была среди тех, кто эти законы постиг. Её считали одним из величайших умов Европейского Союза, если не всей планеты.

Именно здесь, на пыльном клочке земли в калифорнийском пригороде Фресно, она была готова подтвердить это звание. Этот эксперимент должен был возвести её на триумфальный пьедестал в глазах всего мирового научного сообщества, поставив в один ряд с Ньютоном и Эдисоном. Но вместо торжества разума, вместо славы — лаборатория превратилась в её личный ад.

За оградой из колючей проволоки, обозначенной как «Объект Аномалии FR-01», учёный исследовала самое восхитительное и необъяснимое явление. Для прессы это было просто неустановленное атмосферное явление; для государства и военных — потенциальная угроза уровня «Чарли». Оно опровергало все привычные фантастические клише: ни призрачного мерцания, ни гипнотической воронки чёрной дыры, ни соблазнительного портала в иные реальности.

Это было… Ничто.

Сияющая дыра в самой ткани пространства, сотканная из света и тьмы. Участок размером с гаражные ворота, который пожирал всё, что в него попадало. Вокруг не существовало ни звука, ни света, ни воздуха — лишь безмолвный, абсолютный вакуум. Долго смотреть на аномалию было невозможно: взгляд расплывался от неведомой ряби, а фото- и видеотехника, оказавшись рядом, выдавала дикие артефакты и мгновенно выходила из строя.

— Показания без изменений, — прокомментировал лейтенант Райдер глухим, выжженным голосом. Он кутался в парку, и эта картина объединяла всех — и военных, и учёных, — застывших у разлома. Холод здесь был необъясним, пронизывающий до костей даже в летний зной. — Нулевая радиация, док. Никаких энергополей. Она поглощает всё, как чёрная дыра. Вот только… она белая.

— Я в курсе! — отрезала Айра, её нервы были натянуты до предела кофеином и бессилием. — Но чёрная дыра хоть что-то даёт! Гравитацию! Излучение Хокинга, в конце концов! А это… — она с отчаянием указала пальцем в застывшие кривые на экране, — это Ничто. Самой природой возведённой в абсолют. И оно плюёт на все наши законы.

— Тц, да оно нарушает и иные законы, Полмантер. Например, законы здравого смысла! — Райдер мотнул головой в сторону разлома, и в его голосе, похожем на потухший пепел, зазвучали тяжёлые, знакомые ноты — усталость, злоба, бессилие. — Сержант Эванс. Три дня назад.

Одного этого имени хватило, чтобы Айра сглотнула комок, подступивший к горлу. Эванс был первой жертвой — коктейля из любопытства, бравады и сомнительного приказа, историю о которой не любили вспоминать в высших кругах. Он подошёл слишком близко к краю той белизны, как её прозвали некоторые, и протянул руку.

А через пару секунд его не стало. Словно никогда и не было.

Словно он перестал существовать.

Ни крика, ни вздоха. Лишь белый свет, что обволок его руку, плечо, а затем и всё тело, будто жидкая слизь. И после… он просто растворился. Бесшумно и мгновенно. Словно его стёрли. Словно капля росы на раскалённой плите.

— Лейтенант, мы не можем изучить то, что не имеет… ну, дайте подумать… ни-че-го! — в голосе Айры звенели нотки отчаяния. Она с раздражением грохнула пустой кружкой о стол, подчеркивая свою мысль. — Это всё равно что пытаться описать вкус воды. Или воздуха!

И в этот миг за их спинами раздался леденящий душу звук. Донесшийся оттуда, где неделями царила мертвая тишина. Это был не крик и не взрыв, а всепоглощающий, низкочастотный хруст. Такой, будто сама реальность сломала позвоночник мирозданию.

Учёный и солдат резко обернулись. На месте белизны сияла искажающаяся пелена непонятного туннеля. Аномалия больше не была просто двумерной плоскостью; она не крутилась и не темнела, а… углубилась. И если раньше… место поглощало все, то сейчас из него словно хлынуло неведомое ценами холода, похожее на ветер.

Пыль у их ног не трепетала, волосы не колыхались — это был не ветер, но абсолютный поток холода, пробирающий до глубин души, вымораживающий самую суть жизни. Айра почувствовала, как её разум, мысли и сама воля замирают, превращаясь в лёд.

— Что… Что это, мать вашу… — её голос дрогнул, сорвавшись не на крик страха, но на звук первобытного, инстинктивного ужаса перед тем, чего не должно было быть здесь. Никогда.

Доктор Айра Полмантер застыла в шоковом онемении, вглядываясь в ту белизну. Она видела теперь, не отсутствие чего бы то ни было, но яростное, всепоглощающее присутствие. Нечто древнее, чуждое и безразличное к ним, как к букашкам.

Аппаратура в кабинете взорвалась истошным вереском, датчики выстреливали безумными, но странно закономерными значениями. Но было поздно.

Они ошиблись. Человечество не открывало дверь к новым знаниям — оно настойчиво стучалось в запертые Врата. И они открылись.

И тогда её прагматичный ум, веривший лишь в законы природы, выдохнул единственную фразу, что пронзила ледяной ужас:

— Оставь надежду, всяк сюда входящий…

За их спинами оглушительно выли сирены, тонущие в хаосе криков, лязга затворов и беспорядочной стрельбы. Мир погрузился в хаос в его самом первозданном, безжалостном виде. Из разлома извергалось древнее зло — не просто существо, а сама пожирающая пустота.