Шоколадное счастье дракона

Глава 1

Торт был шоколадным и просто сводил с ума своим видом. Я смотрела на него сквозь стекло витрины и никак не могла отвести глаза, хотя холод на улице был собачий, да и на автобус уже опаздывала. Во рту собралась слюна, желудок предательски сжался. Сколько я не ела уже шоколада? Год или больше?

Я поймала в стекле свое отражение: что это? Неужели второй подбородок? Присмотрелась и выдохнула: нет, просто тень упала. Слава богу! Но это знак, Рита. Никаких шоколадок и тортиков! Еще три кило до идеала! Три кило — и заветная цифра «сорок пять» на весах.

Я бросила прощальный взгляд на торт, сделала шаг в сторону — и земля ушла из-под ног. В прямом смысле. И я начала падать куда-то в темноту.

«Это все из-за твоих диет», — была последняя мысль за мгновение до того, как я отключилась.

Меня разбудил резкий свет, а следом раздраженный мужской голос:

— Хватит делать вид, что ты спишь! Маргарет!

Хм, так, на английский манер, меня еще никто не называл.

Я открыла глаза. Надо мной склонился мужчина. Прямо как из романов Джейн Остин: высокий, подтянутый, с копной буйных каштановых волос, аристократическим носом и волевым подбородком. И этот странный наряд, словно из исторического романа. Мистер Дарси, ты ли это?

Кажется, я все-таки еще сплю. Или нет? Я ощущала, как затекла нога от неудобной позы, зачесалась ладошка. И в воздухе пахло мужским парфюмом: древесные нотки, цитрус, морская свежесть. Похоже, этот аромат принадлежал мистеру Дарси, который так и сверлил меня своими невероятно синими глазами.

Как-то все подозрительно реалистично…

Мой мозг успел проанализировать это до того, как мистер Дарси швырнул мне на грудь какую-то бумажку.

— Что это? — Я нащупала бумагу и подняла ее, чтобы рассмотреть поближе.

— Документ о нашем разводе, — отрывисто произнес мистер Дарси и выпрямился.

Я в ужасе закричала.

— О боги, Марго, только не надо истерик! — поморщился мистер Дарси.

Но как же тут не истерить? Мои руки, мои пальчики… Они были снова пухлыми, словно я не мучила себя диетами столько месяцев! Я в панике отбросила бумагу и стала выбираться из-под тяжелого одеяла, запуталась в нем и чуть не рухнула с кровати, а когда кое-как справилась с этим, побежала к зеркалу. Здесь оно было большим, во весь рост…

Из меня вырвался новый крик: в отражении я увидела темноволосую девушку, вдвое полнее себя. Жирок и округлости не могла скрыть даже свободная ночнушка. А лицо… Что за щеки? Это вообще я или не я?

Скажите мне, что это сон! Пожалуйста!

— Ведь это мне снится, да? — прошептала я, почти задыхаясь. — Это кошмар и он скоро закончится, правда?

— Марго. — Мистер Дарси остановился позади меня. Выше меня на полторы головы, стройный, плечистый. Идеальный. Не то что эта толстуха, которая вроде как я. — Тебе положено содержание в пятьсот пелсет ежемесячно. Но этот дом ты должна покинуть сегодня же. Можешь ехать куда угодно. Но напомню, что у тебя от бабки осталось наследство – дом или что-то там еще в Гримуарске. Лошади, экипаж — я всем тебя обеспечу.

Я слушала его бесстрастный голос, но не слышала: все мои мысли были заняты произошедшими со мной ужасными метаморфозами. Глаза начало пощипывать от подступающих слез.

— Драконий бог. — Мистер Дарси опять скривился. — Прекрати этот спектакль, Маргарет. И не делай вид, что не понимаешь, почему это произошло. — Он бросил на меня полный презрения взгляд и стремительно вышел из комнаты, громко при этом хлопнув дверью.

Я шмыгнула носом, готовая наконец дать волю слезам, но тут услышала шорох под кроватью. А следом наружу выглянула милая мордочка… Хорька?

— Ушел? — произнес он хрипловатым голосом.

И полетел ко мне.

У меня перед глазами потемнело. Говорящий хорек? С крылышками, как у голубя? Нет, я точно брежу.

В обморок я все же не упала, но начала с остервенением щипать себя за руки, плечи, щеки, бедра — только бы очнуться поскорее от этого кошмарного кошмара. Хорек же тем временем уже порхал передо мной, с беспокойством вглядываясь в мое лицо.

— Сгинь, — пробормотала я почти умоляюще и даже зажмурилась в надежде, что хоть это поможет.

— Хм, — произнес задумчиво хорек.

Я приоткрыла один глаз: никуда не исчез, зараза!

— Ты все-таки не Марго, — продолжил он.

Я открыла второй глаз.

— Конечно, не Марго! — воскликнула, энергично взмахнув рукой. — Точнее, я Маргарита, но не… Марго. Не эта вот… — И я ткнула пальцем в зеркало, при этом отводя взгляд от отражения. — Не понимаю, что происходит… Где я? Кто я? — Я непроизвольно всхлипнула. — И ты кто? Галлюцинация?

— Я??? — Хорек возмущенно отпрянул от меня. — Галлюцинация? Я пончик!

— Еще лучше, — простонала я и обхватила голову руками.

Наверное, я все же сошла с ума от голода, если даже в галлюцинациях вижу хорька, называющего себя пончиком.

— Пончик — это мое имя! — пояснил хорек уже более терпеливо. — А вот ты не Маргарет Драконштайн, моя хозяйка.

— Дракон… Что? — Я икнула и попятилась к креслу, в которое тут же обессиленно упала.

— Твоя фамилия после замужества. Лорд Аррион Драконштайн — твой муж. Впрочем, уже не муж. — Пончик смущенно потер лапкой нос. — Да и ты не… Хорьковый бог! Этот колдун все же что-то с тобой сделал ночью!

— Кто? Ик…

Проклятая икота! Она всегда приходит, когда я нервничаю!

— Колдун. Это точно был колдун. — Хорек нервно закружился по комнате. — Я проснулся ночью от какого-то странного шороха, а тут он… Около твоей кровати. Стоит, шепчет что-то, а потом ты засияла так ярко, что я на несколько секунд ослеп. А когда смог снова видеть, этого человека уже не было, а ты продолжала спокойно спать. Ну я и решил, что мне все приснилось. Но теперь вижу, что нет. Это тело Марго, а внутри у нее — ты. У тебя даже запах другой.

— Какой же? — осторожно уточнила я. — Ик…

— Марго пахла горькой полынью, а ты — ванилью и корицей. — Мне показалось, что Пончик облизнулся. — И… — Тут его глаза округлились в изумлении. — Ты понимаешь меня! Хорьковый бог! Я так разнервничался, что сразу и не понял!

Глава 2

По пути в неизвестный Гримуарск я рассказывала Пончику о своей прежней жизни и мире. Он слушал внимательно, иногда хмурился, иногда округлял глаза в удивлении. Затем настала его очередь рассказывать о себе. Его подарил Марго на именины в прошлом году один безумный профессор, который разводил магических животных, и Пончик стал одним из таких не самых удачных, по мнению того самого профессора, экспериментов. Пончику жилось у него плохо, поэтому он рад был сменить хозяина, хотя Марго тоже была не особо любвеобильна. Крылатый хорек ее больше развлекал, чем вызывал нежные чувства и привязанности. А еще она запрещала ему воровать сладости, которые он так любил, хотя сама ела их тоннами.

«Вот откуда все ее беды с фигурой», — тоскливо подумала я.

Ехали мы долго. Карету трясло на каждой кочке и каждом камне, и мой корсет постоянно врезался в тело, вызывая ужасное неудобство, а иногда и боль. Я даже пожалела, что решила надеть его. А еще через пару часов начала жалеть, что нормально не поела: желудок так и сводило от голода.

За окном смотреть было совсем нечего. Из поместья Драконштайна мы сразу выехали на проселочную дорогу, а после потянулись скучные сельские пейзажи. Одно радовало: в отличие от моего мира, где город заливало ноябрьскими дождями, здесь еще царило пусть и прохладное, но лето. Правда, Пончик предупредил, что осень у них тоже не за горами.

Иногда вдалеке появлялись очертания каких-то городов: шпили ратуши, черепичные крыши домов, башенки особняков, — но ни в один из них мы не заезжали.

Пончик вскоре заснул, да так крепко, что начал храпеть. Я тоже попыталась подремать, но в трясущейся карете, еще и в тугом корсете, это оказалось не так уж легко. Ну и от миллиона мыслей тоже никак было не избавиться.

Тогда я достала из сумочки-ридикюля бумагу, которую вручил мне мистер Дарси утром и которую я так и не успела изучить. Похоже, способность читать, писать и, конечно же, говорить на местном языке мне досталось вместе с новым телом, поэтому витиеватые буквы на плотном пергаменте легко складывались в слова.

«ТИУНСКИЙ СУД ВЕЛИКОГО ДРАКОНЬЕГО РОДА

Дело № 668-13

О РАСТОРЖЕНИИ БРАЧНОГО СОГЛАШЕНИЯ

между Аррионом из рода Драконштайн, именуемым далее “Пламенная Сторона”,

и Маргарет из неизвестного рода, именуемой далее “Сторона, лишенная огня”.

Пункт 1. Причины развода

“Пламенная Сторона” заявляет:

– Брак заключен «по политическим мотивам» (п. 12 Драконьего Кодекса).

– “Сторона, лишенная огня” «не соответствует статусу» (не явилась на церемонию в честь Праздника Пепельных Крыльев, не смогла назвать 10 предков рода Драконштайн, сожгла гербовую скатерть*).

*Примечание: Последний пункт добавлен после личного вмешательства леди Эльмиры Драконштайн, благословенной матери лорда Арриона Драконштайна.

Пункт 2. Условия расторжения

1. “Сторона, лишенная огня”:

– Лишается драконьей фамилии, герба и права носить фамильную диадему в волосах.

– Получает 100 золотых пелсет разово и далее по 500 пелсет серебром ежемесячно.

– Обязана покинуть земли рода в течение 2 суток.

2. “Пламенная Сторона”:

– Не имеет права требовать возврата подарков (включая “одного крылатого хорька, именуемого Пончик”).

– Обязан предоставить карету до нового места жительства “Стороны, лишенной огня” (но без драконьего эскорта, “дабы не сеять смуту”).

Пункт 3. Особые отметки

– “Сторона, лишенная огня” не должна упоминать о браке в присутствии:

- Драконьих старейшин.

- Жриц Огненного Культа.

- Собственного отражения (во избежание “неуместных эмоций”).

– “Пламенная Сторона" не будет преследовать бывшую супругу. Исключение:

- Та попытается продать историю их брака газетам.

- Станет варить любовные зелья из его выпавших чешуек (если найдет).

Подписи:

- Аррион Драконштайн (размашистая подпись, словно выжженная на пергаменте).

- Маргарет, бывшая Драконштайн (подпись какая-то кривая, чернила размазаны. И это точно писала не я)».

Боже, дичь какая-то! Половину смысла я даже не уловила. Какие-то сплошные пепельные крылья, диадемы и чешуйки…

Внизу еще была некая приписка очень мелким шрифтом, но разобрать ее я уже не смогла: за окном начало темнеть, а экипаж стал сбавлять скорость. Потом же справа у дороги появилась покосившаяся вывеска «Гримуарск».

Кажется, мы приехали.

Однако в город так просто заехать не удалось: нас остановил стражник. Он лениво осмотрел карету.

— Оружие везете? Запрещенные зелья?

— Н-нет, — неуверенно ответила я.

— Только шоколадная конфета, — вставил Пончик, действительно доставая откуда-то конфету.

Я проглотила слюну: есть хотелось ужасно, а шоколада — особенно.

Стражник, конечно, не понял слов хорька, но, кажется, не удивился ни ему, ни конфетке. Забрал ее из лап Пончика.

— Проезжайте. — Развернул обертку и запихнул сразу за щеку. — Добоо пожааовать в Гиимуааск, — добавил, уже жуя.

Карета снова тронулась с места.

— Не знала, что у тебя есть конфеты, — заметила я с легкой обидой.

— Я из вазочки в столовой натаскал. Хочешь, у меня еще леденцы остались? — охотно предложил Пончик.

Я хотела, но потом вспомнила о своей нынешней фигуре и обреченно покачала головой.

Тем временем за окном проплывал пейзаж Гримуарска – небольшие домики, немного кривоватые, но все яркие, как с детской картинки: розовые, голубые, желтые. Много зажженных фонарей, тоже словно из сказки, цветочные клумбы, подстриженные кусты. Очень мило и уютно! Я с любопытством стала рассматривать вывески на зданиях.

«Бальзам “От драконьей изжоги”. Только у нас!».

«Гадалка Матильда: предскажу будущее или верну деньги!»

«Пироги “Безумие вкуса”. Начинка каждый день разная, иногда даже съедобная!»

«Кафе “Кофе и Кошмары”. Бодрит так, что проснется даже ваша тень!»

Глава 3

Следующее утро встретило меня ломотой в затекшем теле, что неудивительно, когда спишь почти на голых досках. Я еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, пытаясь смириться с тем, что весь вчерашний день мне все же не приснился и теперь моя реальность такова: полупустой заброшенный дом без всяких удобств, а за его окном — странный мир, заселенный еще более странными жителями и где существует магия, настоящая.

И да, я снова толстая.

— Убейте меня тапочкой! — простонала я тихо.

— Может, обойдемся без криминала? — отозвался бодрым голосом Пончик.

Вот, еще один элемент новой реальности: у меня теперь есть летающий хорек.

Я села и поморщилась: ко всему прочему гудела голова. Вчера в таверне мне все-таки кто-то подлил эля в пунш, решив развеселить. Но вышло наоборот: я разозлилась и немного побуянила. И, кажется, все-таки назвала бородатого Бардольфа «Бочкой». Черт, врагов с ходу наживать мне совсем не хотелось, но зачем же травить меня алкоголем? Я даже шампанское едва пью, а тут целый эль. Фу, гадость какая!

Следующее разочарование меня постигло, когда я переступила порог дома-наследства. Мало того, что пришлось ориентироваться в полной темноте, пока не нашелся огарок свечи и Пончику удалось каким-то образом поджечь его, так еще и оказалось, что здесь полный бардак и разруха. И даже негде спать. Как тут вообще кто-то мог жить?

— Кстати, пока ты дрыхла, я тут уже осмотрелся, — заявил Пончик. — И договорился с пауками, что мы не убираем их паутину, а они дают нам плату три мухи в день. А еще нашел в камине застрявшего домового. Он согласился тут прибраться за фунт рафинада.

— Мухи, значит. Домовой, значит, — вздохнула я, кажется уже ничему не удивляясь.

Гоблин уже был. Почему бы не быть еще и домовому?

— Мне б помыться и переодеться, — подумала я о насущном.

— Аргентий уже нагрел тебе бочку воды. — В лапах хорька что-то блеснуло и зашелестело.

— Кто такой Аргентий? — не поняла я.

— Так домовой. На бочку он согласился за три соленых орешка, что я стащил вчера в таверне, — просто ответил Пончик, забрасывая в рот леденец. — Но фунт рафинада для него все еще актуален. Кстати, завтракать пойдем? Гретта сказала, что они работают с десяти.

Домового Аргентия я так и не увидела, зато чуть не покалечилась, пока пыталась помыться в той самой бочке. Оказалось, что это весьма нелегкое дело, особенно с моими нынешними габаритами. От этого настроение испортилось еще больше, и я снова задумалась о том, чтобы отказаться от завтрака.

Единорог на вывеске дремал, зато Гретта встретила нас бодрой и свежей, словно не работала вчера допоздна.

— О, новые соседи! — воскликнула она. — Чего желаете? Есть наваристый суп, специально для тех, кто ночь гулял.

— Может, есть просто чай? — спросила я.

— Не вопрос, детка, — усмехнулась Гретта и убежала.

Зато появился Бардольф. Он посмотрел на меня, хмуря брови, затем молча ткнул в объявление на барной стойке: «Эль – 5 медяков. Если плеснул на пол – 10. Если назвал меня “дядя Бочка” – 15 и вылетаешь в окно».

— Простите за «Бочку», — повинилась я, — но все же элем меня поить не стоило.

— Я уже это понял, — хмыкнул Бардольф, — поэтому и не возьму с тебя пятнадцать медяков штрафа.

— Как благородно с вашей стороны, — я все же не удержалась от легкого ехидства, но Бардольфа это не обидело. Он снова лишь ухмыльнулся и встал за барную стойку.

— «Чай трех ведьм», — поставила передо мной дымящуюся кружку Гретта. — Бодрит на весь день.

— А может, он еще и похудательным эффектом обладает? — угрюмо поинтересовалась я.

— Нет, не обладает, — хохотнула Гретта и вслед за чашкой сняла с подноса тарелку с горячими пирожками. Для хорька. — За этим тебе надо к бабе Люсе.

— Баба Люся? — Я выпрямилась, заинтересовавшись. — Мне очень нужна эта баба Люся!

— Правда, я сомневаюсь, что она встретит тебя с распростертыми объятиями, — хмыкнула официантка.

— Почему? — озадачилась я. — Мы ведь даже незнакомы.

— Зато она была знакома с твоей бабкой. — Гретта присела на стул напротив меня. — Когда-то они были даже подругами, но потом между ними пробежала кошка. И они перестали общаться. А когда Розы не стало, баба Люся снова прикинулась ее подругой и решила присмотреть за ее домом, а заодно открыла там лавку по продаже своих зелий.

— Для похудения! — вспомнила я отвалившуюся вывеску.

— Точно, — усмехнулась Гретта. — И не только их. Старая Люсинда вроде как знахарка у нас. Но касаемо дома Розы… Дело Люсинды провалилось, лавка и нескольких месяцев не проработала. Говорят, дом Розы сам выгнал бывшую подругу. Отомстил вроде как за хозяйку.

М-да, нехорошая история…

Но моя проблема была важнее всяких размолвок старых подруг.

— И все же, как мне найти эту бабу Люсю? — спросила я.

— Она живет на улице Подлунной, последний дом. Это почти окраина, — ответила Гретта, вставая. — Но я тебя предупредила.

— Спасибо, — кивнула я, задумавшись. Рука сама потянулась за пирожком на тарелке.

Пончик хлопнул по ней лапой.

— Ты же сказала, что худеешь.

— Я только половинку, — сторговалась я сама с собой. — Мне нужно мозг подпитать.

— Ты и вправду пойдешь к этой Люсинде? — спросил Пончик, жуя.

— Конечно! Возможно, она моя последняя надежда. И ради ее зелья я готова примирить с ней даже покойную Розу.

Выходя из «Единорога», я уточнила у Бардольфа, где можно купить рафинад (об этом мне настойчиво напоминал Пончик, переживая за сделку с домовым), а заодно и вообще еды. Не могла же я постоянно питаться в таверне? Оказалось, что все на свете в Гримуарске продается на рынке.

— Это через два квартала, за бульваром Розовых Снов, — пояснил Бардольф.

Пока мы завтракали, на улице заметно потеплело, а еще прибавилось народа. При дневном свете город выглядел еще более нарядно и сказочно.

— Кажется, нам направо, — сказала я, приободрившись, и зашагала по мостовой.

Глава 4

— Что там такое? — Пончик первый подлетел к проему.

Я отложила все покупки и тоже подошла, заглядывая вниз, куда уходила узкая лесенка.

— Кажется, подвал или погреб. — Я принюхалась. — Слышишь запах?

Хорек подергал носиком-кнопкой:

— Пыль. Сушеные травы. Старая древесина. И что-то еще… Сладковато-горькое. Это же… Шоколад?

— Да! Мне тоже так кажется. Сходим посмотрим, что там? — предложила я.

— Полечу вперед, — вызвался Пончик.

Я только успела сойти на несколько ступенек, как услышала его голос:

— Ого, да тут столько всякой всячины! Иди скорее сюда.

— Иду. Как ты зажег свет? — спросила я. И замерла на последней ступеньке.

Нет, здесь не оказалось ни факелов, ни свечей. Стены и потолок подвала медленно светились мягким золотистым светом — будто в штукатурку подмешали золотую пыльцу или толченые светлячки. Воздух мерцал, словно наполненный теплой пылью, у него даже был вкус, который можно было почувствовать на языке: сладкие, горькие, пряные и древесные ноты.

Вдоль стены тянулись полки со стеклянными банками.

— Это же… — Я подошла ближе. — Какао-бобы!

Банки действительно были наполнены какао-бобами всех сортов и оттенков: от привычно-коричневых до лиловых, золотистых и даже серебристых, мерцающих внутренним светом. Чуть ниже стояли плетеные корзинки со стручками ванили и керамические горшочки с пряностями: корица в палочках, свернувшаяся в клубочки, сушеный острый перец, на котором вспыхивали маленькие искры, розовая соль, похожая на гималайскую, в крупных кристаллах.

Около второй стены стоял шкаф с емкостями, заполненными сушеными ягодами, орехами, лепестками неизвестных цветов и кусочками засахаренного имбиря. В углу — маленькая жаровня. Я лишь осторожно ее коснулась, как в ней тут же вспыхнул бездымный огонь ровно того размера, который нужен для обжарки бобов.

По центру помещения расположился массивный дубовый стол, весь в потертостях и пятнах от разных веществ. На нем тесно соседствовали тяжелые каменные ступки и пестики разных размеров, медные и керамические миски, деревянные ложки с причудливой резьбой. Одна из них, самая потрепанная, лежала отдельно — казалось, будто она ждет хозяйку.

Над столом висел старый засушенный букет из каких-то трав и цветов. От него исходит легкий аромат меда и уюта.

— Смотри, что тут. — Пончик уже подлетел к небольшому, окованному потемневшим железом сундуку. Их замка на нем торчал ключ, словно Роза только что отлучилась.

Я открыла сундук и обнаружила внутри свернутые в трубочки пергаменты.

— Это рецепты! — поняла я, лишь скользнув взглядом по первым строчкам. Почерк аккуратный, но местами поплывший, будто на него капали то ли слезы, то ли растопленное масло какао.

В стороне ото всех лежала записка. Я раскрыла ее, и по телу побежали мурашки.

«Дорогая моя внучка, моя Маргоша. Если ты читаешь это, значит, ты уже вернулась домой. Не знаю, каким путем это произойдет, но знаю, что раз ты здесь, значит, ты смогла преодолеть грань миров и готова принять наш дар. Благословляю тебя, внученька. У тебя все получится. Твоя бабушка Роза.

P. S. Найди флакон с надписью «Пыльца Утреннего Возрождения» и брось его в очаг».

Я отложила записку, ощущая, как внутри что-то просыпается. Не страх, а узнавание. Чувство, будто я вернулась домой, в место, которого никогда не знала.

Но чьи это воспоминания? Мои или той, в чьем теле я сейчас заключена?

— Ого, и что мы со всем этим будем делать? — Пончик сделал круг по комнате.

— Не знаю, — растерянно проговорила я, снова пробегая взглядом по всем баночкам и коробочкам. — Это так неожиданно. И я не понимаю, о каком даре идет речь…

— Может, о магическом? — Хорек присел на край стола.

— Но у меня нет ничего такого, — я пожала плечами. — И никогда не было… А сама Маргарет имела какой-то магический дар?

— Нет, — подумав, ответил Пончик. — Во всяком случае, при мне она никогда не колдовала.

— Ох, — тяжело вздохнула я. — Еще день назад я жила свою обычную жизнь. Ходила на работу. В магазин. В тренажерный зал. Залипала в телефоне перед сном. А теперь у меня ничего этого нет, зато есть вот это все… — Я развела руками. — И черт его знает, что с этим делать.

— Например, можно приготовить шоколадные конфеты. — Пончик подлетел к сундуку и достал один из свитков. — Вот, например, «Сердечный трюфель». Или вот: шоколад «Утренний рык» – звучит, а?

— Звучит-то оно, может, и звучит, но я никогда не делала шоколад, понимаешь? — отозвалась я. — Мой предел — шоколадная глазурь для торта уже из готового какао-порошка, и то я варила ее тысячу лет назад, когда еще не худела.

Пончик окинул меня взглядом:

— А ты хорошо сохранилась для тысячелетней.

— Вообще-то, я пошутила! — Я закатила глаза и уперла руки в боки.

— Я тоже, — хмыкнул хорек. — А если говорить про шоколад… Твоя бабуля здесь все расписала по пунктам. Так что проблем не должно быть.

— Мне бы твой оптимизм, — снова вздохнула я. — Давай лучше для начала найдем флакон с «Пыльцой утреннего возрождения», в записке написано, что его для чего-то нужно бросить в очаг. Может, проверим, что из этого выйдет?

— И это меня ты называешь оптимистом? — Пончик ухмыльнулся. — Ладно, давай искать эту пыльцу. Понадеемся, что от нее дом не взлетит на воздух вместе с нами.

Она нашлась не сразу, пришлось заглянуть в каждый уголок подвала, чтобы в одном из них наконец обнаружить шкатулку из ароматного сандалового дерева, внутри которой и лежал завернутый в шелковый лоскут маленький флакон. Его содержимое переливалось радужным блеском, а стекло на ощупь казалось теплым.

Мы покинули подвал и вернулись наверх к полуразрушенному камину.

— Ну вот и очаг. — Мы с Пончиком замерли перед ним в нерешительности. — Как думаешь, его надо зажечь?

— Я бы не рисковал, — отозвался хорек. — Да и бабуля Роза не писала ничего про огонь.

— Ладно, попробуем так. — Я осторожно откупорила флакон и высыпала мерцающие крупинки на холодную золу.

Глава 5

Вечер после преображения дома был особенным. Тишина, царившая в нем, казалась уютной и наполненной теплым светом и приятными ароматами.

Перед сном я достала глиняный чайник, засыпала туда щепотку сушеной мяты с бабушкиной полки и поставила на плиту. Он быстро зашипел и запыхтел, выпуская струйку пара, и вскоре весело и громко свистнул. Потом мы с Пончиком сидели на ступеньках крыльца, пили чай с остатками печенья и глядели на усыпанное звездами небо Гримуарска.

Когда меня начало совсем клонить в сон, я нашла в одном из ящиков свечу (она тоже приятно пахла медом и дымком) и зажгла ее. Пламя затрепетало, отбрасывая на стены пляшущие тени. Я еще раз обошла свои новые владения при свете свечи. Комнаты были невелики, но в них было все необходимое. В спальне же меня ждала кровать с пухлым перьевым тюфяком. На нем уже лежали стопка чистого, чуть жесткого белья, две подушки и одеяло, легкое, как облако.

Я постелила себе и наконец легла, сладко потянувшись.

— Ладно, — громко произнесла я, обращаясь к дому. — Спасибо тебе. Я... я постараюсь быть достойной хозяйкой.

В ответ где-то тихо скрипнула половица, звякнула медная посуда. Возможно, это был и Аргентий, домовой, но я все равно улыбнулась и, пожелав себе спокойной ночи, перевернулась на бок.

Утро в доме было по-прежнему идеальным. Солнечные зайчики плясали на отполированном полу, из приоткрытого окна откуда-то доносились ароматы кофе и свежей выпечки. Я выползла из-под одеяла и наконец решилась взглянуть на себя в зеркало.

Отражение не вдохновило. Мягкие бока, пухлые щеки, знакомое до боли чувство несоответствия тому идеалу, к которому я стремилась в своей прошлой жизни. Слезы навернулись на глаза сами собой.

— Нет, — прошептала я, сжимая кулаки. — Нет! Я не буду тут сидеть и страдать. Надо действовать! Один раз получилось, получится и в другой.

Идея пришла мгновенно: пробежка! Старые добрые кардионагрузки. Классика жанра. Универсальный ответ на все проблемы с телом в моем прошлом мире.

— Пончик! — крикнула я, роясь в гардеробе Марго в поисках чего-то удобного для пробежки. — Идем со мной!

Штанов, конечно же, не было (панталоны не в счет), поэтому пришлось натянуть на себя какой-то балахон, не сковывающий движения.

Хорек, дремавший в этот момент на подоконнике, упал от неожиданности.

— Куда? За сыром? — просиял он, мгновенно проснувшись.

— Нет, — ответила я. — На... фитнес.

Пончик замер, его нос задрожал от недоумения.

— На фи... что? Это съедобно?

Но я уже натягивала самые крепкие ботинки, какие нашла, затем решительно распахнула дверь.

Улицы Гримуарска только просыпались. Первые торговцы лениво расставляли товары, а гоблин-мусорщик сонно подметал мостовую. Мое появление заставило их застыть в изумлении. Я бросила взгляд на свое отражение в витрине: пышная девица в нелепом балахоне, кулаки сжаты, в глазах бешеная решимость. Ну и плевать! Пусть смотрят!

Я рванула с места и ринулась вперед по улице.

Бег давался тяжело. Дыхалка сбилась через минуту, в боку закололо, а ноги стали ватными.

Через несколько домов я наткнулась на рыцаря Людвига, который по иронии судьбы жил рядом и тоже делал утреннюю зарядку. Увидев меня, он застыл с гирей в руке, а потом бросился вдогонку.

— Мадам! Вы... атакованы?! Враг где?! — Закинув гирю на плечо, он побежал рядом.

— Нет… Я в полном… Порядке… — выдавила я из себя.

— У нее фит… Фитсет, — бодро огласил летящий позади Пончик.

— Фитнес, — поправила я его сквозь зубы.

— Лучше бы это был сыр, — вздохнул хорек.

Следующим на моем пути был Гога. Его брови удивленно подскочили.

— Эй, а это азартно! Держу пари, что споткнешься о третью брусчатку слева! Ставлю пять медяков!

Вот зараза!

Я попыталась ускориться.

— Марго, остановись! — обеспокоенно крикнул мне вслед Пончик. — Ты же вспотеешь! А потом станешь соленой! И тебя кто-нибудь съест!

Внезапно я почувствовала на себе тяжелый изучающий взгляд. И он точно не принадлежал никому из знакомых и соседей. Я метнула глазами по сторонам и увидела ворона. Огромный черный ворон. Он сидел на самом высоком шпиле ратуши, четко вырисовываясь на фоне утреннего неба. И смотрел прямо на меня. И в его взгляде читалось такое немое птичье недоумение, что у меня внутри все оборвалось.

Я снова посмотрела на себя со стороны, и на этот раз вся моя решимость испарилась, сменившись жгучим стыдом. Что я вообще делаю? Кому я что доказываю?

Я споткнулась о ту самую брусчатку, на которую поставил Гога, и едва не рухнула, но меня подхватила крепкая рука Людвига.

— Достойная попытка, мадам! — выдохнул он, сияя. — Но для бега нужна специальная экипировка! И... противник! Может, побегаем от кого-нибудь в другой раз? Для мотивации!

Я, тяжело дыша, выпрямилась. Глянула на свой балахон в пыли, вытерла пот со лба. И вдруг... расхохоталась. Громко, истерично, до слез.

— Все, — выдохнула потом, когда смех прошел. — С меня хватит. Пончик, пойдем лучше шоколад готовить.

— Идея отличная, но прежде все же предлагаю позавтракать! — Пончик, приободрившись, полетел за мной.

— Ладно, позавтракаем, — со вздохом согласилась я.

Проигнорировав зеркало в прихожей, я сразу прошла в кухню и поставила на плиту чайник.

— А вот и сыр! — Пончик радостно достал свой любимый продукт. — Наконец-то поем!

Я тоже отрезала кусочек сыра и стала тоскливо его жевать. Ощущения после спонтанной пробежки были угнетающими. Теперь я не только считала себя толстой, но еще и полной дурой. Похоже, сгоряча опозорилась на весь город!

В следующий раз займусь фитнесом в потемках, когда никто не видит. И бабу Люсю надо будет найти. Я, конечно, мало верила во всякие БАДы для похудения, как и в заговоры, но чем черт не шутит? В этом мире существует реальная магия, так что и зелье для стройности должно работать иначе.

Попив чай с мятой и немного успокоившись, я привела себя в порядок, переоделась и спустилась в подвал. Нашла свиток с заголовком «С чего начать?».

Глава 6

Утром я проснулась, полная решимости продолжить… Нет, не готовить шоколад. А худеть.

В общем, раз с пробежкой по улице не вышло, можно было заняться упражнениями и дома. Я-то все помнила со своего фитнеса!

Наспех позавтракав, я стала расчищать свободное место в гостиной: переставила с ковра кофейный столик, отодвинула кресло.

Пончик, который доедал свой сыр, смотрел на меня с подозрением.

— Что ты собираешься делать?

— Совершенствовать тело! — бодро ответила я и сделала первое приседание.

Пол под ногой тихо, но отчетливо скрипнул. И в этом скрипе чудилось возмущение.

— Кажется, дом не любит, когда его трясут, — заметил Пончик.

— Я не трясу, я аккуратно, — отозвалась я, делая выпады ногой.

Из камина с тихим неодобрительным шипением выкатилось полено.

— Ладно, — прошептала я, тоже начиная подозревать неладное. — Планка. Это тихо.

Я осторожно приняла упор лежа. Прошло три секунды. Все было спокойно.

А на четвертую...

Люстра над головой вдруг закачалась, хотя окна были закрыты и виновник точно не сквозняк. Книги на ближайшей полке дружно сдвинулись в сторону. А следом из-под печки выкатился маленький запыленный клубочек. Он был похож на мохнатую репку с глазами-бусинками и вязаным колпачком.

— О, Аргентий, привет! — отсалютовал репке Пончик.

Аргентий? Кажется, так звали домового.

Мои руки ослабли, и я распласталась по полу.

— Ты что творишь?! — тем временем проскрипел домовой тонким рассерженным голоском. — Топчешь мои половицы? Трясешь стены? Мешаешь пыли ровнёхонько ложиться!

— Я... я тренируюсь… — пробормотала я растерянно.

— Я вижу, что ты делаешь! — Домовой затопал маленькими оранжевыми ботиночками. — Это дом! Здесь нужно лежать на диване, сидеть за столом, пить чай и делать шоколад! А не прыгать, как козел на огороде!

Пончик, довольный зрелищем, подскочил поближе.

— Я говорил! Дом такое не любит.

— Но мне очень нужно похудеть! — с отчаянием возразила я, но домовой меня перебил.

— Худей снаружи! — прошипел он, указывая крохотным пальчиком на дверь. — А тут порядок должен быть! Ты всю магию потревожила! Только тут все наладилось – хочешь, чтоб стало как раньше?

В этот момент печь в кухне издала глухой неодобрительный гул. Занавески на окнах вздохнули и прошелестели по полу. А с полки упала глиняная статуэтка кошки и покатилась прямо ко мне, и в ее нарисованных глазах сквозило такое же неодобрение.

Я села на ковре, побежденная. Снова ничего не вышло!

—Хорошо, хорошо! Я поняла! Больше не буду. — Я не смогла сдержать вздох.

Домовой тут же смягчился:

— Вот и умница. — Он потыкал носком ботинка в мое бедро. — Хочешь двигаться — работай. Делай какао. Вари шоколад. Бегай от печки к столу. Вот это хорошая, полезная работа. А не это твое... — Он презрительно махнул рукой в сторону меня, несуразно застывшей на ковре. — ...пустое сотрясание воздуха. И да, с тебя полфунта орешков в сахаре! За моральный ущерб.

С этими словами Аргентий поправил свою вязаную шапку, юркнул обратно под камин, и в доме сразу воцарились уют и тишина.

Я снова вздохнула и поднялась.

— Ладно, Пончик. Идем делать шоколад. Похоже, это единственный вид фитнеса, одобренный местным профсоюзом домовых.

— Ура! — обрадовался хорек. — А давай сделаем шоколад в форме гирь? Сэру Людвигу понравится.

— Боюсь, это задача со звездочкой и для старшего класса, — усмехнулась я. — А мы пока с тобой начинашки-первоклашки.

Меня прервал звонок дверного колокольчика. На пороге стоял тот самый сэр Людвиг. Со своей гирей. Легок на помине…

— Марго! — Он галантно поклонился, и гиря чуть не свалилась с его плеча. Я даже отшатнулась, от греха подальше. — Приглашаю вас на пробежку. Или, ежели желаете, можем покачать мышцы. — И Людвиг легко перекинул гирю из руки в руку.

Меня почему-то это предложение не обидело, а наоборот, заставило улыбнуться.

— Нет, благодарю. Не сегодня, — ответила я. — Мне надо… — Я махнула в сторону кухни. — Делать шоколад.

— О, чудесная новость! — Рыжий рыцарь прямо расцвел. — Я буду счастлив, если попробую его первым.

— Хорошо, договорились, — усмехнулась я. — Только пеняйте на себя, если что не так.

— Я все снесу. — Он потряс гирей. — У меня организм крепкий. Как-то я выпил литр яда болотной гадюки и остался жив. Только отрыжка была три дня. — Сэр Людвиг засмеялся, прихрюкивая.

И я, глядя на него, тоже невольно засмеялась.

— Простите, — сказала потом, — но мне действительно пора.

— Все, не буду вас тревожить. — Он снова отвесил поклон и не ушел, пока я первая не закрыла дверь.

— Кажется, у тебя появился кавалер. — Пончик хрюкнул, пародируя Людвига.

Я снова засмеялась, потом махнула ему:

— Идем, шутник, нас ждут какао-бобы.

И вот я снова очутилась в маленькой кухоньке на задворках лавки. Измельчила какао-бобы. Добавила молоко, масло и сахар. Кусочек масла тихонько стянул Пончик, но я сделала вид, что не заметила.

Сегодня я не пыталась сделать что-то сложное, выбрала самый простой рецепт.

— «Уютные объятия», — зачитала я вслух хорьку название. — Как тебе?

— Главное, чтобы они не превратились в объятия тролля, — отозвался Пончик, облизывая масло с лап.

— Думаю, для объятий тролля нам понадобилось бы куда больше ингредиентов, — хмыкнула я.

Я не старалась делать все идеально, а просто получала удовольствие от процесса. Даже песенку стала напевать себе под нос. Мешала шоколадную массу, вдыхала аромат и улыбалась.

И дом, казалось, отвечал мне взаимностью. Печь грела ровно и послушно. Медные миски сияли. Пестик легко ходил в ступке, даже руки почти не уставали.

Наконец воздух наполнился не просто запахом шоколада, а чем-то теплым, уютным и по-настоящему волшебным. Ни искр, ни дыма, ни насморка и слез.

Форму я дала выбрать Пончику.

— Вот эти конфеты-шишки, — однозначно ответил он.

Глава 7

Всю следующую неделю мы с Пончиком почти не выходили из дома и занимались тем, что экспериментировали с рецептами Розы и готовили шоколад разных видов. Я окончательно решила, что открытию лавки быть! А значит, мне нужно иметь хоть какой-то мало-мальский ассортимент, который не стыдно представить покупателями Гримуарска. Тем более на меня все возлагали большие надежды, и я не должна была подвести ни их, ни Розу, которая все это чудо оставила мне в наследство.

В общем, мы с Пончиком превратились в неутомимых гномов и ходили обсыпанные с головы до ног какао-порошком и сахарной пудрой. Аромат в доме и лавке стоял соответствующий. Пришлось прикупить рафинада и орешков, чтобы платить домовому Аргентию за помощь в бесконечной уборке.

Выбор сортов шоколада действительно напоминал алхимический эксперимент, а Пончик выступал, конечно же, главным дегустатором.

Дни проходили у нас примерно в таких диалогах:

— Этот с перцем, — объявлял хорек, кашляя сизым дымком. — Назовем «Драконий чих»!

— О боги, да он просто мозгопрочищающий какой-то и зубодробительный. — Я смахивала выступающие слезы.

— А этот с мятой... Холодит пузо! «Ледяная пасть»!

— Освежает, согласна! Должен зайти. Ставим плюсик.

— А это что? С малиной? Ску-у-учно...

— Нет же, это очень мило, хоть и банально! И романтично. Я оставляю. — И в моем списке появлялся новый плюсик.

Туда же попала «Небесная нежность» — с ванилью и лепестками роз, по описанию этот шоколад должен был пробуждать забытые воспоминания, приятные, конечно же. «Крылья» — с дроблеными грецкими орехами – призван дарить легкость в теле на час. «Утренняя свежесть» — с кофе и бодрит так, что глаза невозможно закрыть в течение некоторого времени (я сама повадилась есть кусочек каждое утро, чтобы лучше работалось).

Сделали несколько видов «особого» шоколада, я бы назвала их неоднозначными, но раз у Розы они были в рецептах, значит, пользовались спросом. Например, «Сердечный трюфель», который вызывал искренние признания (вот только вопрос: какие именно признания и на благо ли они?). Или в противовес ему «Лживая помадка», которая заставляла, наоборот, виртуозно врать (проверено на Пончике, он пытался убедить меня, что стал единорогом). А еще «Облачные объятия», и нет, это не те «шишечки», которые всем так понравились в таверне. Этот вид шоколада толкал съевшего его всех обнимать.

Случались у нас и неудачные эксперименты, которые я тут же забраковывала. Так, «Сырный восторг» из белого шоколада и ваннолинского сыра (его очень ждал Пончик) на деле так пах, что домовой вылез из камина и возмущенно требовал «прекратить это безобразие». Ну а вкус у этого шоколада напоминал потные носки. В общем, мы его безжалостно выкинули, даже Пончик был не против.

Хоть и не был выброшен, но улетел на дальнюю полку горький шоколад «Эльфийская слеза». Он вызывал горечь не только во рту, но и в сердце, вынуждая писать печальные стихи и рыдать над ними. Возможно, на него и найдется когда-нибудь покупатель, но в день открытия его точно не будет на прилавке.

Каждую плитку шоколада мы заворачивали в красивый пергамент с предупреждениями из рецептов бабушки Розы: «Не есть перед прогулкой!», «Возможна бессонница» или «Обнимашки гарантированы!». Пончик ставил на каждую упаковку восковую печать с оттиском своей лапы. Конфеты же оборачивались в разноцветную фольгу, ее где-то раздобыл для нас Гога, а мы за это подарили ему карту постоянного покупателя с вечной скидкой.

Вечером накануне мы украшали лавку цветами, шариками и светящимися звездами, раскладывали шоколад и конфеты на витрины и полки. Аргентий надраивал до блеска пол и прилавок.

Отдельной моей гордостью и настоящим чудом была вывеска. Стоило нам придумать название лавке, она сама преобразилась. Теперь на ней был изображен дракон, обвивающий чашку какао. Название лавки переливалось золотыми буквами, а вечером они горели благодаря магическим светлячкам. Сам дракон периодически подмигивает прохожим и выпускает клубок «дыма», пахнущий шоколадом и корицей. Очаровательно!

Утром в день открытия я очень волновалась. Пончик, с красным бантом на шее, тоже постоянно суетился, даже сыр свой любимый на завтрак не ел.

Я распахнула дверь и вынесла на улицу рекламный стенд. Как ни крути, но реклама — двигатель торговли. На стенде было написано цветным мелом:

«ШОКОЛАДНЫЙ ДРАКОН» ОТКРЫТ!

Первым 10 гостям — трюфель в подарок!

Угадай вкус с завязанными глазами — получи скидку 20%!

Акция: Собери 5 отпечатков лап Пончика на упаковке — получи тайную коробку «Секрет хорька»!»

Последнюю акцию, конечно же, придумал сам Пончик.

Рядом с дверью стоял небольшой стол для дегустации с крошечными квадратиками шоколада разных видов и кувшином с молоком «для запивания». Следить за тем, чтобы образцы никто не воровал, назначен был тоже Пончик, и он тут же с важным видом занял свое место на алом бархатном пуфике рядом.

— Ну что, — я сделала глубокий вдох-выдох, — начинаем! Ни пуха ни пера нам!

Первые полчаса прошли в напряженном ожидании. Прохожие шли мимо, косились, перешептывались, но не заходили. Я уже начала паниковать, когда наконец появился сэр Людвиг. Он торопливо шел, поправляя на себе жабо, которое никогда раньше не носил. Его волосы были прилизаны, а щеки гладко выбриты. И, судя по сладко-перечному аромату, наш рыцарь вылил на себя флакон одеколона.

Людвиг подошел к лавке с таким видом, словно собрался брать ее штурмом.

— Марго! Прошу прощения за опоздание! Докладываю, что я явился поддержать ваше начинание!

— Вы первый мой покупатель сегодня, — сказала я, провожая его к прилавку. — Что вам предложить?

— Мне... э-э... самый боевой шоколад! Чтобы дух крепчал! — Рыцарь с залихватской улыбкой помахал кулаком.

Я улыбнулась в ответ и протянула ему плитку «Драконьего рыка»:

— С перцем и имбирем. Попробуйте.

Людвиг откусил, глаза его распахнулись, он кашлянул дымком и восхищенно выдохнул:

Глава 8

Назавтра и правда пришлось открыться после полудня. Но мы с Пончиком уже с шести утра были на ногах, готовя новую партию шоколада. Новые рецепты пока не брали, делали то, что вчера особенно пользовалось спросом.

Несмотря на усталость, я все равно была в приподнятом настроении весь день. Толкучки, как накануне, сегодня не было, но покупатели все равно шли, и времени для отдыха не оставалось.

Закрылись мы около восьми, поскольку распродали практически все. Только успели поужинать и собрались было заняться изучением других рецептов Розы, как в дверь лавки настойчиво позвонили.

Я выглянула через окно на крыльцо: на нем стояла женщина средних лет, чопорно-элегантная, в глухом темном платье, на голове — идеально гладкая прическа, волосок к волоску. Чуть поодаль виднелся небольшой черный экипаж с гербом, на котором можно было разглядеть изображение совы.

Женщина еще раз позвонила, и на ее безупречном лице появилось выражение нетерпения.

Я приоткрыла дверь.

— Госпожа Маргарет? — произнесла сразу та.

— Да, это я, добрый вечер, — отозвалась я. — Если вы за покупками, то мы уже час как закрыты. Но завтра в десять утра лавка начнет работать. Мы будем рады вас видеть…

— Я не за покупками, — перебила женщина, чуть поморщившись. — Я Амелия Дрейк, помощница леди Элеоноры Ван дер Вудсен, вдовы вице-канцлера. У нее к вам деловое предложение. Я могу войти? О таких вещах не разговаривают на улице.

— Что ж, проходите, — растерянно пожала плечами я и пропустила ее внутрь.

Пончик, заинтригованный и притихший, опустился на свой пуфик у прилавка.

— Итак, я от леди Ван дер Вудсен, — продолжила Амелия Дрейк, пробегая быстрым взглядом по почти пустым полкам витрин. — Вам оказана высокая честь, Маргарет.

— Я рада, но в чем она выражается? — уточнила я, понимая все меньше.

— Леди Ван дер Вудсен узнала, что шоколадная лавка в Гримуарске вновь открыта, и хочет сделать у вас срочный заказ.

— Но я пока не принимаю заказы…

— Вы не поняли. — Гостья пригвоздила меня взглядом. — Это заказ от самой леди Ван дер Вудсен. Ваш отказ будет воспринят с глубочайшим сожалением, — последнее было произнесено с таким нажимом и подтекстом, что было понятно: выбора мне не оставляют, а отказ грозит серьезными последствиями.

— И что же леди Ван дер… Вун… Вур…

— Вудсен. Леди Ван дер Вудсен. — Амелия Дрейк подавила вздох. — Она желает заказать у вас партию конфет для интимного приема, который состоится завтра вечером. Это не просто сладости. Это должен быть «Шоколадный поцелуй».

— Шоколадный поцелуй? — переспросила я.

— Именно. Ваша предшественница готовила когда-то шоколад с подобным эффектом. Леди нужно, чтобы эти конфеты расположили к ней одного высокопоставленного господина. Он должен стать сговорчивее. В вопросах торговых соглашений, конечно же. — Гостья неискренне и натянуто улыбнулась. — Все должно быть красиво, быстро, анонимно и — что главное — безотказно. Ваша работа будет щедро оплачена. Но если что-то пойдет не так или вы решите отказаться от предложения, то напоминаю: леди будет очень и очень огорчена. А когда она огорчена, то может произойти все что угодно…

— Но я никогда не делала ничего подобного. И шоколадом я занимаюсь всего ничего, мой опыт, скорее всего, не позволит сделать нечто такое, что удовлетворит пожелание вашей леди, — я попыталась за вежливыми словами скрыть волнение.

— Так постарайтесь и сделайте. — Губы Амелии Дрейк вновь растянулись в неприятной улыбке. — У вас будут целые сутки. Завтра в это же время я вернусь за заказом. Надеюсь на ваше благоразумие. И да, вот предоплата. — На прилавок лег увесистый мешочек с монетами. — Оставшаяся часть будет завтра, по факту.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась и вышла, оставив после себя запах дорогого парфюма.

Пончик дернул носом:

— Пахнет неприятностями. Что будешь делать?

— Я… Я не знаю, — выдохнула я, нервно перебирая кружева на воротнике платья. — Но, кажется, мне придется научиться делать этот шоколад. Хотя бы попробовать…

— Согласен, — кивнул Пончик. — Мне бы не хотелось испытать на себе «глубочайшее сожаление» этой леди Ван дер Гнусен. И тебе бы этого не желал.

— Я тоже не желала бы нам такого, Пончик. — Я покачала головой. — Пошли поищем в рецептах Розы этот «Шоколадный поцелуй». Вдруг там не так уж все сложно?

Искали мы долго, перебирая свиток за свитком, и я уже почти отчаялась, когда на дне сундука наконец наткнулась на нужный.

— Вот он, «Шоколадный поцелуй»! — ликующе произнесла я. — Только здесь стоит пометка «сложно» и «непредсказуемо». Но что нам еще остается делать?

Рецепт выглядел так:

«1. Какао-бобы лунного света (те, что собраны в полнолуние, когда тени целуются). Мешок с серебряной этикеткой.

2. Капля росы с розы, которую только что коснулся первый луч солнца.

3. Щепотка смеха младенца (расходуй экономно!)

4. Крепкий, сочный поцелуй.

Приготовление:

1. Варите шоколад на водяной бане, шепча комплименты (любые).

2. Добавьте росу, пока смесь не заискрится розовым туманом.

3. Взбивайте до густоты, вспоминая свою первую любовь (только приятные моменты).

4. Важный момент: окуните палец в смесь и нарисуйте на пергаменте сердце. Если оно сохранит форму — вы на правильном пути.

5. Добавьте щепотку смеха и тот самый поцелуй (если использовать сушеную омелу, пропитанную чужими поцелуями, эффект выйдет слабее. Лучше настоящий поцелуй с первым встречным, чем суррогат). Если все будет сделано правильно, шоколад вновь засияет розовыми искрами.

6. Разлейте по формам в виде сердец. Эффект шоколада длится от получаса до половины дня, в зависимости от съеденного за раз количества».

— Все понятно, кроме поцелуя, — нахмурилась я. — Что значит целовать кого угодно? Нет уж, я лучше омелу поищу. Пончик, помоги мне с ингредиентами.

Бобы были найдены первыми, смехом младенца оказался сиреневый порошок с золотыми крупинками, роса отыскалась на полке с флаконами — прозрачная жидкость в розовом пузырьке в виде цветка.