Штормовой прилив или любовь не выбирают

Глава 1

— Эванис Стомрис, за совершённое преступление против императорской власти, заговор с целью убийства, вы приговариваетесь к смерти и конфискации всего имущества в пользу империи, — голос судьи был суров и холоден, он совсем не сочувствовал обвиняемому.

— Ювилия Стомрис, ваше участие в заговоре не установлено, поэтому вы приговариваетесь к выселению из столицы на три года, из имущества можете забрать только личные вещи. Приговор должен быть осуществлен в течение трёх дней. Приговор понятен?

— Да, вир судья, — тихо ответила я, ощущая, что у меня так свело мышцы, что шея одеревенела, а во рту пересохло. До последнего не верила, что не отправлюсь на плаху вместе с мужем. Даже смотреть на него не было желания. Ему всегда всего было мало, а хотелось многого. О том, что ему должны предоставить, он мог разглагольствовать бесконечно.

— Лорд высшего звена Силрус, я возражаю, — голос дознавателя звучал возмущённо. — Она не могла не знать, она же его жена и человек, а значит, виновна!

Его хлёсткие фразы отражались от стен, и я вздрагивала от каждой новой.

— Лорд высшего звена Тронсовар, вы не нашли никаких доказательств, подтверждающих ваши слова, так что вина не доказана! Ваши эмоции неуместны!

Было слышно, как дознаватель со свистом втянул воздух, но более ничего не добавил.

Муж всё-таки влез в заговор против императора. Чем это могло ещё закончиться для нас? На что он надеялся? Что люди победят вингов? Смешно.

Люди пришли на земли крылатых давно, спасались от гонений в своих исконных королевствах. Раса вингов, то есть крылатых, не гнала переселенцев, но и милостями не осыпала. Я бы сказала, что они просто терпели людей на своих землях. Зла не причиняли, но и радушного какого-то взаимодействия не предлагали.

Однако люди нигде спокойно жить не могут, поэтому спустя какое-то время стали слышны идеи, что людскую расу притесняют, необходимо дать возможность занимать ключевые посты в империи, уравнять в правах с вингами.

Спрашивается, а с чего исконные жители этой земли должны хотеть наделять пришлых хоть чем-то?

Все эти радикальные настроения лет сто бродили среди масс, пока наконец, не сформировался заговор с целью убийства императора и смены власти в империи Лировингии.

Мой муж именно в нём и умудрился принять участие, грезил большими должностями и богатствами, за что теперь отвечать нам обоим.

Радовало, что более никого не было, я и так росла с пожилым отцом, который меня выдал замуж за Эваниса, хотя я просила этого не делать, но он настаивал. И умер через полгода после свадьбы. У мужа также не было родни, так что и заступиться за меня было некому, поэтому решение судьи меня удивило.

Я перевела взгляд на вира Кристофа Тронсовара, лорда высшего звена, главу следственного отдела. Он больше всех ратовал за наше совместное наказание. Его холодный взгляд был устремлён прямо на меня, челюсти крепко сжаты. Весь его вид говорил, что он не согласен с приговором, но перебить судью не мог.

За что он так меня ненавидит, было совершенно непонятно. Он был абсолютно уверен, что я поддерживала решение мужа. Но мужчина ошибался. Узнала я обо всём, только когда в наш дом вошли следователи и зачитали обвинение. Видела, как побледнел и испугался муж, его злобное отчаянье. Вот тогда я и поняла, что всё это правда.

— Лира Стомрис, вы свободны. — Отодвинулся стражник и дал мне пройти.

Я шла, будто во сне. Никто не предложил мне вызвать извозчика, а в тюрьме не давали держать деньги при себе, поэтому всю дорогу до дома пришлось преодолевать пешком. Шла часа два, так как еле переставляла ноги, кружилась голова. Мне вообще казалось, что ещё чуть-чуть и я упаду посреди дороги.

В голове билась фраза судьи «Три дня»! Ведь надо куда-то уехать, но куда?

В доме меня ожидала только одна живая душа — повариха, которая раньше работала у нас с отцом. У неё не было семьи, так что меня она любила как дочь, которой у неё не было.

— Боги, ты вернулась, моя крошка! Вернулась, — причитала она, увидев меня на пороге дома. — Я уже и надеяться не смела. Этот полоумный ввязался всё же в неблагодарное дело, пусть покарают его боги.

— Завтра покарают, — устало ответила ей. — Приговор приведут в исполнение.

— Он сам виноват! — Женщина упёрла руки в бока. — Пусть и отвечает! Чуть тебя за собой не утащил, ирод!

— Лира, мне в три дня наказано покинуть столицу, так что нужно придумать, куда ехать, взять можно только личные вещи, — всхлипнув, сказала ей.

Я села в кресло, обхватив себя руками, меня знобило.

— Куда ехать без денег и имущества? Я не представляю, — тихо шептала, смотря вперёд, но не видя ничего.

— Как куда? Едем к твоему дяде! — Лира Мросис, будто не понимала, какие ещё могут быть варианты.

— Ты имеешь в виду к дяде Нистосу Протрису? — недоверчиво спросила её. — Маминому брату?

— Конечно.

— С чего ты взяла, что он примет меня? Мы не виделись с ним ни разу, мама умерла уже двадцать два года назад. А я к тому же жена имперского преступника, казнённого за измену. Думаешь, он с радостью меня примет?

— С радостью или нет, но примет. Ты его родная кровь и плоть, так что за порогом не оставит. Не по дорогам же нам скитаться без денег? Приедем к нему, а там думать будем, искать выход.

Глава.2

Собирать вещи оказалось не так долго, как я думала. Много брать было нельзя, поэтому одежда и кое-какие мелочи вроде гребней и расчёсок могли оказаться очень кстати в моей новой жизни. Купить что-то новое мне, видимо, придётся нескоро. Хорошо, если я бродяжкой не окажусь.

Денег в доме практически не было, наскребла всего несколько серебряных монет и медяшек.

Мы не были богатеями или аристократией, но всё же доход имели приличный, так что голодать и ужиматься не приходилось.

Теперь придётся. Я даже точно не знаю, хватит ли этих денег, чтобы добраться до дяди.

Знаю, что он живёт в приморском городе, который называется Иловий.

Это то немногое, что я о нём знаю.

— Эва, — обратилась я к кухарке, — как думаешь, стоит ли тут доживать эти три отпущенных дня?

— Если честно, то, думаю, стоит убраться отсюда завтра утром, не дожидаясь повторного визита того грубияна, что сегодня орал на тебя. Он отчего-то стойко уверен, что ему полегчает, только если отправит тебя вслед за муженьком, а мне эта идея совсем не нравится! Хам!

— Ты не слишком громко ругайся на винга, а то и тебе «состряпают» обвинение. Со мной нынче опасно стоять рядом, не то что жить, — горько ответила женщине. — Не знаешь, как пострадать могут окружающие.

— Я не боюсь. — Обняла она меня. — Мне терять в этом мире нечего, кроме тебя, так что не брошу. Ложись-ка ты спать, а то завтра надо встать пораньше, чтобы отправиться в путешествие.

— Ты так говоришь, будто мы в отпуск отправляемся, а не выселяемся по распоряжению суда, — слабо улыбнулась ей.

— А почему нет? Пусть суд подтолкнул к нему, но это и хорошо. Ты совершенно зачахла с Эванисом, он совершенно тебя подавил. Да, мы едем путешествовать! Будем отдыхать на побережье, дышать солёным воздухом и строить новую жизнь! Почему нет? Ты теперь свободна!

— Но как же траур? — робко спросила кухарку.

— Ты с ума сошла? Никакого траура по государственному преступнику. Он и так чуть тебя за собой не утянул. О какой дани уважения ты собралась говорить?

— Может, ты и права, — вздохнула я. — Пойду и лягу, не знаю, правда, усну ли, но полежу хотя бы.

Хоть мне и казалась, что в таких обстоятельствах сон меня не посетит, но я ошибалась. Стоило голове коснуться подушки, и я провалилась в забытьё. Никаких снов, только тяжёлая усталость и нервное перенапряжение, которые меня утомили до полного отключения от действительности.

Казалось, я только уснула, а Эва уже трясла меня за плечо.

— Ну же, Юви, просыпайся, девочка моя, нам пора, а то пропустим утренние повозки, — приговаривала она, собирая последние вещи в дорожный саквояж.

Я разлепила тяжёлые веки, было ощущение, что мне песка в глаза насыпали, а в голове поселилась пустота. Больше всего на свете сейчас мне хотелось обратно закрыть глаза, но я, сделав титанические усилия, села на кровати.

— Вот и умничка, иди умойся, позавтракаем и в путь.

Я сделала, как велела лира Мросис. Механически прожевала еду, даже не почувствовав вкуса. Она будто камень упала в желудок. Есть не хотелось, но кухарка настаивала.

Затем мы подхватили собранные вещи и покинули дом.

Обернулась, когда мы отошли на несколько шагов. Я не была счастлива здесь совсем. И окончание этой муторной жизни было и вовсе трагичным. Что ж. Хочется верить, что я оставляю в прошлом эту унылую тягостную жизнь и начинаю всё с чистого листа.

Мы дошли да каретного двора, откуда купцы, извозчики и простой люд уезжали во все концы страны из столицы. Кто-то вёз товары, кто-то почту, кто-то перевозил людей, нам бы подошёл любой, кто недорого возьмёт за провоз.

Я в нерешительности остановилась. Никогда не покидала пределов города, поэтому даже не знала, с чего начать. Подойти и спросить близкостоящего ко мне человека?

— Стой тут с вещами и смотри за ними внимательно, чтоб пронырливая беднота не утащила, — решительно велела мне Эва, — а я пойду разузнаю, кто куда едет.

Она ловко проскользнула между повозками, и я потеряла её из виду. Народ только прибывал. Отовсюду слышались голоса, смех, ругань, даже песня, которую выводил скрипучий мужской голос.

Я перевела взгляд на вещи. Да тут и вправду не стоит отводить взгляд от них. Оттащила сумки чуть в сторону и уселась на них сверху для надёжности, только саквояж остался на коленях, так как он небольшой и там более ценные вещи.

Ждать пришлось совсем недолго, кухарка вернулась минут через десять.

— Юви, нам очень повезло, к побережью направляется небольшой обоз за товаром, так что там имеются крытые повозки, и они пустые, пока, и за очень умеренную плату мы можем доехать с относительным комфортом. Тент — это отлично, хоть не намокнем, хотя матрасов не обещают.

— Сколько просят? — уточнила я.

— Серебрушка за человека, — улыбнулась она, но пропитание в эту сумму не входит, так что наши запасы придётся растянуть на три дня пути, — вздохнула женщина. — Или докупить на стоянке у охраны обоза.

— Это более чем приемлемо, я боялась, что нам на проезд не хватит. — Впервые в моём голосе обозначилась радость. — Остаётся ещё немного, так что есть на что купить еду. Они наверняка на костре будут готовить похлёбку. Горячего сможем прикупить.

Глава.3

Все три дня мы провели на привалах очень весело и интересно. Подобралась такая удивительно милая компания, что я на время отложила все горести и заботы, просто наслаждалась приятным обществом людей, которые никак не были со мной связаны в прошлом.

Но путешествие не могло быть вечным, поэтому к концу третьего дня мы доехали до конечной цели, а это было грустно.

Новый дом, если всё пройдёт хорошо, встретил меня и Эву проливным дождём. Огромные серые тучи висели столь низко, что можно было предположить о возможности дотянуться до них рукой. Сырость была просто невообразимая. Создавалось ощущение, что просто дышишь влагой.

— Это к счастью! — тут же выдала кухарка, отчего я на неё удивлённо посмотрела.

— Ты считаешь, что эта жуткая погода говорит о нашем дальнейшем благополучии? — удивилась я.

— Может, ты и не веришь в приметы, Юви, но это вовсе не значит, что они не работают.

— Видимо, я пессимист. — Тяжело вздохнула и поправила платок на плечах, который так и норовил сползти с плеч. — Но этот дождь не кажется мне чем-то очаровательным или предвестником перемен к лучшему.

— И что тебе этот пессимизм даёт в жизни? — скептически спросила меня Эва.

— Наверное, что всё в моей жизни именно так, как я и думаю, то есть тягостно, а если случится какая-то радость, то это меня приятно удивит, — слабо улыбнулась я.

— Мне такое объяснение не нравится. Ты же всегда была сильной девочкой, не время раскисать.

Женщина была права, умом я это понимала. Но как заставить себя быть сильной, когда внутри ты надорван до такой степени, что любые чувства в тягость? Когда хочется свернуться комочком на кровати и накрыться тёплым и тяжёлым одеялом с головой, чтобы оно спрятало тебя от всех проблем и чувств, которые ими вызвано. Вернуться в раннее детство, где самой большой твоей проблемой было нежелание есть кашу по утрам. Чудесное время.

Повозки ехали в порт, поэтому нас там и высадили. Женщинам в тёмное время суток не рекомендовано гулять по таким местам. Но какой у нас был выбор?

— Люди — везде люди, — успокаивала меня Эва. — Сейчас расспросим, кто-то да поможет нам найти лира Протриса.

Мы очень быстро, насколько позволял багаж, засеменили в сторону здания порта. Оно было совсем не огромным: два этажа, построено из серого камня, только вывеска была деревянной. А вот склады и пристань были огромными, но нам туда было не нужно.

Когда забежали под крышу, с нас лилась ручьями вода, её холодные ручейки совсем неприятно остужали кожу, и я поняла, что такими темпами мы скоро подхватим простуду.

Эва сразу же пристроила меня возле камина сторожить вещи, а сама ринулась узнавать про место жительства дяди.

— Но я тоже могу порасспрашивать, — попыталась возразить ей, — а ты погрейся пока.

— Милая, когда мужчин расспрашивает симпатичная женщина, они мало думают о сути вопроса, так что стой тут, — строго велела мне женщина и отошла к конторкам, где стоял народ и что-то обсуждал.

Я никогда не задумывалась о собственной привлекательности. Зачем? Мне не разрешали выходить одной из дома, я не участвовала в выборе мужа. Так зачем мне сидеть и разглядывать себя в зеркале? Я обычная женщина с каштановыми волосами ниже лопаток, слегка вьющимися, но не более того, с тёмно-серыми глазами и пухлыми губами (моё достоинство, как мне казалось).

Однако сейчас я выглядела скорее заморенным подростком из-за чрезмерной худобы. Волосы давно потускнели, бледность иногда переходила в синеву под глазами. Так что до местных красоток мне будет далеко, да я и не стремилась их перещеголять. Дом бы найти.

Мои грустные думы прервала Эва, которая подошла ко мне, а я и не заметила.

— Уже спишь стоя? — спросила она. — И немудрено в такую погоду. Оказывается, тут совсем недалеко до твоего дяди! Он держит гостиницу на берегу под названием «Звёздное небо». Представляешь? Так что есть надежда, что для нас найдётся лишняя комната.

— Да, новость хорошая, только как искать её в такой дождь?

— Тут ты права, пешком в непогоду мы и заблудиться можем, ведь дороги-то не знаем.

— Лиры, — вдруг окликнул нас один из охранников обоза. — Я знаю, где эта гостиница, и иду туда на постой. Хотите, провожу? Ждать окончания дождя смысла нет. Он ещё три дня может лить.

— О, это было бы прекрасно, — встрепенулась кухарка, — мы были бы очень признательны за помощь.

Пришлось идти под проливным дождём. Хоть на улице и не мороз, а лето ещё не закончилось, но назвать дождь тёплым никто бы не смог. Мокрые юбки мешали ходьбе, облепляя ноги и замедляя и без того небыстрое продвижение. Когда мне стало казаться, что я сейчас упаду от усталости, впереди показалось здание, в котором горел свет.

— Вот и она! — крикнул наш попутчик. — Мы здорово срезали путь, так как шли по пляжу!

Мне это таким преимуществом не казалось, потомку что ноги всю дорогу вязли в песке, и я даже подвернула ногу, хорошо, что несильно. Однако говорить об этом благоразумно не стала, ведь нищим выбирать не приходится.

Минут через двадцать мы всё же дошли, пальцев рук я уже не чувствовала, так как намертво вцепилась в вещи.

Глава.4

Прошло три месяца

Я стояла на берегу океана и смотрела вдаль. Слёзы лились из глаз, и я не пыталась их останавливать. Зачем? Хотелось хоть как-то выплеснуть боль потери. В руках я сжимала урну, в которой покоился прах дяди Нистоса. Старый упрямец. Он дал мне почувствовать себя в безопасности, позволил поверить, что семья у меня теперь действительно есть, но также внезапно всё это пропало.

Он работал на улице и простудился. Я уговаривала его обратиться к доктору, но дядя лишь отмахивался от меня, говорил, что это простой кашель, нечего тратить из-за него деньги. Был уверен, что доктора цепляются за любую мелочь, чтобы стрясти с клиента деньги.

Но кашель только усиливался, и спустя неделю он уже не мог подняться с кровати, весь «горел в лихорадке» и начинал бредить. Тут уж я не выдержала и сама пригласила доктора.

Тот посмотрел и послушал дядю, покачал головой и сказал, что столь запущенного воспаления он давно не видел у вполне обеспеченных людей. Выписал порошки, сообщил, что будет приходить каждый день, так как состояние тяжёлое.

Мне было страшно от его слов. Я успела привязаться к мужчине. Он не надоедал мне опекой, не отпускал едких замечаний, не одёргивал за мысли и слова, которые я говорила.

Сама эта местность меня стала радовать. Приехала я в ненастье, но, когда оно прошло и выглянуло солнце, пришло понятие, за что любят этот край местные.

Бесконечная синева океана, голубое небо над головой, которое ночью приобретало какой-то особенный синий оттенок, и по этому бархатному полотну были разбросаны звёзды.

Правее нашей гостиницы, метров четыреста, как мне кажется, располагался маяк, вечером его свет был путеводной нитью для кораблей. Далее располагались пристань и порт.

Мне нравилось смотреть, как прибывают и отплывают корабли, их силуэты на любом небосводе были прекрасны. Расправленные паруса ловили ветер, моряки перекрикивались на мачтах и палубах, солёный ветер дул в лицо. Это было так прекрасно, что я стала забывать о тяготах, что давно меня сопровождали.

И вот теперь он покинул меня. Болезнь победила, и доктор ничего не смог с этим сделать.

Утром зачитали завещание дяди. Он велел мне развеять его прах над любимым океаном, оставлял мне в наследство гостиницу, то есть всё, что у него было.

Недалеко от нас в городе жил, как я потом узнала, мой двоюродный брат Невиас Протрис, он был стряпчим, уважаемым человеком тридцати пяти лет. Это сын дяди, но общались они редко. Мать его умерла лет десять назад, так что я была сильно удивлена такому завещанию. Всё прояснило письмо, что дядя оставил мне.

В нём говорилось, что сын не любит гостиницу и просто продаст. Пусть он и его сын, но уже взрослый и состоявшийся человек, а мне нужна помощь, поэтому дядя оставляет её мне и просит содержать в надлежащем виде до момента, пока я не найду своё счастье, а до того времени это мой дом.

Кузен не выказал никаких негативных эмоций, чего я в душе от него ожидала, ведь его обошли с наследством. Никакой неприязни, что очень обрадовало меня.

— Милая кузина, отец имел полное право так поступить, так что никаких обид я не держу. Я не бедствую, заниматься этим делом мне некогда, так что хорошо, что есть кому позаботиться о гостинице. Надеюсь, что вы не будете возражать, если я буду иногда заходить, чтобы проведать вас и убедиться, что с вами всё хорошо.

— Конечно, вы можете навещать меня, — кивнула я в ответ. — Мне радостно оттого, что вы столь добрый человек.

— Ну что вы, ни к чему эти комплименты.

На том мы и расстались. Мне вручили урну, письмо, и я ушла.

Тут я и прочитала письмо, которое теперь покоилось в моём кармане. Несколько скупых строк, что согрели мне сердце.

Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и открыла крышку урны. Надо выполнить пожелание дяди, не время малодушничать.

Аккуратно зачерпнула пепел и развеяла по ветру, потом ещё одну горсть и ещё. Вот так я отпустила из своей жизни ещё одного родственника.

Сполоснула руки в океане. Закрыла урну и пошла домой.

Теперь мне нужно заботиться о постояльцах, протекающей крыше, вредной девице по имени Майка. Именно её я видела в тот вечер, когда попала в гостиницу. Она меня невзлюбила с первого взгляда, как мне кажется. Всё, что я делала, она пыталась высмеять, хоть и завуалированно, могла толкнуть или ещё что-то сделать.

Майка не любила меня, а вот симпатичных постояльцев гостиницы обожала, а уж если они ещё были и щедрыми, то становилась просто медовым пряником. Льстила напропалую, обхаживала клиента, выбирала лучшие куски на кухне, помогала снимать куртки и многое другое.

Что мне теперь с ней делать? Уволить? Как-то неблагодарно получалось. Она работала за весьма скромную зарплату, выполняла все поручения хорошо, посетители её любили. Наверное, теперь Майка будет потише, коль я стала хозяйкой. Может быть, она ревновала дядю ко мне. Раньше он опекал только её, а потом появляюсь я, его родная кровь, и приоритеты сдвигаются в мою сторону. Девушка-сирота могла почувствовать себя брошенной.

Зайдя в холл, я успела только поставить урну на каминную полку, когда Майка подбежала ко мне и бросила полотенце на стол, уперев руки в бока.

Глава.5

Из дум меня вывел детский голосок.

— Хозяйка, а есть ли какая-то работёнка для меня?

Удивлённо посмотрела в проём двери ещё раз, но никого не увидела. Привстала и заглянула через стойку. Там стоял паренёк лет пяти, возможно, семи, но никак не больше. Его потрёпанные вещи, не везде залатанные, давно стоило бы выкинуть. Чумазое лицо выражало решительность.

Работы тут полно, но вот за чей счёт и как её выполнять — это был насущный вопрос.

Малыша мне было жаль до слёз. Раз в таком возрасте ищет работу, значит, семья голодает, или её нет.

Мне не довелось узнать счастья материнства. Муж не особо-то мечтал о детях, но их отсутствие также ставилось мне в вину. Ни на что не годна. Так он думал и говорил. Поэтому мне украдкой приходилось любоваться чужими детишками в парке или в лавке. Иногда даже удавалось с ними поболтать, когда гордые матери рассказывали о своих чадах, самых лучших и умных на свете.

А тут вот стоит он, никому не нужный ребёнок.

— Ты откуда такой храбрый взялся? — с интересом спросила я.

— Так, из городского приюта, — шмыгнул он и отвёл глаза в сторону.

— Вас там теперь и работать заставляют? — удивилась я.

— Нет, не заставляют, но кормят раз в день, да и одёжку не особо выдают, только крыша над головой и есть.

— Какой ужас! — возмутилась я. — Разве так можно?!

— Раньше получше было, но последние года три снабжения, как говорит директор, почти нет. Вингам не нужны человеческие дети, поэтому так.

Я что-то сильно сомневалась в справедливости этих слов, так как в столице приютские дети были чистыми, одетыми и накормленными. Иногда богатые дамы устраивали благотворительные вечера и собирали дополнительные средства, которые потом тратили на игрушки, сладости, добротную обувь. Никогда я не слышала про одноразовое кормление детей.

— Знаешь, работы много, но я тоже совсем не богачка, могу покормить вкусно и досыта за помощь по хозяйству, — предложила ему.

— Тоже можно, — заинтересованно протянул паренёк.

— Как тебя зовут?

— Лисис Фойлис, лира, — поклонился он мне.

— У тебя отличные манеры, Лис. Ты не против, если я так сокращу твое имя?

— Вовсе нет, лира, меня все так и зовут.

— Я Ювилия Стомрис, но можешь звать меня Юви.

— Благодарю. Так что мне надо делать?

— Возьми в подсобке веник и подмети территорию вокруг гостиницы, если крупный мусор, то его бросай в мусорную яму позади здания. Только сам в неё не свались.

— Хорошо! Это я могу!

Мальчишка унёсся за угол здания, а я перестала улыбаться и вздохнула. Я бы и так его накормила, но надо же пожалеть гордость ребёнка. Он так старается выглядеть важным и взрослым, способным работать, чтобы не быть попрошайкой. Это заслуживает уважения. Но мне непонятно, как дела в приюте дошли до такого плачевного состояния? Может, чем-то можно детишкам помочь?

Мы с Эвой обязательно напечём пирогов и сходим угостить детишек, но это же разовая акция, и никакого существенного перелома в сложившейся ситуации не будет. Но возможно придумать ещё что-то. Благотворительное мероприятие мне пока не по карману. Самой бы по миру не пойти, но я подумаю ещё над сложившейся ситуацией.

Я задумчиво покусывала кончик косы, что было ужасной привычкой, но, когда я «уходила» в себя, непроизвольно начинала это делать.

— Добрый день, кузина. Вы столь задумчивы сегодня, что совсем не замечаете ничего вокруг, — вдруг раздался голос Невиаса.

Вздрогнув всем телом, несколько раз моргнула. Кузен стоял недалеко от меня, у стойки, и внимательно рассматривал.

— Ой, лир Протрис, извините меня. Я и вправду совсем замечталась, — смутилась от своей невнимательности.

— И о чём же ваши тяжкие думы? Возможно, я смогу помочь? — осторожно и мягко спросил он.

— Ну что вы, зачем же вы будете думать о моих заботах?

И так было неловко, что мне досталась гостиница, которая должна была стать его наследством. Ещё и проблемы свои на него повесить? Это как-то совсем уж нагло, как мне кажется. Однако кузен придерживался другого мнения, и мягко допытывался, что меня гложет, поэтому я сдалась. Очень уж хотелось с кем-то поделиться.

— Мне бы хотелось обновить интерьер гостиницы. Построить террасу, чтобы можно было выставить столики и чтобы люди приходили пообедать или поужинать. Здесь красивый вид на океан и маяк, вечером всё просто потрясающе выглядит. Влюблённые парочки смогли бы прогуливаться вдоль берега, особенно если бы была возможность развесить небольшие фонарики. Придумать какой-то завлекающий ход для отдыхающих, чтобы они ехали к нам.

— Например? — удивился он.

— Ну, надо местные продукты рекламировать, у нас, например, много водорослей, которыми женщины вместо мочалок пользуются, а мы можем сказать, что свежие маски из них производят омолаживающий эффект! Приезжайте и насладитесь свежим морским воздухом, что укрепит ваше здоровье, морепродуктами, что продлят ваше долголетие, и целебными масками, благодаря которым вы будете всё это время потрясающе выглядеть!

Глава.6

Терзаться этим вопросом я не переставала, пока заселяла двоих постояльцев, что прибыли на торговом судне, перевозящем специи. Так что была надежда, что будут ещё гости.

Вызвала Майку, чтобы она их устроила в комнатах. Девушка с огромным удовольствием щебетала про ужин, виды и корабли, рассчитывая на хорошие чаевые.

Я же продолжила работу, перейдя от книг к составлению заказов на продукты и составлению меню. Параллельно с этим в голове вертелись мысли о том, что можно разработать полезное меню для женщин, желающих хорошо выглядеть. Многим просто необходимо что-то делать в борьбе за красоту, иначе они становятся несчастными.

К тому же обеспеченным дамам вообще надо чем-то заниматься, а то от скуки можно зачахнуть. Знаю по себе. Муж мне работать никогда бы не разрешил: это же просто скандал! Поэтому все мои дела были исключительно домашними.

Можно придумать расписание на весь день для скучающих женщин, чтобы им и думать не нужно было, как себя развлечь. Думаю, это пользовалось бы спросом.

Осталось только найти необходимое количество достопримечательностей в нашей округе.

От всего этого размышления меня отвлёк Лис, который вернулся с улицы.

— Лира Ювилия, я закончил. Проверьте работу, — важно сказал он, убирая веник.

— Конечно, идём.

Я с самым сосредоточенным видом прошлась вокруг здания. Надо сказать, что мальчик меня удивил. Мало того, что он вымел весь сор, даже травинки, что пробивались сквозь настил и под зданием он выщипал. Давно тут не было такого порядка, так как Майка такую работу выполняла за пятнадцать минут и с большой неохотой.

— Ты просто молодец! Проходи, мой руки, сейчас распоряжусь о твоём ужине, — сообщила я, ведя на кухню.

— Спасибо, — смутился парень.

— Эва, вот, покорми моего сегодняшнего помощника. Он так убрал прилегающую территорию, что любо-дорого посмотреть. Его зовут Лис.

— Ох, ты ж, такой работяжка! — захлопотала кухарка. — Смотри-ка, что у меня есть. Рыбная похлёбка с клёцками и ягодные пироги.

Она налила ребёнку большую миску, которую тот просто пожирал взглядом, постоянно сглатывая слюну. Голодным он был на славу.

Ложкой работал с такой скоростью, что я сильно подозревала, что глотал, не жуя, что вредно, но останавливать его сил не было. Поэтому просто оставила мальчика в покое и вернулась в холл, так как тот опять оказался пустым.

Я была права, и люди с корабля стали прибывать. Для них мы готовили еду посытнее. Рыба им надоедала и в море, поэтому они получали жаркое, отбивные, рагу, пироги с яйцами, грибами и луком, разносолы из птицы и дичи. Я старалась заказывать всего понемногу, чтобы было разнообразие. Назвать это дешёвыми продуктами на побережье было трудно.

Приходилось вертеться, резать на маленькие кусочки, покупать то, что не раскупили по скидкам, и тому подобное, но это позволяло мне держаться на плаву.

Хотя всегда масса работы. Ведь трое служащих на тридцать номеров — это ужасно мало. Рук не хватало на уборку и стирку, так что все выполняли разную работу с утра и до вечера.

Вот со входом беда. Нельзя же холл оставлять пустым, чтобы гости искали кого-то из служащих, но в это время я могла бы помогать с уборкой или стиркой, или готовкой, так как денег на зарплату катастрофически не хватало.

С какой стороны ни посмотри, получался тупик, нужно увеличивать доход. Кузен подал отличную мысль про газету, но необходимо же отремонтировать апартаменты и привести всё в надлежащий вид, чтобы приглашать кого-то финансово состоятельного, так что мысленно я опять возвращалась к предложению Невиаса.

Смущало только одно. Что делать, если не смогу вернуть деньги? Останется только продать гостиницу и наниматься самой кому-то в услужение. Работа меня не пугала, но я была не слишком наивной и понимала, что женщине без связей и защиты хорошего места не найти. Так что мне было что терять. Сейчас у меня есть немногое, а может, и вовсе ничего не стать.

— Лира Ювилия, — подошёл ко мне Лис со свёртком в руках, — спасибо за всё.

— Пожалуйста, это Эва тебе с собой передала перекус? — улыбнулась ему.

— Э, не совсем, я сестре пирожки взял. — Прижал он их к себе, будто я могла начать их отбирать.

— О, а сестра маленькая?

— Нет, ей двенадцать лет, но я боюсь её на работу отправлять, она симпатичная, кабы чего не вышло, — нахмурился он, а у меня сердце сжалось. Такой малыш, но уже понимает, что его сестрёнке ничего хорошего не грозит на работе. С сиротой никто церемониться не станет.

— Скажите, а могу я приходить к вам, узнавать, есть ли работа? — робко спросил мальчик, глядя на меня с такой надеждой, что я почувствовала наворачивающиеся на глаза слёзы. — Если что-то требуется, буду выполнять, нет — по городу похожу.

— Приходи, — кивнула ему, — и знаешь, приводи сестру. Посмотрим, может, она тоже пригодится. У меня стирки полно, если с людьми работать не хочет, посуду надо мыть, полы, окна. Да всегда есть работа, вот только с оплатой туго. Могу предложить пока только еду.

Тут уже и я смутилась. Помощница человечества, сама перебиваюсь, но ведь еду тоже надо добыть, если не кормят. За воровство детям плетей «всыпят», да таких, что не каждый после них встанет. Закон суров.

Глава.7

Она оказалась совсем не против, ведь нет ничего сложного в том, чтобы ничего не делать. Майка с удобством уселась в старое плетёное кресло у двери, щёлкая дешёвые орешки и что-то напевая себе под нос.

Я же со спокойной душой влезла бочком в кладовку. Чего тут только не было: сломанные часы, которые, видимо, не отнесли починить, треногий стул, узел со старыми вещями, банки с гвоздями, инструменты, удочки, сети, вёдра, лопаты, старые фонари, несколько пар обуви разных размеров, две дешёвые шкатулки с поцарапанными крышками, пара саквояжей и матросский рюкзак.

Такое ощущение, что дядя хранил тут и свои вещи, и забытые постояльцами, не особо разбирая их. Скидывал всё сюда, вдруг спросят, и забывал.

В задумчивости стояла над этим добром. Часы пока оставлю тут, возможно, их можно починить, фонари выкину, проще новые купить. Шкатулки можно подарить Лису и его сестре, так как им всё будет в радость, когда ничего нет.

Гвозди и снасти тут и оставлю, может, и пригодятся, инструмент так же.

Протирала полки от пыли и клала всё обратно аккуратно, чтобы легко можно было найти.

Обувь мужская, большого размера, так что её если только просто передать в приют, вдруг кому подойдёт.

В рюкзаке оказалась пара рубах, вполне целых, из простой ткани и одни штаны. Я покрутила их и решила, что можно ушить, тогда для Лиса будет новая одежда без дыр. Надо бы заняться.

В саквояжах тоже были вещи, которые могли пригодиться, да и сами саквояжи хоть и не новые, но вполне могли ещё послужить новым владельцам. Не буду выбрасывать.

Узел тряпья решила разобрать на свежем воздухе, а не в кладовке, где не было окон. Нечего глаза портить.

Вышла на улицу с чёрного хода, который был на кухне.

Эва закончила мыть посуду и сидела с чашкой чая за столом, устало подперев голову.

— Эва, иди спать, ты еле сидишь, — сказала ей, проходя мимо.

— Ничего, сейчас отдохну, и всё хорошо будет. Что это ты задумала? — спросила она, глядя на узел.

— Хочу разобрать всё, что в нём есть.

— Пойдём на улицу, правильно, нечего в доме сорить, — кивнула она и засеменила следом за мной. — Ты в детстве тоже кукол шила. Они у тебя все были красавицами.

— Я этого уже не помню.

— А я помню, вся комната в них была. Сидели на креслах, кровати, подоконниках. Везде были.

— Куда же они все делись, раз я их не видела.

— Так, батюшка твой распорядился их выкинуть, когда тебе двенадцать стукнуло годочков, и пригласил учителей. Сказал, что хватит играть, пора грамоте и танцам учиться.

Уселись на лавку и стали разбирать узел. В нём оказались и вещи, и обрывки ткани, парусины, верёвок.

— Наверное, дядя для ветоши хранил. — Пожала я плечами. — Вряд ли у него были вещи в красный горошек.

— Да, я тоже этого представить не могу. Из таких расцветок только куклам платья шить! — рассмеялась она.

— Верно, — задумчиво проговорила я. — Знаешь, я предложила Лису завтра прийти вместе с сестрой. Может, она сможет нам помогать, мыть посуду или стирать? Как думаешь? Майка злится за это на меня.

— Нашла кого слушать. Это девица только о себе и думает. Сухая она. Вредная. Я бы на твоём месте её выгнала, ничего хорошего я от неё не жду.

— Выгнать всегда успеется. Она тут до нас работала, а сейчас выгонять как-то нехорошо. Работает Майка исправно.

— Может, и так, да уж больно тебя не любит.

— Успокоится. Мне кажется, здесь простая ревность. Раньше она у дяди была советчица и опора, а тут мы нагрянули, и внимание с неё переключилось. Вот она болезненно и восприняла.

— Это уж тебе виднее, но от этого не легче.

— Я тут подумала, — решила перевести разговор на другую тему, — может, мы что-то для приюта сделаем?

— Что? — спросила кухарка.

— Да вот хотя бы из тряпок этих кукол детишкам нашьём, испечём пироги и отнесём подарки в приют.

— Это дело благое, — закивала Эва.

— Там их почему-то всего раз в день кормят. Разве так можно?

— С чего ты это взяла?

— Лис сказал. Да и сама ты видела, как он одет. Там дыр больше, чем ткани.

— Помяни моё слово, директор их нечист на руку. Винги хоть и относятся к людям прохладно, но никогда бы такого не сделали. Значит, мухлюют в этом приюте.

— Вот, заодно и постараемся разузнать.

— Тебе своих бед мало? Куда ты лезть собралась? Вот узнаешь и что? Кому ты жаловаться пойдёшь? Мэру? Так он, может, в доле или дружит с этим директором, и тогда что? Правдоискательница!

— Так что же, делать вид, что всё в порядке?

— Остальные в городе не замечают, по-твоему, но молчат, значит, нечисто там что-то, — насупилась кухарка.

— Специально на рожон лезть не буду, но и молчать нельзя. Они там с голода умрут.

Мы замолчали, раздумывая каждая о своём. Я машинально перебирала ткань, прикладывая одну к другой, подбирая, что подойдёт для куклы.

Глава.8

Проспала я до половины пятого утра. Проснулась, как от толчка, голова гудит, дышится тяжело, дождик постукивает по стёклам, но неравномерно, а будто бы волнами накатывает, значит, ветер порывистый на улице.

Повернулась на другой бок, но сон не шёл. Вздохнула. В комнате было душно, будто кислорода не хватает, поэтому решила, что нечего мучиться, пойду, сяду у двери, посмотрю на буйство стихии, там точно свежо.

Покопалась в запасах одежды, которые хоть и не совсем скудные, но точно скромные, нашла тёплую шаль, накинула на плечи. Утром бывает прохладно на улице, а тут ещё и ветер. После смерти дяди стала подспудно бояться сквозняков и ветра, ведь умер тот от простуды, а не старости. Никогда тепло не одевался.

Было темно, так как небо затянули свинцовые тучи. Они, словно огромные киты, плыли по небу, радуя окружающих всеми оттенками серого цвета. Набегали друг на друга, сливались, а потом меняли форму. Это зрелище завораживало. Я села в кресло на пороге, чтобы до меня не долетали мокрые капли, смотрела на буйство стихии, радуясь, что я в сухости и тепле, а ведь кто-то вынужден в такую погоду работать. Им не позавидуешь.

Поплотнее запахнула шаль. Скоро встанет моя кухарка, тогда схожу попить с ней крепкого чая с тостом. Это так напоминает детство, когда мы вдвоём завтракали.

Под этот мерный шум я стала задрёмывать. Вот почему мне в кровати-то не спалось?

Голова мотнулась, и я открыла глаза, тяжело вздохнув. Пойти, что ли, ещё поспать. Я сонно щурилась на волны, которые набегали на берег. Что-то мелькало там, и я видела какое-то пятно.

— Доска или плот? — сонно удивилась вслух. — Далековато.

Я продолжала наблюдать за непонятным объектом, так как делать всё равно было нечего. Он опять попал в поле моего зрения. Была какая-то неправильность в его поведении, даже не знаю, будто он сопротивлялся волнам.

— Что за… — начала я говорить, и тут мне показалось, что я увидела руку над волной.

Резко встала из кресла, до рези в глазах всматриваясь в волны. Из-за того, что они постоянно то вздымались, то опускались, загораживая мне обзор, разобрать точно, что я вижу, было очень трудно. Ещё и дождь размывал окружающее пространство.

Решительно вбежала в гостиницу, скинула шаль на стойку и накинула плащ на плечи, надела ботинки. Капюшон не было смысла накидывать при таком ветре.

Волосы тут же намокли, стоило только выйти из-под навеса. Я со всей возможной скоростью бросилась к старенькой лодке. Сколько сил мне стоило её перевернуть и столкнуть в воду! Но я была уверена, что там барахтается человек. Не прощу себе, что не помогла ему, видя, как он тонет.

Уже через десять минут я не была уверена, что догребу до него, но я упиралась изо всех сил. Сама не знаю почему, но было так важно доплыть до человека и помочь. Помочь тому, кто оказался в смертельной опасности. Океан — это не шутка. Ведь до берега совсем близко, если бы не шторм.

Руки давно гудели, дыхание со свистом вырывалось из лёгких, мне казалось, что от перенапряжения я сама могу потерять сознание.

Но вот, наконец, заметила его по правому борту. Мне показалось, что его плащ распластался по воде.

— Боги, спасибо! — с чувством сказала я и стала подбираться к тонущему. Он уже не шевелился, а просто держался на воде, хотя странно, что ещё под воду не ушёл.

И вот моя рука дотянулась до его одежды, и я ухватилась за край, рискуя вывалиться за борт сама, но очень хотелось подтянуть его к лодке, так как при такой качке могу его задеть.

Но моя рука схватила не ткань. От неожиданности я отпустила её. Дрожащей рукой отодвинула волосы со лба и смахнула влагу с глаз.

Не может быть! Это не плащ, а крылья. Просто они намокли и распластались по воде. Именно благодаря им винг не утонул ещё. На секунду я замерла, не зная, что делать, но потом решительно перегнулась через борт и опять ухватилась за край крыла, подтягивая тело крылатого ближе.

Не дать же ему умереть, хоть меня до сих пор знобит при воспоминании о суде. Нельзя всех судить по некоторым представителям расы.

Затягивать в лодку неподвижное тело тоже оказалось совсем нелёгким делом. Пришлось упираться двумя ногами в борт, чтобы не перевернуться.

Но спустя какое-то время мне это удалось. Когда винг упал на дно лодки, я также повалилась без сил. Завтра я рук не смогу поднять — это точно, но ещё сегодня надо догрести до берега и посмотреть, что с незнакомцем.

Я еле приподнялась и чуть отодвинула крылья, сложить их — тот ещё фокус, чтобы убрать волосы с лица. Меня обуял ужас. Брежу я? Или это кошмар?

На дне моей лодки лежал мой обвинитель — лорд Кристоф Тронсовар! Глаза его были закрыты, грудь едва приподнималась. Не хватало только, чтобы меня обвинили в его смерти. Что он тут забыл? Меня преследует?

Но слишком долго думать не было времени.

— Ладно, — подбодрила себя, — потом разберёмся, что происходит. Сейчас бы на пару дух не испустить. Компания не располагает.

Опять взялась за вёсла. На руках уже волдыри вздулись от непосильной работы. Мокрые ручки вёсел так и норовили выскользнуть из рук.

Я гребла изо всех сил, боясь, что в следующий момент могу просто не поднять руки, но на чистом упрямстве продолжала.

Глава.9

Добрались мы до комнаты на последнем издыхании, по-другому не скажешь. Я ногой прикрыла дверь, чтобы никто не увидел винга, а то ещё и паника поднимется. Простые люди не слишком жаловали крылатых, так как мало с ними общались, да и в целом не стремились сильно сблизиться.

На кровать мы рухнули вдвоём как подкошенные. Меня всю трясло от перенапряжения, а лорд, надо полагать, сознание потерял.

Вообще, он был еле живой, надо его осмотреть, возможно, винг ранен. В воде было не разобрать характер травм.

Эта мысль заставила меня собраться и сесть, обратив свой взор на лорда. Его бы ещё и переодеть, он же мокрый весь, уже и покрывало под нами намокло. Я с кряхтением сползла с кровати и принялась за дело. Стянула сапоги, штаны снимала с нехорошими словами, так как ремень не желал расстёгиваться, затем рубаху. Её проще всего снять, потому что из-за крыльев у неё была сборная конструкция.

Вот под ней-то нашлась ножевая рана, не сказать, что сильно глубокая, но длинная, будто оружие прошло вскользь. Но от правой подмышки и вниз, к копчику, у него теперь будет шрам. Повезло, что холодная солёная вода не дала ему быстро истечь кровью. Накладывать швы я не умела, поэтому просто промыла рану и забинтовала плотно чистой тканью.

— Для этой раны странная бессознанка, — пробормотала я.

Осенённая догадкой, я переместилась к его голове. Там и нашлась отгадка на мой вопрос. Большущая шишка на голове и даже рана, из которой тоже стала опять сочиться кровь.

— Видимо, не одну меня ты довёл до белого каления, — вздохнула над его телом.

Но делать нечего, промыла рану и приложила прохладный компресс. Тут бы их целителя пригласить. Только где мне такого взять?

Расправила крылья, пока он лежал на животе, чтобы тоже просохли.

Собрала грязные тряпки и сырое покрывало, тихо вынесла их в прачечную. Постояльцы уже проснулись, голос Майки слышался на втором этаже, так что надо бы не попасться им на глаза. Сама я выглядела не лучше винга.

Прихватила сухое одеяло, кувшин воды и направилась опять к нему. Укрыла его, а кувшин поставила рядом. Затем обдумав ситуацию, закрыла комнату на ключ снаружи, чтобы никто не вломился. Буду надеяться, что лорд Тронсовар не станет ломиться в дверь и требовать, чтобы его выпустили, а то я не знаю, что тогда говорить и делать.

Сама бегом бросилась к себе, чтобы ополоснуться и переодеться. Это заняло минут двадцать. Нашла заживляющую мазь и нанесла на руки. Она хорошо помогала от мозолей, поэтому дядя и держал её. Подходит ли мазь как средство от таких ран, как у винга, я не знаю.

Со вздохами причесалась. Волосы были влажными, поэтому просто заплела их в косу. Самой бы не простыть. Я так замёрзла, что страшно сказать. Пронизывающий ветер никому здоровья не прибавляет.

Решительно направилась на кухню, чтобы выпить крепкого горячего чая, который умела готовить Эва по рецепту своей бабушки.

Когда я вошла в кухню, кухарка раскатывала тесто на пирожки, тихо что-то напевая себе под нос.

— Девочка моя, на тебе лица нет! — воскликнула она, только взглянув на меня. — Ты заболела?!

— Тише, Эва, пока всех не перебудила, — шикнула на неё и оглянулась. — Тут такое случилось, что сама не знаю, не больная ли я.

— Рассказывай, — решительно сказала кухарка, — только сейчас чаю тебе заварю, а то ты белая, как мамина парадная скатерть.

Я грустно улыбнулась, усаживаясь за стол, да, была такая у моей матери. Огромная и белоснежная. Её доставали только по праздникам, чтобы потом сразу выстирать и убрать до следующего торжества.

Чашка возникла передо мной, так что пришлось выныривать из воспоминаний. Я с большим удовольствием сделала несколько живительных глотков, тепло стало распространяться по телу, и я немного расслабилась.

— Эва, я сегодня утром выловила тело лорда Тронсовара в океане, — сообщила я кухарке, которая на меня напряжённо смотрела.

Видела, как округлились её глаза, руки взметнулись к груди, и она сдавленно охнула.

— Тело? Зачем оно тебе? — непонимающе спросила меня.

— Когда я ринулась спасать тонущего, то не знала, что это он.

— А когда узнала? — подозрительно прищурилась женщина.

— Когда доплыла. Ну не бросать же его там? — возмутилась я.

— Ты подумала о том, что тебя в его смерти могут обвинить? Какого хряка он делал возле нас? Следил за тобой?

— Откуда мне знать? — Растёрла я лицо руками. — Но он жив, я положила его в комнате дяди, только без сознания. У него на голове здоровенная шишка.

— Ты что сделала? — просипела кухарка. — Зачем он тут? Ты что?

— Куда мне было его девать? На улице непогода, он идти не может.

— Ты рассчитываешь на его благодарность, Юви? Думается мне, что он просто не знает значения этого слова. Я помню, как он с тобой разговаривал в столице.

— Не рассчитываю, но и бросить умирающего не могу. Кем я буду после этого?

— Ох, Юви. Ну в кого ты такая добрая душа?

— В маму, наверное. — Отвернулась к окну.

Глава.10

Когда открыла глаза, то увидела на подносе рядом с собой чайник с чаем и тарелку с пирожками. Огонь спокойно горел в камине, а в холле никого не наблюдалось.

В приоткрытую дверь виделось всё ещё неспокойное море и накрапывающий дождь. Погода нисколько не улучшилась, видимо, затяжное ненастье, такое бывает.

Осторожно высвободилась из шали. Всё тело ломило, чувствую, мне этот подвиг ещё долго будет аукаться. Налила себе чаю и стала прихлёбывать мелкими глоточками. Это было так приятно, что я растягивала удовольствие. Пара пирожков также оказалась нелишней, я даже повеселела после трапезы.

Воровато оглянулась и тихо занесла в комнату оставшийся пирожок и чашку с чаем.

Винг уже лежал на боку, крылья сложены, на лице написана мука, но глаза закрыты. Аккуратно поставила на стол припасы, он не пошевелился. Не стала тревожить и ушла обратно к креслу.

Немного поразмышляла, чем можно заняться, но в такую погоду только домашние дела, поэтому я решила развлечься шитьём. Принесла корзинку с вещами, что хотела перешить на Лисиса, и тряпки на кукол. Раз ненастье не собирается стихать, то займусь этим.

Но не успела я ничего достать, как открылась дверь, и внутрь прошмыгнули две фигурки. Лис с надеждой посмотрел на стойку, но меня там не было, я тихо улыбнулась в ответ на его расстроенную мордашку.

Встала и подошла к ним.

— Здравствуйте, ребята, — с улыбкой сказала им.

— Доброго дня, — тихо ответила девочка.

— Вот, я привёл сестру. Погода плохая, но решили всё же прийти. Вдруг что нужно, — сообщил он, забыв поздороваться.

— Пойдёмте на кухню, сегодня на улице работать нельзя, так что в доме будем.

Нас встретила Эва, у которой даже косынка на волосах набок съехала от скорости передвижения.

— О, помощь прибыла, — расплылась она в улыбке, на минуту останавливаясь. — Что ж, работы много. Что сможете делать? Посуду помоешь? — обратилась она к сестре мальчика.

Та робко кивнула.

— Зовут как?

— Авелия.

— Будешь Ави, — отрезала кухарка. — Платье бы тебе без дыр найти и будешь хорошенькой. Мой тщательно руки, а потом уж за посуду берись. Вон фартук, — указала она на стену. — Лис, я так полагаю? — посмотрела женщина на парня.

— Да, лира, — кивнул он,

— Картошку будешь учиться чистить.

— Я умею, — выдал мальчик.

— Отлично. Вот тебе пирожок, жуй и за работу, вон то ведро с картофелем всё твоё, — ткнула Эва пальцем в угол. — Юви, а ты сходи в мою комнату, помнишь, я говорила о платье, которое мне мало стало, синее такое. Оно на столе свёрнутое лежит. Неси сюда, переодену малышку, а то мне её голое тело, видимое сквозь дыры на спине, не даст спокойно работать.

Я пошла исполнять пожелания кухарки. Платье нашла быстро, оно, конечно, в талии велико будет, но не рваное и ткань мягкая.

Вернулась на кухню. Дети доедали пирожки, что презентовала им Эва.

— О, вот и оно. Ави, иди переоденься и возвращайся.

Девочка вся красная как рак от смущения вышла в кладовку и вернулась уже переодетой. Как я и полагала, в талии было широко, но кухарка, не смущаясь, накинула на неё фартук и завязала тесёмки по размеру.

— Как на неё сшили, — улыбнулась я.

— Вот тебе косынка, — протянула мне чистый лоскут Эва, — приступай к посуде, а то скоро обед, а мы тут никак не начнём!

Дети быстро рассредоточились по рабочим местам, а я ушла, чтобы не мешать всем, да и двери остались без присмотра.

Только хотела сесть, как на пороге возник постоялец.

— Добрый день, мне бы комнату, — сказал он.

— Конечно, на сколько ночей?

— Три, корабль разгрузим и снова в путь, — устало поделился мужчина.

— В такое ненастье разгружать тяжело.

— И не говорите, все руки в кровь стесал.

— Есть мазь для ладоней, хотите?

— О, не откажусь.

Я прихватила банку с мазью и повела мужчину наверх. В пустой комнате выдала ему полотенца. Подождала, пока вымоет руки, и наложила мазь, замотав его ладони.

— Есть пирожки после завтрака. Будете или обеда дождётесь?

— Сначала посплю, потом поем, — решил гость.

Было видно, что он мечтает упасть и уснуть. Не стала его более тревожить, положила ключ от комнаты на тумбочку и удалилась.

Но присесть не удалось. Ещё пара матросов появились на пороге, и всё повторилось.

Через три часа свободных номеров уже не осталось. Двоих последних селила в один, так как мест не было, но они отказались искать другое место. Кровати у нас широкие, так что можно свободно лечь и вдвоём. Кровать рассчитана на семейную пару, но не все постояльцы согласны делиться спальным местом, а тут друзья-матросы не выделывались. Тоже еле на ногах стояли.

Майка металась с первого на второй этаж без остановки: носила чистые полотенца, подносы, вещи на просушку.

Глава.11

Решилась идти проверять больного винга только ближе к полуночи, когда стихли последние шаги и шорохи. Сложила своё шитьё в корзинку, которую решила оставить тут же, у камина, подбросила пару поленьев, чтобы был хоть какой-то свет. Светильники не зажигала на ночь, стараясь не тратить лишнего запаса магии.

Тихо прокралась к двери и открыла её ключом, стараясь не скрипеть. Камин почти потух, только угли светились красными. На ощупь пробралась к окну, плотно задвинула тяжёлые шторы, чтобы с улицы ничего не было видно. Вернулась к камину и стала разводить огонь. Это заняло некоторое время, но иначе никак. Надо бы на рану посмотреть. Всё ли там в порядке?

Когда весёлые языки пламени разгорелись, и стало намного светлее, я обернулась к кровати и чуть не упала от неожиданности. Лорд пристально смотрел на меня, почти не моргая, отчего я начала нервничать ещё больше. Этот холодный взгляд был мне знаком, снился по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту.

— Всё-таки ты, — проговорил он столь тихо, что я могла бы и не расслышать, если бы не тишина вокруг. — Надеялся, померещилось.

— Увы, — ответила также спокойно, хотя внутри всё дрожало, — но вы умудрились тонуть прямо у меня на глазах. Могли бы выбрать другое место, раз так неприятно меня видеть!

— Не знал, что требуется разрешение преступницы, чтобы передвигаться по империи моих предков.

— А я и не преступница, это постановил суд, так что это уже преследование и ничто иное!

— Не бери на себя слишком много! — прошипел он и набрал в грудь воздуха, чтобы высказать мне очередные свои недовольства, но мужчина забыло ране, а она ему о себе тут же напомнила, отчего винг зашипел и ничего не произнёс.

— Вы полегче с телодвижениями, — сказала ему, — я не знаю, куда написать, чтобы за вами приехали или целителя прислали. Так что диктуйте адрес, утром отправлю письмо.

— Что там у меня? — наконец спросил лорд после длительной паузы, во время которой я не знала, как поступить.

— Длинный порез на спине и огромная шишка на голове. Не знаю, что первично.

— Насколько глубокий порез?

— Вроде не слишком, но я не лекарь, точно не знаю, шить не умею, и в любом случае, если не лечить, будет некрасивый шрам.

— Тогда никому ничего сообщать не будем, буду лечиться тут, а вы мне поможете.

— С чего это я вам помогать должна?! — возмутилась я такой простотой. — Я и так сделала больше, чем нужно для вас, не дав утонуть, перевязав и предложив передать вас в руки целителей. Какую ещё помощь вы тут требуете? Ничего я вам не должна!

— Не должны, но поможете.

— Не собираюсь вас содержать, благодаря вам, я еле свожу концы с концами. Завтра же отправлюсь в мэрию и сообщу о вас. Пусть забирают!

— Содержать меня? — Его аж подбросило на кровати. — Я вам что, содержанка?

— Естественно! Вы занимаете целую комнату, вам нужна еда и одежда, лекарства и уход. На чьи, простите, средства вы всё это получаете? — высказала я всё, что накипело в груди.

Было видно, как ему хочется высказаться в ответ, но он титаническими усилиями сдерживался, но не ради меня и приличий, просто мужчине было так плохо, что он боялся открыть рот. Нижняя челюсть так напряглась, что я стала бояться за её сохранность.

Нечего было подскакивать. Молниеносным движением подставила таз на постель, куда его благополучно и вывернуло.

Да, чувствую, нелегко с ним будет. Никакого чувства самосохранения и благодарности окружающим за заботу.

Аккуратно помогла ему лечь ровно, вынесла таз, ополоснула и вернула чистым, потому что он может ещё понадобиться.

Лорд Тронсовар лежал с закрытыми глазами и белым лицом, да, ему нехорошо, но я более ничем не могу ему помочь.

— Ну что? Куда писать письмо? — ещё раз спросила я у него.

— Никуда не писать, — прошипел он. — Сам поправлюсь тут, а, чтобы вы не называли меня содержанцем, напишу вам расписку, что за помощь следствию и лечение выплачу вам сто золотых!

— Сколько?! — У меня ступор наступил от такой суммы. — Вы умираете? Или расследуете очередной заговор?

— Не ваше дело, что я расследую! Главное, чтобы вы не болтали обо мне, пусть думают, что я погиб.

— Не думайте, что я мечтаю похвастаться вами. Возможно, вы удивитесь, но никто из людей не мечтает с вами встретиться, да и из вингов тоже. Вы абсолютно непопулярная личность!

— Вам откуда знать? — удивился мужчина.

— Я общаюсь с окружающими, у меня есть уши, и я знакома с вами лично, так что ничего удивительного в этом не вижу. Вы злобный, надоедливый, предвзятый, узколобый тип. Единственное ваше хорошее качество — это преданность империи, но на этом всё!

— А вы-то сами кто? Несамостоятельная, избалованная, чёрствая, ленивая, ненужная лира, которая и одного положительного качества не имеет!

— Что вы говорите? — вдруг улыбнулась я.

Стало так приятно, что он неправ по всем статьям, ведь именно тут я опровергаю всё то, что он сейчас перечислил. Ха!

— Надо полагать, что я вас спасла, чуть не надорвавшись, от величайшей чёрствости и лени. Завтра принесу перо и бумагу для расписки.

Глава.12

Лорд Кристоф Тронсовар

Процесс по делу о заговоре против императора был длинным и тяжёлым. Столько доказательств нужно было собрать, оформить. Император не хотел, чтобы вышла осечка, или какие-то вопросы были малоубедительно рассмотрены, ведь это и политический вопрос тоже.

Людей на наших землях стало больше, чем нас, вингов, поэтому нужно быть аккуратными с обвинениями.

Я так не считал, хотелось показать силу этим зарвавшимся людишкам. Они пришли к нам как беженцы, мы не стали их прогонять, а они теперь захотели захватить власть! Как посмели только?

На допросах только и кричали, что это у них должны быть права, они должны стоять у власти. Совсем сдурели, видимо.

Больше всех настаивал на этом абсурде Эванис Стомрис, похоже, он уже и корону примерил на себя где-то в своих фантазиях. Всё повторял, что его жена достойна ходить в шелках и бархате, отдавать приказы армии слуг, а он — принимать судьбоносные для империи решения.

Целители подтвердили, что мужчина сам верит в то, что говорит, со временем всё больше погружаясь в свой выдуманный мир, где он правит всеми.

Вот его жена меня вводила в какое-то неподконтрольное негодование. Холодная как камень. Она сидела в застенках. На допросах, в зале суда с одинаково отрешённым видом холодной рыбины. И вот она должна быть правительницей? Видимо, муж её был полоумным и до суда. Уж не она ли внушила ему эти идиотские мысли? Я не мог понять. Никаких доказательств, подтверждающие её вину, я так и не смог найти.

В зале суда не сдержался, когда её оправдали, но судья меня не послушал, и её отпустили.

Император также сказал прекратить преследовать лиру, так как она невиновна, однако я не сдержался и вечером наведался к ней, чтобы высказать всё, что думаю.

Второй вызов к императору был неприятен. Он приставил ко мне слежку и не ошибся.

— Ты, видимо, не слышишь меня, Кристоф. Разве я неясно выразился насчет преследования лиры? Я тебя разжалую из лордов высшего звена, если ты ещё раз станешь ей докучать. Она и так лишилась всего из-за своего муженька, а ты ещё её и травишь. Мне не нужны народные восстания. Уймись. Займись полезным делом — найди жену. Ты уже не мальчик, а всё бегаешь по расследованиям, ни о ком не заботишься, наследника нет. Неудивительно, что люди возомнили себя главными, у нас-то численность не двигается с мёртвой точки!

Тут уже ничего не оставалось делать, как отступить. Разговоров о семье я не переносил. Родители меж собой мало общались и не любили друг друга, поэтому я привык, что никому не нужен и заботиться надо о себе самому. Теперь уже и их нет. Но жить в такой атмосфере снова меня абсолютно не тянуло. Одному лучше. Мимолётные романы меня вполне устраивали.

Сама лира на следующий день исчезла из столицы, а мне было запрещено возвращаться к этому делу.

Дни летели быстро, новые расследования захватили меня. На некоторое время я даже стал забывать о семействе Стомрис.

Но вот новое дело насторожило вновь. Меня вызвали из-за убийства служащего мэрии, винга Стратиса. Его нашли на побережье с проломленным черепом. Никакого явного мотива не обнаружили.

Я выехал в прибрежный городок Иловий, чтобы разобраться в том, что случилось на месте. Собирал показания, разговаривал со свидетелями.

Надо полагать, что я подобрался к разгадке близко, раз поздно вечером на пристани, в районе складских помещений, меня попытались зарезать. Годы практики помогли почувствовать опасность, но полностью избежать её не удалось. Удар ножом прошёл по касательной, но вот по голове меня огрели от души. Мир померк в одну секунду.

Не знаю, сколько я был без сознания, но когда открыл глаза, то первое, что увидел, — это лицо Ювилии Стомрис. И после смерти нет мне покоя от этой женщины!

Правда, выглядела она странно: вся мокрая, абсолютно белое лицо, в лодке ещё и шторм кругом. Воспалённое сознание выделывало невероятные кульбиты. Я следил за тем, как она отчаянно борется со стихией, будто не видит, что её сил недостаточно. Из последних сил обратился к ней:

— Зачем тебе это, человечка? Почему ты борешься, если мы сейчас погибнем?

— Потому что так надо, это вам не с крыльями родиться, где вашей заслуги в этом нет, а потом всю жизнь этим кичиться!

От этих слов захотелось её вытолкнуть из лодки. Что она понимает? Опять я виноват. Но я не мог и пальцем пошевелить, тело болело, сознание мутилось, внутри будто перемешали всё. Пусть борется, зачем я с ней разговариваю?

Опять лицо этой настырной особы возникло передо мной. Причём она меня хлестала по щекам и трясла, как дерево со спелыми плодами, призывая очнуться и встать на ноги. Какими словами только не обозвала. Нахалка.

Не знаю, каким чудом, но я смог подняться с её помощью и доплестись до какого-то здания, где опять отключился на кровати. Хотя справедливости ради надо отметить, что добрались мы до неё благодаря Ювилии. Я практически висел на ней, как она не упала под моим весом — для меня загадка. Упёртая дамочка — этого у неё не отнять.

Следующая минутка сознания накрыла меня, когда я был один. Лежал на животе, крылья расправлены, и, что самое главное, абсолютно голый. Интересно. Решил повернуться набок, но это оказалось делом совсем непростым. Всё болело, в голове шум, ощущение, что сейчас меня стошнит или я сознание потеряю. Видимо, второе оказалось верным, так как, опять открыв глаза, я понял, что вижу Ювилию, которая разводит огонь в камине, а вокруг непроглядный мрак.

Глава.13

Следующее утро выдалось суматошным. Постояльцы отбывали на корабль, надо было убрать комнаты, поставить стирку, наготовить еды с собой, а мне ещё и на рынок очень нужно.

Самым поганым в этой ситуации было то, что я всё же простыла. Озноб и насморк были именно тем, чего мне так не хватало! А то проблем мало!

Не знала, как среди домочадцев поделить весь фронт работ. В итоге Авелия осталась помогать кухарке, а Лис — Майке. Я же твёрдо решила побывать на рынке, иначе не узнаю, стоит ли принимать деньги от кузена.

Заодно бы неплохо микстуру от жара прикупить. Видимо, не избежать мне последствий спасения винга.

— Ювилия, работы полно, а ты уходишь? — удивилась Майка. — Как же так!?

— Надо очень, так что не стой столбиком, иди работой. Как вернусь, буду вам помогать.

— Выглядишь ты ужасно, — не выдержала она. — Не заболела ли? Зайди к лекарю!

— Хорошо, — кивнула я, увидев, как девушка удивилась тому, что я не спорю, и молча ушла на второй этаж.

Я брела в сторону Иловия не спеша, так как чувствовалась слабость в теле. Идти недалеко, его хорошо видно, но это, когда ты здоров.

На полпути меня нагнала телега из порта, в ней ехал моряк по имени Крус, кто частенько ночевал у нас.

— Лира Стомрис! Садитесь, подвезём, — предложил он. — Что ножки топтать!?

— Благодарю, — не стала отнекиваться я. Сейчас мне это было очень нужно.

— Вас куда-то подвезти? Мы не очень торопимся.

— Если можно, то к строительным рядам, — обрадовалась я.

— Ремонтик затеваете?

— Хочется немного обновить гостиницу, но надо бы прицениться, — не стала я врать.

— Это да, цены нынче высокие на всё для рабочего человека. Но там есть один честный винг, который обсчитает всё честь по чести. Познакомить? Он продавал строительные материалы дяде моего друга, тот ну очень был доволен, что хоть и винг, а ни монетки лишней не взял.

— Тогда знакомьте, я совсем не против честного торговца.

Так, под рассказы моряков, сравнение цен и тому подобное мы доехали до нужного места.

Были торговые ряды не совсем в центре, но оно и понятно. И все же совсем недалеко, четырьмя улицами восточнее. Тут можно было и купить всё, что нужно, и рабочих найти что для маленького ремонта, что бригаду для стройки.

Крус провёз меня в конец первого ряда к неприметному с виду прилавку и помещению за ним.

— Вот тут. Сейчас позову его. — Мужчина быстро спрыгнул и зашёл внутрь, я же осталась у прилавка, опираясь на него.

Что-то, мне кажется, что температура решила подняться.

На пороге показался пожилой винг, а за ним матрос.

— Вот вин Никорус, это лира Стомрис, хозяйка гостиницы «Звёздное небо». Хорошая женщина, так что уделите ей время, — представил меня Крус.

Мы с интересом смотрели друг на друга. Волосы винга были уже полностью седыми, крылья, сложенные за спиной, были светло-серыми с белёсыми вкраплениями, тонкие черты лица, морщин мало. Приятное впечатление — это всегда хорошо.

— Всё, я побежал, — напомнил о себе Крус. — Приеду на следующей неделе!

Он быстрым шагом направился к телеге, где его ждали товарищи, и они отправились дальше.

— Что же, лира, расскажите мне, что бы вы хотели отремонтировать, — предложил винг дружелюбным тоном, — Давайте присядем вон там, за прилавком есть стол и стулья, так будет удобнее.

Я с большим облегчением опустилась на стул, отёрла лоб ладонью.

— Мне кажется, вам нехорошо, — проницательно заметил он.

— Немного, — вздохнула я. — Вчера под дождь попала, и ветер был такой сильный.

— Тогда позвольте вас угостить фирменной настойкой моей семьи, что лечит уже не одно поколение. Очень помогает, не хуже микстуры местных лекарей.

Мужчина принёс чайный поднос и флакон из тёмного стекла, из которого накапал пять капель тёмной и тягучей жидкости. Всё тщательно размешал и подал мне.

Я вдохнула чудесный аромат, в котором сочетались разные оттенки чего-то сладкого и была нотка кислинки. Совершенно непередаваемый аромат и вкус, в чём я убедилась, сделав глоток.

— Потрясающе, — честно сказала я.— Мне неловко, что я вас задерживаю.

— Ничего страшного, лира, жизнь нужно уметь прожить, а не пробежать. Куда торопиться? Попейте спокойно чаю, а потом расскажете мне, чтобы вы хотели построить.

Мне точно нравится этот винг, он из простых, а среди них часто были хорошие и негордые имперцы.

Я отставила чашку, поблагодарила хозяина и приступила к рассказу о модернизации гостиницы.

— Я не знаю, насколько мне хватит денег, поэтому и пришла, — закончила рассказ.

— Что ж, думаю, можно сделать красиво, не используя слишком дорогие материалы, например местные, что, естественно, будет дешевле, — выдал он, кивая мне задумчиво. — Площадку замостить плитами светло-серого цвета из местных. Это выйдет примерно тридцать золотых. Столики из дерева и стулья, около семнадцати штук со стульями обойдутся примерно в такую же сумму. Заборчик вокруг и столбы для фонарей — около десяти золотых. Со временем можно будет поставить навес или крышу.

Глава.14

Домой я уже буквально приползла. Даже Майка, увидев меня, велела сесть и не шевелиться, правда, в её излюбленной манере.

— О боги моря, что за вид у тебя! Ты заболела! Иди сядь у камина и никуда не суйся, чтобы всех не заразить, я чаю туда принесу!

Не стала даже ей пенять за столь наглую манеру общения, но раз уж предложила чайку принести, то и промолчать можно.

Через пару минут передо мной стоял чай и пара бутербродов.

— Вот, Эва сказала, чтобы ты обязательно съела, — кивнула на тарелку девица. — А то с утра ни крошки во рту.

— Как там Лис?

— Ой, не хочется признавать, но он и правда мне очень помог, никогда бы не подумала, что такая мелюзга так проворно всё будет делать. Так что пусть остаются, они не мешают, — сообщила она и отправилась наверх.

— Вот твоё мнение точно будет решающим, — пробормотала я.

Немного посидела, чтобы отдышаться, потом с подносом отправилась в комнату дяди. Винг там целый день один, а то ещё решит, чего доброго, что я его там насильно удерживаю.

Тихо открыла и вошла внутрь. Шторы были также плотно закрыты, камин давно потух. Ничего не было видно. Буквально на ощупь добралась до тумбочки и опустила поднос, затем дошла до окна и распахнула шторы. Тюль тут густой так что без света ничего не будет просвечиваться.

Лорд лежал на спине, стараясь не шевелиться. Видимо, голова у него трещит немилосердно, раз рот боится лишний раз открыть.

— Добрый вечер, — решила быть вежливой, — принесла вам чаю и лекарство.

— Благодарю, хоть вы и не торопились, — прохладно отозвался он.

— Я прихожу, когда могу, моё предложение написать вашим знакомым или родным ещё в силе, — напомнила ему.

— Я вам уже сказал, что не приму его. Моё расследование важнее моих болезней.

— Вас чуть к праотцам не отправили, а вы упрямитесь, — нахмурилась я.

— Оставим эту тему, — не сдавался этот упрямец. — Что за лекарство?

— Лекарь дал от головной боли, и один винг мне подарил для укрепления организма.

— Винг вам подарил? Вы рассказали обо мне?!

— Угомонитесь! Он мне его подарил, потому что я простыла, выуживая вас из океана.

— И чем же вы заслужили такой подарок? — прищурился он.

— Личным обаянием, — съязвила я столь откровенно, что мужчина так и затих. — Пить будете? Или принципиально страдать намерены, чтобы из рук жены преступника ничего не брать?

— Выпью, — еле слышно ответил винг мне.

Надо полагать, что плохо ему уже давно, раз наступил на горло своему жуткому характеру.

— Хорошо бы и повязку сменить, обработать рану.

— Попробуйте.

Чудеса покладистости!

Я осторожно отодвинула одеяло, перекатила пациента на левый бок, чтобы размотать повязку. Кожа его на ощупь была горячей, а рана воспалённой. Грязь всё же попала.

— Так, лорд Тронсовар, у вас рана воспалилась и поднимается температура, — растерянно сообщила ему. — Могу наложить мазь, предложить питьё, но более я ничего не могу сделать.

— Делайте, — вот и всё, что он сказал.

Я аккуратно распределила мазь по ране и перевязала чистой тканью. Затем достала пару подушек из дядиного шкафа и положила их друг на друга, потом уж перевернула винга на спину, чтобы он принял полулежащее положение. Иначе его напоить не представлялось возможным.

В чай накапала зелье продавца, с ложки дала выпить обезболивающее, затем чай. Бутерброды он есть отказался, что было и неудивительно. Жар не пробуждает аппетита.

Собрала всё на поднос, чтобы уйти, но следователь меня остановил.

— Не уходите. Расскажите мне что-то об этом городе, — как-то неловко попросил он. Не привык просить, судя по всему.

— Мне бы самой перекусить, пока не упала, а то вы тут в гордом одиночестве останетесь.

— Так сядьте и выпейте чай с бутербродами, — велел лорд, — у вас же целый чайник.

Это правда, но чашку мне выдали всего одну, и я её отдала вингу. Подумала немного, что можно её и помыть, поэтому использовала таз для умывания вместо раковины.

Чуть приоткрыла окно, чтобы разогнать затхлый воздух. Морской бриз ворвался в комнату. Дышать стало легче.

— Оставьте окно открытым, — попросил винг, — свежий воздух тут такой солёный.

— Хорошо, закрою ночью, — кивнула я, устраиваясь в кресле.

Себе я также плеснула настойки в чай и с удовольствием его выпила. Бутерброды были вкусными, поэтому съела оба.

Сидела в раздумьях, что ему рассказывать о городе, у нас нет ничего интересного.

— Вы можете рассказать о вашем расследовании? С чего оно началось?

— Зачем вам? — насторожился винг.

— Уж точно не мемуары писать. Хочу понять, как вы оказались в столь плачевном положении и что вам нужно рассказать о городе, — усмехнулась я. — Любопытная я, каюсь.

Глава.15

На кухне, куда я принесла поднос, царило оживление, так как кухарка накрывала на стол. Авелия активно старалась помочь, а Лис просто болтал ногами, сидя на стуле.

— Добрый вечер, — поприветствовала я всех.

— Лира Стомрис, присоединяйтесь! — тут же предложил он, спрыгивая со стула и пододвигая его ко мне.

— Поем и прилягу, что-то простудилась я.

Эва чутко в меня всматривалась, пытаясь разглядеть что-то неведомое мне, но понятно, что беспокоится за меня. Она-то знала, что я присматриваю за вингом и пыталась понять, как дела, ведь спросить при посторонних не было возможности.

— Конечно, крошка моя, так и сделай. Тебе беречь себя надо.

— Спасибо, Эва, но сбрасывать на вас всё — это слишком.

— Лира, — робко сказала Ави, — если нужно, я могу ещё девушку привести, мы дружили в приюте. Она хорошая и шить умеет. Мать была швеёй, но умерла пару лет назад, так что она не выросла в нём.

Я взглянула на кухарку, сердце обливалось кровью слушать такие истории. Та мне тихо кивнула.

— Что ж, если она готова пока работать за еду и ночлег, то пусть приходит. Надо на чердаке разобрать запасы, может, что-то уже пора выкинуть.

— Зачем выкидывать!? — встрепенулся Лис. — Всё, что не нужно, отвезём в приют, там про матрасы только мечтать можно!

— Хорошо, если завтра встану «живой», то после обеда попробую выделить время.

— На что? — спросила Майка, входя в кухню.

— На разбор чердака, — спокойно ответила ей.

— Если без меня, то пожалуйста, и так еле поспеваю везде, — фыркнула она.

— Как прикажет Её Величество, — съехидничала кухарка и грохнула тарелку перед носом Майки, та аж подпрыгнула. — Жуй и не выделывайся! Кто тебя главной назначил, а мне забыл сказать?

— Никто, — буркнула та в ответ и опасливо взялась за ложку.

— Вот и не суйся в раздачу заданий!

Больше к этой теме не возвращались до конца ужина.

— Ювилия, я хочу в город сходить и погулять, — обратилась ко мне Майка, когда тарелка опустела.

Я не сильно удивилась, время от времени она отпрашивалась и у дяди. Я, конечно, не собиралась её удерживать, так как она свободный человек, но хотелось бы мне знать, куда она ходит. В таверну? На танцы? Мне она точно правды не скажет, даже не хочу пытаться.

— Иди, утром к десяти приходи, постояльцев немного.

— А можно до обеда? — замялась она, что совсем не привычно для неё.

— Ну, хорошо, раз надо. — Пожала я плечами, а сама подумала, что, возможно, оно и к лучшему, если кузен приедет, поговорю спокойно без свидетелей.

Девушка быстро ретировалась с кухни, детей также отпустили, они за сегодня наработались.

Эва оперлась о стол и, задумчиво глядя на дверь, где все скрылись, сказала:

— Хотелось бы мне знать, куда это она намылилась. Замышляет что? Или по мужикам шастает? Заканчивается это одинаково, приживёт себе дитяти!

— Надеюсь, что так грустно всё не закончится, — вздохнула я, — но запретить-то гулять я ей не могу.

— Верно, — тяжело вздохнула Эва. — Соберу тебе поесть, а то вдруг ночью проголодаешься.

Посмотрела она в мою сторону столь многозначительно, что я поняла, что кухарка намекает на нашего тайного постояльца. Вот же конспираторша, даже хихикнула, не сдержавшись.

Подхватила поднос и направилась в комнату дяди. Но там меня ждал мечущийся в жару пациент. Вот же несчастье, а я-то надеялась, что всё обойдётся.

Аккуратно поставила поднос с ужином на стол. Ему сейчас явно не до еды.

Сходила за лекарствами и корзинкой с шитьём. Уходить пока нельзя, а то вдруг дело примет совсем печальный оборот. Пусть сколько хочет обижается, но я тогда пошлю за целителем их расы.

Одеяло сползло, так как лорд не мог спокойно лежать, а когда перекатывался на повреждённый бок, тихо стонал от боли.

Я развела в стакане лекарство и подошла к кровати, чтобы дать ему напиться воды и микстуры, но это оказалось совершенно невозможным делом, потому что его голова моталась из стороны в сторону, и как бы я ни подошла к кровати, пациент отворачивался. Пять минут игры в такие догонялки меня изрядно вымотали, я и сама больна.

В раздумьях смотрела на винга, примериваясь к предстоящей операции.

— Я ещё об этом пожалею, — сообщила сама себе и полезла на кровать.

Мне пришла только одна мысль, что нужно прижать его ноги, тогда я буду перед ним и волью лекарство в рот.

Ну в моих мыслях всё было проще, чем оказалось в действительности. Винг порядком крупнее, а значит, и тяжелее меня, так что просто прижать его ноги у меня не хватало сил, едва не упала с кровати. Тогда, вся уставшая и злая, я уселась на него верхом. Фокус был ещё в том, чтобы стакан не уронить!

— Будто дикого жеребца объезжаю! — рявкнула я, вконец умаявшись. — Замри, задери тебя морское чудовище!

Лорд и вправду остановился, радостно подползла к нему ближе, оказавшись в совершенно неприличной позе, зато руки достали до головы, и я, приподняв его, влила лекарство между губ.