Сиблинги

Глава 1

Глава 1

Катя еле плелась по улице. Яркое южное солнце жаркими лучами усердно сушило влажную после дождя землю. Апрель выдался дождливым, но тёплым, поэтому радовал любителей покопаться в огородах. Всё посаженное росло, как на дрожжах безо всякого полива, только успевай рыхлить землю в редкие погожие деньки. Домой не хотелось идти до зубовного скрежета. А с тех пор как его оккупировала семейка старшего брата отца, он стал чужим и даже враждебным. Это место жительства домом она больше не называла, давно перестала ощущать таковым. Тётка Тая сильно постаралась всё переделать под свой вкус. Катя теперь не узнавала ни уютного дворика с газонной травой и красивыми клумбами, ни просторных комнат, прежде не загромождённых мебелью, всё поменялось. Газон и клумбы исчезли, на их месте появились грядки с луком, картошкой и зеленью. Комнаты плотно заставились мебелью. Все горизонтальные поверхности покрылись вязаными салфеточками разных конфигураций. Красивый, бежевого цвета паркет из древесины дуба застелился толстыми паласами жуткой расцветки. Хуже всего получилось с окнами, теперь на них висела куча тряпья в виде нескольких слоёв присборенного тюля с рюшами и тяжёлых ночных штор с ламбрекенами и большими дурацкими бантами. Кате догадывалась, этими переменами тётка старательно стирала память о её родителях. Она не сдавалась, скандалила, ругалась, требовала и даже умоляла ничего не трогать, но к её мнению никто не прислушался. Дядя Сергей ни разу не пришёл на помощь и не встал на её защиту. Спокойный, неконфликтный, мягкий Сергей Степанович только и мог, что просить её, не спорить с тётей. Мол, она создаёт уют, всё делает как лучше, Кате надо принять перемены и не истерить по пустякам. В этой новой семье Катя ощущала себя более одинокой, чем когда во время поездок родителей на самом деле оставалась в одиночестве.

Если бы не голод, от которого уже сосало под ложечкой, она бы ещё побродила по улицам Синереченска. Триста рублей, выданных «доброй» родственницей на месяц, она давно потратила на булочки в те дни, когда возвращалась с занятий ещё позже. Таисия Марковна отлично изучила обязанности и права опекуна, поэтому отказывалась добавить к этой мизерной сумме хоть копейку. На упрёки Кати, что родным деткам карманных денег выделяется больше, тётя с ехидной улыбочкой ответила:

– Будь довольна тем, что дают. Хватит и того, что я вынуждена кормить и поить тебя, отрывая от собственной семьи.

Катя усмехнулась.

– Отрываете? А ничего, что вы получаете за меня деньги? Как там это называется: возмездное опекунство.

Тётка огрызнулась.

– Разве это деньги? Так жалкие гроши. Подаяние сиротке от государства.

За год Катя привыкла к жестокому слову сиротка и только крепче сжала зубы. За месяцы сражений с Таисией Марковной она возненавидела эту женщину. Иногда Катя опасалась силы этого чувства, боялась, что однажды не сдержится и набросится на тётку с кулаками. Та уже грозилась пожаловаться инспектору по делам несовершеннолетних, пугала её колонией.

Вздохнув, Катя направилась в сторону дома. Подойдя к калитке, немного помедлив, открыла её. Глаз зацепился за кустик садовой незабудки, чудом сохранившейся у забора. Искореняя ненужные и бесполезные, по мнению тётки, травы та упустила его. Присев у нежных цветов, Катя погладила кудрявые ажурные листики. Глаза наполнились слезами: мама любила незабудки, поэтому эти цветы целыми лужайками отвоёвывали себе место на газоне. Вытерев влажные щёки, Катя поднялась на крыльцо.

– Нормальные дети, давно вернулись со школы, – сердито произнесла хмурая Таисия Марковна. – Где ты так долго шлялась? Снежа давно пришла. И только ваше величество изволило явиться спустя два часа после занятий. Если ты думаешь, что я твоя служанка и должна отдельно накрывать для тебя на стол, то ты сильно ошибаешься.

Катя неприязненным взглядом окинула тётку. Вот уж точно внешность обманчива. Таисия Марковна на первый взгляд выглядела мягким сердечным человеком. Невысокая, приятной полноты, с крутыми бёдрами, полной грудью и не слишком раздобревшей талией она походила на сдобную булочку. А если к этому добавить блондинистые волосы, обрамляющие круглое лицо с пухлыми щёками, белую кожу, светло-карие глаза, то получался весьма славный образ. Но стоило вглядеться в эти неопределённого цвета глаза и всё доброе впечатление испарялось. В их глубине таились неприязнь и раздражение, а губы кривились в злой усмешке.

– Чего молчишь? Язык проглотила?

– Хорошая погода. Гуляла по городу, – буркнула Катя, проходя в комнату.

– Суп на печке. Разогреешь сама. Хлеб на столе, – бросила тётка вслед.

В комнате на кровати лежала двоюродная сестра Снежана, с которой Катя теперь делила личное пространство. Раньше у неё была другая комната на солнечной стороне. В мае в раскрытое окно вливался неповторимый аромат белой и тёмно-вишнёвой сирени, теперь же виднелся лишь серый соседский забор из профнастила. В один из дней, когда они находились в школе, тётка переселила девочек. Это случилось спустя месяц после переезда их в дом родителей Кати, тогда она ещё не спорила с Таисией Марковной, приняла объяснения, что семилетний Коленька часто болеет и ему требуется более светлая, солнечная комната. Позже она о многом догадалась о характере, о поведении тёти, а тогда ещё надеялась, что неправильно поняла её слова в доме бабушки.

При появлении Кати Снежана бросила на неё короткий взгляд, и снова залипла в телефоне. Переодевшись в домашнюю одежду, повесив форму на плечики, Катя причесалась. В зеркале шкафа мелькнуло бледное лицо. Карие с ярким зелёным ободком глаза наполняла грусть, коричневые брови сложились домиком, прямо как у Пьеро. Пригладив густые русые волосы, она подмигнула себе, убирая с лица унылость.