Солнечное утро разлилось по ухоженному двору загородного дома. Воздух был напоён ароматом цветущей липы и свежескошенной травы, а косые лучи солнца, пробиваясь сквозь кроны старых яблонь, играли бликами на мощеной дорожке и заставляли искриться росу на листьях. Тишину нарушал лишь щебет птиц, да далекий гул шоссе.
Агате было двадцать один. Она сидела на старой деревянной скамье, выкрашенной в бледно-голубой цвет. Ее поза выражала лёгкую непринуждённость, а взгляд - живой интерес и неподдельное любопытство. Она внимательно , без стеснения, рассматривала нового человека, словно пытаясь разгадать его историю или характер с первого взгляда. В ее глазах читалась открытость и готовность к знакомству, а легкая улыбка придавала облику мягкость и дружелюбие
Густые каштановые волосы девушки, слегка растрёпанные ветром, свободно спадали на плечи и обрамляли ее лицо мягкими волнами. На лбу выбились несколько непослушных прядей, которые она время от времени заправляла за ухо. Кожа у нее светлая с лёгким румянцем на щеках, который становился заметнее, когда она улыбалась. Глаза - большие, выразительные, орехового оттенка, в них отражался живой интерес к происходящему вокруг. Взгляд казался одновременно тёплым и немного озорным.
На ней простое летнее платье из лёгкой ткани с мелким цветочным узором, которое подчёркивало её молодость и естественную грацию. Платье чуть выше колен, на ногах - легкие сандалии.
В руках Агата держала небольшую плетеную сумку, из которой выглядывал край книги. Вся ее внешность и манера держаться создавали ощущение лёгкости, свежести и внутренней свободы.
Ее интерес вызвал Натан. В свои двадцать девять лет он сохранил юноскую стройность, но широкие плечи и уверенная осанка выдавала в нем зрелого мужчину. Движения его были выверенными и плавными, в них чувствовалась скрытая сила.
Волосы у Натана были немного длиннее, чем у его ровесников, с челкой, разделенной посередине и свободно спадающей по обе стороны лица, слегка прикрывая глаза. Темные густые пряди придавали его облику немного небрежный, но притягательный вид.
Но больше всего девушку интересовала его маска - медицинская маска из черной ткани, полностью скрывавшая нижнюю часть лица. Из-под нее виднелась лишь линия подбородка, крепкая и волевая.
Темные, глубокие глаза смотрели на мир с какой-то спокойной, вековой грустью. В них читалась сдержанность и опыт, который не свойственен его возрасту. Его внешний облик создавал ощущение загадочности и внутренней силы, что невольно притягивало внимание Агаты.
На Натане была простая, но стильная одежда, подчеркивающая его непринужденный образ. Он носил черную футболку из мягкого хлопка, которая облегала его стройную фигуру. Поверх футболки была небрежно накинута легкая куртка цвета хаки с накладными карманами, придававшая ему немного бунтарский вид.
На ногах - темные джинсы с легкими потертостями, которые подчеркивали его длинные ноги, и удобные кеды в тон. В целом, его наряд выглядел современно и практично, но в то же время в нем чувствовала индивидуальность и вкус.
Агата не знала этого человека. Она не присутствовала при разговоре своего отца с Натаном в кабинете и не слышала тихих слов о нависшей угрозе. Для нее он был лишь загадочным незнакомцем, появившимся по воле отца.
Спустя некоторое время, в тишине отцовского кабинета, состоялся другой разговор. Отец Агаты закрыл дверь и подошел к дочери. Его лицо, обычно добродушное, было непривычно суровым и бледным.
- Агата, нам нужно поговорить, - начал он тихо, но твердо. - То, что происходит - не игра и не прихоть.
Он рассказал ей то, что скрывал от всех несколько дней. Каждое утро на электронную почту приходили анонимные письма. Внутри были сухие, холодные требования. Неизвестные злоумышленники узнали о её даре - способности исцелять прикосновением. Они требовали отдать им девушку, чтобы использовать её силу в корыстных целях.
- Я не могу рисковать твоей жизнью, - голос отца дрогнул. - Но я не могу бежать с тобой. Если я исчезну вместе с тобой, они поймут, где нас искать довольно быстро. Они будут следить за мной.
- А он? - Агата кивнула в сторону окна, где виднелась фигура Натана. - Зачем он здесь? Я его не знаю.
Отец мягко улыбнулся, и взгляд его потеплел.
- Ты не можешь помнить, ты была совсем крохой. Натан появился в нашей жизни, когда ему было всего десять лет. Его семья переживала тяжёлые времена и твоя мама не смогла остаться в стороне. Мы взяли его к себе на короткие четыре года, и он стал частью нашей семьи.
Я помню, как он впервые переступил порог нашего дома: худенький, настороженный мальчик с огромными глазами, в которых читалась смесь страха и надежды. Мы росли вместе, как братья. Я был для него старшим наставником, а он для меня напоминанием того, что в жизни всегда есть место для второго шанса.
Я доверяю ему, как самому себе. Он лучший специалист по безопасности, которого я знаю, хотя его методы... специфичны. Его задача - охранять тебя и днем и ночью. Он будет рядом, что бы ни случилось.
Слова отца прозвучали как приговор к бегству в одиночестве. Мирная жизнь закончилась. Теперь рядом с ней будет этот молчаливый человек в маске.
Вернувшись во двор, Агата снова посмотрела на Натана уже совсем другими глазами. Теперь она знала: он здесь не просто так. Он - ее щит.
Внезапно её размышления прервал громкий шёпот, и, подняв глаза, Агата с удивлением увидела своих подруг. Она даже не заметила, как они пришли, и теперь недоумевала, откуда они вообще узнали о ее незавидном положении.
Девушки подошли ближе, и их лица выражали странную смесь страха и брезгливого любопытства, словно они боялись заразиться чем-то одним лишь присутствием рядом с ней.
- Ты видела? Видела его? - прошептала рыжеволосая Марта, округлив глаза. - Это же просто ужас!
- Да - да, - подхватила пухленькая Клара, нервно теребя косу. - Он же ведь изуродован! Говорят, у него лицо обожжено до самых костей после того пожара. Носа почти нет, а кожа... брр... как расплавленный воск.
- И никогда не снимает эту тряпку! - добавила блондинка Лена, поежившись. - Представляешь, каково это - жить с таким лицом? Наверное, он сам себя в зеркале боится.
Слова подруг обрушились на Агату как холодный душ. Образ загадочного и сильного мужчины мгновенно рассыпался, уступив место жуткой картине, нарисованной их словами.