Симбиот снов

Пролог

Сейчас, погружаясь в размышления о пройденном пути и пристально вглядываясь в собственное прошлое, я всё чаще задаюсь фундаментальным вопросом: что именно формирует нашу сущность, делает нас теми, кто мы есть? Время, ставшее теперь моим верным спутником, открывает безграничные возможности для глубоких раздумий. Я непрерывно пребываю в поиске ответа на загадку человеческой природы: что составляет ядро нашего «я»?

Может быть, это непрерывная череда пережитых событий — от первого крика при рождении до текущего мгновения, — которая, наслаиваясь друг на друга, создаёт уникальную мозаику личности? Или же мы представляем собой нечто вроде цифрового архива — сложный набор информационных блоков, битов и байтов, которые, соединяясь в определённой последовательности, формируют единый, неповторимый файл под названием «Я»?

А вдруг истина лежит гораздо глубже, и всё значительно сложнее? Возможно, прожитый опыт — это лишь внешняя оболочка, тогда как истинная суть человека кроется в чём‑то ином, что мы традиционно именуем душой. Эта нематериальная субстанция, похоже, не поддаётся простому описанию или цифровому кодированию.

Представьте невероятную ситуацию: если бы существовал гигантский ластик, способный стереть всё наше прошлое — воспоминания, переживания, ошибки и триумфы, — остались бы мы самими собой? Или же получившаяся «чистая доска», лишённая багажа прожитых лет, будет уже совершенно другим человеком? Будет ли эта пустая оболочка по‑прежнему мной — или превратится в кого‑то совершенно иного, лишь отдалённо напоминающего прежнюю личность?

Вы удивитесь, насколько глубокими и серьёзными оказываются вещи, которые поначалу зарождаются как невинная детская игра. Путь к последнему уровню порой поразительно напоминает стремительный, почти насильственный этап взросления. Ты начинаешь с наивных ожиданий и простых целей, а заканчиваешь — ошеломлённый, измученный, но неизмеримо изменившийся. В какой‑то момент осознаёшь: тебя не вели бережно, а буквально волоком протащили через настоящий ад — через испытания, боль, сомнения и потери.

И вот ты оказываешься на другом берегу, в какой‑то новой, совершенно неизвестной реальности. Пространство вокруг словно сшито из незнакомых оттенков, звуки звучат иначе, а время течёт по каким‑то своим, неведомым законам.

Ты смотришь на свои руки, прислушиваешься к мыслям, пытаешься уловить привычное эхо внутреннего голоса — и вдруг замираешь. В груди разрастается леденящее сомнение: это действительно я? Или всего лишь ксерокопия — аккуратная, почти безупречная имитация, лишённая чего‑то неуловимо важного? Словно тень, оторванная от хозяина, она повторяет жесты, но не знает, куда идёт.

Ты оборачиваешься назад, в ту точку, где всё началось. И понимаешь: возврата нет. Тот, кто стоял у стартовой черты — с наивными мечтами, простыми страхами и безоговорочной верой в «потом», — уже не существует.Его воспоминания — как старые фотографии: образы те же, но тепла уже нет.

Глава 1. Симбиот снов

Незнакомка в отраженьи —
Симбиотом зараженье.
Мир, где сны — твоя реальность,
А реальность — страшный сон.

Души‑тени у дверей,
Шепчут: «Открывай скорей!»

МИЯ

Итак, вечер. Я. Новый дом. Вернее, старый особняк, пропахший плесенью. Неразобранные коробки громоздились по углам, словно молчаливые свидетели нашего поспешного переезда — видимо, они тоже не в восторге от этой авантюры. И мама… Мама, как всегда, «ушла в игру» — то есть валяется в своей нейрокапсуле с блаженной улыбкой, пока я тут разбираюсь с бытом.

Хоть бы встала, поинтересовалась, как прошёл первый день в новой школе. Или приготовила ужин. Хотя о чём это я? В этом доме ужин — роскошь, которую приходится добывать собственными руками.

Я бы ей рассказала, что преподаватели в школе — сплошные эко‑хранители. Что учебники и тетради — бумажные. Вместо клавиатуры — обычная шариковая ручка, которой я практически не умею писать. А ещё меня обязали выбрать кружок по интересам: садоводство, ремёсла, хор. Брр, звучит как приговор.

Для полного счастья в этой глуши нет общественного транспорта, а единственный способ передвижения — транспорт индивидуальной мобильности. Обзавестись бы хотя бы электросамокатом или скутером. Полчаса на своих двоих пешком до альма‑матер через город‑лес — это как‑то чересчур.

По ТВ — только бесплатный канал местных новостей. Вся эта Зелёная Зона — тоска зелёная. Репортажи о том, как кто‑то нашёл редкий гриб или как местный совет обсуждает ремонт уличных фонарей. «Прям сенсация!» — мысленно фыркаю я, переключая каналы в надежде найти хоть что‑то интересное. Но нет. Только монотонный голос диктора и кадры унылых пейзажей.

Взгляд сам собой скользнул к лестнице на чердак. Там, под слоем пыли толщиной с исторический архив, ждало оно — чудо техники времён первой биореволюции. Я нашла его в первый день, когда исследовала дом. Выглядит как нейрокапсула… но с изюминкой.

«Может, включить? — подумала я, нервно теребя край рукава. — Ну, просто посмотреть, что будет. Вряд ли оно вообще работает…»

Поднялась по скрипучим ступеням. Каждая доска норовила выдать: «Девочка, не ходи туда». Но я же не из пугливых. «Это просто старый дом. Ничего тут нет, кроме пыли и воспоминаний… и, возможно, призраков, но это мелочи».

Нашла первую попавшуюся тряпку. Кажется, это было чьё‑то свадебное платье — пожелтевшее, с выцветшими кружевами. Ну да ладно. Сгодится. Смахнула пыль с агрегата. Движения неловкие, будто я боюсь потревожить что‑то, что лучше не будить.

Нейрокапсула. Прозрачная крышка. Мягкая поверхность, испещрённая причудливыми узорами — словно живые вены. «Дизайнерский ход такой», — мысленно успокоила себя я.

Подняла купол. Внутри, кажется, чисто — вся пыль осела сверху. Легла. Жутковато. Вечер, чердак, шорохи и скрипы. Где‑то вдали слышится стук — то ли это ветер играет с оконной рамой, то ли что‑то другое, что не хочет быть услышанным.

Какое‑то время я просто лежала, прислушиваясь. Сердце стучало в такт скрипам дома. «Может, это плохая идея?» — мелькнула мысль, но любопытство уже пересиливает. Наконец я решилась и опустила прозрачный купол. Услышала тихий щелчок магнитного замка. Ну прямо спящая красавица в хрустальном гробу. Главное, чтобы не мёртвая царевна.

Нащупала на подлокотнике кнопку активации и с силой её вдавила. Послышался тихий гул, и в капсуле вспыхнул свет — мягкий, зеленоватый, будто светлячки, застрявшие внутри стекла. «Надо же, ещё работает», — удивилась я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Перед моим взором появилось уведомление о начале игры. Буквы мерцали, словно живые:

Добро пожаловать в систему «Симбиот снов»

Внимание: при первом запуске игрового процесса рекомендуется ознакомиться с инструкцией.

«Инструкция? — усмехнулась. — Да где же её взять?» Оглянулась по сторонам, но вокруг была только пыль, тени и тишина, которая становилась всё гуще.

Решила не тянуть — дала согласие.

И вот я уже стояла на ногах: всё тот же чердак, а капсулы как будто и не было. Воздух по‑прежнему пропитан пылью и запахом старого дерева, но теперь в нём витало что‑то ещё — едва уловимый металлический привкус, словно после грозы.

На стене — три арки. Они не просто светились, а пульсировали, будто живые: мягкий, прерывистый свет то усиливался, то гас, отбрасывая причудливые тени на бревенчатые стены. Надписи выцарапаны неровными, будто дрожащими буквами:

1. Врата‑зеркальные миры

Звучит как название бьюти‑салона, но от этой мысли почему‑то стало не по себе — слишком уж холодно мерцала поверхность арки.

2. Врата‑архивы памяти

Ну, это явно для тех, кто любит копаться в прошлом; но что, если прошлое не хочет, чтобы в нём копались?

3. Врата‑нерождённые миры

Что‑то мне подсказывало, что туда лучше не соваться — даже взгляд на эту арку вызывал липкий, почти физический страх.

Ни пояснений, ни подсказок.

«Наверное, сначала надо читать инструкцию… — вздохнула, проводя рукой по волосам. — А не как некоторые. Не будем показывать пальцем».

Взгляд снова скользнул по аркам. Зеркальная казалась самой безобидной.

«Ну ладно, — решила я, сжимая кулаки. — Пойдём в зеркальные миры».

Подошла ближе. Поверхность арки гладкая, как стекло, прохладная. В отражении — я. Но… чуть другая. Глаза темнее, а губы словно кривятся в усмешке.

«Свет мой, зеркальце, скажи… или как там было?» — коснулась поверхности.

Мои пальцы провалились сквозь неё, словно сквозь слой вязкой воды.

«Как необычно», — подумала, отдёргивая руку, но любопытство пересилило. Холодная серебристая субстанция обволакивала кисть, будто щупальца невидимого существа. Она не ранила, но ощущение такое, будто кожа покрылась инеем изнутри.

Глава 2. Сосед

МИЯ

Звонок в дверь вывел меня из ступора. Я вздрогнула, словно меня выдернули из вязкого сна. Схватила халат, накинула на голое тело, торопливо вытерла руки полотенцем — на ткани остались багровые разводы, словно кто‑то небрежно мазнул кистью с краской. «Отлично, — подумала я, — теперь я выгляжу как маньяк‑убийца после рабочего дня».

— Иду‑иду, не стреляйте! — пробормотала я, завязывая пояс с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь (возможно, так оно и было).

Кого могло принести на ночь глядя? Я подошла к двери, взглянула в глазок. За помутнённым стеклом виднелся силуэт — высокий, стройный, с растрёпанными волосами. «Тень из симуляции», — пронеслось в голове. Но рука сама потянулась к замку.

Я открыла дверь. За ней стоял молодой парень, улыбающийся так широко, что казалось, будто он только что выиграл в лотерею.

— Привет, меня зовут Ник, я твой сосед, — он махнул рукой куда‑то назад, будто представляя не себя, а целый мир за своей спиной.

— А? Да? Привет… Я Мия, — я нервно заправила мокрые волосы за уши, чувствуя, как халат предательски сползает с плеча.

Парень протянул руку — в ладони… ну да, конечно, пицца. Доставщик пиццы. Я даже на секунду расслабилась: ну вот, обычное дело. Я же сама её заказала перед походом в душ.

Я протянула руку, забрала коробку.

— Приятно познакомиться. Ты тоже учишься в школе? — предположила я. Судя по виду, парень был чуть старше меня. — ЭОШ‑7?

— Да, собственно, школа здесь только одна, — он улыбнулся, и в уголке его глаз появились маленькие морщинки, будто он привык смеяться часто и от души.

Я уже собиралась закрыть дверь, но Ник вдруг замер, вглядываясь в мою руку.

— Что это? — он резко шагнул вперёд, забрал коробку из моих пальцев и перевернул ладонь. — Кровь? Ты порезалась?

Только теперь я по‑настоящему увидела свою руку. Кожа была исполосована порезами, а между пальцами засохла багровыми каплями кровь. Выглядит жутко.

— Да, да… — я запнулась, заикаясь. — Ну, просто зеркало разбилось, и вот…

Ник, не дожидаясь приглашения, протиснулся в дверь, оттесняя меня, застывшую на пороге. Бросил коробку на тумбу у входа и закрыл за собой дверь с тихим щелчком, который прозвучал как приговор.

— Давай помогу обработать. Есть чем?

Я растерянно оглянулась на гору нераспакованных коробок, которые мы с мамой так и не разобрали за неделю.

— Кажется, есть… — кивнула я. — Где‑то здесь. Сейчас…

Ник скинул с плеч рюкзак и, не теряя времени, принялся двигать ящики, просматривая надписи на коробках.

— Случайно не эта? — Он вытащил коробку с кривой надписью «Медикаменты», будто её подписывал первоклассник с тремором рук. Да, с шариковой ручкой я не дружу.

Не дожидаясь моего ответа, он вскрыл упаковку с ловкостью опытного грабителя. Внутри оказались антисептики, бинты, пластыри и даже шприц.

Парень усадил меня на диван так решительно, будто я была непослушным ребёнком, а он — строгой воспитательницей. Затем достал антисептик и начал обрабатывать мои раны с такой точностью, будто проводил хирургическую операцию.

— Ты случайно не санитар военной части? — поинтересовалась я, пытаясь скрыть неловкость за дурацкой шуткой.

— Нет, просто… Ну, в общем, часто приходится сталкиваться с разными травмами, — он пожал плечами, не поднимая глаз.

— Вот как? Жизнь в Зелёной Зоне настолько опасна?

Ник закончил с моими ранами, аккуратно заклеивая самые глубокие порезы пластырями.

— Бывает. У нас тут много экстремальных развлечений. Как ты успела заметить, в остальном здесь скука смертная, — он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что‑то, что не поддавалось расшифровке.

Я посмотрела на свою руку: теперь она выглядела почти нормально, только розовые края порезов напоминали о том, что я не супергерой, а просто истеричка бьющая зеркала.

— Вот уж точно, — вздохнула я. — Ну, спасибо, Ник. Благодарна тебе за помощь.

— Обращайся, если что. Мы же соседи, — он ослепительно улыбнулся, подхватывая рюкзак.

— О… Спасибо. Это… очень мило, — я почувствовала, как щёки заливает румянец. — Может, останешься? Поедим вместе?

Ник на секунду задумался, потом кивнул.

— Ладно. Только сначала помогу тебе убрать осколки. А то не ровен час снова порежешься, — произнёс парень, и в его голосе прозвучала та спокойная уверенность, которая почему‑то сразу внушала доверие.

Я провела его к душевой, мысленно молясь, чтобы он не увидел там ещё и труп, которого там, к счастью, не было. Шучу. На самом деле, если бы не он, я бы туда в ближайшие сутки точно не сунулась — сама мысль о разбитом зеркале и острых осколках вызывала нервную дрожь.

— Выглядит так, будто тут случился мини‑апокалипсис, — констатировал Ник, окинув взглядом хаос с видом эксперта по стихийным бедствиям.

Он тут же нашёл совок и начал собирать осколки с таким хладнокровием, будто не только пиццу доставляет, но и в клининге служит.

Я наблюдала за ним, чувствуя, как напряжение медленно, но верно уходит, оставляя после себя лишь лёгкую усталость.

— Пойду пока сварю кофе, — решила я, чтобы хоть как‑то занять себя. Кофеварка — одно из немногих устройств, которые мы успели распаковать в этом хаосе переезда.

— Не откажусь, — откликнулся Ник, не отрываясь от своего занятия. — Кофейные зёрна в наш городок завозят редко. А здесь он не растёт.

— О, с кофе у нас проблем нет, — с лёгкой гордостью указала я на один из ящиков с надписью «Кофе». — Мама без него жить не может. Поэтому мы перед отъездом скупили весь ассортимент магазина — от классической арабики до экзотического копи‑лювак. Наверное, теперь весь город пьёт только растворимый.

На кухне я начала священнодействовать с кофеваркой, чувствуя себя баристой. Запах свежемолотых зёрен наполнил пространство, создавая иллюзию уюта и порядка — то, чего так отчаянно не хватало в этом доме. Пока кофеварка гудела, взбивая пенку, я достала коробку с пиццей.

Глава 3. Тотализатор

МИЯ

О, великая вселенная! Сегодня ты смилостивилась надо мной! Нет, не надо будет совершать этот дурацкий «марафон для тех, кто ненавидит утро». Так я называю пешую прогулку до школы, которая, между прочим, находится в другом измерении — по крайней мере, так кажется после получаса ходьбы через этот проклятый лес.

За окном раздавался самый приятный звук на свете — это сигналил байк моего нового друга. Никакого больше пешего туризма! Ура!

Я накинула куртку на плечи с такой скоростью, будто за мной гнались все призраки этого старого дома. Схватила сумку, которая, кажется, весила больше, чем весь мой энтузиазм по поводу новой школы, и вылетела на улицу. Моросил дождик — идеальный момент, чтобы вспомнить, что зонтик я так и не нашла. А ведь я так старательно разбирала эти коробки… только теперь понятия не имею, где что лежит!

Но для поездки на байке зонт всё равно не нужен. Я попыталась запрыгнуть на байк. Ой, кажется, издалека он выглядел меньше и ниже. Наверное, это какой-то оптический обман, чтобы заманивать наивных школьниц.

— Ник, ты просто мой спаситель! — выдохнула я, цепляясь за парня, как утопающий за соломинку.

— И от чего же я тебя спас на этот раз? — усмехнулся он, будто не понимая, что спасает меня от смерти через мозоли.

— От мозолей, как минимум! — гордо заявила я, мысленно добавляя: «И от суицидальных мыслей о пешей прогулке».

Байк взревел так, будто решил доказать всему миру, что он не просто железка, а настоящий зверь. Мы рванули с места с такой скоростью, что пейзаж вдоль дороги слился в одно размытое пятно, а ветер пытался выдрать мои волосы . До школы мы добрались так быстро, что я даже не успела испугаться — видимо, это было частью плана Ника.

Когда байк наконец остановился, я попыталась грациозно спуститься, но получилось что-то среднее между падением и сползанием. Распутывая гнездо из волос, которое ветер соорудил на моей голове, я пробормотала:

— Ты что, гонщик? Это случайно не те опасные развлечения, после которых ты становишься штатным медиком?

— В том числе и те, — усмехнулся Ник, помогая мне привести волосы в более-менее приличный вид.

Мы попрощались, подгоняемые пронзительной трелью школьного звонка, и я отправилась грызть гранит науки. О, великий процесс образования! Нет, серьёзно, даже описывать это не хочется — настолько всё было… архаично. Представьте себе самую отсталую школу во вселенной, где вместо современного нейротьютера — живой учитель. Вместо цифровых архивов — бумажные учебники. А вместо удобной клавиатуры — шариковая ручка, которая пишет через раз и постоянно оставляет кляксы на полях. Просто рай для мазохистов!

Особенно меня впечатлило занятие по физическому развитию. Нарезать круги по грязному лесу во время дождя — это вам не банальная пробежка на беговой дорожке! Нет, здесь всё по-взрослому: грязь хлюпает под кроссовками, листья липнут к одежде, а ветер норовит забраться за шиворот. Настоящий экстрим! Наверное, это местная версия виртуальной реальности — только без возможности выйти из симуляции.

А эти попытки завербовать меня в кружки по интересам! Создавалось впечатление, что им реально приплачивают за каждого новобранца. Куда только не звали: и в хор, в спортивную секцию и даже к ботаникам в теплицу.

Будто я какой-то редкий экспонат, который все хотят добавить в свою коллекцию.

К обеду я была готова согласиться на любой кружок, лишь бы они перестали меня доставать. Ну, может, кроме кружка по разведению грибов — там, кажется, уже и так все немного… странные.

— Вот ты где! — Ник буквально выхватил меня из толпы в коридоре, ухватив за рукав . — Ещё не обедала?

— Только собираюсь, — ответила я, пытаясь скрыть своё удивление.

— Тогда пойдём вместе!

Когда мы вышли на прозрачную крышу теплицы, у меня буквально отвисла челюсть. «Невероятно!» — подумала я, глядя на этот импровизированный ресторан под открытым небом. Я-то наивно полагала, что мы идём в столовую, а не устраиваем пикник на высоте птичьего полёта.

Ник, будто не замечая моего шока, смело прошагал к краю крыши, невозмутимо расстелил свою куртку и уселся, свесив ноги. Ну что ж, делать было нечего — пришлось последовать его примеру, мысленно прощаясь с жизнью и надеясь, что гравитация сегодня в хорошем настроении.

Парень достал из рюкзака контейнер с сендвичами и протянул мне банку газировки.

— Отлично! Здоровая пища! Готовишь, как моя мама, — прокомментировала я, будто это было высшей похвалой.— М-м-м, вкусно, спасибо, — искренне оценила я, откусив кусочек. — Ник, а ты, кстати, посещаешь кружки?

— Конечно! — кивнул он с таким энтузиазмом, что я чуть не подавилась.
«Эх, надежда умирает последней», — подумала я, затаив дыхание.

— Не могу решить, какое сообщество осчастливить своими талантами, — призналась я, стараясь звучать максимально непринуждённо.

— Записывайся к нам — в механики! — предложил Ник с таким воодушевлением, будто это было решение всех моих проблем.

— Механики? Те, которые чинят аналоговые механизмы? — уточнила я, пытаясь представить себя в роли мастера на все руки.

— Не только чиним, но и собираем, — кивнул парень, с сомнением глядя на меня, будто уже представлял, как я роняю гаечный ключ себе на ногу. — Хотя, пожалуй, нет… Но в любом случае тебе будет полезно. Говорят, ты из мега-купола переехала?

— Да, из мега-купола, — подтвердила я, изо всех сил стараясь не рассмеяться над его скептическим взглядом. — А что? Думаешь, я не справлюсь? Может, я прирождённый механик, просто пока не раскрыла свой потенциал?

— Не то чтобы… — замялся сосед, окидывая взглядом мои руки с царапинами и порезами. — Просто… ну, знаешь, аналоговые механизмы — это не игрушки.

— А я и не играю, — фыркнула я, чувствуя, как во мне просыпается боевой дух. — Может, я скрываю талант механика? Вдруг я в прошлой жизни была гением машиностроения?

— Уговорил? — с такой хитрой улыбкой, будто он только что провернул сделку века, поинтересовался Ник.

Глава 4. Биодиван

НИК

— Давай сначала ты. Я уже пробовала, ещё полна впечатлений, не поверишь! — Мия с энтузиазмом подтащила стул к капсуле, будто собиралась занять место в первом ряду на премьере блокбастера.

— А я вот тут посижу, посторожу тебя, — объявила она, устраиваясь с царственным видом и закинув ногу на ногу. — Ну, вперёд, испытатель!

— Ладно, как хочешь, моё дело предложить, — пожал я плечами, чувствуя себя подопытным кроликом.

Я подошёл к капсуле, внимательно осматривая её со всех сторон в поисках хоть какой‑нибудь подсказки. Выглядела нейрокапсула действительно необычно. Зелёный мутант. Наконец мой взгляд зацепился за едва заметную гравировку в углу.

— Так, вот она… «Биодиван», модель «Симбиот снов», — прочитал я вслух, будто это название могло сразу раскрыть все тайны мироздания. — Боже, что за чушь! Диван? Симбиот? Кто придумал это название? Звучит как психологический триллер.

— «Симбиоты снов» — гастрольный тур по психиатрическим больницам… — сказала нараспев девушка, будто пробуя слова на вкус.

Решив не полагаться на интуицию, я подключился к сети в поисках информации. Ввёл запрос и замер в ожидании. Экран высветил всего пару упоминаний — как будто кто‑то старательно заметал следы.

— Действительно, это продукт ещё первой революции. На заре эпохи «Нейроквантового прорыва», когда индустрия развлечений радикально изменилась. На смену видео‑ и VR‑играм пришли нейроиммерсивные симуляторы — полносенсорные миры, создаваемые непосредственно в сознании игрока.— Пояснил я.

— То есть вместо того, чтобы нажимать кнопки на джойстике, ты просто… ну, знаешь, сходишь с ума в комфорте собственного мозга, — продолжала иронизировать Мия.

— Сняты с производства после запрета, — пробормотал я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. — Так, а почему запретили? Вот это уже интереснее…

Я углубился в поиск старых хроник, пробираясь сквозь цифровые завалы забытых форумов и полустёртых архивов. Каждая найденная строчка была как кусочек пазла, который упорно не желал складываться в цельную картину.

Мия, не выдержав затянувшейся паузы, нетерпеливо застучала каблуком по полу. Звук отдавался эхом, будто метроном, отсчитывающий секунды моего промедления.

— Ну что, нашёл? — её нетерпение стало почти осязаемым, словно невидимая волна, накатывающая на меня.

— Подожди, — отмахнулся я, не отрывая взгляда от экрана. — Информации буквально крохи, как будто кто‑то намеренно подчищал. Даже инструкцию не получается найти — будто её и не существовало вовсе.

— Знаешь, — обернулся я к Мие, — мне начинает казаться, что эта капсула — как тот загадочный сундук в подвале бабушкиного дома: все знают, что там что‑то есть, но никто не решается открыть.

Мия хмыкнула.

— А если открыть — оттуда вылезет либо клад, либо древнее зло, которое тысячу лет ждало своего часа. Я открыла, мне не понравилось. Но ты можешь попытать удачу. Кто знает, может, тебе повезёт больше. Дерзай!

Я окинул капсулу оценивающим взглядом. «Почему бы, собственно, и да?» — пронеслось в голове. Риски? Конечно. Но где ещё найдёшь такой шанс заглянуть в свое собственное сознание?

Снял куртку, небрежно перекинув её Мие.

— Присмотри за этим артефактом цивилизации, — усмехнулся я. — Тут так пыльно, что ты — единственный островок чистоты в этом царстве забытых технологий.

Она фыркнула, но куртку приняла.

Поднял крышку капсулы. Внутренность манила мягким, почти живым теплом. Опустился внутрь — и тут же утонул в невероятной мягкости. «Прямо как в настоящем диване», — мелькнула мысль. Неудивительно, что модель назвали «Биодиван».

— Ну, не скучай тут, — подмигнул я Мие, но тут же заметил, как её лицо на мгновение напряглось. Несмотря на нескончаемый поток ироничных комментариев, которые лились из неё, словно вода из прорванной трубы, в глубине её взгляда читалась тревога.

Я глубоко вдохнул, захлопнул крышку и нажал стартовую клавишу.

Капсула ожила. Мягкий, рассеянный зелёный свет окутал меня, словно невесомое одеяло. «Ага, играем», — мысленно усмехнулся я.
Вместо привычного интерфейса я будто сразу оказался в игровой локации. Чердак дома Мии, а передо мной три портала.

1. Зеркальные миры
2. Архив памяти
3. Нерождённые миры

Я привычно щёлкнул пальцами — рефлекс, выработанный годами игры в иммерсивных мирах. В нормальных системах это мгновенно вызывало контекстное меню с параметрами персонажа: уровень, навыки, инвентарь, статус. Но здесь — тишина. Ни свечения иконок, ни полупрозрачных панелей, ни даже лёгкого дрожания воздуха, намекающего на интерфейс.

«Что за архаика?» — подумал я, ощупывая пространство перед собой в надежде наткнуться на виртуальные кнопки. Пусто. Попробовал вслух:

— Система, открыть меню статуса.
— Показать характеристики.
— Вывести интерфейс.

Тишина. Ни голосового отклика, ни эхо команд, ни даже намёка на то, что меня услышали.

«Своеобразно», — мысленно усмехнулся я, но внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Всё это слишком отличалось от привычных нейроиммерсий. Здесь не было ни подсказок, ни туториала, ни даже банального индикатора здоровья. Чистая импровизация.

«Нужно выяснить, что же так напугало мою соседку», — снова напомнил я себе. Если она сказала «мне не понравилось», значит, за этой виртуальной дверью скрывалось что‑то… необычное.

— Отправляемся в Зеркальную арку, — произнёс я вслух, словно закрепляя решение. Голос прозвучал глухо, будто утонул в вязком воздухе.

Никакой реакции. Ни вспышки, ни эффекта перехода, ни даже лёгкого головокружения, которое обычно сопровождает смену локаций.

«Ладно, значит, здесь всё по‑старинке», — вздохнул я, делая шаг вперёд.

И тут мир рванул навстречу.

Тело совершило невообразимый кульбит — не как в играх, где камера плавно поворачивается, а по‑настоящему, с ощущением невесомости и перекручивания внутренностей. На долю секунды я потерял ориентацию, а затем твёрдая поверхность ударила в подошвы.
Я приземлился прямо на дорогу.