Симметрия

Пролог

Вторая тень

Настоящее время. 5 лет спустя.

Я должен был уехать еще сорок минут назад.

Мотор внедорожника едва слышно рокотал, вибрируя где-то под моими ребрами, но я не мог пошевелиться. В салоне пахло моим парфюмом — холодным сандалом и металлом, — но в моих легких до сих пор стоял призрак её запаха, который я поймал сегодня утром в толпе. Тот самый, что заставил мой мир остановиться и рухнуть.

Я пять лет строил этот чертов мавзолей в своей голове. Я заколачивал двери, сжигал мосты и вырезал из памяти каждый её вздох. У меня не осталось ни её фото, ни её лент — ничего, что могло бы напомнить мне о той слабости, которой она стала для Дамиана Моретти. Я почти убедил себя, что она — просто старый шрам, который перестал ныть в непогоду.

Лжец.

Свет в её окне на третьем этаже вспыхнул алым. Видимо, какая-то лампа или подсветка, которую она любит теперь, в своей новой, фальшивой жизни.

Я подался вперед, сжимая кожаный подлокотник так, что суставы побелели. В красном свечении окна появился её силуэт.

Она не видела меня. Никто не видел меня в этой тонированной бездне на колесах. Адриана была в чем-то свободном — домашняя майка, которая то и дело сползала с плеча, и короткие шорты, обнажавшие её ноги. Те самые ноги, которые я когда-то...

Я прикрыл глаза, чувствуя, как по венам разливается густая, темная ярость вперемешку с одержимостью.

Она начала двигаться.

Это не был танец для публики. Она просто медленно кружилась под музыку, которую слышала только она, плавно вскидывая руки. В этом алом свете она казалась не Бэмби, а каким-то мифическим существом, рожденным из моих самых грешных снов. Её формы — мягкие, округлые, такие невыносимо «вкусные» даже сквозь дешевую ткань домашней одежды — прорисовывались каждым изгибом, когда она проплывала мимо окна.

Что ты делаешь, Дамиан? Уезжай.

Моя рука сама потянулась к дверной ручке, но я заставил себя остановиться.

Я смотрел, как она откидывает голову назад, и её светлые волосы рассыпаются по спине. Пять лет тишины. Пять лет она дышала, смеялась и танцевала, пока я гнил заживо, превращаясь в ту тварь, которой она меня назвала перед тем, как исчезнуть. Она думала, что если она сменит имя, то сменит и владельца?

Нет.

Даже если она вычеркнула меня из документов, я всё еще чувствовал её под своей кожей. И то, как она сейчас беззаботно танцевала в этой кроваво-красной комнате, вызывало во мне желание ворваться туда и содрать с неё эту легкость. Я хотел увидеть, как её дерзость сменится узнаванием.

«Ты — мертвец для меня», — сказала она тогда.

Что ж, Адриана. Мертвецы иногда возвращаются. И они чертовски голодны.

— Еще пять минут, — прохрипел я водителю, не в силах отвести взгляд от её тени на стене.

Я не просто нашел её. Я понял, что всё, чего я достиг за эти годы — вся эта власть, деньги и кровь, — были лишь подготовкой к этой секунде. К тому, чтобы снова стать её единственным кошмаром.

Она танцевала, а я считал удары её сердца по пульсации в своих висках.

Игра началась, Адриана Риччи. И в этот раз я не дам тебе закрыть дверь.