Синтетика

Пролог.

Осень в Берлине в этом году была особенно холодной и колючей. Вибрирующий вихрь прохладного воздуха нёс по Гёцштрассе целый ворох сухих листьев, яростно кидая его под ноги спешащим по своим делам прохожим. Кроны деревьев ещё не обнажились, и сейчас стыдливо удерживали на своих ветвях остатки былого зелёного великолепия — теперь это всё было разукрашено всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками охры.

Дженна сидела на подоконнике в своей комнате, в квартире, расположенной на втором этаже старого дома по улице Вербергштрассе, и курила в открытое окно. Ей было свежо и приятно чувствовать, как воздух, наполненный запахом сырого клена, игриво забирается под майку, щекоча своими ледяными пальцами её покрытую мурашками кожу. Лениво наблюдая, как внизу снуют люди, одетые в строгие пальто и почти одинаковые серые куртки, девушка безошибочно определяла среди них тех, кто только притворялся человеком, изображая бурную жизнедеятельность.

Машины.

Набор проводов и титанового сплава, обтянутый экокожей и напичканный сложнейшими компьютерными технологиями, чьи искусственно созданные нейронные связи позволяли роботам мыслить гениальнее любого живого существа — но не дарили даже отпечатка эмоций на их точеных, тщательно продуманных командой дизайнеров, лицах.

Они были повсюду. Смешивались с теми, чья кровь была горяча и перекачивалась по плоти с помощью большого мотора под названием «сердце». Ходили по улицам, пристально изучая окрестности стеклянным взглядом, бесконечно собирая и обрабатывая информацию, оседающую на дне их сложной системы.

Дженна внимательно посмотрела на идущих внизу людей. Вот высокая, ладно сложенная девушка с волосами цвета воронова крыла ласково поправила шарф на таком же красивом мужчине, игриво проводя пальцами по оголенному участку шеи. Но только жест этот был четко выверен и спланирован ещё до того, как она решила протянуть свою руку. В нем не было и малейшего душевного порыва, смущенного подрагивания пальцев или элементарной человеческой любви. Лишь то, что предписала этой девушке программа — тонкий рассчет, осуществляемый неведомыми несведущему человеку импульсами.

Дженна поморщилась, представив себе, что было бы, реши, например, пылесос, стоящий в углу комнаты, протянуть к ней свой шланг и ласково провести им по её щеке. «Нет, — подумала Дженна, — Уж лучше прожить жизнь одной, наслаждаясь тем, что греет твою душу, чем довольствоваться суррогатом, в глубине души осознавая, что до тебя ему нет никакого дела».

Вздохнув, девушка бросила дымящийся окурок в старую глиняную пепельницу и закрыла окно. Шум переполненной улицы мгновенно смолк. Она легко вскочила с подоконника и потянулась всем телом ввысь, закинув руки за голову. Молодое тело вибрировало от бурной силы юности, плещущейся через край, грозясь залить всё вокруг своей неуёмной энергией. Дженне было неспокойно. Она сполоснула руки под струей воды над раковиной, чтобы заглушить запах табака, исходящий от пальцев, и пристально посмотрела на себя в зеркало. Отражение было чужим и каким-то растерянным.

Немного помявшись, она открыла шкатулку, на дне которой покоилась слегка потрёпанная колода карт Таро. Проведя пальцем по их гладкой поверхности, Дженна с теплотой вспомнила бабушку Розу, которая подарила ей эти карты незадолго до своей смерти. Бабушка была человеком удивительной доброты, но при этом женщиной деловитой, эксцентричной. Будучи ребёнком, девушка обожала слушать её рассказы и предания обо всех удивительных вещах, происходящих в этих местах — о Темпельхоффплац, на котором не растёт ни одно дерево, потому что, по легенде, там сожгли сильнейшего колдуна, проклявшего землю, на которой его предали огню, о тамплиерах, проливших свою кровь на местных холмах, о замке Дерницхопф, окружённом мрачными легендами об узниках его темниц...

Бабушка говорила, что в Дженне заложена большая сила, но сама девушка в себе ничего этого не чувствовала. Да и к чему бы ей нужна была эта сила, если она является последним ребёнком в своей родовой ветви?

С лёгким волнением она взяла в руки карты и, глубоко втянув в себя воздух, начала делать незамысловатый расклад. Больше из интереса — странное чувство толкало её к тому, чтобы слегка приоткрыть дверцу ближайшего будущего, хотя Дженна и относилась к этому, как к игре.

Пальцы неловко обхватили старый картон и карты, вырвавшись из её рук, разлетелись вокруг, падая на пол. Чертыхнувшись, девушка быстро опустилась на колени, собирая их и бережно складывая обратно в колоду, а затем снова села на стул.

В смятении она смотрела на три карты, случайно вылетевших на стол одна за другой. «Повешенный». «Смерть». «Башня».

«Случайность», — подумала Дженна и потянулась за другой колодой, новой, купленной недавно на блошином рынке. Тщательно перемещав карты, она зажмурилась и наугад вытащила ещё три, разложив их в ряд рядом с теми, что выпали на деревянную столешницу. Посидела так несколько секунд и осторожно открыла глаза, решительно опустив вниз взгляд серых глаз.

Да, картинки на обеих колодах Таро были абсолютно разными, но их посыл был совершенно очевидным и в то же время пугающим.
 

«Повешенный». «Смерть». «Башня».
 

Снова.

Глава 1. Четверка пентаклей.

Из утренней газеты: «Благодаря  мирному урегулированию рабочих забастовок, случившихся в центре Берлина неделю назад, правительство сократило численность  неорганических работников на производствах, в результате чего  количество рабочих мест увеличилось  в общей сложности на сорок семь тысяч.  Тем временем, компания «UrbanZwanziger», славящаяся своими роботами-компаньонами, анонсировала выпуск  новой модели, чьи технические характеристики и внешний облик пока остаются секретом».

— Фу, опять ты здесь всё прокурила! — фрау Циглер недовольно помахала перед своим носом рукой с унизанными массивными кольцами пальцами, и раздвинула шторы, впустив в комнату яркое, но неприветливое солнце.

Ей очень не нравилось, что её дочь, и без того не являющаяся образцом генетического искусства, медленно убивала свой организм вредными привычками.
 

Фрау Ульрике Циглер и её муж, герр Ханс Циглер совсем не возлагали больших надежд на Дженну, ведь на фоне глобального перенаселения планеты человеческая популяция насчитывала в себе больше особей женского пола, нежели мужского. Они, в какой-то степени, даже смирились с той мыслью, что их родовой ветви пришёл конец, ведь чего ещё ждать от будущего, если ты произвёл на свет пустоцвет? Девочка в семье — лишний рот, яркий, но бесполезный цветок, который увянет, не оставив после себя ни единого нового побега. То ли дело сын! Он у четы Циглер был, да ещё какой: красивый, рослый, с соломенного цвета волосами, буйными волнами спускающимся на высокий лоб, с широкими плечами и длинными музыкальными пальцами, самозабвенно играющими сонеты любой сложности. «Sie haben ein süßes Kind!» («У Вас прелестный ребёнок!») — каждый раз говорили знакомые довольным родителям.

Да, Йохан действительно был достоин всех тех восхищений, которые щедрым потоком осыпали его светлую голову.

Ключевое слово здесь «был».

Год назад парень, которому на тот момент едва исполнилось двадцать пять, погиб в самом расцвете сил, подкошенный роковым стечением обстоятельств. В центре оживлённого Берлина, прямиком на пешеходном переходе, его душа, как сказал тогда пастор, вознеслась на небеса. В тот день тёплый ливень хлестал по крышам домов, словно небо расплакалось, предчувствуя беду, и нарушивший правила автомобиль прервал жизнь Йохана Циглера. Почерневшая от горя Ульрике просто пылала от ненависти, и ярость ее подогревалась тем фактом, что за рулём злосчастного автомобиля была женщина! Нет, фрау Циглер не простила бы убийцу-мужчину, но осознание того, что цветок ее души уничтожила женщина, чьё чрево просто неспособно произвести что-то настолько же прекрасное, как, например, Йохан, опустошало ее до дна.

Дженна, спокойно вдавливающая окурок в фарфоровое блюдце, без труда распознала взгляд, который невольно направила на неё мать. По поджатым губам прочитала невысказанные слова горечи и разочарования. Ещё несколько лет назад это выражение лица вызывало в ней смесь стыда и обиды, но сейчас девушка уже не чувствовала в себе жажды материнского одобрения. Кажется, ей больше не хотелось ничьей любви. Дженна просто пропала без вести, пытаясь найти в сердце матери хотя бы маленький закоулок, предназначенный для неё одной.

Кто действительно любил Дженну, так это бабушка Роза, та самая, что подарила ей карты Таро. Она была женщиной старой закалки, не поддающейся стремительному прогрессу общества, и даже всех своих детей обожала вне зависимости от полового признака. Ее не смущало ни то, что Дженна — девочка, ни её неказистое лицо с блеклыми голубыми глазами, слабо выделяющимися на практически белоснежной коже. Бабушка с большим удовольствием заплетала русые волосы девочки в замысловатые косы и добродушно смеялась, когда она, возвращаясь с прогулки, представала перед домашними в расхлестанном виде, словно маленький взъерошенный воробей.

— Не слушай их, Дженна, — повторяла она всякий раз, когда девочка прибегала к ней выплакивать свои обиды, — Сама природа создала тебя женщиной, и ты прекрасна и удивительна, потому что ты и есть сама жизнь.

— Она не любит меня, бабушка. Совсем-совсем не любит, — Дженна раскачивалась взад-вперёд на диване, обхватив острые коленки — она и во взрослой жизни успокаивала так саму себя, — А Йохана любит, потому что он мальчик.

— Твоя мать слишком современна и не понимает, что ты самый настоящий подарок — просто наперекор всем правилам. Она ещё не знает, как правильно показать свою любовь. Хочешь, научу тебя делать новый расклад?

— Хочу! — вытерев слёзы, Дженна садилась рядом с Розой перед аккуратным кофейным столиком и жадно впитывала в себя все бабушкины знания.

Мать не одобряла подобные увлечения картами и, слыша, как бабушка развлекает Дженну своими историями и легендами, недовольно морщилась, каждый раз замечая, что девочке следует обучаться точным наукам, а не всякой мистической ереси. Стоит отдать должное, Дженна получила блестящее образование, позволяющее ей реализовать себя в карьере, связанной с компьютерными технологиями, однако девушке по душе были гуманитарные науки. Так же она не была обделена ни подарками, ни семейными вечерами, а на совершеннолетие даже получила от родителей собственное жилье — но вот только в глазах матери девушка все равно видела неизменное отсутсвие надежды.

Пустоцвет.

Гибель Йохана только обострила это напряжение. Дженна могла бы удачно выйти замуж, вот только конкуренция на рынке невест была практически непреодолимой скалой для девушки из не очень обеспеченной и не очень известной семьи. Однако, в её жизни был кое-кто, о ком пока что никто не знал.

— Дженна, тебе следует почаще выходить из дома, ты совсем бледная, — женщина прикоснулась холодными пальцами к щеке дочери и тут же убрала руку, быстро отвернувшись к книжной полке.

— Зачем? Мне вполне удобно работать и проводить время дома.

— Может быть ты... Могла найти себе кого-нибудь...