Сиреневый черный. Кости его невесты

Часть 1. Мертвец открывает глаза

- Юта!

Он резко дернулся и сел на постели, ощущая, как по спине и груди осыпается земля.

Боль сковала все тело. Она рождалась в кончиках пальцев, перетекла в грудь и сбивалась там в плотный, мешающий дышать комок.

- Аш! Ты чего, Аш? – Девичий голос, мягкий, но совершенно незнакомый, ответил из тьмы. – Тебе больно, братик? Ты как? Дышать можешь?

Братик? Какой еще, к демонам, братик?

Муть размазывала реальность бурыми пятнами. Пахло гадко. Какими-то помоями. Выгребной ямой.

В бездну все…

Он начал стягивать с себя то, что должно было быть одеялом, но на деле скорее напоминало ветхую рваную тряпку. Почти стянул, хотел встать, но попал ногой в дыру и с проклятьями рухнул на пол…

…на землю.

Полом тут служила холодная чуть влажноватая земля.

Вскочил на ноги быстро, как мог. Почему он чувствует холод кожей стоп? Он что? Босой? А сапоги где? Сыну князя не пристало ходить босиком, как какому-нибудь жалкому оборванцу…

Так что первая мысль была - обокрали. И вторая, затмившая сознание яростью - как это обокрали? Он что, не смог отбиться от кучки разбойников, способных позариться на сапоги? Да быть такого не может!

Глаза привыкли, наконец, к царящему вокруг полумраку и различили все в деталях. Место, где он оказался – какая-то грязная крестьянская нора. Всего одна комната – она же и спальня, и кухня. Закопченная печка, низкий потолок. Какие-то убогие нары вместо постели.

Его передернуло от отвращения. Не хватало еще вшей тут подцепить…

Пятерня нервно вплелась в волосы и тут же с ужасом была отдернута. От длинных волос осталась половина длины, которая теперь была сбита в колтуны, сальные, покрытые сверху прилипшей пылью.

Одежда…

Тьфу! Кто позволил себе снять с него дорогую одежду и нарядить в эти лохмотья, от взгляда на которые сама собой прошла по плечам волна зуда. Он неосознанно поскреб кожу ногтями…

Отвратительными ногтями, обрамленными иссиня-черным и обломанными.

Да как они посмели!

И кто эти «они»? Он быстро отыскал источник звука. Ту, чей голос привел его в чувство, вернув… нет, буквально швырнув в эту уродливую реальность.

Безродная замарашка так и стояла возле кровати и таращилась на него, словно глупая коза. Она была такая нелепая – долговязая, загорелая и с короткими обтрепанными волосами. Их обрезали криво и без особых стараний. Наказали за что-то? Видимо, да.

Но на девку было плевать. Она, наверное, просто служанка. А может, и вовсе рабыня хозяина этой проклятущей халупы. Хотя, стоит выяснить все же, куда его притащили, каким образом и зачем. И где его одежда. Нормальная, человеческая. А еще, где конь. Хороший конь! Его, небось, уже продали – и это в лучшем случае. В худшем – сожрали, мерзавцы…

А главное…

Меч! Глаза его при этом запылали злобой. Великолепный клинок оружейного дома «Ронга», за который отец отвалил просто безумную сумму. Ковали по личному заказу в единственном экземпляре. Неужели грязные отбросы думают, что смогут продать этот меч кому-то? Пальцы привычно округлились по форме рукояти и дрогнули. Какая неприятная пустота… Оружия очень не хватало. Будто собственную конечность потерял…

- Где мой меч? – рявкнул он на перепуганную девицу.

Услышав грозный голос, та задрожала всем телом и протянула руки.

- Ашик, братик… - прозвучало в душном воздухе. – Ты… Ты жив… Какое счастье!

- Какой я тебе, к демонам, братик? – Его охватило бешенство.

Издеваются еще… Ну да ничего, вот сейчас он найдет свой меч и тогда поговорит с местным сбродом по-другому…

- Аш… - Глаза девчонки наполнились слезами. – Что с тобой? Почему ты так изменился? Почему вдруг стал таким злым? Хотя… - Она испуганно сглотнула. – Хотя, говорят, что мертвецы не возвращаются к жизни… ну… нормальными… Говорят, что они теряют всю свою прежнюю человечность и способность любить…

- Заткнись, дура!

Он стиснул зубы, потому что вместе с возможностью ощущать реальность, к нему вернулось еще кое-что. Боль. Жуткая, острая, она растеклась от солнечного сплетения во все части тела.

И запах…

Запах гниющей плоти проступил в воздухе резко, оглушающе. Стало вдруг ясно, что пахнет от него самого. Взгляд скользнул на живот. Грубая рубаха непонятного цвета была пропитана темной кровью.

Воняло.

Он медленно дотронулся до дыры в ветхой ткани, не желая знать, что там под ней. Жуткая какая-то рана. И запущенная. Новая пугающая мысль загорелась в сознании – вот почему он тут. Он же полумертвый был, когда эти тащили его сюда…

И никто его, похоже, не лечил. Внутри все сгнило, он был в бреду, а теперь в последней агонии поднялся на ноги перед тем, как…

Умереть?

Стало страшно. Так страшно, что ноги подкосились, и он, шатаясь, отступил обратно к кровати и тяжело уселся на нее.

Какая позорная, мерзкая смерть…