Сиротка для Графа или В логове Зверя

Пролог

Вечером, сразу после праздничного ужина, к нам прибыл гость, барон Сэн-Клер, и отцу пришлось заняться делами. Я же взяла брата за руку и повела в библиотеку. Она всегда была моим любимым местом. Там, среди высоких стеллажей, я уселась в глубокое кресло и усадила Тони к себе на колени. Открыла книгу и стала читать ему сказку про отважного рыцаря и прекрасную принцессу. Малыш быстро задремал, и его светлые кудряшки разметались по моему плечу.

Вдруг дверь тихонько скрипнула. В проёме появился отец с толстой папкой бумаг в руках. Он выглядел сердитым и расстроенным, но, заметив нас с братом, выражение его лица смягчилось.

— Мои дорогие, — тихо произнёс он, подходя ближе.

Он провёл тёплой ладонью по моим волосам, а потом осторожно погладил Тони по макушке. Тот лишь сонно шмыгнул носом и прижался ко мне ещё теснее.

Отец тихо усмехнулся и направился в свой кабинет.

Я снова открыла книгу, но не успела прочитать и пары строк, как из кабинета донеслись голоса. Отец и барон о чём-то громко спорили.

Я насторожилась. Тони завозился и проснулся.

Отложив книгу, я осторожно встала.

— Сиди здесь, — шепнула брату.

Сама же вышла в коридор и прильнула к узкой щели в неплотно прикрытой двери, стараясь не шуметь.

— Я сказал нет, Кассиан! Эти бумаги… это не честное партнёрство. Это грабёж. Ты хочешь проглотить всё дело целиком, — заявил отец.

Обычно он говорил спокойно и размеренно, но сейчас в его голосе слышался страх.

Рядом, забыв о моём приказе, ко мне жался Тони. Его маленькие пальчики вцепились мне в рукав. Я почувствовала, как он дрожит.

— Не будь ребёнком, Осман, — мягким бархатным голосом ответил барон. — Империя меняется. Наши конкуренты объединяются с банками, с инквизицией. Мелкие игроки будут раздавлены. Моя доля… моя защита — это единственное, что спасёт наше общее детище.

— Твоя защита уже два года как превратилась в удавку! — рявкнул отец, отчего я вздрогнула. Я никогда не слышала, чтобы он так кричал. — Ты тянешь деньги из оборота, проигрываешь их в столице, а теперь хочешь легально отобрать мою часть? Никогда! — Он стукнул кулаком по столу.

— Твоя упёртость погубит не только дело. Она погубит тебя, — спокойно ответил барон, но его голос приобрёл ядовитые нотки.

— Не угрожай мне в моём же доме, — крикнул отец. — Мою долю ты не получишь. Я всё переоформил. На детей.

Повисла тишина. И такая, что было слышно, как на карнизе за окном закаркал ворон.

— Что? — потрясённо спросил барон Сен-Клер.

Тони захныкал. Но я успела закрыть ему ладонью рот.

— Если со мной что-то случится, то Анна получит свой фонд сразу после замужества. Энтони вступит в права, когда ему исполнится восемнадцать. А ты, дорогой друг, попробуй сунься, и любой суд в столице сожрёт тебя заживо.

Сердце взволнованно колотилось в груди. Я ничего не понимала в этих фондах и долях, но уловила главное, что отец оформил всё на нас с братом.

За дверью раздался глухой удар. Что-то тяжёлое упало на пол. Ещё удар. Стук опрокинутой мебели. Снаружи в стекло забился ворон.

Тони вздрогнул и прижался ко мне сильнее. Я не могла оторвать глаз от щели в двери. Я видела высокую тень. Она нависла над другой, распластавшейся на ковре.

Наступила тишина.

Затем, судя по звукам, кто‑то подошёл к окну и приоткрыл створку. Ворон влетел внутрь. Потому что хлопанье крыльев раздавалось уже внутри, совсем близко.

— Дети... — донёсся до меня задумчивый голос барона.

— Каррр... — ответила птица.

— Ты прав, — согласился барон. — Свидетели нам не нужны. Значит, и их... Хотя жаль. Девчонку можно было использовать... Но нет. Слишком рискованно. Невеста на выданье, умершая от горя... Да. Это должно сработать.

Я прижала руку к груди в попытке остановить захлестнувшую меня ледяную волну паники.

Отец. Наш дом. Барон... Но ведь он же компаньон отца... Деньги! Всё это обрушилось страшной, неотвратимой действительностью.

Тони сжал мою руку. Он смотрел на меня широко открытыми глазами с немым вопросом на лице.

В кабинете снова послышались шаги.

Не думая, я схватила брата и рванула к лестнице, ведущей на второй этаж. Мы забежали в мою комнату и втиснулись в шкаф, быстро прикрыв створки. Здесь было темно и душно.

В коридоре слышалось хлопанье крыльев и шаги. Неторопливые, тяжёлые.

От страха я сильнее прижала брата к себе и закусила губу до крови. Я понимала, что плакать нельзя. Нельзя издавать ни звука. Мы были совершенно одни в огромном особняке. Отец, следуя доброй праздничной традиции, ещё утром отпустил слуг к их семьям, и теперь, кроме барона и нас с Тони, в особняке никого не было.

Видимо, барон прекрасно это понимал. Понимал, что никто не помешает ему довершить начатое. И понимал, где мы могли спрятаться. Он вошёл в мою комнату.

Я наблюдала за ним сквозь щель между створками.

Спокойный, красивый. В пальто, высоких сапогах и чёрных перчатках.

— Анна? Энтони? — мягко позвал он. — Выходите. Всё уже позади. Я позабочусь о вас.

Он прошёлся по комнате, ненадолго остановился возле шкафа. Потом двинулся дальше. Я уже решила, что всё позади и сжала руку брата.

Но тут Тони чихнул.

Шаги сразу прекратились. Барон резко развернулся и направился к шкафу. В следующую секунду створки распахнулись.

— А, вот вы где, — хищно улыбнулся он.

Он схватил меня за горло и выдернул из шкафа. Я забилась в его хватке, царапала его руку, пыталась дотянуться до лица. Но он даже не моргнул, продолжал сдавливать пальцы так сильно, что мне становилось трудно дышать.

— Отпусти её!

Тони. Мой маленький, испуганный Тони выскочил из шкафа и запрыгнул барону на спину, как разъярённый котёнок.

Но барон не обернулся. Он просто отшвырнул его в сторону. Малыш вскрикнул, ударившись о стену, и затих.

Нет. Нет, нет, нет...

Я захрипела и из последних всех сил вцепилась в руку барона, пытаясь отодрать от себя. Но всё было тщетно. Он лишь сильнее сдавил моё горло.

Глава 1

Пять лет спустя

— Аааа! — раздался крик, от которого задребезжали стёкла в окнах пансиона.

Источником воплей являлась разгневанная женщина с сине-зелёными пятнами на белом лице. Она металась по коридорам второго этажа, распахивая двери и заглядывая в комнаты к перепуганным воспитанницам.

— Где эта негодница? — орала она.

За происходящим я наблюдала из-за угла, с любопытством размышляя, кто же та смертница, посмевшая разозлить нашу надзирательницу... то есть наставницу... госпожу Фурес.

— Анна! А ну иди сюда! — её крик разнёсся по всему коридору.

От звука своего имени я вздрогнула.

Вот же… Но при чём здесь я?

Выглядывать из своего укрытия больше не решилась. Я прижалась спиной к стене, лихорадочно перебирая в памяти события последних дней. Вела я себя прилично. Занятия не пропускала. На замечания наставниц не огрызалась. Даже домашние задания сдавала в срок.

И тут до меня дошло, почему её лицо выглядело так необычно, словно сыр с благородной плесенью. Мне вспомнилось, как неделю назад я подмешала в её ночной крем сизый порошок. Я рассчитывала, что эффект будет проявляться постепенно, и меня не заподозрят. С моей стороны это была месть за подругу. Ведь после того, как Фурес отходила Изабеллу розгами, та две недели не могла лежать на спине.

И ведь дёрнул же чёрт эту фурию воспользоваться кремом именно сегодня. Но видимо утром она впервые решила нанести его. Ещё и толстенным слоем перед визитом барона, чтобы выглядеть презентабельно.

— Анна Осман! Я знаю, ты где-то здесь! — снова заорала фурия, но уже ближе.

Я вжалась в стену сильнее. Вообще-то моя настоящая фамилия не Осман. Да и родилась я в другом, совершенно не магическом мире. Но примерно пять лет назад я умерла там. А очнулась уже здесь, в столичном госпитале.

Помню, первое, что я тогда ощутила, это сильную боль в горле. В голове роились обрывки чужих воспоминаний: детский смех, запах старого дерева и книг, чьё-то доброе лицо... а потом жуткий страх перед чёрными перчатками. Эти обрывки были туманными. Я не помнила, кем была эта девушка Анна Осман. Как и не помнила, что с ней случилось.

Немногим позже, собирая слухи по крупицам, я узнала, что её отец, богатый торговец артефактами, скоропостижно скончался от сердечного приступа. А его ближайший компаньон и благороднейший человек, барон Кассиан Сен-Клер, взял на себя груз опеки надо мной и моим младшим братом. Ещё мне сказали, что во мне неожиданно проявилась редкая магия, и потому барон определил меня в пансион, а моего брата Энтони в приют на окраине города.

Так я из одной сироты превратилась в другую. Просто сменила одну несчастливую судьбу на другую, чуть более... магическую.

— Анна! Мерзавка! Он будет здесь с минуты на минуту! — визг прозвучал буквально в двух шагах от закутка, в котором я пряталась.

Я прекрасно понимала, что как только фурия завернёт за угол, то мы окажемся лицом к лицу. Но вместо страха на меня вдруг накатило безразличие. Я подумала, что хуже, чем сегодня, уже не будет. О бароне я почти ничего не знала, но боялась его и где-то в глубине души ещё надеялась, что он забудет обо мне и не приедет.

Напрасно. Снаружи со двора донёсся стук копыт и скрип колёс подъехавшего экипажа. Я посмотрела в окно и увидела, как к крыльцу подкатила чёрная карета, запряжённая четвёркой гнедых.

Мой опекун приезжал раз в год в один и тот же день на протяжении всех этих пяти лет, что я училась здесь. И вот сегодня явился вновь.

Барон Кассиан Сен-Клер вышел из кареты, облачённый во всё чёрное. Длинный плащ, сапоги, а на руках неизменно чёрные перчатки. Он напомнил мне палача или инквизитора, для которых чёрный цвет не траур, а униформа.

Неожиданно барон вскинул голову и посмотрел в окно, за которым стояла я. От его взгляда мне стало не по себе. Но как? Откуда он узнал, что я прячусь именно здесь? А он вдруг улыбнулся.

Я резко отпрянула и спиной наткнулась на стоявшую за мной фурию.

— Вот ты где, паршивка! — зашипела мадам Фурес, хватая меня за запястье. — А ну живо иди собираться! Он уже здесь!

Она потащила меня по коридору. Я не сопротивлялась, потому что не видела смысла. Мне всё равно не избежать встречи с ним.

Фурия с силой втолкнула меня в комнату.

— За это... — она указала на своё лицо. — Ещё ответишь! Позже! А сейчас не стой столбом, одевайся.

Из старого шкафа она достала парадное платье воспитанницы и протянула его мне. Ткань была грубой и цвет серый, такой же унылый, как и вся моя жизнь в этом пансионе. Лишь белая вышивка на воротничке и манжетах придавала платью парадный вид.

Под строгим взором надзирательницы я умылась и переодела платье. Хотела переплести растрепавшуюся косу, но мадам Фурес не позволила. Она потащила меня вниз. Когда мы остановились перед дверью в кабинет директрисы, я почувствовала себя узником, которого привели на казнь.

Я глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Вроде полегчало. Ровно до того момента, пока массивная дубовая створка не открылась.

С торжествующей улыбкой на плесневелом лице фурия втолкнула меня внутрь и вошла следом.

Мадам Пелет, директриса пансиона, стояла возле окна. Она была высокой и хрупкой, в чёрном бархатном платье. При дневном свете её бледное лицо напоминало маску из слоновой кости. Седые волосы были аккуратно собраны в узел на затылке.

Барон Сен-Клер занял её место, расположившись в кресле за массивным письменным столом. Увидев меня, он хищно улыбнулся.

Несмотря на уже не молодой возраст, он был привлекательным мужчиной. Высокий, подтянутый. Седые виски ухожены и лишь придавали ему шарм.

— Анна, рад тебя видеть, — произнёс он.

Послышалось хлопанье крыльев, и в распахнутое окно влетел здоровенный чёрный ворон, едва не задев крылом мадам Пелет. Он опустился на спинку кресла возле своего хозяина.

— Как твои дела, Анна? Тебя не обижают здесь? — спросил он.