Система.Инструкция по Спасению Мира для Начинающих

Глава 1. Спать, а не спасать

Глава 1. Спать, а не спасать

– Саш, ну скажи честно, ты когда училась, вот прямо представляла, что будешь в костюме пчелы трясти перед камерой?

Текст из чата полз по экрану, жёлтый, от пользователя «Грибник_с_Урала». Саша Воронцова фыркнула, поправляя на голове и без того криво сидевшую пчелиную маску с болтающимися усиками.

«Представляла, что буду спасать мир, а не развлекать его, Грибник, – ответила она вслух, улыбка не сходила с её лица, но в глазах, привычно прищуренных от света софтбоксов, мелькнула тень. – А в итоге выяснилось, что чтобы спасать, надо сначала достучаться. Вот я и стучусь. Весело и в ритме диско!»

Чат взорвался смайликами и одобрением. Это была финальная часть ночного стрима «Экология для чайников: кто в лесу хозяин?», где она на пальцах, с дурацкими костюмами, объясняла трофические цепи. Звонок донатов прозвенел ещё раз – кто-то отправил сумму с комментарием «На новый улей!». Саша автоматически поблагодарила, голос её был тёплым, профессионально-бодрым.

– А родители гордятся такой дочкой-пчелкой? – написал кто-то другой.

Саша на секунду замялась. Гордились? Отец, Аркадий Воронцов, из своего хельсинкского кабинета, наверное, видел только цифры в её банковском приложении, которые он регулярно пополнял. «У тебя стабильный доход, молодец», – как-то сказал он, и это было высшей похвалой. Мать, Ирина из Парижа, разок поделилась её роликом про моду на «экологичный» шик в своей сторис со смайликом-сердечком. Это, видимо, и было гордостью.

– Конечно! – солгала она чату легко и непринуждённо. – Мама даже зовет меня «моя маленькая защитница планеты». Правда, думает, что я для этого должна жить в Париже и ходить на показы в платье из переработанного пластика.

Она отшутилась, перевела тему на следующий конкурс. Но внутри, как крошечная заноза, сидело это: они не видели её. Они видели проекцию, хобби, странную, но успешную причуду.

Стрим закончился за полночь. Саша, скинув пчелиный костюм в угол к растущей горе реквизита, осталась сидеть в полумраке, освещённая только синим светом монитора с графиками аналитики. Усталость была приятной, мышечной, но за ней таилась знакомая пустота. Она провела пальцем по клавиатуре, открыла вкладку. Там висел черновик сценария: «Топ-5 самых нелепых экологических катастроф в фантастике». Идея родилась неделю назад, когда она в сердцах закрыла тот самый странный файл – «Пыль Поющих Крон». История про инопланетян, убивающих планету из-за собственной тупости, вывела её из себя по-профессиональному. Она тогда даже оставила гневный, детальный разбор в комментариях, как будто сдавала дипломную работу по глупости вымышленных рас. Потом, остыв, решила: из этого выйдет отличный юмористический ролик.

Телефон завибрировал на столе, заставляя её вздрогнуть. На экране – картинка сурового финского озера на рассвете. Отец.

– Алло, пап.
– Саш. Не сплю ещё? – Голос Аркадия был ровным, без эмоций, как дикторский текст.
– Работаю. Только закончила эфир.
– Понимаю. Деньги пришли?
– Пришли, спасибо.
– Хорошо. У тебя скоро день рождения. Двадцать пять. Юбилей. Подумай, что хочешь.

Саша прикусила губу. Она хотела, чтобы он просто вспомнил. Без напоминания календаря. Но это было из области фантастики, похуже, чем летающие деревья.

– Не знаю, пап. Всё есть.
– Ну подумай. Ирина звонила? – Он всегда называл мать по имени.
– Нет.
– Позвонит. Береги себя, Сашенька.

Он положил трубку, даже не дождавшись её ответа. Разговор длился 47 секунд. Саша отправила телефон в полёт по дивану. Он приземлился рядом с плюшевым лосем – подарком отца из прошлой поездки.

Через десять минут зазвонил уже парижский номер. Картинка – кадр из старого фильма.

– Мам, – вздохнула Саша, заранее чувствуя, как сжимаются плечи.
– Сашунька, солнышко! Ты не спишь, прекрасно! Слушай, у меня идея! – Голос Ирины лился, как шампанское. – У Жерома, ты знаешь, у того самого галериста, скоро выставка «Искусство и Антропоцен». Это про экологию! Я ему о тебе рассказала, он в восторге! Он хочет тебя видеть! Можно приехать на вернисаж, это будет идеальный инфоповод для твоего блога, ты познакомишься с нужными людьми…

– Мам, у меня свой график, проекты, – попыталась вставить Саша.
– Какие проекты, детка? Интернет? Это же несерьёзно. Здесь – реальный мир, искусство, свет! У Жерома связи на самом верху, он может сделать тебя лицом… ну, скажем, линии эко-косметики! Ты будешь звездой!

Саша закрыла глаза. Лицом чего-то, чего она не выбирала. Как всегда.

– Мам, у меня скоро день рождения, – вдруг сказала она, сама не зная зачем.
– О боже, конечно! Двадцать пять! Это ж надо! Я подумаю, что тебе подарить. А лучше – приезжай в Париж, и мы выберем вместе! Это и будет подарок!

– Проще посмотреть твой блог, мам, – с горьковатой иронией произнесла Саша. – Там всегда понятно, что в тренде. И с кем ты дружишь.

В трубке на секунду повисло неловкое молчание. Ирина не поняла сарказма или сделала вид.

– Ну ты даёшь! Ладно, я всё устролю! Целую, спи крепко!

Связь прервалась. Саша осталась сидеть в тишине, которую теперь нарушал только гул компьютера. Она потянулась к ноутбуку, машинально открыла инстаграм матери. Лента – вернисажи, бранчи, улыбки с красивыми людьми на фоне парижских крыш. Где-то на сороковой строке – её старый ролик про сортировку мусора. Без комментариев. Просто репост.

Она откинулась назад. Вспомнились недолгие отношения с Максом, таким же медийщиком. Он восхищался её хайпом, предлагал «прокачать личный бренд», а когда она заговорила о реальных экологических проектах, скучно зевнул: «Саш, ну кто это смотрит? Дай людям лайфхаки и мемы». Они разбежались без скандала, просто стало скучно.

Было 7:30 утра. За окном медленно светлело, окрашивая серые московские крыши в грязно-розовый цвет. Птицы, настоящие, не виртуальные, завели свою утреннюю трель. График на столе гласил: вечерний стрим в 20:00. «Топ-5 самых нелепых…» Нужно досмотреть пару фильмов для примеров, сделать монтаж.

Глава 2. Реакция системы

Первое, что она поняла — это не сон. Сны не пахнут. А здесь пахло. Сладкой пыльцой, влажной землёй и чем-то острым, почти лекарственным — смолой светящихся деревьев. И тишина здесь была другая. Не плоская, московская, подложенная гулом машин. Она была объёмной, живой, наполненной тысячами микроскопических звуков: щелчком раскрывающейся почки, журчанием сока в прожилках листа где-то над головой, лёгким, как шепот, звоном.

Звоном.

Саша медленно подняла руку — тонкую, бледно-серебристую, с длинными изящными пальцами — и коснулась виска. Там пульсировала тупая боль. Не её боль. Чужая. Воспоминание удара. Паника, крики, толкотня, чей-то локоть, резкая боль, темнота.

«Зипли», — прошептала она чужими губами. Имя пришло само, как ключ, вставленный в замок. Хлынули обрывки: уроки плетения из гибких корней, вкус нектара «утренней росы», стыд за свой неуклюжий танец на празднике, тоска по далёкому, нищему поместью… и страх. Смертельный, леденящий страх перед грохочущими чудовищами, которые пришли с неба и теперь убивают мир.

Саша зажмурилась, отгоняя панику вместе с чужими воспоминаниями.

«Нет. Стоп. Системный сбой, — заставила себя думать она, опираясь на холодную, гладкую, живую стену дупла. — Галлюцинация. Интоксикация. Возможно, от того суши, которое я ела вчера… позавчера?»

Но интерфейс в воздухе не исчезал. Он висел, полупрозрачный, в фирменных для её канала цветах — зелёном и белом. И текст в нём был написан её же язвительной манерой.

[ДОБРОЕ УТРО! НАДЕЕМСЯ, АДАПТАЦИЯ ПРОХОДИТ БЕЗ СИЛЬНОЙ ТОШНОТЫ. ПО ПРАВИЛАМ ТЕХНИКИ БЕЗОПАСНОСТИ, ОЗНАКОМЬТЕСЬ С ТЗ.]

Ниже всплыло меню.

[ПРОЕКТ: ТИНГАРА (Код: ПОЮЩИЙ АПОКАЛИПСИС)]
[ЗАКАЗЧИК: МЕЖМИРОВАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ. СРОКИ: ЖЁСТКИЕ.]
[ВАША РОЛЬ: КРИЗИС-МЕНЕДЖЕР / СТАРШИЙ ЭКОЛОГ (ИСПОЛНЯЮЩАЯ ОБЯЗАННОСТИ ХРАНИТЕЛЯ МИРА)]
[ЦЕЛЬ: НЕДОПУЩЕНИЕ ЭКОЦИДА И КСЕНОЦИДА ПУТЁМ УСТРАНЕНИЯ СИСТЕМНОЙ ОШИБКИ В КОММУНИКАЦИИ.]

«Техническое задание, — с истерической ясностью подумала Саша. — Мне прислали техзадание на спасение мира. И я, кажется, уже утвердила смету в виде собственной головной боли».

[ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА №1 (СРОЧНАЯ):]

ЧТО: ОСТАНОВИТЬ ЭСКАЛАЦИЮ ВООРУЖЁННОГО КОНФЛИКТА МЕЖДУ МЕСТНЫМИ (TINGARI) И ПОСЕТИТЕЛЯМИ (KYRII).

ПОЧЕМУ: В ХОДЕ СТЫЧКИ БУДЕТ НАНЕСЁН КРИТИЧЕСКИЙ УРОН БИОЛЮМИНЕСЦЕНТНОМУ ШТАММУ ДРЕВА-ХРАНИТЕЛЯ «РОКОКО». ЭТО ЗАПУСТИТ НЕОБРАТИМУЮ ЦЕПНУЮ РЕАКЦИЮ РАСПАДА ЭНЕРГОСЕТИ ПЛАНЕТЫ.

СРОК: < 48 ЧАСОВ (ПРИМЕРНО ДО ЗАКАТА ПОСЛЕЗАВТРА).

ШТРАФНЫЕ САНКЦИИ: ПОЛНОЕ СТИРАНИЕ ДАННЫХ СОЗНАНИЯ (ВАШЕГО) И ФИЗИЧЕСКОЙ ОБОЛОЧКИ (ДАННОЙ).

«Штрафные санкции, — повторила она мысленно. Голос в голове звучал подозрительно спокойно. Шок. Это всё ещё шок. Сейчас проснусь. — То есть смерть. Меня уволят насмерть».

Она глубоко вдохнула. Воздух обжёг лёгкие непривычной чистотой. Действовать. Надо действовать. Алгоритм. В любой непонятной ситуации — составить алгоритм.

Шаг 1: Оценить ресурсы.
Она оглядела своё новое тело. Худое, лёгкое. На ней было простое платье из какого-то мягкого, серо-зелёного материала. Ни карманов, ни сумки. В углу дупла — грубая лежанка из мха, глиняный кувшин. Больше ничего. Ресурсы: тело семнадцатилетней девочки, полное страха и смутных воспоминаний о садоводстве. И её собственный мозг, забитый экологическими нормативами, мемами и отчаянным желанием сделать хоть что-то, кроме как кричать.

Шаг 2: Оценить угрозы.
Угрозы были повсюду. За пределами этого дупла — два народа, готовые порвать друг друга. В её собственной голове — чужое сознание, которое могло в любой момент накрыть волной паники. И этот… интерфейс, который казался единственным якорем в реальности и при этом был самой нереальной вещью из всех.

Шаг 3: Собрать информацию.
Интерфейс, словно угадав её мысль, мигнул.

[ДОСТУП К ПАМЯТИ ХОСТА (ЗИПЛИ)… ФРАГМЕНТАРЕН. РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ТОЧКИ ДОСТУПА: СТАРЕЙШИНА ЭЙРОН, УПРАВЛЯЮЩИЙ ПОСЕЛЕНИЕМ.]

Эйрон. Имя отозвалось тёплым, но болезненным воспоминанием. Седая борода, добрые усталые глаза, голос, рассказывающий легенды у общего огня. Он был тем, кто уговорил всех не нападать сразу. И он же… исчез. После того как… Воспоминание Зипли стало мутным, наполненным чужим горем. Внучка. Что-то случилось с внучкой.

Саша встала, её ноги дрожали. Она подошла к округлому проёму, служившему окном, и выглянула.

Дыхание перехватило.

Она видела это в книге. Представляла в голове. Но реальность смахла все её представления, как ветер пыль. Деревья. Они не просто стояли. Они парили. Гигантские, с перламутровыми, переливающимися стволами, терявшимися в розовой дымке высоко-высоко. Их кроны были не из листьев, а из сверкающих, хрустальных образований, которые тихо звенели, соприкасаясь. Воздух искрился микроскопической пыльцой. По мощным ветвям-платформам сновали существа — её новые сородичи. Грациозные, длинноногие, со светящимися отметинами на коже.

И на фоне этой невозможной, хрупкой красоты, на огромной, специально очищенной платформе на соседнем дереве, кособочилось чужеродное пятно. Угловатые, покрытые закопчённым металлом сооружения кириев. Дымчатый купол какого-то генератора. И едва слышный, но оттого ещё более жуткий гудящий вибрационный гул, от которого у Саши-Зипли заныли зубы.

«Оценка воздействия на окружающую среду, — прошептала она, и в её голосе прозвучала знакомая ей, профессиональная холодность. — Шумовое загрязнение, превышающее все допустимые нормы для данной биосистемы. Вибрации, нарушающие целостность корневой структуры. Выбросы… Какие у них там выбросы?»

Она видела, как группа тингарийцев в лёгких доспехах из кристаллических пластин с опаской обходила площадку с чужой техникой. Их позы были напряжёнными, в руках — не копья пока, но острые серповидные инструменты для подрезки корней. С другой стороны, у входа в купол, замерли две массивные фигуры в блочной броне — кирии. Они не двигались, но в их неподвижности была угроза рояля, готового упасть со stage.

Глава 3. Недопонимание, версия 2.0

Вернувшись в своё дупло, Саша рухнула на лежанку из мха. Не столько от физической усталости, сколько от информационной перегрузки. Перед глазами всё ещё стояли пульсирующие волны стресса экосистемы, наложенные на воспоминания Зипли и её собственные выводы из той дурацкой книги.

«Пыль Поющих Крон». Она закрыла глаза, пытаясь не анализировать цвета боли вокруг, а выудить из памяти сюжет.

Книга была написана тягуче, с уклоном в мелодраму. Основной фокус — на трагической любви между тингарийской девушкой-хранительницей (чем-то вроде принцессы) и молодым, идеалистичным офицером кириев, который разочарован жестокостью своего командования. Но их любовь была обречена с первой страницы. Потому что всё вокруг них горело и рушилось.

Сюжет, каким его помнила Саша:

Идиллия и Прибытие: Описание прекрасной Тингары, жизни в гармонии. Появление кириев — сначала как диковинки. Шаман (в книге его звали иначе, что-то пафосное вроде «Сребробород») призывает к миру, веря в легенду о «звёздных предках».

Нарастание конфликта: Кирии начинают строить, добывать ресурсы. Их методы грубы. Тингарийцы видят, как вянут цветы, пугаются грохота, но шаман уговаривает терпеть. Конфликт назревает между «старой гвардией» шамана и молодыми «горячими головами» воинов.

Триггер: Смерть не внучки шамана, а юной ученицы хранительницы. В книге это была эффектная сцена: девочка, пытаясь спасти гнездо летунов, попадает под обвал, спровоцированный взрывными работами кириев. Шаман, убитый горем, отрекается, проклиная и пришельцев, и свою наивность. Его авторитет рушится.

Война: Молодые воины, ведомые харизматичным лидером (прототип Талэна), атакуют лагерь кириев. Используют «Гнев Древа» — выброс энергии, который калечит и убивает, но и наносит деревьям смертельные раны. Кирии отвечают оружием. Гибнет цветущая роща.

Цепная реакция: С гибелью ключевых деревьев начинается коллапс. Атмосфера теряет магические свойства, становясь ядовитой для обеих рас. Кирии не могут улететь — их корабли слишком повреждены и зависят от стабильной планетарной энергии. Тингарийцы медленно угасают, лишаясь источника жизни.

Финал: Влюблённые, уже больные, находят друг друга среди руин. Они умирают в обнимку на пепелище, наблюдая, как гаснет последнее дерево. Финал — горький, поэтичный и абсолютно безысходный.

Выводы Саши о персонажах (по её же гневному комментарию):

Тингарийцы: «Наивные инфантилы с культурой, построенной на вере в волшебство, а не на системном мышлении. Их элита (шаман) живёт в мире сказок, а молодежь — в мире эмоций. Никаких институтов разрешения конфликтов, кроме авторитета старшего. Примитивная социальная структура, обречённая на крах при первом же серьёзном стрессе. Их главная ошибка — попытка вести диалог на языке мистики с теми, кто говорит на языке техники и ресурсов».

Кирии: «Технократические варвары. У них, возможно, и есть наука, но полностью отсутствует экологическая этика и культурная эмпатия. Они проводят «исследования» как слоны в посудной лавке. Их командование (Капитан, прототип Рексара) видит только тактические цели: ресурсы, ремонт, выживание флота. Они не воспринимают аборигенов как равную сторону для переговоров, только как помеху или, в лучшем случае, примитивный природный фактор. Их главная ошибка — игнорирование системных связей планеты, на которую они пришли».

Шаман (Эйрон в новой реальности): «Ключевая фигура и её же трагический недостаток. Он — мост, но мост хрупкий, построенный на вере, а не на прагматике. Его крах закономерен: когда сказка сталкивается с суровой реальностью, первой гибнет сказка. Ему не хватило не доброты, а дипломатического аппарата и протоколов».

Молодой воин (Талэн): «Следствие системного сбоя. Когда институты не работают, власть берут самые громкие и радикальные. Не стратег, не тактик — просто воплощение коллективной ярости. Его действия предсказуемы и ведут в тупик».

Идеалист-кирий (аналог Гиррана или молодого офицера): «Интересный, но беспомощный в рамках системы. Он видит проблему, но не имеет ни власти, ни инструментов, чтобы её решить. В книге он мог только страдать и любить, что бесполезно».

Варианты взаимодействия, которые она набросала тогда, в комментарии:

Создание Совместной Рабочей Группы (СРГ): «Первым делом — вытащить шамана из депрессии не песнями, а проектом. Дать ему новую роль: не пророка, а координатора. Рядом с ним посадить самого адекватного учёного кириев (пусть это будет тот самый «ботаник»). Их задача — не мирить народы, а решать конкретные техногенные проблемы: шум, загрязнение почвы, повреждение корней. Общее дело сплачивает лучше общих молитв».

Технологический «Мост»: «Кириям нужно показать, что «магия» деревьев — не мистика, а альтернативная, высокоэффективная энергетическая технология. Нужно провести совместный эксперимент: подключить их голодающий генератор к здоровому дереву через буферные преобразователи. Если дерево сможет его «подкормить» без вреда для себя — это станет самым весомым аргументом для их командования. Ресурсы есть, но добывать их надо не ломом, а скальпелем».

Информационная кампания (её любимый пункт): «Панику и ненависть нужно вытеснить другой повесткой. Нужно создать понятные, наглядные материалы для обеих сторон. Для тингарийцев: схемы, как работают машины кириев, и какие именно вред они наносят (не «оскверняют», а «повреждают корневую систему вида Альфа»). Для кириев: карты энергетических потоков планеты, показывающие, что их лагерь стоит на «аорте». Распространять через тех, кто может быть услышан: через того же шамана (ему нужно дать новые, убедительные слова) и через учёного-кирия».

Легенда как Инструмент: «Не отказываться от легенды о «звёздных семенах»! Переработать её! Преподнести кириев не как чужаков, а как потерявшуюся часть системы. Их корабли — это «окаменевшие семена», которые забыли, как прорастать. Их миссия — не захват, а возвращение домой и исцеление. Это даст тингарийцам духовное оправдание для сотрудничества, а кириям — новую, менее конфликтную идентичность на этой планете».

Глава 4. Протокол паники

Саша остановилась на краю платформы, глядя на фигуру Талэна. Он стоял неподвижно, как изваяние из зелёного мрамора, взгляд его был прикован к лагерю кириев. В позе — напряжение готовой к удалу пружины. Она собралась было сделать шаг, как вдруг осознание накрыло её, ледяное и ясное.

Её мысли.

Они текли не привычным, чуть хаотичным потоком, перескакивая с темы на тему, отсылая к мемам, к строчкам из старых отчётов, к обрывкам диалогов с подписчиками. Нет. Они были структурированы. Чётко, как план стрима или презентации.

Проблема: Критический стресс экосистемы Рококо (87%), источник — термокарбоновый реактор кириев.

Цель: Локализовать урон и предоставить доказательства обеим сторонам.

Задачи:

Получить доступ в лагерь кириев.

Собрать визуальные данные (через Эко-Сканер) о воздействии реактора.

Перевести эти данные в формат, понятный учёному-кирию (Гиррану?).

Параллельно нейтрализовать наиболее агрессивную сторону (Талэна), предложив ему альтернативный сценарий «чести».

Риски: Отказ, насилие, разоблачение, провал задачи, стирание.

Ресурсы: Тело Зипли (ограниченные физические возможности), Эко-Сканер, базовые знания экологии, навыки коммуникации и создания контента, незначительный социальный статус (можно использовать для маскировки).

Это был не просто поток сознания. Это был кризис-менеджмент. Так, как она представляла себе его в идеале, но никогда не могла добиться в себе самой — без отвлечений, без саркастических отступлений, без приступов «а кому это вообще надо?». Мысли были лишены эмоционального балласта. Они были инструментом.

«Это Система, — поняла она. — Она не просто даёт задания. Она… оптимизирует мышление. Подгоняет под нужды проекта».

Её охватил странный холод. Часть её, та самая, что всегда сомневалась и иронизировала, была оттеснена на периферию, как неэффективный модуль. На первый план вышла чистая, беспристрастная логика выживания и решения задачи. Это было одновременно ужасающе и… невероятно эффективно. Страх не исчез, но он стал просто ещё одним пунктом в колонке «Риски».

Она сделала шаг к Талэну.

– Талэн, – её голос прозвучал тише, чем она хотела, но без привычной для Зипли дрожи.

Он медленно повернул голову. Его глаза, цвета тёмного изумруда, смерили её взглядом, полным презрительного безразличия.

– Зипли. Иди играй. Взрослые заняты.

– Я видела, как они убивают Рококо, – сказала Саша, не отводя взгляда. Она не вкладывала в слова эмоции, только констатацию факта. Это сработало. Его брови чуть дрогнули.

– Все видят. Скоро мы дадим им ответ.

– Ответ, от которого дерево умрёт ещё быстрее, – парировала она. Её аналитический ум уже просчитал этот вариант. «Гнев Древа» в книге был актом отчаяния, который добил экосистему. – Ты хочешь защитить лес или просто отомстить?

Талэн нахмурился. Его рука сжала рукоять кристаллического кинжала.

– Ты что, за них? Как этот выживший из ума Эйрон?

– Я за то, чтобы они ушли, – сказала Саша, и это была чистая правда. – Или чтобы перестали вредить. Но чтобы они это сделали, они должны понять, что вредят. Они не видят. Они… слепы. Я хочу показать им их же слепоту.

– И как ты это сделаешь? Песней? – в его голосе зазвенела насмешка.

– Нет, – Саша выдержала паузу. – Я пойду к ним. В их логово. И найду там доказательство. Камень, который они сами принесли, который отравляет землю. Если я принесу его, их старейшины не смогут отрицать. Их собственные люди увидят. А ты… – она посмотрела прямо на него, – ты получишь этот камень. Не оружие, добытое в бою, а разоблачение, добытое хитростью. Это будет твоя победа. Победа ума, а не силы. О которой будут говорить дольше, чем о любой стычке.

Она играла на его самом глубоком, может, даже не осознаваемом им самим, желании — быть не просто воином, а героем. Лидером. Тот, кто приносит не просто головы врагов, а ключ к их изгнанию.

Талэн смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло сомнение, замешательство, а затем — холодный интерес.

– Это безумие. Они тебя разорвут.

– Они не тронут посланца, который пришёл без оружия и говорит на языке их учёного, – сказала Саша, вспоминая кивок того самого кирия с калейдоскопом. – Я уже говорила с одним из них. Без слов. Он… принял мой знак.

Это заявление повергло Талэна в молчание. Он оценивающе смотрел на неё, будто впервые видя. Робкая, нелепая Зипли, которая говорила о «разговорах без слов» с чудовищами и собиралась идти в их стан за «камнем-доказательством».

– И если ты проиграешь? Если они убьют тебя? – спросил он наконец.

– Тогда у тебя будет прекрасный повод для атаки, – холодно констатировала Саша. – И все скажут, что твоя месть справедлива. Ты ничего не теряешь.

Это был расчётливый, почти бесчеловечный аргумент. И он сработал. Талэн кивнул, раз и навсегда отбросив сомнения.

– Иди. Принеси мне этот камень. Или не возвращайся.

Он отвернулся, снова уставившись на лагерь, но теперь его поза изменилась. В ней появилось напряжение ожидания.

Саша повернулась и пошла к мосту. Внутри неё не было ликования от удачной манипуляции. Был только чёткий статус: Задача 1 (Получить доступ) – выполнена. Санкционировано местными силовыми структурами.

Её шаги по гибким лианам были увереннее. Тело Зипли всё ещё дрожало, но разум Саши уже моделировал следующий шаг. Эко-Сканер показывал грязно-лиловое пятно, пульсирующее в центре лагеря – реактор. К нему и нужно было попасть.

Двое кириев у входа преградили ей путь, скрестив массивные рукава. Один из них что-то рявкнул через ретранслятор в шлеме – грубый, неразборчивый набор звуков.

Саша медленно подняла пустые руки. Потом указала пальцем вглубь лагеря, туда, где она в прошлый раз видела учёного. Затем она сделала жест, будто что-то рассматривает в ладони, и показала на его шлем, где должны быть глаза.