Система Sss: Наследник Забытых Богов

Глава 1: Падение легенды

Небо над Москвой пылало багровым светом, словно сами небеса истекали кровью.

Низкие, набухшие фиолетовым сиянием тучи разрывали вспышки молний, но грома не было слышно. Его заглушил непрерывный сводящий с ума рев — будто выл сам голод, принявший форму звука.

Михаил Северов сплюнул густую, черную от копоти слюну. Зубы заскрипели, когда он попытался сжать кулак. Левая рука не слушалась — плечевая кость была раздроблена в труху, и теперь конечность висела плетью, удерживаемая лишь лоскутами нано-брони класса «Центурион».

— Блядь, — выдохнул он, чувствуя, как горячая волна боли накатывала от ключицы к виску. — Ну и где эта сраная подкрепления?

Вопрос был риторическим. Он знал ответ.

Они не придут. Гильдия «Золотой Щит» отступила полчаса назад, прикрываясь гражданскими. Элитный отряд магов поддержки сгорел заживо в первые минуты прорыва. А те крысы из Совета, что обещали «держать периметр», сейчас, скорее всего, уже смылись на частных джетах куда-нибудь в сторону бункеров в Уральских горах.

Он остался один.

Один против него.

В ста метрах впереди, среди руин того, что когда-то было символом столичного процветания «Москва-Сити», возвышалась фигура.

Владыка бездны.

Он не выглядел как гигантский монстр из низкобюджетной анимации. Нет, это было слишком просто.

Владыка был размером с человека.

Существо, сотканное из абсолютной тьмы, в которой тонул даже свет прожекторов. У него не было лица, только белая, идеально гладкая маска с одной единственной трещиной, из которой сочился дым.

— Ты утомил меня, человек, — голос Владыки звучал не в ушах, а прямо в черепе. Будто кто-то скреб гвоздем по внутренней стороне мозга. — Твоя душа… она вкусная, но слишком упрямая.

Михаил усмехнулся. Усмешка вышла кривой — половина лица онемела от удара ментальной волной.

— Да пошел ты, выродок, — прохрипел он.

В правой руке он сжимал рукоять «Громовержца» — клинок S-ранга, выкованный из метеоритной стали и насыщенный ядром дракона. Сейчас лезвие тускло мерцало, истощенное, как и его хозяин.

Статус.

Перед глазами появилось полупрозрачное окно интерфейса, треснувшее и мерцающее помехами.

Имя: Михаил Северов

Ранг: S (Национальный уровень)

Здоровье: 4% (Критическое состояние)

Мана: 0.5% (Истощение)

ВНИМАНИЕ! Множественные переломы, внутреннее кровотечение, некроз тканей.

Четыре процента. Забавно. Обычный человек сдох бы еще на сорока.

Михаил сделал шаг вперед. Сапог хлюпнул в луже, смешанной из дождя и крови.

Владыка Бездны лениво повел рукой. Из земли, взламывая асфальт, вырвались десятки черных шипов, устремившихся к охотнику.

— Умри, — крикнул Владыка.

Михаил не уклонился. У него больше не было сил на акробатику. Вместо этого он выжег остатки маны, влил их в ноги.

Навык: Поступь Ветра — Перегрузка.

Мир поплыл. Шипы пронзили воздух там, где он стоял долю секунды назад. Михаил оказался прямо перед Владыкой. Это было безумие. Самоубийство. Дистанция ближнего боя с сущностью, способной разлагать материю прикосновением. Но разве это меняло что-то, если он и так был мертвецом.

— Да пошел ты в жопу!!! — заорал Михаил, вкладывая в удар весь свой гнев, всю обиду за предательство, всю боль прожитых лет.

Тварь даже не шелохнулось.

— И это все? — Владыка перехватил запястье Михаила.

Хруст костей был громче, чем звуки битвы вокруг. Михаил взвыл, но не отпустил меч.

— Ты был сильнейшим защитником этого муравейника, — безразлично продолжил монстр, сжимая руку сильнее. Броня сминалась, как фольга. — Но даже сильнейший муравей — всего лишь насекомое.

Владыка ударил. Просто, без замаха. Кулак тьмы врезался Михаилу в грудь.

Ощущение было такое, словно в него на полном ходу влетел товарный поезд.

Ребра превратились в крошево, легкие схлопнулись. Михаила отшвырнуло назад, он пропахал спиной метров тридцать, оставляя за собой кровавую борозду, и врезался в остатки бетонной стены.

Темнота перед глазами стала плотной. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха горло наполнилось теплой жидкостью. Кровь. Много крови.

«Вот и все», — пронеслось в голове. Спокойная, холодная мысль.

Он умирал. Он видел смерть сотни раз, отправлял на тот свет тысячи тварей. Хоронил друзей. Он знал этот взгляд. Теперь он смотрел на него из зеркала.

Владыка медленно плыл к нему по воздуху, готовясь нанести последний удар.

Михаил посмотрел на небо. Такое мерзкое, чужое небо. Вся его жизнь была войной. С детского дома, где он дрался за кусок хлеба. С академии, где грыз глотки, чтобы выбиться в люди. Потом служба, рейды, охота… У него не было ни семьи, ни дома, ни женщины, которая ждала бы его.

Только меч, статус и бесконечные приказы.

«Если бы… — мысль была горькой, как полынь. — Если бы у меня был еще один шанс. Я бы не стал героем. Я бы не стал щитом для этих ублюдков. Я бы жил для себя. Я бы стал тем, кого боятся, а не тем, кого используют».

Владыка поднял руку. Сгусток темной плазмы начал формироваться над его ладонью.

— Прощай, охотник.

Михаил оскалился. Зубы были красными от крови.

— Пошел ты, — прошептал он.

Внутри него, где-то глубже мана-ядра, в самом центре души, оставалась одна печать.

Запретная техника.

Глава 2: Пробуждение в чужом теле

Первым вернулось обоняние. Резкий, бьющий в ноздри запах хлорки, дешевых медикаментов и чего-то сладковато-гнилостного. Запах безнадеги.

Михаил резко втянул воздух и тут же закашлялся. Грудная клетка отозвалась не привычной, тупой болью от сломанных ребер, а острой, жалкой судорогой, словно он перебегал кросс после пачки сигарет.

Он распахнул глаза.

Вместо багрового неба и разрушенной Москвы над ним нависал грязно-белый потолок с длинной трещиной, напоминающей змею. Сбоку назойливо гудела дешевая мана-лампа, мигая, как эпилептик в припадке.

— Живой... — прохрипел он. Голос был чужим. Слишком высоким, ломким. Мальчишеским.

Михаил попытался сесть, но тело оказалось ватным. Не тяжелым, нет — наоборот, пугающе легким, словно из него выкачали все мышцы, оставив только кости и кожу. Он инстинктивно потянулся к поясу за «Громовержцем», но пальцы схватили лишь пустоту и грубую ткань больничной простыни.

— Какого хера?..

Он поднес руки к лицу.

Это были не его руки.

У Михаила Северова руки были похожи на инструменты войны: широкие ладони, покрытые мозолями от рукояти меча, шрамы от когтей демонов, огрубевшая кожа.

А эти? Тонкие, бледные запястья. Длинные, музыкальные пальцы, на которых не было ни единого боевого шрама. Только сбитые костяшки и свежие синяки.

— Это шутка? — прошептал он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Галлюцинация? Посмертный бред?

— Очнулся, герой?

Голос прозвучал со стороны двери. Михаил резко повернул голову — слишком резко для этого тела, в шее что-то хрустнуло, и в глазах потемнело.

В дверях стояла женщина в белом халате поверх строгой униформы. Тучная, с лицом, на котором застыло выражение вечного недовольства. В руках она держала планшет-артефакт.

— Я уж думала, ты в кому впал, Морозов, — буркнула она, не глядя на него. — Три дня валялся. Мы на тебя половину недельного запаса восстанавливающих зелий извели. И это при том, что твоя страховка покрывает только подорожник и молитву.

— Морозов? — переспросил Михаил. Язык еле ворочался. — Кто такой... Морозов?

Медсестра наконец подняла на него взгляд. В её глазах не было сочувствия, только раздражение.

— Головой сильно приложили, да? Сотрясение я вылечила, а вот память, похоже, отшибло. Алексей Морозов. Студент первого курса. Худший на потоке. Местная груша для битья. Вспомнил?

Имя сработало как детонатор.

Синхронизация памяти...

Ошибка. Критический объем данных.

Принудительная загрузка...

В голове Михаила словно взорвалась граната.

Боль была такой, что он взвыл и схватился за виски. Это было не физическое страдание — это было вторжение. Чужая жизнь, чужие воспоминания, чужие страхи вливались в его сознание, сметая барьеры личности.

Вспышка.

Маленькая комната в общежитии. Холодно. Денег нет даже на еду. Мать звонит по видеосвязи, плачет, просит не сдаваться. Отец... отца нет.

Вспышка.

Тренировочный зал. Смех. Унизительный смех.

— Эй, Морозов! Ты чего падаешь? Я даже магию не использовал!

Удар ногой в живот. Вкус крови. Лицо парня с золотыми нашивками на форме. Дмитрий Волков. "Элита".

Вспышка.

Экзамен по магии. Он пытается создать простейший светлячок. Искра срывается, гаснет. Преподаватель качает головой: "Позор для академии. F-ранг. Безнадежен".

Вспышка.

Темный переулок за корпусом. Трое на одного. Его бьют не ради тренировки, а ради удовольствия. Волков стоит в стороне, ухмыляется.

— Знай свое место, мусор.

Воспоминания крутились калейдоскопом унижений, страха и бессильной злобы. Этот парень... Алексей. Он ненавидел себя. Ненавидел свою слабость. Он хотел стать сильным, чтобы помочь семье, но мир просто пережевывал его и выплевывал.

Последнее воспоминание: удар магическим разрядом в спину. Темнота. И тихая мольба перед концом: «Кто-нибудь... помогите...»

Боль отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя гулкую пустоту и странное послевкусие чужой жизни.

Михаил тяжело дышал, сидя на койке. Простыня под ним была мокрой от пота.

— Эй, тебе плохо? — голос медсестры стал чуть более обеспокоенным, но подходить она не спешила.

Михаил медленно поднял голову. Его взгляд изменился. Исчезла растерянность, исчез страх подростка. В глазах 16-летнего неудачника теперь горел холодный, расчетливый огонь ветерана, прошедшего ад.

— Зеркало, — хрипло потребовал он.

— Что?

— Дай мне гребаное зеркало!

Медсестра отшатнулась от тона его голоса. В нем было столько стали, что она, не задавая вопросов, указала на шкафчик у стены, на дверце которого висело мутное зеркальце.

Михаил, пошатываясь, сполз с койки. Ноги дрожали, колени подгибались. Слабое тело. Никакого мышечного корсета, связки рыхлые, баланс ни к черту.

«Дерьмо, — подумал он. — Как в этом вообще можно жить?»

Он подошел к зеркалу и вцепился в края шкафчика, чтобы не упасть.

Из отражения на него смотрел незнакомец. Худой, с острыми скулами и впалыми щеками. Черные волосы, давно не стриженные, падали на глаза. Под левым глазом расцветал желто-фиолетовый синяк. Губа разбита.

Но это был он. Теперь это — он.

— Алексей Морозов, — проговорил Михаил, пробуя имя на вкус. — Шестнадцать лет. Студент Академии Боевых Искусств «Северная Звезда». Ранг... F.

Он усмехнулся. Улыбка вышла жуткой на избитом лице.

В прошлой жизни он был S-рангом. Национальным достоянием. Человеком-армией.

А теперь он — мусор. Ничтожество. Изгой.

— Значит, второй шанс, — прошептал он, глядя себе в глаза. — Я просил шанс. И Вселенная, с ее извращенным чувством юмора, дала мне его. В теле самого жалкого существа на планете.

Он закрыл глаза и попытался почувствовать свое ядро маны. В прошлом теле оно гудело, как ядерный реактор.

Здесь... тишина. Где-то в глубине солнечного сплетения теплилась крохотная, жалкая искорка, едва способная зажечь спичку. Магические каналы были узкими, забитыми, неразвитыми.